'Apart' by Evgeny Feldman

ЕВГЕНИЙ ФЕЛЬДМАН ВРОЗЬ
ФОТОАЛЬБОМ О РЕВОЛЮЦИИ И ВОЙНЕ В УКРАИНЕ
ВЕРСИЯ 2018

Донецк. Десять часов вечера. Город покинут большинством жителей. 26 августа 2014
2
3

Четыре года назад, осенью 2014 года, я издал альбом
«Врозь» со своими фотографиями с Майдана и Донбасса.
Потом мы переиздали его в Киеве, потом еще
раз немного пересобрали в 2016-м.
Это самый важный мой проект: единственный, при
работе над которым я рисковал жизнью; источник моей
любви к краудфандингу; первый опыт работы над альбомом
— делая его, мы с дизайнером научились всему.
Как и все последующие мои проекты, он был бы
невозможен без вас. Мы не могли бы издать честный
и полноценный альбом про эти события с помощью
обычного издательства — и нас выручили вы.
Альбом «Врозь» вышел тиражом в 1500 экземпляров.
Первая тысяча с лишним была раскуплена во время
кампании, остальные — за прошедшие с тех пор четыре
года. 21 августа был куплен последний альбом.
Мне многое в нем сейчас не нравится — и с точки зрения
фотографий, и с точки зрения дизайна. Но на прошлой
неделе мы с дизайнером Иваном Степаненко
его пересобрали. Теперь он опубликован бесплатно
на моем сайте, и вы можете посмотреть его в версии 3.0.
Август 2018
4
5

Название «Врозь» пришло ко мне не сразу, но тут же
стало окончательным. Сейчас, задним числом, я объясняю
себе: оно — о невозможности, нежелании слушать
друг друга. Власти и народы, группы людей, человек
и человек — врозь. Сколько раз, оглядываясь на события
прошедшего года, мы думали: «А если бы тогда они сделали
иначе, услышав противников, — ничего же не было
бы?» Сколько семей, живущих по разные стороны реальных
или мнимых границ, не перестали бы общаться
из-за политики? Сколько людей были бы живы?
Так получилось, что я смог провести в Украине столько
времени, сколько было необходимо для работы, смог
быть близко к событиям и сохранить отстраненность,
увидеть разные стороны не завершенных, но уже сейчас
исторических процессов.
Я надеюсь, что я смог рассказать через снимки правду
об украинской революции. Я видел на Майдане искренних
людей — и видел, как ответная глухота власти
наполняет их ненавистью, как недоумевают они из-за
лжи российского телевидения и веры зрителей в его
репортажи.
Мне кажется, что я смог рассказать о войне на востоке
Украины главное: по обе стороны фронта всего лишь
желают лучшего будущего своей земле. Но погибших
не вернуть, а войну вместо идей уже питает кровь —
виток за витком.
Мне хочется верить, что эта история скоро закончится
и главным вопросом между россиянами и украинцами
вновь будет «в» или «на». Кстати, я с детства
говорю «в», а Илья Барабанов в своих вступлениях
к моей книге пишет «на». И ничего.
Октябрь 2014
6
7

