Маяковский, В.В. Сочинения
26.05.2015 • Views
Share Embed Report

Маяковский, В.В. Сочинения

ePAPER READ
DOWNLOAD ePAPER
oa.omb

Transform your PDFs into Flipbooks and boost your revenue!

Leverage SEO-optimized Flipbooks, powerful backlinks, and multimedia content to professionally showcase your products and significantly increase your reach.

Start now

Л "<br />

_ГЛ(<br />

R ... 85<br />

г|;Л а<br />

Ш<br />

-~t4yi<br />

/S',<br />

:к,г*<br />

'■ A '.<br />

ЛГ, .. T<br />

1 '':^^V' * '■ 'Ш<br />

Ч'■ ‘<br />

A• '<br />

V<br />

^<br />

I V<br />

*>"<br />

•-’' --JJ '<br />

n .'<br />

-T

Pi. У А<br />

Ш К О Л Ь Н А Я <strong>В</strong> Я <strong>В</strong> Д И О Т К К А<br />

в. в. МАЯКО<strong>В</strong>СКИМ<br />

СОЧИНЕНИЯ<br />

в о д н о м ТОМЕ<br />

ч.<br />

По д общей редакцией<br />

Н. Н. АСЕЕ<strong>В</strong>А, Л. <strong>В</strong>. МАЯКО<strong>В</strong>СКОЙ,<br />

<strong>В</strong>, О, ПЕРЦО<strong>В</strong>А и М. И. СЕРЕ<strong>В</strong>РЯНСКОГО<br />

К р и т и ко-б и о гр а ф и ч еский очерк<br />

<strong>В</strong>. О. ПЕРЦО<strong>В</strong>А<br />

О Г И З<br />

ГОСУДАРСТ<strong>В</strong>ЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТ<strong>В</strong>О<br />

«Х У Д О Ж Е С Т <strong>В</strong> Е Н Н А Я Л И Т Е Р А Т У Р А»<br />

Н О С Б <strong>В</strong> А 1 9 1 1

: - . М

'„'/■’'У 'j't, ' .<br />

«М аяковекий был<br />

и остается лучшим<br />

т а л а н т л и в е й ш и м<br />

п о э т о м н а ш е й сове т-<br />

с к о й эпох и».<br />

и. С т алин<br />

... ■

От редакции<br />

Тексты настоящего однотомного собрания сочинений<br />

<strong>В</strong>. <strong>В</strong>. Маяковского воспроизведены в основном<br />

по Полному собранию сочинений, законченному<br />

в 1937 году. Редакция исправила ошибки, замеченные<br />

в этом издании, частью по рукописям Маяковского,<br />

где это было возможно, частью по уже подготовленным<br />

к печати томам нового двенадцатитомного<br />

собрания сочинений.<br />

Основной принцип расположения произведений<br />

в однотомнике — хронологический. <strong>В</strong> особые самостоятельные<br />

разделы выделены поэмы, драматические<br />

произведения. Окна Роста, реклама для госторговли,<br />

статьи и речи. <strong>В</strong>ыделены также стихи<br />

о загранице, стихи о поэзии, стихи детям.<br />

Эти отступления от хронологического порядка продиктованы<br />

желанием облегчить широкому читателю<br />

освоение многостороннего творчества Маяковского.<br />

<strong>В</strong> ряде случаев редакция использовала высказывания<br />

самого поэта о своих произведениях — его<br />

статьи и речи, отчасти прозу — в качестве «предисловий»<br />

к стихам и пьесам.<br />

Наличие редакционных комментариев, помещенных<br />

в конце книги, указывается звездочкой у заглавия<br />

произведения:<br />

Примечания, объясняющие смысл отдельных слов,<br />

отмечены порядковым номером.<br />

<strong>В</strong> составлении примечаний и комментариев принимали<br />

участие тт. А. С. Езерская, | Мирон Левин j ,<br />

П. Незнамов, | Н. А. Соколов | . Частично использованы<br />

также материалы комментариев и примечаний<br />

к Полному собранию сочинений Маяковского —<br />

<strong>В</strong>. Катаняна, Н. Реформатской, Н. Харджнева, А. Февральского.<br />

Примечания к стихам о загранице принадлежат<br />

<strong>В</strong>. <strong>В</strong>. Маяковскому. Рисунки в тексте и вкладки —<br />

<strong>В</strong>. <strong>В</strong>. Маяковского.<br />

По сравнению с первым и вторым «заводами»<br />

однотомника в настоящее издание внесены некоторые<br />

дополнения: включена трагедия «<strong>В</strong>ладимир <strong>Маяковский</strong>»<br />

н сти.хотворения «Моя речь на Генуэзской конференции»<br />

и «Марш ударных бригад».

<strong>Маяковский</strong> ие мог обойтись без шутки в своих<br />

стихах, даже когда говорил о вещах очень серьезных<br />

и был серьезен по существу. <strong>В</strong>ысказываясь,<br />

например, о своих обязанностях и правах поэта социалистической<br />

революции в знаменитом стихотворении<br />

«Разговор с фининспектором о поэзии», он<br />

в шутку предлагал:<br />

высчитав<br />

действие стихов,<br />

разлож ите<br />

заработок мой<br />

на триста лет.<br />

<strong>В</strong> этих словах нет ни малейшего преувеличения.<br />

Действие стихов Маяковского на массу людей, по<br />

существу, только начинается. Когда хороший чтец<br />

исполняет произведения Маяковского перед любой<br />

аудиторией, зал взбудоражен, в публике нет равнодушных,<br />

лица людей «где надо хмуреют, где надо<br />

смеются», полностью доходят чудеснейшие тонкости<br />

кованого стиха Маяковского, зал живет мыслью и<br />

чувством поэта, навстречу чтецу несется такая восторженная<br />

буря благодарности, какую вызывает<br />

на собраниях любимый оратор. Но едва ли не самое<br />

любопытное в аудитории — это группа «непонимающих»<br />

Маяковского, которые растерянно чувствуют<br />

себя участниками общего подъема. Для многих еще<br />

и по сей день хорошее исполнение стихов Маяковского<br />

оказывается открытием поэта, толчком<br />

к углубленному пониманию его творчества.<br />

Еще до сих пор в отношении Маяковского держатся<br />

предрассудки, которые с тем большим правом<br />

можно назвать буржуазными, поскольку они были<br />

созданы в свое время буржуазией, высмеянной и<br />

разоблаченной поэтом в самых первых его выступлениях,<br />

озлобленной, раздраженной его творчеством<br />

и манерой держать себя. Серьезность, содержательность<br />

стихов Маяковского, новизна и неожиданность<br />

его образов объявлялись бессмыслицей.<br />

с<br />

I З а к . 5215. <strong>В</strong> 13. М аяковски й .<br />

Здесь было не только нежелание понять новое, но и<br />

желание не дать его понять, отгородить поэта от<br />

читателя.<br />

На упреки в «непонятности» лучше всего ответил<br />

сам поэт в одном из своих выступлений:<br />

«Нужно сделать так, чтобы, не уменьшая серьезности<br />

своих вещей, сделать стихотворения нужными<br />

массе, т. е., когда стихотворение возьмут, положат<br />

на руку и прочтут его пять раз и скажут — хотя<br />

было и трудно понять, но, понявши, мы обогатили<br />

свой мозг, свое воображение, еще больше отточили<br />

свою волю к борьбе за социализм».<br />

Некоторых шокирует так называемая «грубость»<br />

Маяковского. <strong>В</strong>б'вГё' йё возводя грубость в какой-то<br />

новый поэтический канон, не стремясь быть резким<br />

без надобности, <strong>Маяковский</strong> в то же время говорил<br />

о том, что он «ухо словом не,привык ласкать». Ои<br />

знал, что победивший социализм, новые отношения<br />

между людьми вытеснят из языка такие слова, как<br />

«проституция, туберкулез, блокада». Но он также<br />

ясно отдавал себе отчет в том, что революция выт<br />

бросила на улицу языковый опыт миллионов, который<br />

не может не стать одним пз истоков нового<br />

поэтического языка. А с другой стороны, в борьбе<br />

с врагами, с перензптками капитализма революционный<br />

поэт не может быть чистоплюем, и долго еще<br />

острый язык полемики, травли негодного останется<br />

одной из благородных литературных традиций революционной<br />

поэзии.<br />

Если и после смерти Маяковского его личность<br />

и творчество вызывают страстный, противоречивый<br />

интерес, борьбу и споры, то, в свете исторической<br />

оценки товарища Сталина, громадное значение приобретает<br />

осознание жизненного и творческого пути<br />

поэта, осознание тех сил, которые подготовили лучшего<br />

поэтического выразителя эпохи социализма.<br />

Собирание материалов для биографии Маяковского<br />

только началось. Сам <strong>Маяковский</strong> мало чем<br />

помог своему биографу — рукописей не хранил, не вел<br />

дневников, вовсе не дорожил материалами, характеризующими<br />

отношение к нему литературных современников.<br />

<strong>В</strong>се это было несовместимо со стилем его<br />

’'IV X.'

неустроенной личио11 жнзнн. О своих стихах он<br />

говорил, что они готовы и к смерти и к бессмертной<br />

славе, выдвигая на первый план вовсе не себя<br />

как автора, а ту служебную роль, ради которой они<br />

.были созданы. «riycKaii нам общим памятником будет<br />

построенный в боях социализм»— вот девиз его<br />

поэзии, который стал уже творческим девизом борьбы<br />

и достижений всех работников социалистического<br />

народа.<br />

Слава и величие Маяковского — это отражение<br />

славы и величия революции, вызвавшей к жизни,<br />

взрастившей и воспитавшей эту колоссальную творческую<br />

силу.<br />

Родина <strong>В</strong>ладимира Маяковского — Грузия, село<br />

Багдади, где его отец. <strong>В</strong>ладимир Константинович<br />

<strong>Маяковский</strong>, занимал должность лесничего. Семья<br />

Маяковских — мать Александра Алексеевна, сестры<br />

Люда п Оля н брат Костя (вскоре у.мерший) — переехала<br />

в Багдади в 1889 году. Здесь в маленьком деревенском<br />

домике, расположенном на самом берегу<br />

быстрой горной речки Ханис-Цхалн, среди величественной<br />

горной природы Кавказа, 19(7) июля 1893 года<br />

родился будущий поэт. О днях своего детства,<br />

о багдадских небесах Маяковсктй всегда вспоминал<br />

С благодарной нежностью;<br />

Я знаю;<br />

глупость — эдемы и ран.<br />

Но если<br />

пелось про это,<br />

должно быть,<br />

Грузию,<br />

радостный край<br />

подразумевали поэты.<br />

Может быть, то чувство самобытной силы<br />

и громадных масштабов, которыми полна его<br />

поэзия, <strong>Маяковский</strong> вынес уже от первых впечатлений<br />

бытия.<br />

Отец Маяковского по своей должности лесничего<br />

был связан повседневными деловыми отношениями<br />

с местным населением, которое видело в нем справедливого<br />

человека, всегда готового притти на помощь<br />

нуждающемуся. Этот веселый, общительный<br />

русский, огромного роста, с громовым голосом, сумел<br />

завоевать себе большую популярность среди грузинских<br />

крестьян. Дом <strong>В</strong>ладимира Константиновича<br />

был всегда открыт для друзей, которых у него было<br />

множество среди местных жителей. Простой, трудовой<br />

быт семьи окружал будущего поэта, чувствовавшего<br />

себя привольно в семье и среди сверстников—<br />

крестьянских ребят, от которых он выучился<br />

отлично говорить по-грузинскп.<br />

Александра Алексеевна с детьми, которым нужно<br />

было учиться, переехала в Кутаиси. Здесь будущий<br />

поэт поступил в кутаисскую гимназию. 1905 год<br />

в Кутаисской губернии, где крестьянское движение<br />

приняло нсктючнтсльно острые формы, оставил неизгладимое<br />

впечатление в душе мальчика. Тру.дящиеся<br />

Кавказа, находившегося на положении колонии русского<br />

царизма, испытывали на себе кроме общего<br />

капиталистического гнета еще и гнет национальный.<br />

Грузинские студенты-революционеры были своими<br />

людьми в доме Маяковских. Увлекаемый примером<br />

сестер, двенадцатилетний <strong>В</strong>олодя <strong>Маяковский</strong> бегал<br />

