Views
4 months ago

«Новая газета» №40 (понедельник) от 16.04.2018

Выпуск от 16.04.2018

16

16 «Новая газета» понедельник. №40 16. 04. 2018 судовой журнал: ДЕЛО О ТЕРАКТЕ В КАЗАРМЕ Суд: Московский окружной военный суд (выездное заседание в Санкт- Петербурге) Подсудимый: Вадим Осипов Статья: ч. 1 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 205 УК и ч. 1 ст. 205.1 (подготовка теракта и склонение к терроризму) Грозит: до 15 лет заключения Стадия: судебное следствие В январе «Новая» писала о 19-летнем первокурснике Военно-космической академии имени Можайского, у которого преподаватель истории нашел рисунок на листке в клеточку с планом захвата казармы. Случилось это, напомним, в апреле прошлого года, на следующий день после теракта в питерской подземке. Нервы тогда были напряжены у всех, Можайка объявила операцию «Антитеррор», а юноша на лекции вздумал фантазировать на невеселую тему. Набросав план казармы, он приписал: «Не знаю, как можно планировать теракты по 1 году, по 2–3 года, а в самом конце облажаться и сесть в лужу. Такое малое количество жертв и столько потраченных сил». Историк отобрал листок, отнес его командованию, то передало «план теракта» в ФСБ — и началось это странное уголовное дело. За теракт грозит пожизненный срок. В случае Осипова — за подготовку к теракту не может быть назначено больше половины от максимального, то есть 10 лет. Склонение к терроризму — вторая статья обвинения — до 15 лет. С началом суда он прошел повторную психолого-психиатрическую экспертизу. Она, в частности, должна была установить, вменяем ли юноша, отдавал ли он себе отчет в том, что рисунок с планом казармы и рассуждения о числе жертв — это преступление. Может ли он отвечать за художества в тетрадке как за подготовку теракта. — Ситуация сложилась неожиданная, судья признался, что впервые с таким сталкивается, — рассказал «Новой» адвокат Виталий Черкасов ГДЕ, КОГО, ЗА ЧТО ДЕЛО ДМИТРИЕВА ■ Прокуратура обжаловала решение Петрозаводского городского суда, который оправдал главу карельского «Мемориала» Юрия Дмитриева по статьям о детской порнографии. «Апелляция направлена в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим материалам дела. Кроме того, прокурор посчитала, что нарушен ряд положений уголовно-процессуального закона», — сообщает сайт прокуратуры. 5 апреля суд оправдал историка по статьям об изготовлении порнографии и развратных действиях. Повторная экспертиза подтвердила, что историк фотографировал девочку без одежды для контроля ее физического развития для отчета в опеке — в медицинских целях, никакой порнографии в этих фото нет. Дмитриева приговорили только к 2,5 года ограничения свободы по статье о незаконном хранении деталей оружия. Дмитриеву также учли время, которое историк отбыл в СИЗО, в результате срок сократился до трех месяцев ограничения свободы. Прокуратура просила для Дмитриева девять лет колонии строгого режима. ДЕЛО ЛЖЕПРОФЕССОРА Теракт на листке в клеточку ■ Мировой судья судебного участка № 77 района Сокол признал 40-летнюю Людмилу Симанович, бывшую завкафедрой юридического Курсант Вадим Осипов госпитализирован в психиатрический стационар из международной правозащитной группы «АГОРА», защищающий Вадима Осипова. — Эксперты признали, что у Вадима есть заболевание, однако квалифицировать его действия не смогли. Но Вадим Осипов ведь не просто молодой человек со спорным состоянием психики. Он учился в военном вузе. То есть при поступлении должен был пройти медкомиссию. — Поэтому мы подали апелляцию на решение суда о лечении в психиатрическом стационаре, — добавил адвокат. Вадим был сиротой, рос в Оренбурге с бабушкой. Учился в обычной школе, потом в интернате, а в шестом классе его направили в кадетское училище. В детстве у него психологи отмечали такие черты: «учился не в полную силу, на «удовлетворительно» и «хорошо», успеваемость была обусловлена неспособностью