Р Е В О Л Ю Ц И Я
8
9

Текст: Илья Барабанов
Есть популярный у части читателей жанр — альтернативная
история. Что было бы, если бы во Второй мировой
войне победили немцы. Или что было бы, победи
в гражданскую белые. Открутить историю назад
ни у кого еще не получалось, так что нам остается только
гадать: что было бы, подпиши Виктор Янукович евроассоциацию
или не разгони он первый студенческий
Майдан еще в ноябре 2013 года. Или что было бы, если
бы после отказа от евроассоциации и разгона первого
Майдана он отправил в отставку правительство Николая
Азарова. Может, не было бы крови, аннексии Крыма,
большой войны на востоке страны. Может, не было
бы, но история так повернулась, что все это есть.
Сегодня кажется смешным, как в январе журналисты
несколько дней следили за судьбой катапульты, сооруженной
на улице Грушевского. Кажется смешным
беспокойство наших знакомых и коллег, которые, сидя
в Москве, пугались кадров с горящими покрышками
на той же улице. Странным сейчас, когда полгода идет
война, кажется и общий шок, когда 21 января на той же
улице Грушевского был убит Сергей Нигоян.
Одни воспринимают революцию на Майдане как
незаконный переворот. Другие говорят, что, если людей
несколько месяцев игнорировать, пока они стоят
на площади, рано или поздно они радикализируются
и сами возьмутся за выполнение требований. Аргументы
есть у обеих сторон. Гибель нескольких десятков
человек, которые с легкими щитами шли под пули
снайперов, стала и большой болью для Украины, и тем
событием, без которого не родилась бы та политическая
нация, которая позже смогла мобилизоваться и ответить
на внешнюю агрессию, когда от нее этого никто не ждал.
Когда я недавно вновь оказался на Майдане, с которого
убрали палатки, демонтировали сцену и знаменитую
елку, то даже испытал легкое чувство дискомфорта.
Так бывает после долгого лечения сломанной ноги или
после затянувшейся зимы: сменив обувь на более легкую,
ты осторожно идешь, до конца не чувствуя почвы
под ногами. Все кажется немного непривычным,
удивительным, а недавние вроде бы события — сном.
Евгений Фельдман пробыл на революционном Майдане
дольше многих своих коллег, и собранные в этой
книге фотографии позволяют не только почувствовать
атмосферу тех дней, но и лучше понять их причины.
А без этого невозможно понять и всего того, что происходило
на Украине потом.
Октябрь 2014
10
11

Здесь и на следующем развороте: студенческий Майдан. 27 ноября 2013
12
13

14
15

Попытка штурма администрации президента на Банковой улице. 1 декабря 2013
16
Атака «Беркута» на штурмовавших администрацию президента
17

18
Проход через одну из баррикад. Активисты топчут советский флаг. 4 декабря 2013
Слева: участники революции спят в Михайловском соборе. 5 декабря 2013
19

На этом развороте: снос памятника Ленину в Киеве. 8 декабря 2013
20
21

22
23

На этом развороте: второй штурм лагеря на Майдане. 11 декабря 2013
24
25

26
27

На этом развороте: концерт «Океана Ельзи» на Майдане. 14 декабря 2013
28
29

30
31

32
33

34 Слева: новогодняя ночь на Майдане
35

Ежегодное факельное шествие в честь дня рождения Степана Бандеры. 1 января 2014
36
37

Здесь и на следующем развороте: 16 января Верховная рада приняла пакет законов, который, по сути, делал всех участников лагеря
на Майдане преступниками. Среди запрещенного оказалось использование на митингах защитных шлемов. 19 января на площадь вышли
десятки тысяч человек, многие в знак протеста надели на головы кастрюли. В тот же день на улице Грушевского начались уличные бои
38 Утренний развод патрулей самообороны Майдана. 7 января 2014
39