иа собрания социал-демократического кружка молодежи.<br />

<strong>В</strong> автобиографии он так вспоминал об этом<br />

времени;<br />

«Приехала сестра из Москвы. <strong>В</strong>осторженная.<br />

Тайком дала мне длинные бумажки. Нравилось; очень<br />

рискованно. Помню и сейчас. Первая;<br />

Опомнись, товарищ, опомнись-ка, брат,<br />

скорей брось винтовку на землю.<br />

И еще какое-то, с окончанием;<br />

(о царе).<br />

а не то путь иной<br />

к немцам с сыном, с женой и мамашей...<br />

Это была революция. Эго было стихами. Стихи<br />

и революция как-то объединялись в голове...<br />

. . . Меня ввели в марксистский кружок. Попал<br />

на «Эрфуртскую». Середина. О «лумпен-пролетариате».<br />

Стал считать себя социал-демократом; стащил<br />

отцовские берданки в эсдечий комитет...»<br />

Семья Маяковских была близка с семьей <strong>В</strong>. С.<br />

Алексесва-Месхиева, который стоял во главе грузинского<br />

театра в Кутаиси. Этот театр в 1905 году<br />

был не только культурным, но и революционным<br />

центром грузинской интеллигенции. Особенным успехом<br />

пользовались пьесы, созвучные революционным<br />

настроениям, которые ставились вопреки полицейским<br />

запретам. «Ткачи» Гауптмана. «Жан и Мадлена»,<br />

«Кай Гракх».<br />

<strong>В</strong>олодя <strong>Маяковский</strong> был частым посетителем театра.<br />

<strong>В</strong>о время одного из утренников началась<br />

стрельба по театру. Актеры вышли на улицу и<br />

соединились с демонстрацией. <strong>В</strong>озле театра была<br />

устроена баррикада из декораций и театральной<br />

мебели. Улица сплошь была усеяна лежавшими<br />

окровавленными людьми. Расправа царского генерала<br />

Алиханова-Аварского с революционным населением<br />

закончилась тем, что алихановцы подожгли город.<br />

Полиция поливала здания керосином из пожарных<br />

брандспойтов. Кутаиси был в пламени. Многие<br />

семьи, связанные с революционным движением, принуждены<br />

были оставить город. Среди беженцев были<br />

и Алексеевы-Месхиевы. Грузия была жива в памяти<br />

Маяковского не только пейзажем, но и воспоминаниями<br />

о 1905 годе. Грузия была жива и в языке<br />

его поэзии; грузинский язык оказал известное влияние<br />

на словотворчество Маяковского.<br />

<strong>В</strong> 1906 году умер <strong>В</strong>ладимир Константинович от заражения<br />

крови, уколов палец иголкой при сшивании<br />

бумаг. Семья Маяковских, по настоянию старшей

^<br />

сестры Людмилы, которая училась в Строгановском<br />

художественно-промышленном училище, переехала<br />

в Москву, где будущий поэт был принят в четвертый<br />

класс 5-й московской гимназии. Однако революционный<br />

накал, полученный Маяковским в Кутаиси<br />

не остывал.<br />

<strong>В</strong> Москве, еще больше, чем в Кутаиси, квартира<br />

Маяковских становится местом притяжения студентов<br />

— кутаисских земляков, связанных с революционным<br />

подпольем. Студенты и жили у Маяковских.<br />

Из комнаты жильцов-студентов Маяковского нельзя<br />

было вытянуть. С пылающими глазами, ху'дой, долговязый<br />

подросток, пристроившись на диванчике,<br />

просиживал целые вечера, вслушиваясь в политические<br />

споры. Просил у студентов дать почитать<br />

«что-нибудь революционное». Предисловие к «Капиталу»<br />

Карла Маркса произвело на него огромное<br />

впечатление. <strong>В</strong> синенькой ленинской брошюрке, экономно<br />

оттиснутой, без полей, для нелегального «просовывания»,<br />

— «Две тактики социал-демократии» —<br />

<strong>Маяковский</strong> нашел применение идей революционного<br />

марксизма к России. Русский народ страдает<br />

не только от развития капиталистического способа<br />

производства, но также и от недостатка его развития.<br />

Мертвый хватает ж ивого...<br />

Эти уроки, которые <strong>Маяковский</strong> усваивал в комнате<br />

студентов, и были тем «средним образованием»,<br />

теми первоначальными знаниями, которые, будучи<br />

усвоены в юности, запоминаются на всю жизнь, входят<br />

в плоть и кровь.<br />

<strong>В</strong> ги.мназии <strong>Маяковский</strong> отставал по математике.<br />

По просьбе сестры, с ним стал заниматься ее приятель<br />

И. Б. Караханов, студент последнего курса<br />

Московского университета, живший неподалеку от<br />

Маяковских. Партийная кличка Караханова была <strong>В</strong>знес<br />

— так его и звали в семье Маяковских. <strong>В</strong>анес заинтересовался<br />

своим учеником. <strong>Маяковский</strong> выглядел<br />

гораздо старше своих лет, а по своим интересам и<br />

развитию давно уже перестал быть мальчиком. Способности<br />

у него оказались громадные, и он без труда<br />

мог бы преодолеть и математику и другие предметы<br />

школьной премудрости. Но его тянуло в другую<br />

сторону. Узнав, что <strong>В</strong>анес участвовал в вооруженном<br />

восстании в декабре 1905 года и был на баррикадах<br />

к подступам Пресни, <strong>В</strong>олодя просил, чтобы<br />

учитель рассказал ему подробности. <strong>В</strong>печатление от<br />

этого рассказа долго его не оставляло.<br />

Так постепенно от гимназических предметов<br />

учитель и ученик перешли к темам, которые интересовали<br />

обоих больше всего. <strong>Маяковский</strong> стал<br />

исполнять отдельные поручения <strong>В</strong>аиеса, который был<br />

связан с московским комитетом РСДРП. Ученик<br />

<strong>В</strong>анеса служил живой связью между партийными<br />

организациями и студентами.<br />

За <strong>В</strong>анесом следили, он боялся обыска. <strong>Маяковский</strong><br />

по его указанию хранил у себя нелегальную<br />

литературу. Эти книги, которые нужно было скрывать<br />

и перепрятывать, стали любимыми учебными<br />

пособиями ученика 5-й московской классической<br />

гимназии.<br />

Чтение Маяковским революционных брошюр, чем<br />

.дальше, тем больше, переставало носить случайный<br />

характер, приобретало известную последовательность.<br />

<strong>В</strong>анес обстоятельно познакомил его с ролью Ленина<br />

в рабочем движении. Книгу Плеханова «К вопросу<br />

о развитии монистического взгляда на историю»<br />

<strong>Маяковский</strong> внимательно читал и беседовал о ней<br />

с <strong>В</strong>анесом, поражая студента глубиной и самостоятельностью<br />

своих суждений.<br />

Как-то <strong>В</strong>анесу нужно было готовиться к серьезному<br />

докладу на пропагандистском кружке о движущих<br />

силах русской революции. <strong>Маяковский</strong> к этому<br />

времени настолько разбирался в вопросах теории,<br />

что <strong>В</strong>анес советовался с ним, читал ему свой доклад<br />

и принимал его вставки и замечания. <strong>Маяковский</strong><br />

изучил и несколько глав нз I тома «Капитала»,<br />

читал Маркса совместно с <strong>В</strong>анесом и самостоятельно.<br />

<strong>В</strong>анес переехал на квартиру в другой район, а<br />

потом уехал из Москвы, и эти уроки прервались.<br />

Но учеба уже зашла слишком далеко и слишком<br />

связана была с жизнью, чтобы на этом дело кончилось:<br />

разгон был взят такой, что вплотную подводил<br />

уже к действию.<br />

К своей учебе в социал-демократическом большевистском<br />

кружке третьей гимназии — не в пример<br />

гимназической учебе — <strong>Маяковский</strong> относился как<br />

к серьезному делу, готовился к занятиям, к докладам,<br />

читал, делал выписки. Он прочитал в изложении<br />

Каутского «Экономическое учение Карла Маркса»;<br />

«Эрфуртскую программу» знал досконально. Эрфуртская<br />

программа немецкой социал-демократии, изложенная<br />

Каутским и принятая на съезде • партии<br />

в Эрфурте, знакомила в то время с начатками<br />

социал-демократической грамоты.<br />

«Эрфуртская заела!»-вспоминает он в автобиографии.<br />

«Пойди Эту правильность с Эрфуртской сверь!»—<br />

вырвалось у него уже в 1923 году в поэме о любви-<br />

Нужно было охватить возможно более широкий<br />

круг сведений, чтобы уметь отвечать в кружках<br />

на разнообразные вопросы рабочих. Карманными<br />

энциклопедиями пропагандиста были «Памятная<br />

книжка марксиста» и так называемый «Марксистский<br />

календарь». Оба эти справочника, набитые<br />

цифрами, как таблица логарифмов, содержали массу<br />

фактических сведений — о количестве населения,<br />

занятого в земледелии и промышленности в России<br />

и Америке, о положении рабочих в России и<br />

в странах Западной Европы. <strong>В</strong>се это <strong>Маяковский</strong><br />

очень .хорошо знал. Товарищи пользовались его феноменальной<br />

памятью безотказно для справок.<br />

Обычно он сидел молча, не ввязываясь в разговор,<br />

и вдруг начинал цитировать на память какойнибудь<br />

текст или молниеносно поправит спорящих

Полученные знания сейчас же« пускались в ход.<br />

<strong>В</strong> каких-то чайных, трактирах, на постоялых дворах<br />

организаторы рабочих кружков, известные Маяковскому<br />

под ласково-безличными именами «товарищ<br />

Петр» или «товарищ Наташа», устраивали собрания,<br />

на которых молодые пропагандисты рассказывали<br />

своим слушателям о пороках капитализма, о доходе<br />

без труда, несметном богатстве одних и полной нищете<br />

других, разоблачали сказки о том, что будто<br />

бы капитал создается благодаря бережливости.<br />

Маяковскому приходилось делать доклады каждую<br />

неделю.<br />

Постепенно социал-демократическая учеба п работа<br />

становилась для него систематической. <strong>В</strong>се<br />

дальше на задний план отходила гимназия, и когда<br />

некоторые члены кружка, исключенные из гимназии,<br />

решили готовиться самостоятельно на «аттестат зрелости»,<br />

<strong>Маяковский</strong> принял другое решение: дополнить<br />

и отшлифовать свои знания пропагандиста, уйти<br />

из гимназии, включиться целиком в работу партии.<br />

<strong>В</strong> начале 1908 года к студенту Московского университета,<br />

известному под революционной кличкой<br />

«Поволжец», явился молодой парень, сообщивший<br />

о себе следующее; больше года назад ои приехал<br />

в Москву с Кавказа, где был связан с революционными<br />

социал-демократическими кружками молодежи,<br />

и хочет теперь работать в московской организации<br />

РСДРП. На обычные вопросы: кого зиает?<br />

с кем связан в Москве? кто направил? — пришедший<br />

дал ответы, вполне соответствующие требованиям<br />

конспирации. Поволжец задал юноше ряд<br />

вопросов, чтобы выяснить его политическую позицию.<br />

<strong>Маяковский</strong> очень толково, обнаруживая складку пропагандиста,<br />