к постоянному сосредоточению внимания и длительным усилиям. Зачастую выступал против того, что считал несправедливым. Порой не мог справиться со своими эмоциями». Этот в общем-то очень одинокий молодой человек вел дневники. «Я сижу и смотрю в свой ежедневник, — написал он однажды. — Для других это глупость, моя фигня, этот дневник, и то, чем я занимаюсь, тоже фигня, но моя голова полна мыслей, и я должен их где-нибудь записывать». Дневники тоже стали частью уголовного дела. Из кадетского училища Вадим попал в Можайку по квоте как сирота. Тесты по физподготовке сдал отлично. Но военная карьера его не привлекала. В июле 2016-го, во время сдачи вступительных тестов, он писал: «Я чувствую, что военное — это не мое, чувствую это всей душой. Но я могу обеспечить свою будущую семью всеми благами. Как это сделать на гражданской профессии — я не знаю. Я сейчас совсем в растерянности, куда мне податься? Дома меня никто не ждет, да и сидеть на шее у бабушки я не собираюсь». У преподавателей Вадим в целом был на хорошем счету. «Учился на удовлетворительно и хорошо, — сказано в его характеристике в уголовном деле. — В общении корректен, производит впечатление оптимистичного и улыбчивого курсанта». Правда, однокурсники замечали, что он стал «интересоваться различными терактами». Пару раз делился с приятелями идеями — вроде «что будет, если дать старшине в руки чайник, начиненный взрывчаткой, и он взорвется института Московской академии Следственного комитета РФ, виновной по ч. 3 ст. 327 УК РФ (использование заведомо подложных документов). В октябре 2016 года Симанович приобрела липовые дипломы кандидата и доктора юридических наук, аттестаты доцента и профессора по специальности «Юриспруденция». После чего женщина трудоустроилась в юридический институт Московской академии СКР. После того как выяснилось, что дипломы и аттестаты поддельные, преподавателя уволили из вуза. Симанович признала вину. Суд приговорил ее к штрафу в 30 000 рублей. По данным СМИ, «профессор» читает лекции еще в пяти вузах и написала более 80 научных статей, в том числе «Кодекс этики преподавателя». ДЕЛО О ПЫТКАХ ■ Свердловский областной суд отменил решение нижестоящей инстанции, которая перевела под домашний арест полицейского Егора Ялунина, обвиняемого в избиении до смерти задержанного. Ранее Дзержинский районный суд Нижнего Тагила перевел троих полицейских, обвиняемых по этому делу, под домашний арест. По версии следствия, в сентябре 2017 года в отделе № 17 полицейские избили задержанного Станислава Головко, чтобы получить от него признательные показания в краже. Медики зафиксировали на его теле следы от 26 ударов. У Головко также оказались сломаны девять ребер, проломлена лобная кость в Вадим Осипов РИА Новости у него в руках». Однако такие фантазии в 17 лет — не обязательно признак патологии. Друзья, во всяком случае, воспринимали это как шутки. Планы теракта он тоже им рассказывал. И на листочках рисовал. Именно это теперь называется в обвинении «склонением к терроризму». Но при обыске у него не нашли ни одного предмета, который бы говорил о попытке воплотить фантазии. А нашли только несколько тетрадок, дневники, в одном на обложке красной ручкой нарисован большой скрипичный ключ. Еще нашли два рубля, два носка и одежду разных размеров — от XS до XL. Когда следствие будет ходатайствовать о заключении обвиняемого под стражу, возражая против предложения академии взять его на поруки, мотивирует это тем, что Осипов может скрыться, уехав за границу. «Сегодня у меня на душе дождь и слякоть, — приписал Вадим на том самом листочке, где оценивал теракт в метро и планировал собственный. — День ото дня становится не легче. Грусть и тоска съедает меня изнутри. Поддержать меня некому». В суде стало известно, что в телефоне Осипова обнаружили также ролики со сценами насилия и дурацкие картинки из интернета. Все это Вадим Осипов сам показал