40
41

42
43

Когда 19 января началась атака «Правого сектора»
на строй бойцов милиции, я стоял рядом, заранее понимая,
что столкновение случится. Страшно не было.
Чуть позже, когда уже горел первый автобус милиции,
когда полетели первые коктейли Молотова, когда
светошумовые и газовые гранаты прилетали пачками,
— страшно не было. Когда загорелся беркутовский
«Урал», я подошел поближе. По лицу ударила граната,
она взорвалась тут же, упав у моих ног, — страха не было.
Понимание происходящего приходит позже, когда ты
уходишь из гущи событий и, остыв, должен принять
решение вернуться к месту столкновений.
Два дня спустя бои пришли и в парк за колоннадой
стадиона «Динамо»: там резким склоном с проложенными
дорожками спускается вниз Мариинский парк.
За его забором сверху стояли спецназовцы, бросавшие
гранаты и стрелявшие резиновыми пулями, а протестующие
по этим дорожкам и склонам пытались поближе
подобраться к забору. Снизу их поддерживали
обманными маневрами.
Я присоединился к группе парней из Чернигова,
только приехавших в Киев. В руках у каждого — по «молотову».
Оказалось, что они придумали самый дерзкий
план: дойти до дальнего конца парка, практически
к стадиону, вскарабкаться по холму и закинуть коктейли
почти с тыла к стоящей дальше других шеренге
«беркутовцев». Раздумий о пострадавших у молодых
людей уже не было: во-первых, «Беркут» после ноябрьского
разгона студенческого Майдана в Киеве ненавидели
люто, во-вторых, вреда от «молотова» немного,
рядом с каждой шеренгой хорошо экипированного
спецназа стояло по пожарному. За себя они тоже
не боялись — даже резиновых пуль, которых в ту ночь
летало особенно много и защищаться от которых
Майдан еще не научился. Лезли долго, снизу успела
собраться группа поддержки, отвлекавшая «беркутовцев».
Когда оказались на самом верху, залегли. Вперед
и вбок отполз скаут: он должен был сообщить, где
точно стоят бойцы.
Лежали долго, минут двадцать, — в ту ночь как раз
выпал мягкий снег. Вдруг началось — «беркутовцы»
заорали, что видят нас, полетели пули — я прыгнул
вниз, соскользнув по горке, переворачиваясь на спину,
с разгрузки на рюкзак, парни побежали вбок, на склоне
начали взрываться гранаты. Я вернулся на площадку
у входа на стадион. Там впервые включили прожектора,
шел сильный снег, и мощные лампы просвечивали
через каркасы сгоревших милицейских грузовиков,
на остовах этих машин демонстративно стояли под градом
пуль люди с флагами… Днем, чуть раньше, я видел,
как с азартом, прикрываясь щитами и несколькими
карабинами, выходили из строя вплотную к баррикаде
омоновцы: они длинными палками пытались отвалить
от импровизированной стены, за которой прятались
оппоненты, какой-нибудь кусок. Кажется, и у них,
и у парней из Чернигова было одно впечатление: что
это пусть опасная и всерьез, но игра, «Зарница».
Я отправил фотографии и начал читать новости. Писали,
что спустя полчаса после моего ухода убили двух
протестующих. После этого стало страшно.
44
45

46
47

48
49

50
51

52
53

56
57

18–20 февраля в ходе уличных столкновений с использованием
огнестрельного оружия в Киеве погибло
больше ста человек, включая милиционеров.
Погибших активистов называют «Небесная сотня».
58
58
59

Силы «Беркута» штурмовали Майдан трижды:
30 ноября, 11 декабря и 18 февраля. Если
в ноябре милиция легко очистила площадь
от горстки студентов, то декабрьский штурм
успехом не увенчался.
Атака началась с трех сторон: по улице
Институтской от правительственного квартала,
по Крещатику со стороны Европейской
площади и по Михайловской. Штурм был
отбит благодаря киевлянам, собравшимся
на площади в течение ночи, но две бар-
рикады из трех и сектора лагеря за ними
были зачищены. «Беркут» прорвал и третью,
на Институтской, но был остановлен ее защитниками
и с этой стороны до Крещатика
так и не дошел. На крутом спуске за баррикадой
вплотную столкнулись толпы в черных
и рыжих касках — милиция и самооборона.
Фотография на правой стороне этого разворота
сделана именно той ночью.
… Спустя год мне написал парень из Киева
и попросил прислать этот кадр. Там, 11 декабря,
был его отец, Сергей Дидыч. Его убили
в ходе третьего штурма Майдана — 18 февраля
2014 года.
Теперь эта часть Институтской — длинный
мемориал памяти «Небесной сотни», растянувшийся
на три сотни метров. Портрет
за портретом, горы цветов у каждого. Фотография
Сергея Дидыча всего в паре метров
от места, где я увидел его в декабрьской толпе
защитников Майдана. Я попросил сына
рассказать об отце.
Андрей Дидыч:
«Мой отец, Сергей Дидыч, был на Майдане
с 7 декабря и до 18 февраля. За все это время
он только дважды ненадолго возвращался
домой. Руководил ивано-франковской сотней
самообороны. Ночь с 10 на 11 декабря
стала первым серьезным испытанием для
Майдана, отец всю ночь держал оборону
в первом ряду на баррикаде под мостом
на Институтской. И только после 7 утра, когда
силовики уже отошли, а на Майдан начали
подходить киевляне, отец пошел отдохнуть.
И так всю революцию — никого не беспокоил
мороз, усталость или ночи без сна.
18 февраля отец вел свою сотню на мирную
акцию к стенам Верховной рады. Потом
его сотня прикрывала отход митингующих
во время столкновений с „Беркутом“. Он
шел последним. Наверное, хотел убедиться,
что его люди уже в безопасности, но сам
попал к „Беркуту“. Тело нашли позже в Доме
офицеров.
Отец был уверен, что бороться нужно
мирным путем, что лишний месяц митингов
и протестов на морозе лучше, чем человеческие
жертвы».
60
61