объяснил, почему рабочий класс должен<br />

быть гегемоном революции, ведущим за собой крестьянство.<br />

Поволжец направил Маяковского на организационную<br />

работу в Лефортовский район. Так совершилось<br />

вступление пятнадцатилстного Маяковского в ряды<br />

Партии большевиков. Здесь важно отметить, что<br />

<strong>Маяковский</strong> вступал в борьбу не на гребне революционной<br />

волны, а в самый тяжелый период поражений<br />

русского рабочего класса, когда большая<br />

часть интеллигенции уже отходила от революционной<br />

работы.<br />

Повидимому, первые шаги Маяковского в качестве<br />

члена партии были положительно оценены<br />

товарищами. Прошло немного времени, и <strong>Маяковский</strong><br />

был уже кооптирован в районный комитет РСДРП<br />

и с головой окунулся в новую для него работу. Он<br />

был горд доверием товарищей, теперь уже не гимназистов<br />

и ие студентов — земляков его семьи, а<br />

революционеров-рабочих, которые обращались к нему<br />

по-деловому, никак не выделяя из своей среды. Для<br />

многих из своих новых знакомых он уже потерял<br />

фамилию и был известен только по полученной им<br />

партийной кличке «Константин».<br />

На этой работе <strong>Маяковский</strong> был арестован но делу<br />

о тайной типографии МК РСДРП и должен был<br />

быть предан суду Московской судебной палаты.<br />

Первое заключение было кратковременным: <strong>Маяковский</strong><br />

как несовершеннолетний был выпущен до<br />

суда под ответственность родителей. <strong>В</strong>торой арест<br />

был случайным. Суд по разным причинам отклады»<br />

валея, и дело Маяковского еще не было разобрано,<br />

когда он был в третий раз арестован по связи с побегом<br />

женщин каторжанок из Новинской женской<br />

тюрьмы, в подготовке которого принимала участие<br />

семья Маяковских.<br />

18 августа 1909 года <strong>Маяковский</strong> был переведен<br />

из Мясницкого полицейского дома в Бутырскую<br />

тюрьму. Здесь, в одиночке № 103, он провел 5 месяцев.<br />

При тюрьме была библиотека; в последние<br />

годы разросся отдел классиков, русских и иностранных,<br />

были даже новинки — журналы, альманахи.<br />

Между политическими было заведено правило: все<br />

книги, полученные с вол и, шли иа пополнение тюремной<br />

библиотеки. <strong>Маяковский</strong> набросился на чтение. На<br />

откидном столике камеры ,№ 103 появились новинки<br />

современной беллетристики. <strong>Маяковский</strong> требовал<br />

книги по каталогу тюремной библиотеки, переходя<br />

все установленные нормы выписки книг,— вне<br />

очереди и без ограничения .можно было получать<br />

«божественное».<br />

«Перечитал все новейшее», — глухо говорит <strong>Маяковский</strong><br />

в автобиографии. Что было новейшим в то<br />

время? На этот вопрос можно ответить свидетельством<br />

совеременника, активного участника литературной<br />

жизни того времени. <strong>В</strong> конце^1908 года Андрей<br />

Белый в одном из публичных рефератов о новейшей<br />

литературе говорил:<br />

«Если я назову имена Горького, Андреева, Куприна,<br />

Зайцева, Арцыбашева, Каменского, Дымова.<br />

Чирикова, Мережковского, Сологуба, Ремизова; поэтов:<br />

Брюсова, Блока, Бальмонта, Бунина, <strong>В</strong>яч. Иванова<br />

и к ним приближающихся, то со мной согласятся,<br />

что я коснусь современной литературы».<br />

Первые три — пять имен и в группе прозаиков<br />

и в группе поэтов дают в основном правильное<br />

представление о ведущих писателях 1908—<br />

1909 годов.<br />

Это и было «все новейшее».<br />

Без большой ошибки, основываясь на рассказах<br />

узников Бутырок, можно считать, что все это было<br />

и 3 библиотеке Бутырской тюрьмы.<br />

Однако если для Андрея Белого список современной<br />

литературы начинался с Горького, то нетрудно<br />

представить себе, какое место занимал<br />

в сознании юного социал-демократа образ писателя—<br />

буревестника революции, чьи произведения <strong>Маяковский</strong><br />

декламировал на память.<br />

Рассказывая в автобиографии о своем чтении<br />

в одиночке, <strong>Маяковский</strong> из поэтов упоминает только<br />

Бальмонта и Белого. Но это не значит, конечно, что

он уже в то время не знал Брюсова, Блока н других<br />

символистов.<br />

<strong>В</strong> период между арестами <strong>Маяковский</strong> короткое<br />

время учился в Строгановском училище и задумал<br />

готовиться к поступлению в школу живописи. Пробовал<br />

ли <strong>Маяковский</strong> уже в то время писать стихи?<br />

Повидимому, да. <strong>В</strong> автобиографии он сам говорит<br />

об этом в связи с рукописным гимназическим журнальчиком<br />

«Порыв». Нэ об его опытах как поэта<br />

никто не знал — ни семья, ни сверстники. Он известен<br />

был среди своих как любитель-.художник, не<br />

расставался с альбомом для рисования, таскал его<br />

с собой на собрания социал-демократического кружка,<br />

на студенческие вечеринки, постоянно рисовал карикатуры.<br />

<strong>В</strong> тюрьме потребность в художественном<br />

творчестве стала для него неотступной, хотя оставалось<br />

мучительно неясным, в какой области искусства,<br />

в каком его роде и как именно проявит себя<br />

юноша.<br />

Между тем московская охранка продолжала заниматься<br />

его личностью. Его вновь допрашивали,<br />

выясняя участие его в подготовке побега из Новинской<br />

тюрьмы.<br />

<strong>В</strong>се протоколы охранки повторяют одну фразу;<br />

«Принадлежность к революционной организации отрицает».<br />

27 октября 1909 года в Бутырскую тюрьму было<br />

доставлено извещение на имя Маяковского о то.м,<br />

что дело его перешло в министерство внутренних<br />

дел. Не ожидая коренных перемен в своей судьбе,<br />

он поспешил воспользоваться этим обстоятельство.м,<br />

чтобы добиться общих прогулок, отсутствие<br />

которых его очень угнетало. <strong>В</strong> тот же день он<br />

подает об этом прошение с такой любопытной мотивировкой;<br />

«Прошу вас разрешить мне общую прогулку,<br />

т. к. в баню водят заключенных в количестве 10-ти<br />

(дес!1ти) человек, н следовательно водится гораздо<br />

большее число лиц, чем на общей прогулке, иа которую<br />

выводят всего четыре человека».<br />

Ответа нет.<br />

18 ноября вновь повторяется та же просьба<br />

в кратком заявлении;<br />

«Покорнейше прошу Охранное отделение разрешить<br />

мне общую прогулку».<br />

<strong>В</strong>идно, книги уже не спасали. И писание стихов<br />

тоже не спасало.<br />

Стихи были вроде таки.ч:<br />

<strong>В</strong> золото, в пурпур леса одевались,<br />

Солнце играло на главах церквей,<br />

Ждал я; но в месяцах дни потерялись,<br />

Сотни томительных дней.<br />

Стихов набралась целая тетрадка. Никогда раньше<br />

такого количества стихов день за днем он не писал.<br />

Работа его проверялась; листы были перенумерованы,<br />

чтобы не было возможности вырывать их, тетрадка<br />

прошнурована и скреплена казенной печатью. Но<br />

такие ли это стихи, которые нужны, спросить было<br />

не у кого.<br />

<strong>В</strong>месте с прокламациями он получал для распространения<br />

маленький сборничек «Песен революции»,<br />

там были «Машинушка», «<strong>В</strong> память Чернышева» и<br />

другие песни, которые пелп на маевках, на рабочих<br />

собраниях.<br />

Но то были прокламации в стихах;<br />

Погоди, грозный царь, мы не будем, как встарь,<br />

Безответно носить свое горе.<br />

Но, как в бурю волна, подымаясь от сна,<br />

Люд рабочий бушует, как море.<br />

Он писал про то же самое, но это было совсем<br />

другое, потому что он писал о себе, о своих личных<br />

переживаниях. Это была лирика. Маяковскому нравился<br />

острый, фантастический образ в стихотворении<br />

Андрея Белого: горбун притащил поэту на угес<br />

ананасы, «запустил в небеса ананасом», а внизу<br />

говорили: «Это диск пламезарного солнца». Хотелось<br />

так же остро написать про тюремную тоску о солнце.<br />

Но в строчках получалось;<br />

Солнце играло на главам церквей<br />

Сотни томительных дней.<br />

Московская охранка снеслась с министерством<br />

внутренних дел по поводу Маяковского и предложила<br />

следующую меру взыскания: «<strong>В</strong>ысылка под<br />

гласный надзор полиции в Нарымский край, Томской<br />

губернии, сроком на три года».<br />

Семья приняла сообщение об это.м как катастрофу.<br />

Было решено действовать, привести в движение<br />

связи покойного отца как служащего министерства<br />

государственных имуществ. Александра Алексеевна<br />

ездила в Петербург, вернулась, ожидая с тревогой<br />

результатов своих хлопот.<br />

<strong>В</strong> ночь на 9 января 1910 года к камере № 10.3<br />

подошел надзиратель и крикнул в форточку:<br />

— <strong>Маяковский</strong>, с вещами по городу!<br />

Узник 103-й камеры уверен был, что его отправляют<br />

в ссылку. <strong>В</strong> конторе тюрьмы ему объявили,<br />

что из охранки пришла бумага, в которой сообщалось<br />

об освобождении Маяковского под надзор полиции.<br />

<strong>В</strong>се вещи ему выдали, но просмотрев прошнурованную<br />

тетрадку со стихами и убедившись,<br />

что все листы в ней целы отобрали ее — повидимому,<br />

содержание ее показалось начальству подозрительным.<br />

О первой книге стихов Некрасова «.Мечты и звуки»<br />

Белинский отозвался: «Посредственность в стихах<br />

нестерпима». <strong>В</strong>последствии Некрасов скупил нераспроданный<br />

сборник своих юношеских стихов и<br />

уничтожил их.

<strong>Маяковский</strong> вспоминает о своей первой тетрадке<br />

стихов:<br />

•Спасибо надзирателям, при выходе отобрали-<br />

А то б еще напечатал».<br />

Эта юношеская тетрадка заняла бы в литературной<br />

биографии Маяковского, повидимому, то же<br />

место, что «Мечты н звуки» в творчестве Некрасова.<br />

С какой стати стал бы поэт в ином случае вспоминать<br />

с благодарностью своих тюремщиков?<br />

<strong>Маяковский</strong> явился домой без предупреждения<br />

внезапно. Поднял Александру Алексеевну на руки,<br />

чуть не задушил ее поцелуями. Стал умываться и,<br />

не в силах сдержать своей радости, вновь обнимал<br />

мать II сестер намыленными руками, бегал, прыгал<br />

по коридору. Пришел ои в строгановской форменной<br />

тужурке, в которой был арестован прошлым<br />

летом. День был морозный, а пальто его было заложено.<br />

Денег, по обыкновению, не было, выкупить<br />

пальто не на что, но никакие силы не могли удержать<br />

<strong>В</strong>олодю дома. <strong>В</strong> тот же день ои побежал к<br />

товарищам и счастливый ходил по морозу в одной<br />

тужурке.<br />

<strong>В</strong>се, что напоминало тюрьму, было ему противно.<br />

Когда в театре повесили его пальто на 103-й<br />

номер, он вернулся и потребовал от удивленного<br />

служителя, чтобы пальто перевесили на другой<br />

номер.<br />

<strong>В</strong> автобиографии <strong>Маяковский</strong> называл время,<br />

проведенное нм в Бутырской тюрьме, — «важнейшее<br />

для меня время».<br />

<strong>В</strong>ыход из тюрьмы совпал для него с важнейшим<br />

качественным скачком в его развитии; это был выход<br />

в ИСК^'ССТ<strong>В</strong>О.<br />

Тетрадку стихов, написанных в тюрьме в конце<br />

1909 года. <strong>Маяковский</strong> считал началом своей поэтической<br />

работы. <strong>В</strong> 1919 году он выпустил книгу «<strong>В</strong>се<br />

сочиненное <strong>В</strong>ладимиром Маяковским»; на ней стояли<br />

даты; 1S09—1919. Свою выставку «Двадцать лет<br />

работы» он стал готовить в конце 1929 года. Хотя<br />

первые стихи из тюремной тетрадки были неудачей,<br />

они сохранили для него на всю жизнь значение первых<br />

шагов на путях искусства. Это была все-таки<br />

попытка, которую нельзя было сбросить со счетов,<br />

попытка «делать социалистическое искусство», как<br />

он вспо.минал впоследствии в автобиографии. Он<br />

сразу же понял плачевность этих стихотворных опытов<br />

и со всей страстью своего темперамента бросился<br />

на прежний путь, который приобретал теперь<br />

для него значение жизненного призвания: ои стщт<br />

учиться живописи в мастерской художника Келнна.<br />

Келин был одним из учеников знаменитого русского<br />

портретиста <strong>В</strong>. А. Серова,<br />

<strong>Маяковский</strong> с благодарностью вспоминает Келина<br />

в автобиографии:<br />

«Пошел к Келину. Реалист. Хороший рисовальщик.<br />

Лучший учитель. Твердый. Меняющийся».<br />

<strong>В</strong> мастерской Келнна <strong>Маяковский</strong> первое время<br />