оперативнику, который его опрашивал, майору Крутю. Также он подробно рассказал фээсбэшнику свои придуманные теракты. По его словам, «хотел произвести на него впечатление, показаться серьезным парнем, вдруг он меня порекомендовал бы в органы». А оказалось все куда сложнее. «Это какое-то двойное вранье, — сказал Вадим Осипов. — Я все наврал, а сотрудники использовали мое вранье в своих интересах». На втором заседании 11 апреля суд постановил направить Вадима Осипова в психиатрическую больницу в Московской области. Госпитализация означает лишь приостановление рассмотрения дела в суде. После лечения ему назначат еще одно обследование, и процесс продолжится. Ирина ТУМАКОВА — специально для «Новой», Санкт-Петербург трех местах, а также раздроблены пальцы на ногах и руках. От полученных травм мужчина скончался в больнице. Сотрудники полиции свою вину не признали, а один из них сказал в суде, что Головко сам нанес себе телесные повреждения. ДЕЛО ПОТКИНА ■ Националист Александр Поткин, получивший известность как лидер ДПНИ (признано экстремистским и запрещено) после 3,5 года заключения переведен под домашний арест. В октябре 2014 года Тверской районный суд арестовал националиста, обвинявшегося тогда в легализации имущества казахстанского БТА-банка, добытого незаконным путем. Впоследствии Поткина обвинили также в возбуждении ненависти, публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности и создании экстремистского сообщества. Мещанский районный суд в 2016 году приговорил его к 7,5 года лишения свободы. Мосгорсуд сократил срок наказания до 3,5 года лишения свободы, они истекли 13 апреля. Дело о легализации имущества казахстанского банка выделено в отдельное производство, и именно по нему теперь Поткин находится под домашним арестом. Вера ЧЕЛИЩЕВА, «Новая», ОВД-Инфо, «Медиазона»

громкие процессы недели «Новая газета» понедельник. №40 16. 04. 2018 17 Суд: Районный суд Приморского района Санкт-Петербурга Подсудимый: Юлий Бояршинов Статья: 222 ч. 1 УК РФ (незаконный оборот оружия), 205.4 ч. 2 (участие в террористическом сообществе) Грозит: до 10 лет лишения свободы Стадия: предварительное следствие, суд по мере пресечения ДЕЛО «СЕТИ» ПОПРАВКИ Запрещаю вам звонить и писать! В УПК появится новая мера пресечения Н Новый улов Еще одному петербуржцу предъявили обвинение в участии в террористическом сообществе «О чень страшно узнавать из чата о задержании кого-то близкого. Еще страшнее осознавать, что ему теперь может грозить до десяти лет тюрьмы, — говорит Яна, подруга Юлия Бояршинова. — В России ты как будто всегда готов, что какого-нибудь твоего знакомого могут посадить на пару лет за репост или за то, что неудачно задел полицейского на митинге. Но такого не ждешь совсем». В виновность Юлия Бояршинова, 26-летнего промышленного альпиниста, никто из друзей и знакомых поверить не может. Все отзываются о нем как об очень миролюбивом, добродушном парне, не приемлющем любые проявления нетерпимости. Был волонтером в приютах для животных, кормил бездомных, стал одним из организаторов проекта Freemarket (где люди могут свободно обменять ненужные вещи или принести их в дар бездомным). Вечером 21 января, когда Юлий шел по улице, рядом притормозил патрульный автомобиль. Полицейские поинтересовались содержимым его рюкзака: «Что у тебя там?» «Там» оказалось около 400 граммов дымного пороха. Эта смесь из древесного угля, серы и селитры относится к относительно слабым взрывчатым веществам, используется для изготовления фейерверков, а также охотниками, предпочитающими по старинке, вручную снаряжать патроны. Юлия доставили в 53-й отдел полиции. Общаться Бояршинов отказался, сославшись на 51-ю статью Конституции. Этим, похоже, всерьез разозлил полицейских — по словам Юлия, его несколько раз ударили в живот и по лицу (впоследствии, при помещении Бояршинова в СИЗО «Кресты-2», тюремный врач зафиксирует следы ударов в