Полевой госпиталь в Михайловском монастыре. 22 февраля 2014
62
63

64 Выставка предметов из резиденций Януковича и экс-генпрокурора Виктора Пшонки. 30 мая 2014
65

В О Й Н А
66
67

Я не военный фотограф — это особая каста. Я снимал
на востоке Украины не потому, что обычно снимаю
войну, — просто после двух с лишним месяцев, что я
провел на Майдане, я понимал, что не могу не увидеть
своими глазами следующую часть событий. Это
история, которая на каждом своем витке требовала
от меня снимать то, к чему я не был готов: уличные
столк новения, каких я не видел до этого, горе, в которое
не погружался раньше, желание убивать и готовность
умирать, войну — все это я увидел в Украине впервые.
Я не военный фотограф — и поэтому в этой книге
немного фотографий с передовой. Я снимал и там,
но не гоняясь за войной, — просто видел, как она сама
приходила в тот город Донбасса, где в этот момент был
я. Наверно, это похоже на путь жителей Донецка, Славянска
или Дебальцево — линия фронта сама приходила
к ним в дом. Так сложилось, что я смог побывать
по обе стороны этого конфликта.
Я не военный фотограф и раньше никогда не просыпался
от свиста мин или автоматной очереди за окном.
В Украине погибли мои коллеги, не раз уже пережившие
это в других странах: Андреа Рокелли и Андрей
Миронов, Андрей Стенин, Сергей Николаев. Погиб
мой знакомый, радиоведущий Валерий Донской, никогда
войну не видевший. Зачем они — мы все — были
там? Войны уже давно не останавливаются из-за фотографий
или репортажей.
Но люди, приезжающие на войну не ради участия
в ней, могут понять, сказать про себя и попытаться передать
тем, кто услышит: я видел войну, и я уверен, что она
должна закончиться.
Октябрь 2014
68
69

К Р Ы М
70
71

72
73

Перевальное. Ополчение не пускает священников в храм при блокированной россиянами украинской военной базе. 6 марта 2014
На предыдущем развороте: Перевальное. Дети украинских солдат с шариками в цветах национального флага идут мимо блокирующих воинскую
часть российских военных. 3 марта 2014
74
75

Севастополь. Родные передают еду на окруженный российскими судами украинский корвет «Славутич». 6 марта 2014
76
На борту «Славутича»
77

78
Херсонская область, граница между материковой Украиной и Крымом. Бывшие бойцы спецподразделения «Беркут». 8 марта 2014
Слева: минные поля
79

По объявленным результатам, 96,77 % участников референдумавыбрали
присоединение полуострова к России. Абсолютное большинство
государств мира голосование не признало. Симферополь.
Праздничный митинг вечером в день референдума. 16 марта 2014
80
81

Симферополь. Похороны Решата Аметова, крымского татарина, найденного мертвым
со следами пыток на теле в день референдума. 18 марта 2014
82
82
83

Перевальное. Солдат украинской армии готовится покинуть свою часть, занятую российскими войсками. 21 марта 2014
84
85

86 Перевальное. База российских войск у украинской армейской части. 18 марта 2014
86
87

О Д Е С С А
88
89

Дом профсоюзов после пожара. 7 мая 2014
90
91

2 мая в центре Одессы начались столкновения: пророссийские активисты атаковали совместное шествие сторонников
единства Украины и футбольных ультрас. В боях погибло 6 человек. В ответ фанаты и проукраинские активисты
напали на лагерь сторонников сепаратизма на Куликовом поле и подожгли стоящий на площади Дом профсоюзов,
в котором те спрятались. В огне, от огнестрельных ранений и при попытках спастись погибли 42 человека.
Здесь: Куликово поле. Лагерь сепаратистов в центре Одессы. 6 апреля 2014
Справа: активист Антимайдана устанавливает знамя Победы на крыше Дома профсоюзов. 9 мая 2014
92
93