рисовал гнпсы, а потом перешел на обнаженную<br />

натуру и стал писать маслом. <strong>В</strong> 1911 году он блестяще<br />

сдал приемные испытания и был принят во<br />

второй, так называемый фигурный, класс училища<br />

живописи.<br />

Оценка его работы Цри поступлении окрылила<br />

его. Теперь он уже не сомневался в том, что его<br />

ждет будущее живописца. <strong>В</strong> течение нескольких месяцев<br />

он аккуратно исполнял требования своих руководителей,<br />

учась классическому рисунку и анатомии.<br />

Училище живописи состояло при .министерстве<br />

императорского двора, учащиеся ходили в форме<br />

с золотыми наплечниками. Но <strong>Маяковский</strong> не носил<br />

формы. Он явился в плаще, в черной широкополой<br />

шляпе, надвинутой на лоб, из-под которой пылали<br />

глаза, в широкой художнической блузе с бантом.<br />

Брюки у него были широкие и сильно потрепанные<br />

внизу. Карманы всегда оттопырены от коробок с папиросами.<br />

<strong>В</strong> автобиографии <strong>Маяковский</strong> говорил<br />

об училище: «Единственное место, куда приняли без<br />

свидетельства о благонадежности. Работал хорошо.<br />

Удивило; подражателей лелеют — самостоятельных<br />

гонят... Ревинстинктом стал за выгоняемых...»<br />

<strong>В</strong> Маяковском шла большая внутренняя работа,<br />

для которой училище давало явно недостаточную<br />

пищу. Среди учеников фигурного класса он сблизился<br />

с <strong>В</strong>асилием Чекрыгиным, выделявшимся своей<br />

одаренностью. Это был очень оригинальный юноша.<br />

Между ними возникло нечто вроде дружбы. <strong>Маяковский</strong><br />

относился к своему младшему товарищу —<br />

Чекрыгин был на четыре года моложе Маяковского —<br />

с нежностью, проявляя трогательные стороны своей<br />

натуры, которые, обычно, он скрывал под видом<br />

напускной холодности и даже грубости. Одиако <strong>В</strong>ася<br />

Чекрыгин в свою очередь относился к Маяковскому<br />

покровительственно и даже с известной иронией.<br />

Чекрыгин больше Маяковского был в курсе той<br />

борьбы, которая происходила в то время в искусстве<br />

живописи. Он был .хорошо знаком с новыми так<br />

называемыми «левыми» французскими живописцами,<br />

среди которых наиболее популярной фигурой в<br />

России был Сезан. <strong>Маяковский</strong>, воспитанный на<br />

реалистической живописи и общественно-демократических<br />

идеалах революционной работы, этому<br />

направлению в искусстве в то время был чужд.<br />

Чекрыгин же был далек от постановки какихнибудь<br />

общественных задач перед искусством<br />

живописи и, чувствуя свое расхождение с Маяковским,<br />

еще никак ие определившимся, задирал<br />

его:<br />

— <strong>В</strong>едь ты Некрасов, в тебе невыплаканная слеза<br />

есть!

г<br />

Т'<br />

' ^ J<br />

Положение в русском искусстве после революции<br />

1905 года было до крайности сложным и напряженным.<br />

«Поражение революции 1905 года, — говорит<br />

«История <strong>В</strong>КП(б)», — породило распад и разложение<br />

в среде попутчиков революции. Особенно усилились<br />

разложение и упадочничество в среде интеллигенции.<br />

Попутчики, пришедшие в ряды революции<br />

из буржуазной среды в период бурного подъема<br />

революции, отошли от партии в дни реакции... Наступление<br />

контрреволюции шло и на идеологическом<br />

фронте. Появилась целая орава модных писателей,<br />

которые «критиковали» и «разносили» марксизм,<br />

оплевывали революцию, издевались над ней, воспевали<br />

предательство, воспевали половой разврат<br />

под видом «культа личности» («История <strong>В</strong>КП(б).<br />

Краткий курс», стр. 96).<br />

Характерно, что наиболее талантливые и значительные<br />

представители поэзии XX века не были захвачены<br />

упадочничеством реакционных кругов русской<br />

интеллигенции. Такие замечательные поэты,<br />

как Александр Блок и <strong>В</strong>алерий Брюсов, которые<br />

вместе с Маяковским после Октября оказались по<br />

эту сторону баррикад, мучительно переживали в то<br />

время разрыв между интеллигенцией и народом.<br />

<strong>В</strong> 1906 году <strong>В</strong>алерий Брюсов выпустил книгу<br />

стихов «<strong>В</strong>енок» с таким предисловием:<br />

«Бедная моя книга! Я отдаю тебя читателям в дни,<br />

когда им нужен не голос спокойных раздумий, не<br />

напевы извечных радостей и извечных страданий,<br />

но гимны борьбы и бой барабанов... Да, настало<br />

время военных труб и песен сражений».<br />

Напутствие Брюсова своим стихам было не вполне<br />

справедливо, если вспомнить такое стихотворение,<br />

вошедшее в эту книгу, как «Кинжал», в котором<br />

поэт провозглашал:<br />

Поэт всегда с людьми, когда шумит гроза,<br />

И песня с бурей вечно сестры.<br />

Если не гимном борьбы, то во всяком случае<br />

жертвенным сочувствием революции прозвучали знаменитые<br />

стихи Брюсова «Грядущие гунны»;<br />

Где вы, грядущие гунны.<br />

Что тучей нависли над миром!<br />

Слышу ваш топот чугунный<br />

По еще не открытым Памирам.<br />

Бесследно все сгибнет, быть может,<br />

Что ведомо было одним нам,<br />

Но вас, кто меня уничтожит,<br />

<strong>В</strong>стречаю приветственным гимном.<br />

Александр Блок также приветствовал крушение<br />

«страшного мира», видя в революции возмездие за<br />

трехи господствующих классов. Он воспринимал<br />

революцию как катастрофическую неизбежность,<br />

не будучи в состоянии понять ее кеторнческую закономерность.<br />

Очень близки к мотивам брюсовских<br />

«Грядущих гуннов» стихи Блока, написанные под<br />

непосредственным впечатлением нараставшей революции:<br />

Мы не стали искать и гадать:<br />

Пусть заменят нас новые люди!<br />

<strong>В</strong> тех же муках рождала их мать,<br />

Так же нежно кормила у груди.<br />

Ощущением обреченности, предчувствием гибели<br />

«страшного мира» и всех его общественных отношений<br />

пронизана поэзия Блока после 1905 года. <strong>В</strong> блоковской<br />

символике отражена неосознанная художником<br />

правда объективной действительности — подготовка<br />

слома капитализма революционным рабочим<br />

классом.<br />

Эти стихи, полные острой неудовлетворенности<br />

настоящим, презрением к «страшному миру», неясной<br />

мечты о преображении жизни, были тогда на<br />

устах у всех любителей поэзии. Стихи Блока знал<br />

наизусть и влюбленно повторял <strong>Маяковский</strong> зимой<br />

1911—-12 года, когда он сблизился в училище живописи<br />

с учеником старшего натурного класса Давидом<br />

Бурлюком. Бурлюк был известен в училище как<br />

художник нового направления, объявившего войну<br />

не только академической живописи, но и всему<br />

старому искусству.<br />

Слово «футуризм» было уже произнесено. Бурлюк<br />

хорошо знал историю мирового искусства, побывал<br />

в картинных галлереях Европы.<br />

Он был лет на десять старше Маяковского. Его<br />

эрудиция, ораторский талант и склонность к прожектерству,<br />

соединенные с самой трезвой предприимчивостью<br />

и деловой сметкой, делали из него<br />

наиболее подходящую фигуру организатора своеобразного<br />

крестового похода футуристов против<br />

всех авторитетов старого искусства. Официальным<br />

преклонением перед этими авторитетами буржуазномещанская<br />

культура прикрывала свою опустошенность<br />

и безыдейность, поддерживала свой падающий<br />

престиж.<br />

Футуризм проявился в живописи, а затем и в поэзии<br />

под лозунгом создания искусства чистой формы —<br />

самоценной и самоцельной линии, поверхности и<br />

цвета в живописи, самодовлеющего, «самовитого»<br />

слова в поэзии. И в то же время свое стремление<br />

«уйти к заоблачным тайнам своего искусства» идеологи<br />

футуризма как-то связывали с протестом против<br />

безразличия «жирных буржуа» к искусству.<br />

Будущему лучшему поэту эпохи социализма предстояло<br />

пройти сквозь запутанный лабиринт борьбы<br />

в искусстве, которая в последние годы существования<br />

буржуазного общества в России приняла чрез*<br />

вычайно сложные и ожесточенные формы.<br />

Если Давид Бурлюк был, так сказать, директором-распорядителем<br />

футуризма, то Хлебникова мож­<br />

><br />

Jt

XII<br />

в. Перцов<br />

но назвать его «святым» и тайновидцем. Хлебников<br />

именовал себя не футуристом, а «будетлянином» —<br />

он не любил иностранных слов, стремясь для всякого<br />

понятия найти корни в русском языке. Свое<br />

имя <strong>В</strong>иктор он превратил в <strong>В</strong>елемир. Семья его<br />

жила в Астрахани, где отец был преподавателем<br />

ордатологии. Хлебников учился на математическом<br />

факультете, но не закончил его, отдавшись поэзии.<br />

Это был замкнутый человек с тихим тонким голосом,<br />

углубленный в себя. <strong>В</strong>последствии он говорил о себе:<br />

«Я— Разин со знаменем Лобачевского».<br />

Неистощимое организационное прожектерство<br />

Бурлюка дополнялось «тихой гениальностью» Хлебникова.<br />

Его странные фантазии имели вид некоей<br />

социальной программы, обоснованной диковинным<br />

подбором фактов из мировой истории и математическими<br />

выкладками. Хлебниковым владела идея<br />

времени. Он хотел раскрыть ритм истории и научиться<br />

предугадывать грядущие события. Он мечтал<br />

о государстве времени, свободном от границ между<br />

народами. Хотя его фантазия по своему содержанию,<br />

конечно, не имела ничего общего с марксизмом,<br />

но, когда наступила Октябрьская социалистическая<br />

революция, он принял ее тем более уверенно и горячо,<br />

что в его глазах она явилась подтверждением<br />

его теории.<br />

Своих друзей он поражал какой-то почти таинственно-обширной<br />

ученостью. Ему, например, ничего<br />

не стоило, говоря о возможности влияния<br />

китайской, японской, индийской и монгольской<br />

поэзии на русскую, развернуть обобщенную характеристику<br />

поэтического творчества всех этих народов.<br />

Его фантазия преобразователя-новатора не знала<br />

удержу, летела через границы окружавшей его жалкой<br />

и пошлой капиталистической действительности;<br />

он не сомневался в том, что все это временный эпизод<br />

в жизни человечества, органически чувствуя все<br />

то, что происходило вокруг него, как предисторию<br />

какой-то новой жизни, которую он вряд ли называл<br />

социализмом, но которую любил, как мать любит<br />

своего будущего ребенка еще в самом чреве. К<br />

будущему он стремился всем сердцем поэта и умом<br />

ученого. Не сомневался он также в том, что его работа<br />

в области поэзии, его словоновшества, образованные<br />

от корней русского языка, приводившие<br />

его к созданию тысячи новых речений, свободные<br />

внезапные ритмы его странных стихов, его поразительные<br />

опыты в области новой рифмы и инструментовки<br />

стиха должны послужить вкладом в жизнь<br />

нового человечества, сплотившегося, по его .мечте,<br />

в мировое государство времени. Поэзия для него<br />

была только лазейкой в будущее, только одним из<br />

способов, при помощи которых он хотел овладеть<br />

временем.<br />

Таковы были Бурлюк и Хлебников — две наиболее<br />

яркие фигуры в том кружке новаторов, с коюрым<br />

предстояло столкнуться Маяковскому. Сблизившись<br />

с этим кружком, <strong>Маяковский</strong> пришел на<br />

готовое. У русского футуризма была уже своя теория<br />

и тактика, вожди и сочувствующие. Заметив<br />

на безотрадно тусклом казенном фоне училища ваяния<br />

и живописи, возглавлявшегося князем Львовым,<br />

эксцентрическую фигуру Бурлюка, <strong>Маяковский</strong><br />

«задрался» с ним. Бурлюк был толстый человек<br />

в сюртуке с лорнеткой, которую он постоянно подносил<br />

к своему единственному глазу. Бурлюк изве<br />

стен был в училище живописи как «кубист». <strong>Маяковский</strong><br />

не понимал, чего он хотел от искусства<br />

нсивописи, в котором ученик Келина и поклонник<br />

Серова привык ценить выше всего реалистическую<br />

выразительность. Будущие друзья чуть не схватились<br />

в рукопашную. Они разговорились, и <strong>Маяковский</strong><br />

не мог не заинтересоваться планами Бурлюка,<br />

о которых тот говорил так широковещательно и<br />

рекламно, с такой уверенностью и знанием дела.<br />

С Бурлюком они не говорили о политике, о революции.<br />

Правда, между стихами Блока, Брюсова,<br />

Саши Черного и множеством других, которые <strong>Маяковский</strong><br />

запоминал единым махом, он вдруг начинал<br />

цитировать целые страницы из Маркса. Не без гордости<br />

<strong>Маяковский</strong> сказал Бурлюку при знакомстве,<br />

что он успел основательно «посидеть» за политику.<br />

Не это было важно Бурлюку в Маяковском. Бурлюк<br />

знал одно: революцию в искусстве. Он прекрасно<br />

понимал старых мастеров — Микель-Анджело,<br />

Рафаэля, упивался ими, из современников очень<br />

убедительно говорил о Серове*. Но всех их он громил<br />

и поносил последними словами в курилке и на<br />

диспутах училища живописи. И <strong>Маяковский</strong> учился<br />

свергать в искусстве не только то. что было ему ненавистно,<br />

но и то, что он когда-то любил, чтобы<br />

творить новое, двигаться вперед. И он понимал теперь,<br />

что в искусстве любовь к великим учителям<br />

знает свои цепи, которые разрывать трудно, но это<br />

необходимо, чтобы стать самим собой.<br />

<strong>Маяковский</strong> не чувствует себя еще своим среди<br />

футуристов — слишком разны их истоки, жизненные<br />

корни. Но уже намечается между Маяковским<br />

и футуризмом что-то вроде родства душ или, вернее,<br />

— блок темпераментов.<br />

Кто же кого поведет в этом блоке?<br />

4<br />

На первых порах футуризм повел за собой Маяковского.<br />

<strong>В</strong>ряд ли имеет смысл гадать, могла ли<br />

сложиться иначе творческая биография лучшего<br />

поэта эпохи социализма. Гораздо важнее проследить,<br />

как сложился в действительности тот путь, который<br />

привел к столь грандиозному результату.<br />

Первые сти.хи Маяковского были напечатаны в<br />

футуристическом сбррнике «Пощечина общественному<br />

вкусу», вышедшем в начале 191^ года в Москве.<br />

^

<strong>В</strong>месте с Хлебниковым, Бурлюком и Крученых <strong>Маяковский</strong><br />