области живота и головы, синяк под глазом). На другой день в квартире, где он живет с родителями, провели обыск, изъяли технику, книги и анархический журнал «Автоном». Из дома отвезли в Елизаветинскую больницу, взяли кровь из вены и сделали МРТ головного мозга. Там при медицинском осмотре также были зафиксированы гематома и ссадина на лице. 23 января районный суд Приморского района избрал Бояршинову, обвиняемому в незаконном хранении взрывчатых веществ (ч. 1 ст. 222.1 УК), меру пресечения — 30 суток содержания под стражей. На тот момент у Юлия был адвокат по назначению, родных о судебном заседании не известили. Через неделю к нему в «Кресты-2» пришли двое, представившиеся только по именам — Костя и Дима и оставившие для связи номер петербургского УФСБ. Костя с Димой интересовались возможными связями Бояршинова с фигурантами «дела Сети». Но тот опять прибег к 51-й статье и на вопросы отвечать отказался. 12 февраля Юлия перевели в известное как «пыточное» СИЗО-6, в поселок Горелово. По словам адвоката Ольги Кривонос, представляющей интересы Бояршинова, там его поместили в камеру с 40 арестантами (при вместимости Юлий Бояршинов до 35). На другой день снова наведались Костя с Димой. Попытались доходчиво объяснить, что это только начало, будет еще хуже. Но Юлий отвечать на вопросы вновь отказался. 2 марта в Горелово приехали члены областного ОНК — но в камеру они не заходили, заключенных по одному приглашали в кабинет, где с ними беседовали в присутствии начальника изолятора. При таких вводных жаловаться на условия содержания Бояршинов не стал. После визита ОНК его перевели в барак, в котором при 116 спальных местах находились 150 человек. 16 марта СИЗО посетили омбудсмен Ленобласти Сергей Шабанов и сотрудник его аппарата Сергей Гаврилович. Как следует из отчета, представленного на сайте уполномоченного, «Сергей Сергеевич обратил внимание на вкусовые качества приготовленных блюд» и уделил «немалое внимание проверке готовности избирательного участка образованного на режимной территории следственного изолятора к проведению выборов Президента Российской Федерации». а прошлой неделе Совет Федерации одобрил закон о дополнении УПК новой мерой пресечения — «запретом определенных действий». Согласно новому закону, суд может, в частности, запретить подозреваемому или обвиняемому выходить из дома в определенное время, находиться в некоторых местах, общаться с определенными лицами, отправлять и получать почту, использовать средства связи и интернет, а также управлять автомобилем. Контролировать соблюдение запретов должна ФСИН. В качестве исключения подозреваемый или обвиняемый должен иметь возможность вызвать по телефону скорую или полицию, аварийные службы и МЧС, а также для общения со следователем, дознавателем и контролирующим органом. Срок действия запретов будет зависеть от тяжести преступления. Так, для преступлений небольшой и средней тяжести такие меры могут устанавливаться на срок до года, для тяжких — до двух лет, для особо тяжких — до трех. Назначать это будут при освобождении под залог или домашнем аресте. В случае их нарушения суд может изменить меру пресечения на более жесткую. Новая мера пресечения логична и необходима, но вряд ли она будет активно применяться, считает большинство опрошенных «Новой» адвокатов. Основная причина — невозможность ФСИН осуществлять повсеместный контроль за всеми, в отношении кого будет изменяться такая мера. Владислав Варшавский, управляющий партнер юридической фирмы «Варшавский и партнеры»: — Данная мера не будет иметь широкого применения, так как она очень сложна в осуществлении контроля за ее соблюдением. Невозможно приставить проверяющего к каждому гражданину. Павел Терещенко, адвокат: — Кроме электронных браслетов и счетчиков движения потребуется принятие дополнительных мер по контролю за наложенными на гражданина ограничениями. В общем без модернизации