94
Похороны погибшего в Доме профсоюзов. 8 мая 2014
Слева: Дом профсозов, 9 дней со дня пожара. 10 мая 2014
95

«...И я вижу объявление: „Требуется набор шахматных
фигур“. Что я, как директор шахматной школы, должен
был сделать? Я принес им набор, самый лучший, и они
играли, играли! Потом мы сыграли, и, видите запись,
я выиграл все шесть партий, уровень игры у них низкий
был. И я начал с ними заниматься: если бы у меня была
еще неделя, месяц, год, они бы научились, они бы смогли
просчитать ситуацию и не пошли бы в эту западню,
в этот Дом профсоюзов! И с нами тогда играл, видите,
играл областной депутат Маркин, и он на следующий
день там с людьми погиб, а мы его тут игрой поминаем,
так и запишите».
96
97

Д О Н Б А С С
98
99

Текст: Илья Барабанов
«На войне одни скучают, другие боятся» — эта поговорка
была популярна еще во время Первой миро вой;
и пусть кому-то кажется, что с тех пор мир вокруг нас
сильно изменился, как только начинается война —
сразу становится ясно: перемены не так уж и сильны.
Взять, например, историю о том, как все лето в Донецке
ловили велосипедистов, в каждом из которых бойцы
ДНР и горожане видели корректировщика огня или
как минимум шпиона. Удивительно, но 100 лет назад
войска Российской империи входили в Восточную
Пруссию с теми же самыми опасениями и предубеждениями
— велосипедистам крепко досталось.
В массовом сознании война — череда сражений и героических
подвигов. В XIX веке их воспевали поэты,
теперь их роль выполняет Facebook, недаром на выборах
в украинскую Верховную раду ни один предвыборный
список не остался без командира какого-нибудь
из добровольческих батальонов. О том, что 90 % работы
на фронте проделали срочно мобилизованные из своих
сел и деревень призывники, которые рыли траншеи,
мерзли на блокпостах, не спали ночами на дежурствах,
погибали под обстрелами, выходили из окружений,
ругали проворовавшееся начальство, — об этом публика
предпочитает не думать.
У войны на Донбассе было несколько ярко выраженных
периодов. Первый начался в середине апреля:
Крым был уже присоединен к России, в Донецкой области
люди с оружием захватили первые административные
здания, а в Киеве приняли решение о начале
антитеррористической операции на востоке страны.
Это был болезненный и сложный период обучения.
Армия, которую 20 лет планомерно разваливали, столкнулась
с необходимостью воевать с непонятным противником
на территории, которая, с одной стороны,
своя, но — населена людьми, скорее сочувствующими
сепаратистам, чем украинским солдатам. Задача киевского
командования после взятия Славянска — главной
пока украинской победы в этой войне — была понятна:
отсечь территории самопровозглашенных республик
от границы с Россией, через которую ДНР и ЛНР постоянно
получали новое вооружение и добровольцев.
Решить эту задачу, если смотреть, как изменялась карта
АТО, почти удалось к концу июля, тогда же фактически
было прервано сообщение между Донецком
и Луганском. Второй период войны, который стал для
украинской армии страшнее предыдущего, начался
в середине августа. Сначала было полностью обновлено
руководство народными республиками: в Москву
вернулись российские руководители во главе с Александром
Бородаем и Игорем Стрелковым, а их место
заняли местные полевые командиры. Затем границу
пересек первый гуманитарный конвой. После чего
силы ДНР и ЛНР не без поддержки российских военных
перешли в массированное контрнаступление.
Какими в действительности были потери военных
в образовавшихся у границы котлах, в первую очередь
под Иловайском, мы до сих пор не узнали, но армия
была там фактически разбита. Впрочем, этот процесс
не был односторонним — в Россию стали массово возвращаться
«грузы 200» с десантниками, после чего
говорить о том, что на Донбассе воюют лишь добровольцы,
Москве стало совсем неудобно. Перемирие
в этих условиях было необходимо обеим сторонам.
Затяжная, позиционная артиллерийская война без
каких-либо явных прорывов по линии фронта, начавшаяся
после первых минских соглашений, растянулась
на всю осень. И вот зимой — новый виток конфликта,
сотни погибших при штурме Дебальцево. Катастрофическая
гуманитарная ситуация, масштаб которой лишь
немного смягчила относительно теплая зима. Новые
переговоры в Минске и вновь относительное затишье,
в продолжительность которого ни одна из сторон, кажется,
не верит.
В апреле можно будет отметить год с начала боевых
действий, если только такую дату в принципе стоит
отмечать. Многие и в Киеве, и в Москве начинают воспринимать
войну как некую постоянную рутину: она
далеко, нас это вроде бы не касается, а внимательно
следить за чем-то целый год любой устанет. У других,
вовлеченных в интернет-баталии, то ли притупились,
то ли окончательно исчезли такие нормальные для
человека качества, как сострадание к ближнему, и они
радуются в своих аккаунтах очередной новости о гибели
«русни» или «укропа». Интерес к войне теряют
даже некоторые журналисты.
Вообще, в условиях войны разница между пропагандистом
и журналистом становится ясна максимально
быстро. Пропагандисты — а они, к сожалению, в таких
историях бывают в большинстве — заперты на той стороне
фронта, которой симпатизируют. Журналисты,
готовые доносить аудитории позицию обеих сторон
и не боящиеся пересекать линию фронта туда-обратно,
в меньшинстве. Автор собранных в этом альбоме фотографий
продолжает все эти месяцы честно работать
с обеих сторон фронта.
Октябрь 2014 — март 2015
100
101