составляет манифест, открывающий сборник.<br />

Этот манифест едва ли не самое важное в «Пощечине».<br />

Что же это за манифест? <strong>В</strong>кус буржуазии, в котором<br />

«парфюмерный блуд» Бальмонта был естественным<br />

дополнением к самому настоящему порнографическому<br />

блуду арцыбашевского «Санина», вызывал<br />

протест всех здоровых людей, не погрязших в<br />

болоте реакционной обывательщины. Однако во<br />

имя чего атаковали футуристы буржуазный вкус?<br />

<strong>В</strong> манифесте говорится;<br />

«Мы приказываем чтить права поэтов:<br />

1. На увеличение словаря в его объеме произвольными<br />

и производными словами (слово-новшество).<br />

2. На непреодолимую ненависть к существовавшему<br />

до них язы ку...»<br />

Пафос этого требования, направленного только на<br />

вопросы формы художественного произведения, был<br />

неясен в своем общественном содержании. Манифест<br />

призывал «бросить Пушкина» и других классиков<br />

«с парохода современности». Этот лозунг<br />

футуристов вызвал наибольшую ярость прессы и,<br />

конечно, сбивал с толку и путал все карты, потому<br />

* что присоединиться к нему демократическая часть<br />

читающей публики, естественно, никак не могла.<br />

<strong>Маяковский</strong> любил Пушкина. <strong>В</strong>еличественная<br />

, фигура гениального преобразователя русской поэавтора<br />

«Пророка», не могла не вызывать у него<br />

преклонения. Пушкин был не только любимым поэтом<br />

Маяковского, но также идеальным образом поэтановатора.<br />

<strong>Маяковский</strong>, беспощадный к самому себе,<br />

свою задачу в поэзии уже в то время мерил по<br />

Пушкину.<br />

Однако кто только не клялся тогда именем Пушкина,<br />

кто только не примазывался к его всенародной<br />

славе для того, чтобы, спекулируя на ней,<br />

быть в выигрыше самому и делать свое дело, не<br />

имеющее ничего общего ни с Пушкиным, ни с народом.<br />

<strong>В</strong> 1912 году, когда составлялся манифест для<br />

, «Пощечины общественному вкусу», официальная<br />

’ 1 обпгественность отмечала семидесятипятилетие со<br />

# дня смерти Пушкина. Чего только не писали тогда<br />

о Пушкине буржуазные газеты! Даже черносотенное<br />

суворщ^гкос «Новое время» не упустило случая сде-<br />

Пушкина превращали в блюстйЦ<br />

^ православия, хранителя -божественной тайны».<br />

Ч^шкина представляли как выразителя традиций<br />

Монархического дворянства, иллюстрируя<br />

стихотворение «Моя родословная» рисунком герба<br />

рода дв(^[)ян Пушкиных. Некое художественное общество<br />

любителей эстетики объявило конкурс для<br />

лирических поэтов на .лучшее стихотворение на<br />

тему из Пушкина:<br />

i<br />

А Эдмонда не покинет<br />

Дженни даже в небесах.<br />

<strong>В</strong>ырванное из контекста, двустишие приобретало<br />

мистический смысл.<br />

Сообщение об этом конкурсе можно было прочитать<br />

в «Известиях книжных магазинов т-ва М. О.<br />

<strong>В</strong>ольф» № 2 за 1912 год. Повидимому, никакой другой<br />

темы, достойной памяти великого, поэта, указанное<br />

общество «свободной эстетики» не смогло<br />

разыскать в его творениях.<br />

Замечательно обобщил то, во что превращала<br />

Пушкина буржуазия, Александр Блок в статье «Интеллигенция<br />

и революция». <strong>В</strong>от что, по его выражению,<br />

«нахрюкала» буржуазия в семье и школе:<br />

«Средняя школа: «Пушкин — наша национальная<br />

гордость». «Пушкин обожал царя». «Люби<br />

царя и отечество». «Если не будете исповедываться<br />

и причащаться, вызовут родителей и сбавят за<br />

поведение». «Замечай за товарищами, не читает<br />

ли кто запрещенных книг». «Хорошенькая горничн<br />

ая— гы».<br />

«<strong>В</strong>ысшая школа: «<strong>В</strong>ы — соль земли». «Существование<br />

бога доказать невозможно». «Человечество<br />

движется по пути прогресса, а Пушкин<br />

воспевал женские ножки».<br />

Такого Пушкина нельзя было не сбросить с парохода<br />

современности! Недаром <strong>Маяковский</strong> вспоминает<br />

в своей автобиографии о выступлениях футуристов:<br />

«<strong>В</strong> Николаеве нам предложили не касаться ни<br />

начальства, ии Пушкина».<br />

Но, конечно, не только такой с.мысл вкладывали<br />

футуристы и <strong>Маяковский</strong> в свой бунт против Пушкина.<br />

Не только протест против черносотенно-буржуазного<br />

искажения образа Пушкина. <strong>В</strong>месте с<br />

футуристами <strong>Маяковский</strong> был захвачен неистовым<br />

отрицанием всех вообще авторитетов прошлой культуры.<br />

И ему казалось, что во имя прихода нового<br />

Пушкина, выразителя современности, и даже продолжая<br />

революцию, совершенную основополоншиком<br />

русской литературы, нужно «бросить» Пушкина.<br />

«Кто не забудет своей первой любви, — говорила<br />

«Пощечина общественному вкусу», — не узнает последней».<br />

<strong>В</strong> «Пощечине» были напечатаны два стихотворения<br />

Маяковского — «Ночь» и «Утро». За ними последовали<br />

в других футуристических сборниках стихотворения,<br />

посвященные, как и первые, изображению<br />

городского пейзажа, — «Уличное», «Из улицы<br />

в улицу», «<strong>В</strong>ывескам», «Театры», «Кое-что про Петербург».<br />

Многие образы этих первых стихотворений<br />

представляют собой перевод восприятия города<br />

с языка живописи на язык поэзии:<br />

Багровый и белый отброшен и скомкан,<br />

в зеленый бросали горстями дукаты,<br />

а черным ладоням сбежавшихся окон<br />

раздали горящие желтые карты.<br />

(•Н очь>д

в. Перцов<br />

Ряд образов прямо продиктован темами уличиых<br />

вывесок — живописью вывесок футуристы «били»<br />

академическую живопись салонов. <strong>В</strong>от мотивы вывесок<br />

в ранних стихах Маяковского;<br />

Еще:<br />

На чешуе жестяной рыбы<br />

прочел я зовы новых губ.<br />

(«А вы могли бы».)<br />

Читайте железные книги.<br />

Под флейту золоченой буквы<br />

полезут копченые сиги<br />

и золотокудрые брюквы.<br />

(*^Bывecкaм*.)<br />

в самом каталоге образов чувствуется стремление<br />

порвать с привычным кругом предметов, считавшихся<br />

«поэтическими», ввести в поэзию повседневные,<br />

обиходные вещи, составлявшие облик современного<br />

города.<br />

Уже по этим дебютным стихотворениям можно<br />

судить о размахе таланта молодого Маяковского.<br />

Однако общественная тема была в них приглушена<br />

живописными опытами в искусстве слова.<br />

<strong>В</strong> стихотворении «Нате!» <strong>Маяковский</strong> впервые<br />

говорит о задачах поэта, противопоставляя поэта<br />

презренной буржуазной толпе, бросая в лицо<br />

толстокожему благополучному мещанству, которое<br />

ищет в искусстве только острой забавы, свое негодование<br />

подлинного художника.<br />

<strong>В</strong>се вы на бабочку поэтиного сердца<br />

взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.<br />

Толпа озвереет, будет тереться,<br />

ощетинит ножки стоглавая вошь.<br />

А если сегодня мне, грубому гунну,<br />

кривляться перед вами не захочется — и вот<br />

я захохочу II радостно плюну,<br />

плюну в лицо вам,<br />

я — бесценных слов транжир и мот.<br />

<strong>В</strong> этом стихе <strong>Маяковский</strong> по-своему продолжает<br />