ответственных за исполнение служб в полной мере исполнить закон не получится. Александр Телегин, адвокат московской коллегии адвокатов «Правое дело»: — В УПК на сегодняшний день 7 мер пресечения. Но только 2 из них — заключение под стражу и домашний арест — реально накладывают на подследственного ограничения различного рода. А подписка о невыезде часто воспринимается всего лишь как формальность. Ведь это не мешает фигуранту уголовного дела посещать увеселительные заведения или даже звонить свидетелям и потерпевшим с разными целями, включая запугивание. А сделать с этим на законном уровне нельзя было ничего. Потому и родилась идея такой меры пресечения. Скорее всего, она получит достаточно широкое распространение. Особенно в части запрета на общение с определенными лицами. Вера ЧЕЛИЩЕВА, «Новая» Мария ШУТЕР (Орфография и пунктуация сохранены.) Нарушений не выявлено. «Да, моего подзащитного не пытают электрошокером, но условия его содержания пыточные, — считает адвокат Ольга Кривонос. — Ответа на мое обращение, направленное областному прокурору по надзору за соблюдением законов в местах лишения свободы, так и не поступило. Мне лишь сообщили, что оно теперь перенаправлено прокурору города Ломоносова — как будто речь идет не о человеке, а о неисправности какого-нибудь сломанного чайника!» Свиданий с родными Юлий тоже лишен. Формально проволочки с выдачей необходимого разрешения объясняют переводом дела по подследственности: сначала оно было в производстве дознавателей УМВД по Приморскому району, потом ушло в городскую прокуратуру, а оттуда — в ФСБ. «Работает» с Юлием, насколько известно «Новой», старший следователь Геннадий Беляев. Он же ведет дело против антифашистов Виктора Филинкова и Игоря Шишкина (проходят по питерской части «дела Сети»). Упомянутые Дима с Костей — это с большой долей вероятности ударно поработавшие с Филинковым опера ФСБ Дмитрий Прудников и Константин Бондарев. О последнем Виктор говорил как о сотруднике спецслужб, руководившем его истязаниями на допросах. Бондарев может быть причастен и к «допросу с пристрастием» свидетеля Ильи Капустина, заявившего в СК о пытках со стороны сотрудников ФСБ и просившего обеспечить ему госзащиту (не получив ее, покинул страну). Капустин, напомню, попал в «дело Сети» после того как его входящий звонок был отслежен в телефоне Бояршинова (оба работали промышленными альпинистами, Илья Капустин пытался связаться с коллегой по рабочему вопросу аккурат в момент его задержания). Выходит, Бояршинов был задержан самым первым, на два дня раньше Филинкова и Шишкина. Для тех, кто следит за ходом этого дела, появление нового фигуранта стало полной неожиданностью. По словам адвоката Ольги Кривонос, ее подзащитный и его близкие не обращались к правозащитникам, пока ему вменялась только 222-я статья (незаконные приобретение, хранение, перевозка оружия, его частей и боеприпасов). Предъявление 11 апреля обвинения в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) стало шоком. В участии в террористической организации теперь трое обвиняемых в Санкт-Петербурге и пятеро в Пензе, еще двое пензенцев числятся в розыске. Эта выдуманная «организация» якобы планировала изменения государственного строя страны и установление «анархического государства». Доказательствами вины стали сохраненные видео, где приятели играют в страйкбол. Признательные показания от антифашистов получили после изуверских пыток. Сотрудники ФСБ даже признали, что использовали на допросах электрошокер «по служебной необходимости», однако пытками эти факты не признали. Пятеро из восьми от своих признаний отказались. Следствие продолжается. «В письмах из тюрьмы, — рассказывает подруга Юлия Женя, — он пишет: «Тут каждый день проходит одинаково. Как будто едешь в трамвае весь день, с перерывами на прием пищи и сон». Он пишет, что письма очень поддерживают». Татьяна ЛИХАНОВА, «Новая в Санкт-Петербурге»