На блокпосте украинских сил под Донецком. 3 ноября 2014
102 Местный житель, поддерживающий сепаратистов, держит автомат на блокпосте у въезда в Донецк. 27 мая 2014
103

104
105

Мариуполь. «Забастовка за мир» на металлургическом комбинате имени Ильича, инициированная владельцем предприятия Ринатом Ахметовым. 22 мая 2014 Здесь и на предыдущем развороте: Мариуполь. Металлургический комбинат имени Ильича. 22 мая 2014
106
107

На этом развороте: рабочие донецкой шахты «Холодная балка» до и после своей смены. 31 октября 2014
108
109

Торез. Убитый в результате атаки неизвестных сторонник сепаратистов. Ответственность за организацию
нападения взял на себя глава Радикальной партии Олег Ляшко. 22 мая 2014
110
111

112
113

Раненый боец батальона сепаратистов. Первый бой за донецкий аэропорт. 26 мая 2014
114
115

116
Донецк. Тело женщины, убитой осколком снаряда в нескольких километрах от места боев. 26 мая 2014
Слева: Су-25 ВВС Украины отстреливает тепловые ловушки после работы по наземной цели в небе над Донецком. 26 мая 2014
117

118
119

В программе крупнейшего российского рок-фестиваля «Нашествие» в 2014 году — показательные прыжки десантников и выставка
армейской боевой техники, полеты истребителей и вертолетов, солдатская школа выживания. Публика бойцам рукоплескала,
ведущие фестиваля со сцены приветствовали десант: «Кто не любит ВДВ — тот не любит рок, тот не любит Россию!» 4 июля 2014
120 Киев. Одно из самых популярных мест для фотографирования на Майдане — недавно установленная БРДМ. 27 июня 2014
121

122
123

124
125

126 Слева: Славянск. Раздача гуманитарной помощи после взятия города украинской армией. 9 июля 2014
127

Жизнь в донецком бомбоубежище.
27 августа 2014
128
129

Следы боев в деревне Семеновке под Славянском. 12 июля 2014
130 Донецк. Мирный житель, раненный при минометном обстреле расположенной неподалеку базы сепаратистов. 27 августа 2014
131

132
133

Здесь и на предыдущем развороте: Донецк. Сепаратисты проводят «парадом» пленных украинских солдат. 24 августа 2014
134
Владимир Сахневич, подполковник, зам по тылу 51-й бригады армии Украины: его ведут в первой шеренге
135