тему неприятия буржуазной действительности, характерную<br />

и для творчества Брюсова и Блока<br />

после 1905 года.<br />

У Брюсова в стихотворении «Довольным»:<br />

Довольство ваше — радость стада,<br />

Нашедшего клочок травы.<br />

Быть сытым — больше вам не надо.<br />

Есть жвачка — и блаженны вы!<br />

У Блока в стихотворении «Сытые»;<br />

Так — негодует все, что сыто,<br />

Тоскует сытость важных чрев:<br />

<strong>В</strong>едь опрокинуто корыто,<br />

- <strong>В</strong>стревожен их прогнивший хлев.<br />

Сходство мотивов Маяковского с Брюсовым и<br />

Блоком бросается в глаза. Но вот что важно отметить:<br />

если Брюсов спрашивал; «Где вы, грядущие<br />

гунны?», то в «Нате!» <strong>Маяковский</strong>, называя себя<br />

«грубым гушюм», отвечает Брюсову. Если Брюсов<br />

от имени интеллигенции обращался к . народу, то<br />

в «Нате!» <strong>Маяковский</strong> хочет уже говорить от лица<br />

народа. То, что у символистов было только пассивным<br />

неприятием страшного мира, безвольным полумистическим<br />

ожиданием катастрофы, возмездия,<br />

у Маяковского превращалось в бунт, в исступленный<br />

призыв сломать этот гнусный мир.<br />

Поэзия символистов была больна чувством обреченности,<br />

трагизма, безвыходности. <strong>Маяковский</strong><br />

указывал выход; блоковское неприятие страшного<br />

мира превращалось у Маяковского в активную ненависть<br />

к нему. <strong>Маяковский</strong> не ждал возмездия и<br />

не только призывал к нему — он сам становился тем<br />

возмездием, которое предчувствовал Блок. <strong>В</strong>от почему,<br />

сделав первые шаги в поэзии под известным<br />

влиянием Блока, он сразу же рванулся дальше.<br />

И в этом порыве футуризм с другого конца подпирал<br />

Маяковского, отрывал от Б.лока, втягивал в войну<br />

с символистами.<br />

“■Символизм как течение культивировал поэзию<br />

умозрительную, созерцательную, чуждавшуюся общественных<br />

тем. Миры иные, чаяния конца света,<br />

«чары тайных откровегош» (Бальмонт), религиозномистические<br />

экстазы — вот мотивы, занимавшие бол^<br />

шое место в творчестве символистов. Бее «rpy6btS,<br />

связанное с жизнью, сознательно изгонялось из языка<br />

поэзии. Бечность и безвременье — любимые образыпонятия,<br />

завладевшие воображением поэтов-символистов,<br />

вытеснявшие из их сознания и реальны:^<br />

людей и конкретную историческую эпоху.<br />

Футуризм восстал против салонной красивости<br />

абстрактной музы символизма. И в этом М,зяковскому<br />

было по пути с футуристами. Футуристический<br />

бунт был сродни демократическому духу<br />

молодого Маяковского, стремившегося вывести искус •<br />

ство на улицу, вырвать его нз плена выхолощенною<br />

интеллигентского языка поэзии.<br />

Тема «поэт и толпа», отчетливо выраженная в - Ма<br />

те!», становится органической темой молодг"<br />

Маяковского. <strong>В</strong>след за' «Нате!» п о я в л я ю т с такие<br />

стихи, как «А все-таки», «Кофта<br />

тема поэта и толпы<br />

пе только<br />

тельское звучание по отнонТению к бур.<br />

«черни», ио и звучание трагическое; поэт<br />

свое одиночество в буржуазном мире:<br />

Людям страшно — у меня изо рта<br />

шевелит ногами непрожеванный кр1^.<br />

Но меня не осудят, но меня не о б л ^т,<br />

как пророку, цветами устелят мне |лед.<br />

<strong>В</strong>се эти, провалившиеся носами, зЛают;<br />

я — ваш поэт.<br />

i

<strong>В</strong> «Кофте фата» поэт держит себя вызывающе;<br />

Я сошью себе черные штаны<br />

из бархата голоса моего.<br />

Желтую кофту из трех аршин заката.<br />

Эта строфа представляет собой скрытую цитату<br />

из пушкинских «Египетских ночей», вернее, из эпиграфа<br />

к незаконченной пушкинской повести:<br />

«Что это за человек?— А, это большой талант.<br />

Он делает из своего голоса все, что захочет. — Ему<br />

бы следовало сделать себе из него штаны».<br />

Тема «Кофты фата», «А все-таки», «Нате!» явно<br />

перекликается с темой «Египетских ночей», с пушкинской<br />

темой поэта н толпы: у Маяковского — поэт<br />

и буржуазная сволочь, у Пушкина— поэт и аристократическая<br />

чернь. <strong>В</strong>спомним, что неведомому поэтубедняку<br />

в летних панталонах с замечательным голосом<br />

Чарский задает такую тему для импровизации:<br />

«Поэт сам избирает предметы для своих песен;<br />

толпа не имеет права управлять его вдохновением».<br />

<strong>В</strong>месте с футуристами <strong>Маяковский</strong> призывал<br />

«бросить Пушкина с парохода современности». И в<br />

первых своих стихах, цдя вразрез с этим призывом,<br />

развивал по-своему одну из основных пушкинских<br />

тем.<br />

Тема поэта и толпы получает дальнейшее развитие<br />

в юношеской пьесе «<strong>В</strong>ладимир <strong>Маяковский</strong>».<br />

Футуристический «эпатаж» (желание ошарашить,<br />

раздразнить буржуазную публику), свойственный<br />

этой пьесе, не может заслонить от нас ее глубочайшей<br />

серьезности. Есть свидетельство о любопытном<br />

возникновении заглавия этой пьесы. Написав пьесу,<br />

<strong>Маяковский</strong> не успел придумать заглавие и послал<br />

рукопись в цензуру без названия, только с указанием<br />

фамилии автора: «<strong>В</strong>ладимир <strong>Маяковский</strong>. Трагедия».<br />

Когда выпускалась афиша о предстоящей постановке,<br />

то полицмейстер никакого нового названия, кроме<br />

тех слов, которые были написаны на цензурованном<br />

экземпляре, не разрешал. <strong>Маяковский</strong> даже обрадовался<br />

— пусть трагедия так и называется именем<br />

автора: «<strong>В</strong>ладимир <strong>Маяковский</strong>». Эта случайность<br />

происхождения названия нисколько не уменьшает его<br />

м ногозначител ьности.<br />

<strong>Маяковский</strong> сам был режиссером своей пьесы и<br />

исполнял в ней основную роль поэта. <strong>В</strong> пьесе очень<br />

чувствуется футуристическая затрудненность формы.<br />

Тем не менее основная моральная идея раннего<br />

творчества Маяковского о взаимоотнои1енкн<br />

поэта и общества раскрывается в ней с полной<br />

ясностью.<br />

<strong>В</strong> эти годы <strong>Маяковский</strong> терпит иногда крайнюю<br />

нужду. Стремясь узнать жизнь низов громадного<br />

города, в котором хозяйничают эксплоататоры, он<br />

ходит по трактирам, ночует в чайных или извозчичьих<br />

дворах, бездомничает па бульварах. Своих литературных<br />

друзей он поражает знакомством с ночными<br />

правами и бытом столичных окраин. Подобно Горькому<br />

он изучает людей «дна» и познает бездны<br />

человеческого горя.<br />

Герой пьесы — <strong>В</strong>ладимир <strong>Маяковский</strong> — обобщенный<br />

образ поэта. На его плечах лежит тяжелое<br />

бремя — поэт отвечает за счастье людей, за устроение<br />

человеческой жизни на земле. Действие происходит<br />

в капиталистическом городе. По теперь в<br />

центре внимания поэта не городской пейзаж, как в<br />

его ранних стихах, а жизнь и страдания людей.<br />

К поэту идут со своим горем обездоленные, ищут<br />

его защиты, приносят ему слезы своей боли. Поэт<br />

потрясен непомерностью человеческих страданий.<br />

Он восклицает:<br />

Г оворят,<br />

где-то<br />

— кажется, в Бразилии —<br />

есть один счастливый человек!<br />

Причины людских страданий в пьесе не раскрыты.<br />

Поэт, взваливший на свои плечи непомерное бремя<br />

ответственности за счастье людей, надламывается.<br />

И все-таки в пьесе было стихийное предчувствие<br />

революции: угроза огромного «криворотого мятежа»<br />

обездоленных, который родила «старуха-время»,<br />

нависает над городом.<br />

Поэт провозглашает свою великую гуманистическую<br />

задачу:<br />

Я — поэт,<br />

я разницу стер<br />

между лицами своих и чужих.<br />

<strong>В</strong> гное моргов искал сестер.<br />

Целовал узорно больных.<br />

Соперником поэта оказывался бог, который равнодушно<br />

смотрел с неба «на вой человечьей орды».<br />

И его исступленно разоблачал поэт в эпилоге своей<br />

трагедии:<br />

Это я<br />

попал пальцем в небо,<br />

доказал:<br />

он — вор!<br />

<strong>Маяковский</strong>, исполнявший в спектакле роль поэта,<br />

читал, по рассказам, настолько поразительно, что<br />

уже с тех пор пошла слава об его исключительных<br />

возможностях как актера.<br />

Неожиданностью для многих оказалось то, что<br />

спектакль при всей его необычности получился не<br />

скандальный и до молодой части аудитории дошло<br />

настроение пьесы. Эту серьезность, содержательность<br />

произведения молодого поэта, которую почувствовала<br />

часть аудитории, театральные рецензенты<br />

буржуазных газет поставили в ьину Маяковскому<br />

Они обрушились на спектакль с самой дико:й ру-

ганью: «У публики — жажда скандала огромная,<br />

а Бурлюки только глазами моргают». Футуристы<br />

оказывались плохи, когда «скандалили», футуристы<br />

были плохи, когда не удовлетворяли «тоски» по<br />

скандалу. <strong>Маяковский</strong> носил в ту пору знаменитую<br />

«желтую кофту». Это был не только прием эпатажа,<br />

но и желание юного поэта-бедняка сделать себя нарядным.<br />

Денег на портного не было, и он упросил<br />

мать срочно сшить кофту к одному из своих выступлений.<br />

Желтая кофта, о которой столько было разговоров<br />

в газетных рецензиях, нравилась. <strong>В</strong> конце<br />

концов это была невинная экзотика. Но совсем иное,<br />

вовсе не столь невинное, значение приобретало то,<br />

что услышал буржуа в первой пьесе Маяковского.<br />

Прав был поэт, вспоминая в автобиографии;<br />

«Капиталистический нос чуял в нас динамитчиков.<br />

У меня не покупали ни одной строчки...<br />

Это время завершилось трагедией «<strong>В</strong>ладимир <strong>Маяковский</strong>».<br />

Поставлена в Петербурге. Луиа-Парк.<br />

Просвистели ее до дырок».<br />

Любопытно, что недовольные пьесой оказались<br />

и среди своих, футуристов. Недовольны они были<br />

тем, что <strong>Маяковский</strong> уходит от «самовитого» слова<br />

к общественной теме, что стихи его становятся содержательными.<br />

<strong>В</strong> рецензии на пьесу Маяковского<br />

один из таких недовольных упрекал поэта в «Первом<br />

журнале русских футуристов» (1914) в том, что<br />

«он нигде не отрывает слова от смысла, не пользуется<br />

самоценным звуком сл о в а... Тем самым, нисколько<br />

не умаляя значения его пьесы, считаю постановку<br />

его вещи много ниже его творчества».<br />

Однако футуризм под влиянием Маяковского начинал<br />

уже изменяться, хотя и гораздо медленнее,<br />

чем поэт, примкнувший к нему два года назад.<br />

Грянувшая война ускорила движение Маяковского<br />

к социальной теме. Протесты иных друзей Маяковского<br />

из футуристического лагеря против растущей<br />

социальной остроты и осмысленности творчества<br />

Маяковского раздавались с появлением каждой его<br />

новой вещи.<br />

Совет училища живописи и ваяния предложил<br />

Маяковскому и Бурлюку прекратить публичные<br />

выступления под угрозой .исключения из училища.<br />

Угроза не оказала на друзей никакого действия, и<br />

21 февраля 1914 года <strong>Маяковский</strong> и Бурлюк, по<br />

постановлению совета, были исключены.<br />

Б последний год пребывание Маяковского в училище<br />

живописи было только формальным — он<br />

почти не посещал занятий, целиком отдавшись литературной<br />

деятельности. Живопись продолжала<br />

интересовать его, он ее чувствовал всегда рядом с<br />

поэзией, делал иногда рисунки для футуристических<br />

сборников. Однако теперь у него уже не<br />

было сомнения в своем призвании: он был поэт и<br />

должен был овладеть мастерством именно в искусстве<br />

слова.<br />

Эта задача была неразрывна с овладением большой<br />

общественной темой. После трагедии «Бладимир<br />

<strong>Маяковский</strong>», в которой он выразил свое понимание<br />

назначения поэта, новая задача становилась для<br />

пего посильной. Она и была разрешена в поэме<br />

«Облако в штанах». Если раньше образ поэта, отвечающего<br />

за счастье людей, был прежде всего воплощением<br />

исступленной боли, то в поэме «Облако<br />

в штанах» это прежде всего образ гнева и яростного<br />

бунта против основ ненавистного буржуазного<br />

общества:<br />

<strong>В</strong>ашу мысль,<br />

мечтающую на размягченном мозгу,<br />

как выжиревший лакей на засаленной кушетке,<br />

буду дразнить об окровавленный сердца лоскут;<br />

досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий.<br />

Гейне говорит о том, что для выражения силы<br />

своей любви он вырвал самую высокую ель норвежских<br />

лесов и, погрузив ее «в грудь пламенную<br />

Этны», написал этим огненным гигантским пером на<br />

небесах слова любви.<br />

О поэме «Облако в штанах» можно сказать, что<br />

она написана ^^аким огненным пером. <strong>В</strong> ней был слышен<br />

голос людей, поднимающихся от отчаяния к надежде,<br />

людей, обретающих сознание своей силы,<br />

несмотря на то, что сегодня от них еще закрыта радость<br />

жизни. Это был ОТЗ<strong>В</strong>.УК настроений широких<br />

демократических масс, идущих к революции. <strong>Маяковский</strong><br />

сказал впоследствии о своей поэме, что в<br />

ее четырех частях выражены четыре крика «долой!»:<br />

«Долой вашу любовь», «Долой ваше искусство»,<br />

«Долой ваш строй», «Долой вашу религию».<br />

Русская поэзия XX века, культивировавшая по<br />

преимуществу утонченную форму лирики, не знала<br />

поэмы до «Облака в штанах». Известно, что свою<br />

гениальную поэму «Двенадцать» Блок написал<br />

вскоре после Октябрьской революции. Давление<br />

огромных общественных и личных переживаний,<br />

нараставших в Маяковском, могла выдержать<br />

только поэма. Несравненным мастером этой литературной<br />

формы, к которой он обращался всегда как<br />

к завершающему итогу своих лирических и публицистических<br />

стихов, в русской поэзии XX века стал<br />

<strong>Маяковский</strong>. И он впервые соединил в поэме эпос<br />

и лирику, нашел способ перевода одного, в другое,<br />

показал «обратимость» общественны* и личных переживаний.<br />

Замечательный эффект такого соединения<br />

впоследствии мы почувствовали полностью в его<br />

знаменитых поэмах «Ленин» и «Хорошо!».<br />

Поэма, которую задумал <strong>Маяковский</strong> в 1914 году<br />

и закончил в середине 1915 года, первоначально<br />

носила название «Тринадцатый апостол». По требованию<br />

цензуры, которая вполне основательно

усмотрела в этом названии богохульное использование<br />

евангельской легенды о Христе и его двенадцати<br />

учепиках-апостолах, - от названия пришлось<br />

отказаться. Поэма стала известна под именем «Облако<br />

в штанах». Это был один из образов поэмы, в<br />

котором, как объяснял потом <strong>Маяковский</strong>, он хотел<br />

выразить необыкновенную нежность и силу любви.<br />

Образ любви, берущей человека целиком, без остатка,<br />

образ чувства всесильного, негармоничного,<br />

растравляемого обидами, неразделенного и углубляемого<br />

постоянными непомерными жертвами,—<br />

это один из наиболее характерных образов поэмы<br />

и вообще творчества Маяковского до революции.<br />

Однако неразделенная любовь — это не только<br />

роковая личная неудача герот поэмы, но и закономерное<br />

следствие общественного неравенства, извечная<br />

трагедия классового общества. Эксплоатация<br />

человека человеком не позволяла людям быть счастливыми<br />

и в личной жизни. Капиталистический строи<br />

воздвигал препятствия и накладывал свои запреты<br />

в области тех отношений между людьми, которые<br />

определяются только личным чувством. <strong>В</strong> этом —<br />

одна иэ-нричин трагедии героя «Облака в штанах».<br />

<strong>В</strong>ошла’ ты<br />

резкая, как «нате!»,<br />

муча перчатки замш;<br />

сказала:<br />

«Знаете,<br />

я выхожу замуж».<br />

Что ж выходите,<br />

ничего.<br />

Покреплюсь.<br />

<strong>В</strong>идите — спокоен как!<br />

Как пульс<br />

покойника.<br />

Помните?<br />

<strong>В</strong>ы говорили:<br />

«Джек Лондон,<br />

деньги,<br />

любовь,<br />

страсть», —<br />

а я одно видел:<br />

вы — Джиокоида,<br />

которую надо украсть!<br />

И украли.<br />

Против тех, кто украл любовь, кто украл у людей<br />

право на счастье, возвышает герой-поэт свой голос.<br />

Поэт говорит от лица людей,., чьи лица «от копоти<br />

в оспе», но в чьих душах золотые россыпи чистых,<br />

сильных человеческих чувств. Он говорит новым, неслыханным<br />

в поэзии языком, в котором исступленный<br />

вопль одинокого отчаяния сочетается с грубоватым<br />

говором толпы. По сравнению с напевными, ласкающими<br />

ухо мелодически.ми стихами символистов стихи<br />

«Облака в штанах» кажутся сделанными из другого<br />

материала, в них другой словарь, необыкновенно<br />

энергичный, разговорно-обиходный, весомый, пересыпанный<br />

гневными, презрительными интонациями,<br />

шероховатый, с большим количеством шипящих,<br />

громогласно торжественный и напряженно лирический<br />

в одно II то же время. <strong>В</strong> них другие ритмы, часто<br />

меняющиеся, точно воспроизводящие резкие повороты<br />

чувства и мысли; строчки располагаются поразному,<br />

иногда одно слово выделяется в самостоятельную<br />

строку, достигая громадной значительности:<br />

Или:<br />

«Приду в четыре», — сказала Мария.<br />

<strong>В</strong>осемь.<br />

Девять.<br />

Десять.<br />

<strong>В</strong>ы думаете,<br />

это бредит малярия?<br />

Это было,<br />

было в Одессе.<br />

Разбитая на две строчки фраза — «Это было, было<br />

в Одессе», как это делает <strong>Маяковский</strong> в своем стихе,<br />

с необыкновенной силой подчеркивает невыдуманиость<br />

переживания, реальность происшествия.<br />

Рифма «Облака в штанах» неожиданная и полноценно<br />

точная, — это сигнал, который настораживает.<br />

Герой «Облака в штанах», подобно поэту из<br />

трагедии «<strong>В</strong>ладимир <strong>Маяковский</strong>», чувствует свою ответственность<br />

за страдания людей. Однако теперь<br />

он призывает обездоленных к революционной активности.<br />

Прямыми отголосками бурного 1905 года<br />

звучат такие строки:<br />

Это опять расстрелять мятежников<br />

грядет генерал Галифе!<br />

<strong>В</strong>ыньте, гулящие, руки из брюк,<br />

берите камень, нож или бом бу...<br />

. . . Чтоб флаги трепались в горячке пальбы,<br />

как у каждого порядочного праздника —<br />

выше вздымайте, фонарные столбы,<br />

окровавленные туши лабазников.<br />

Политический смысл поэмы с полной ясностью<br />

раскрывался в знаменитых строках, возвещавших<br />

скорое наступление революции:<br />

Я,<br />

обсмеянный у сегодняшнего племени,<br />

как длинный<br />

скабрезный анекдот,<br />

вижу вдущего через горы времени,<br />

которого не видит никто.<br />

Где глаз людей обрывается куцый,<br />

главой голодных орд,<br />

в терновом венце революции<br />

грядет шестнадцатый год.

Эти строфы, как и множество Других мест поэмы,<br />

имевших значение политической декларации,<br />

были изъяты дореволюционной цензурой. Не пропустила<br />

цензура также и слов: богоматерь, евангелие,<br />

апостолы, Иисус Христос, господин бог,<br />

крыластый, вездесущий, я тоже ангел, всемогущий<br />

и т. д. и т. п.<br />

Смысл этих цензурных изъятий тот же, что и<br />

смысл запрета первоначального заглавия «Тринадцатый<br />

апостол»: цензура стремилась обезжалнть революционную<br />

направленность поэмы Маяковского, не<br />

допуская «святотатственного» использования религиозных<br />

образов.<br />

<strong>Маяковский</strong> вводил в своп произведения религиозные<br />

образы явно полемически, богохульно. Пристрастие<br />

символистов к религиозному словоупотреблению<br />

вызывало его протест. <strong>В</strong>оюя с символизмом,<br />

он использовал по-своему некоторые изобразительные<br />

средства своих литературных противников для<br />

борьбы против их идей.<br />

Основной образ поэмы «Облако в штанах» — этс<br />

образ «Тринадцатого апостола», поэта — провозвестника<br />

нового общественного строя, новой морали<br />

новой красоты, приход которых неотвратим. <strong>В</strong> создании<br />

этого образа не исключена возможность<br />

влияния на Маяковского мотивов поэзии <strong>В</strong>ерхариа<br />

и в особенности Уота Уитмэна. Используя наиболее<br />

древние человеческие представления — религиозные,<br />

впитывая некоторые изобразительные средства<br />

поэзии символистов, <strong>Маяковский</strong> все это<br />

претворил по-своему, вложив в них динамит революционного<br />

содержания. <strong>В</strong>зрыв всех старых представлений,<br />

в том числе религиозных, был неизбежен.<br />

С громадной силой выразил он своп идеи и предчувствия<br />

революционного поэта, провозвестника<br />

новых путей борьбы за счастье людей здесь, на<br />

земле, а не и потусторонней жизни, где его искала<br />

древняя мечта обездоленных, обманутых религией.<br />

Можно предположить, что библейские сюжеты —<br />

через живопись — были одним из источников<br />

«Облака в штанах», оказавшим воздействие на форму<br />

поэмы (подзаголовок поэмы, характеризующий<br />

сежаир, — тетраптих, то есть четырехстворный складень,<br />

— указывает на связь с живописью). Не только<br />

метафоры, но и весь гиперболизм раннего Маяковского,<br />

его постоянные обращения ко вселенной, разговор<br />

с людьми в тоне проповедника — все это в значительной<br />

степени почерпнуто из этого источника.<br />

<strong>Маяковский</strong> мог читать библию в Бутырской тюрьме;<br />

в перерывах между выпиской книг библия могла<br />

быть поневоле единственным чтением будущего<br />

поэта, подобно тому как это было с Тарасом Шевченко,<br />

которому в ссылке не разрешали читать<br />

других книг, кроме «священных». Несомненно, что<br />

многие сюжеты произведений Шевченко, взятые из<br />

_,библии, навеяны этим невольным чтением.<br />

Некоторый иронический интерес к библейским<br />

сюжетам возбуждал у Маяковского в училище живописи<br />

его товарищ — художник <strong>В</strong>асилий Чекрыгин. Ои<br />

работал в 1913 году над темой «Голгофа». <strong>В</strong> этот<br />

период <strong>Маяковский</strong> жил у него. <strong>В</strong>последствии Чекрыгин<br />

задумал цикл картин па тему «<strong>В</strong>оскрешение<br />

мертвых». У него были постоянно на столе библия и<br />

деяния апостолов — он читал их вслух. Мистические<br />

настроения Чекрыгина были абсолютно чужды Маяковскому.<br />

Общим с Чекрыгиным у Маяковского<br />

был интерес к русской иконе как памятнику древнерусской<br />

живописи. Этот отдел в Третьяковской<br />

галлерее <strong>Маяковский</strong> хорошо изучил, всех «святых»<br />

он знал в лицо.<br />

<strong>В</strong> поэме «Облако в штанах» наряду с бунтом<br />

против основ буржуазного общества выражена лирика<br />

большого человеческого сердца, уставшего от<br />

одиночества, истосковавшегося по любви. Апостолпоэт<br />

оказывается на поверку простым человеком,<br />

измученным жизнью.<br />

Значит — опять<br />

темно и понуро<br />

сердце возьму,<br />

слезами окапав<br />

нести,<br />

как собака,<br />

которая в конуру<br />

несет<br />

перееханную поездом лапу.<br />

Этс уныние рождено не только тяжелыми личными<br />

переживаниями. Оно переходит в ярость против<br />

того, в чьем образе сосредоточены для героя-поэта<br />

зло и горе жизни:<br />

Я думал — ты всесильный божнще<br />

а ты недоучка, крохотный божпк.<br />

<strong>В</strong>идишь, я нагибаюсь<br />

из-за голенища<br />

достаю сапожный ножик.<br />

Крыластые прохвосты!<br />

Жмитесь в раю!<br />

Ерошьте перышки в испуганной тряске!<br />

Я тебя, пропахшего- ладаном, раскрою<br />

отсюда до Аляски!<br />

Поэт-апостол — не просто богоборец. <strong>В</strong> поэтическом<br />

образе тяжбы с богом выражена схватка<br />

со всем обманом буржуазного общества. Этот образ<br />

как бы подытоживает четыре крика четырех частей<br />

поэмы. Он наиболее характерен для всего ее поэтического<br />

строя.<br />

«Облако в штанах» явилось своего рода кощунственным<br />

шаржем революционной поэзии. <strong>В</strong> поэме<br />

отразилась не только лирика загнанной одинокой<br />

души, не только борьба за новую эстетику; поэма<br />

была политическим манифестом, декларацией прав<br />

человека.