Руслан Тынкалюк:
«Нас держат в подвале, работы с рассвета и до заката.
Но это лучше, чем было в первые дни плена в Донецке.
Здесь к нам относятся как к солдатам. Те жители
города, кто поначалу в нас плевал, стали приносить
нам воду».
26 декабря Руслан вернулся домой: его обменяли
после четырех месяцев плена. Встречали всем селом.
В январе он снова приехал в военную часть.
136
137

На этом развороте: Иловайск. Сепаратисты охраняют военнопленных из батальона «Донбасс»,
принужденных к работам по восстановлению города. 29 октября 2014
138
139

На этом развороте: Басманный суд Москвы 10 февраля продлевает арест старлею украинской армии Надежде Савченко до 13 мая.
На заседание приехали ее мать и сестра. С 13 декабря Надежда Савченко держала голодовку в московском СИЗО
140
141

Блокпост украинской армии под Донецком: к солдатам прибилась гусыня Маша из соседней сожженной деревни. 28 августа 2014
142
Артемовск. Бойцы медицинской роты Нацгвардии Украины, вернувшись с выезда на передовую в район Дебальцево,
радуются благополучному возвращению. 2 февраля 2015
143

144
Артемовск. Сергей «Волк», боец Днепропетровского подразделения армии Украины, рассказывает, как под надзором противника собирал
части тел погибших при выходе армии из Дебальцево. Согласованное время было ограничено, и он потребовал разрешения собрать
все останки. После ссоры Волк попробовал бросить гранату в одного из сепаратистов, но та взорвалась у него в руке. 21 марта 2015
145

Алик Сардарян:
«В середине августа я записался добровольцем. У меня
ни военного образования, ни опыта. Когда родители
узнали, сказали: „Мы что, хуже тебя, что ли?“ Пошли
в Нацгвардию, медкомиссию прошли. 28 августа был
жестокий бой под Комиссаровкой, и в батальоне Кульчицкого
были серьезные потери. Надо было их срочно
кем-то восполнить, и позвонили нам. Учебка была
один день, тогда я в первый раз взял в руки автомат.
А на следующий день привезли в Дебальцево. Месяц
мы просто дежурили на блокпосту. Потом — ротация,
вернули в Киев.
Папа уже прошел переобучение на минометчика.
А я — медицинские военные курсы. Я совсем не врач,
у меня узкие практические знания: как жгут наложить,
как из-под обстрела вытащить… Сейчас мы с мамой
служим в медроте Нацгвардии».
На следующий день после нашего разговора Алик уехал
на передовую в Дебальцево и оставался там заперт
две недели — до прорыва украинских войск к своим
18 февраля.
146
147

Артемовск. Раненых бойцов украинской армии
эвакуируют в Харьков. 4 февраля 2015
148
149

Дебальцево. Мирная жительница прячется в подвале при артобстреле центра города во время его штурма сепаратистами. 3 февраля 2015 150
Мирные жители ждут эвакуации из Дебальцево: мальчик отказывается ехать, пока вместе с ним не уедет его мама. 1 февраля 2015
151

Дебальцево. «Буханка» отряда пробирается через оставленное украинской армией
поле, изрытое окопами и заполненное стреляными гильзами от снарядов
152
153

Казак по прозвищу Газета с миной в руке едет
на подрыв собранных за день снарядов
154
155

Денис «Ворон»:
«Я потомственный терский казак, из Пятигорска.
Раньше мне Путин не нравился, но теперь, после Крыма
и когда он не дал уничтожить Донбасс, — уважаю.
По специальности я разведчик-подрывник.
Начинал здесь, проводя гуманитарку в Славянск
в апреле, потом воевал в Луганской области — в штурмовой
группе и разведчиком. Теперь мы в Дебальцево
занимаемся саперской работой — ездим по вызовам горожан,
снимаем установленные мины и собираем неразорвавшиеся
снаряды. Те, что можем, — отправляем
обратно. Нас тут 19 человек всего, кто откуда.
Не боятся дураки, да и они боятся. Мы просто стараемся
не думать об опасности, кто-то ведь должен разминировать
город. На каждого сапера найдется минер,
который его перехитрит.
Мы пойдем дальше, не остановимся на Луганске
и Донецке. Это война России и США. Я ничего не имею
против американского народа, но будет открытая война
безъядерная — и мы победим».
156
157

Дебальцево. Отряд Ворона подрывает собранные за день снаряды и мины в брошенном блиндаже. 24 марта 2015
На следующем развороте: местные жители уносят брошенную одежду и утварь с оставленных украинской армией позиций. 24 марта 2015
158 159 159

160
161

Светлана уехала в Артемовск из Горловки — в общежитии
для переселенцев ее семье выделили две комнаты.
Всего у нее семь детей: старшая в Киеве, вторая осталась
в Горловке с мужем, он на стороне сепаратистов; в Артемовск
переехало пять детей Светланы — старшая из них
беременна, и ей отказываются выделить помощь до родов
— и четырехлетний сын соседки Илья. У него ДЦП,
и мама еще год назад уехала в Россию — она присылает
письма, обещает вернуться или хотя бы выслать денег:
«Я бы подала ее в розыск, но наша милиция говорит,
что сейчас с российской стороной связи все равно нет».
Светлана винит в войне обе стороны, но вспоминает
жизнь до начала боев и ругает сепаратистов за ее разрушение.
«Люди сейчас благодарят их за выдачу еды или
пары сотен гривен, но почему никто не вспоминает, что
раньше были нормальные пенсии? — говорит она, и тут
же вспыхивает спор с другими жителями общежития. —
Здесь все за сепаратистов, они приехали на украинскую
землю и говорят, что, раз армия разрушила их
дома, пусть украинцы их и обеспечивают. Я хочу уехать
на Западную Украину, но это слишком дорого».
162
163

На этом развороте: Донецк. 1 ноября 2014
164
165

На этом развороте: Днепропетровск. Похороны бойцов добровольческого батальона «Днепр»,
погибших под Донецком на девятый день перемирия. 16 сентября 2014
166
167

Киев. Сотни горожан встречают солдат, пробившихся из Дебальцево. Сразу после
прорыва многих из них отпустили домой на ротацию. 20 февраля 2015
168
169

Днепропетровск. Раненый боец батальона «Донбасс» в госпитале. 18 сентября 2014
На следующем развороте: бой под Дебальцево. 3 февраля 2015
170
171

172
173

Евгений Фельдман — российский фотокорреспондент, живущий в Москве. Сейчас занимается
фрилансом, сотрудничая с независимыми российскими СМИ и крупнейшими
мировыми изданиями. Работает над собственными проектами, в том числе глянцевым
самиздатом СВОЙ.
Фельдман родился в 1991 году, закончил факультет психологии МГУ. С 2010 по 2016 год
работал в «Новой газете», в 2014–2016 постоянно сотрудничал с Mashable.
Евгений освещал протесты в Москве и регионах России, включая митинги 2012 года;
громкие политические судебные процессы, последствия наводнения в Крымске и террористических
атак в Париже и Орландо.
В 2014 и 2015 годах фотокнига Фельдмана «Врозь» о событиях на Майдане и в Донбассе
была издана в Москве и переиздана в Киеве. В марте 2017-го вышел второй альбом Фельдмана
— «Супервторник и другие дни недели», посвященный политике и повседневной
жизни в США. В сентябре того же года — третий, «Спартак. Золото», рассказывающий
о чемпионском сезоне легендарной московской команды.
В 2017–2018 годах Евгений вел фотопроект «Это Навальный», в рамках которого без
контроля со стороны кампании рассказывал о работе российского оппозиционера.
В 2018-м начал выпускать глянцевый самиздат СВОЙ — журнал с собственными фотоисториями
и работами других российских фотографов.
Над книгой работали
Фоторедактор Ольга Осипова
Дизайнер Иван Степаненко
Цветокорректоры Павел Ксодов и Борис Воропаев
Корректор Екатерина Пташкина
Спасибо
Наташе и семье
Илье Барабанову
Моим друзьям Роме, Паше, Эмину, Насте и Володе
Редакции Mashable и Джиму Робертсу
Команде «Планета.ру»
174
175