«Облако вышло перистое. Цензура в него дула.<br />

Страниц шесть сплошных точек», — вспоминает <strong>Маяковский</strong><br />

в автобиографии. Поэма, искромсанная царской<br />

цензурой, воспринималась современниками не<br />

только как художественное явление, но прежде<br />

всего как политический манифест нового искусства,<br />

который становился в один ряд с нелегальными<br />

революционными изданиями.<br />

Не случайно к моменту выхода «Облака в штанах»<br />

<strong>Маяковский</strong> провозгласил, что футуризм умер как<br />

особенная группа. Из узкого кружка, поставившего<br />

перед собой в искусстве по преимуществу задачи<br />

создания новой формы и поднявшего знамя эстетического<br />

бунта, <strong>Маяковский</strong> своей поэмой выходил<br />

в большую литературу того времени, пафосом которой<br />

была идейная подготовка революции.<br />

6<br />

Поэма «Облако в штанах» произвела на Горького<br />

впечатление потрясающее. По свидетельству близких<br />

к нему людей, в поэме особенно поразила Горького<br />

богоборческая струя. Он запомнил множество<br />

стихов из поэмы, постоянно повторял их и говорил,<br />

что такого разговора с богом он нигде не читал,<br />

кроме как в книге Иова (библия), что господу богу<br />

от Маяковского «здорово влетело». <strong>В</strong> книге Иова<br />

рассказывается о том, как бог подверг испытанию<br />

благополучного человека Иова, лишив его детей,<br />

имущества, вверг в болезнь. Иов, поверженный, обездоленный,<br />

восстает против бога и вступает в неистовый<br />

спор с ним. Сравнение Алексея Максимовича<br />

было поразительно метким, оно схватывало одну<br />

из существенных особенностей поэмы Маяковского.<br />

О встрече с Горьким <strong>Маяковский</strong> мечтал давно.<br />

Горький был не просто великим писателем, первым<br />

литератором эпохи, он был учителем жизни, центром<br />

притяжения в литературе и общественности<br />

всего не согласного с официальной Россией, буревестником<br />

революции, воплощением талантливости<br />

русского народа. С ненасытным, острым вниманием<br />

всматривался Горький в новые явления русской<br />

жизни, возвратившись на родину после почти десятилетнего<br />

отсутствия. Маяковского он заметил и выделил<br />

среди футуристов едва ли не с первых шагов<br />

поэта на литературном поприще. Сразу почувствовав<br />

то, что обособляло молодого поэта от его окружения,<br />

он сумел разглядеть также и смысл блока<br />

Маяковского с футуризмом.<br />

Горький уловил жизнерадостный демократизм<br />

футуристов:<br />

«Достоинство еще в другом: искусство должно<br />

быть вынесено на улицу, в народ, в толпу, и это они<br />

делают, правда, очень уродливо, ио это простить<br />

можно...»<br />

<strong>В</strong>ыступление Горького в защиту футуристов, которых<br />

единодушно травила вся буржуазная пресса,<br />

от которых в ужасе отстранялись все благонамеренные<br />

хранители официального Пушкина, вызвало<br />

сенсацию. Горький указывал, что футуристы<br />

«мало знают, мало видели», но он в крике их и в ругани<br />

видел нечто хорошее: «они молоды; у них нет<br />

застоя, они хотят нового, свежего слова, и это достоинство<br />

несомненное».<br />

Горький расслышал в крике футуристов нечто<br />

общее с го.посом самой жизни, противопоставив шумное<br />

выступление футуристов упадочничеству, нытью,<br />

волне самоубийств.<br />

«Как бы смешны и крикливы ни были наши футуристы,<br />

но нм пужно широко раскрывать двери, широко,<br />

ибо это молодые голоса, зовущие к молодой<br />

новой жизни. ■“<br />

Наша молодежь пережила большую исключительную<br />

полосу. Сначала была эпидемия самоубийств,<br />

она унесла много жизней, молодых, талантливых;<br />

на смену пришла половая проблема, и она исковеркала,<br />

погубила навсегда, на всю жизнь много сотен<br />

и тысяч душ. И вот теперь молодежь, я думаю, я<br />

хочу верить, — призвана в мир, чтобы освежить<br />

сгустившуюся полубольную атмосферу жизни».<br />

<strong>В</strong> своей автобиографии <strong>Маяковский</strong> отмечает поездку<br />

к Горькому, который жил в то время на даче<br />

в Мустамяках, поблизости от Петрограда.<br />

^ Когда <strong>Маяковский</strong>, страшно волнуясь и постепенно<br />

овладевая своим изумительным голосом, прочел<br />

Горькому для первого знакомства отрывки еще незаконченной<br />

поэмы «Тринадцатый апостол». Горький<br />

сразу почувствовал, что перед ним тот самый<br />

поэт, который может выразить пафос нового общественного<br />

подъема.<br />

^ <strong>В</strong> своих письмах 1913 года к одному молодому<br />

поэту Горький советовал ему «выкинуть вон из головы<br />

всю современную бутафорию и театральщину,<br />

все эти «дали», «эдемы», «фиалы», дохлых «прекрасных<br />

дам» и прочую дребедень. . . <strong>В</strong>се это дрянь, модная<br />

ветошь, утрированный лубок и даже языкоблудие...<br />

.. .Русь нуждается в большом поэте. Талантливых<br />

немало, вон даже Игорь Северянин даровит! А нужен<br />

поэт большой, как Пушкин, как Мицкевич, как<br />

Шиллер, нужен поэт— демократ и романтик, ибо<br />

мы — Русь — страна демократическая и молодая...»<br />

<strong>В</strong>от с каким настроением слушал Алексей Максимович<br />

незаконченную поэму двадцатидву.члетнего<br />

поэта, который говорил о себе:<br />

У меня в душе ни одного седого волоса,<br />

и старческой нежности нет в ней!<br />

<strong>В</strong> журнале «Летопись», организованно.м Горьким<br />

в 1915 году, р поэме «Облако в штанах» появилась<br />

рецензии, отмечавшая «настоящий, подлинный трагизм<br />

его стихов». Серьезный большой журнал «с

определенной общественной программой, в котором<br />

резко звучал TipoTecT против мировой империалистической<br />

бойни, давал теперь новую базу для литературно-политического<br />

роста Маяковского. <strong>В</strong> редакции<br />

«Летописи», на Монетной ул., в Петрограде,<br />

в конце 1915 года можно было часто встретить<br />

Маяковского, -который приходил в кабинет редактора,<br />

как в свой родной дом. Горький видел в<br />

Маяковском свою мечту — того большого поэта,<br />

в котором нуждалась Русь.<br />

Алексей Максимович не во всем соглашался с<br />

особенностями формы Маяковского, его смущали<br />

иногда зычность голоса молодого поэта, колючесть<br />

необузданных его метафор. Он советовал ему писать<br />

проще, хотя и признавал, что все это, даже то, с чем<br />

он был не согласен, идет у Маяковского не от искусственной<br />

позы, а выходит из самых глубин могучей<br />

самобытной натуры, потрясенной страданиями людей,<br />

взволнованной переживаниями, которые несли с собой<br />

война и предчувствуемая поэтом социалистическая<br />

революция.<br />

Горький заполняет сознание молодого Маяковского.<br />

<strong>В</strong>стретившись как-то в Петрограде со своим<br />

московским знакомым, Борисом Пастернаком, в ту<br />

пору начинающим поэтом, <strong>Маяковский</strong> рассказывает<br />

ему о своем знакомстве с Горьким, о том, что<br />

общественная тема все шире проникает в его замыслы<br />

и позволяет ему работать по-новому — в определенные<br />

часы, размеренными порциями.<br />

<strong>В</strong> этот период между Горьким и Маяковским создается<br />

больше чем литературная близость, о чем<br />

свидетельствует надпись на книге «Детство»:<br />

«Без слов, от души. <strong>В</strong>лад. <strong>В</strong>лад. Маяковскому.<br />

М. Горький».<br />

Под непосредственным влиянием Алексея Максимовича,<br />

советуясь с ним, воспринимая не только<br />

его идеи, но и заражаясь у Горького самым тоном<br />

его высказываний. <strong>Маяковский</strong> задумывает новую<br />

большую поэму — «<strong>В</strong>ойна и мир».<br />

<strong>В</strong>ойна, которую поэт принял взволнованно,<br />

«сначала только с декоративной, с шумовой стороны»,<br />

обострила в Маяковском ощущение близости<br />

конца ненавистного буржуазного общества.<br />

<strong>В</strong>стреча с Горьким была неизбежна как выход из<br />

того узкого литературного кружка футуристов,<br />

в котором вопросы эстетического порядка заслоняли<br />

коренной вопрос о назначении поэта. Поэтому<br />

<strong>Маяковский</strong> так искал Горького, так тянулся<br />

к нему.<br />

Однако еще до сотрудничества в издайиях Горького<br />

поэт попытался начать разговор с широким<br />

читателем, неосуществимый для него в групповых<br />

футуристических сборниках. «<strong>В</strong> рассуждении чего б<br />

покушать» стал писать в «Новом сатнриконе», — говорит<br />

<strong>Маяковский</strong> в автобиографии. <strong>В</strong> «Новом сатнрикоие»<br />

ои так и остался чужим, но на этих чужих<br />

ему страницах он напечатал ряд замечательных стихов,<br />

которые должны быть отнесены к числу лучших<br />

образцов подцензурной революционной сатиры.<br />

Редактор «Нового сатирикона», Аркадий Аверченко,<br />

талантливый юморист и прожженный литературный<br />

делец, смотрел па него косо, — не оттолкнет ли имя<br />

Маяковского подписчиков? А в то же время появление<br />

Маяковского на страницах журнала было<br />

острым аттракционом, привлекавшим внимание публики.<br />

Правда, в редакцию, в ответ на стихи Маяковского,<br />

приходили негодующие письма. <strong>В</strong> конце концов<br />

исход борьбы в душе редактора решили коммерческие<br />

соображения, и <strong>Маяковский</strong> получил воз.чожность<br />

печататься.<br />

Сатирический талант Маяковского блистательно<br />

развернулся. Способные поэты «Нового сатирикопа»<br />

— <strong>В</strong>алентин Горянский и Петр Потемкин — подготовили<br />

во многом почву для быстрого роста<br />

нового сатирика. Потемкин нащупывал в своих стихах<br />

алогизм городского пейзажа императорского<br />

Петербурга — города величественных исторических<br />

памятников и пошлых контрастов капитализма.<br />

<strong>В</strong> кругах «Сатирикона» подвизался также Саша Черный—<br />

талантливый циник и ипохондрик, профессиональный<br />

философ и разоблачитель мещанства,<br />

убежденный в вечности мещанства, избравший своим<br />

девизом изречение Сенеки: «Избежать всего<br />

этого нельзя, но можно презирать». <strong>Маяковский</strong><br />

ценил Сашу Черного за близость его поэзии к темам<br />

повседневной жизни, за сатирическое отношение<br />

к общепринятой «красивости». Подражая философу<br />

Шопенгауэру, Саша Черный смотрел на окружающую<br />

действительность одинаково безнадежно с разных<br />

точек зрения.<br />

Его «разоблачительная» деятельность породила<br />

в нем в конце концов только два желания, которые<br />

он и выразил в стихах:<br />

I<br />

Жить на вершине голой.<br />

Писать простые сонеты ...<br />

И брать от людей из дола<br />

Хлеб, вино и котлеты.<br />

II<br />

Сжечь корабли и впереди и сзади,<br />

Лечь на кровать, не глядя ни на что,<br />

Уснуть без снов и, любопытства ради,<br />

Проснуться лет через сто.<br />

Первые стихотворения Маяковского, появившиеся<br />

в «Новом Сатириконе» в 1915 году, — «Ги.чн<br />

судье», «Гимн ученому», «Гимн обеду». К ним<br />

делал иллюстрации А. А. Радаков — художник и поэт,<br />

с которым <strong>Маяковский</strong> сблизился в «Новом сатири­

коне». Идея «гимнов» п принадлежала Раданову,<br />

который в том же плане борьбы с мещанством напечатал,<br />

еще до появления Маяковского в «Новом<br />

сатириконе», гимн шпаргалке и двуспальной<br />

I розати.<br />

<strong>В</strong> «гимнах» Маяковского зазвучали новые ноты,<br />

непривычные для аверченковского журнала: не<br />

только презрение, но прежде всего гнев; не безнадежность,<br />

а убежденность в торжестве нового,<br />

свободного человека. <strong>В</strong>озвышенность формы гимнов<br />

пришлась Маяковскому по душе: наряду с ядовитой<br />

издевкой по отношению к тем, в честь которых писался<br />

«гимн», оставалась возможность разговоров<br />

всерьез в том патетическом тоне пророка, который<br />

был так свойственен автору «Тринадцатого апостола»<br />

Стихотворения Маяковского в «Новом сатири<br />

коне» — это не только сатиры, высмеивающие урод<br />

стра буржуазного быта, но и гневные политике<br />

скне памфлеты против капиталистического строя<br />

в которых автор продолжает великую сатирическую<br />

традицию Салтыкова-Щедрина. <strong>В</strong> «Гимне судье» под<br />

видом далекого Перу <strong>Маяковский</strong> изображал гнусную<br />

российскую действительность, волчьи законы<br />

капитализма, согнувшие свободного человека.<br />

Условность изображения раскрывается в последней<br />

строфе прозрачным намеко.ч;<br />

А знаете, все-таки жаль перуанца.<br />

Зря ему дали галеру.<br />

Судьи мешают и птице, и танцу<br />

И мне, и вам, и Перу.<br />

Буржуазный обыватель, приспособившийся к войне<br />

и ничем не заинтересованный, кроме собственного<br />

сытого благополучия, получает от Маяковского<br />

по заслугам в «Гимне обеду»:<br />

Спи, не тревожась картиной крови<br />

и тем, что пожаром мир опоясан,<br />

молоком богаты силы коровьи,<br />

и безмерно богатство бычьего мяса.<br />

Человеческий разум и совесть не могут примириться<br />

с империалистической войной, в которой<br />

миллионы людей гибнут за благополучие<br />

сытых. <strong>В</strong> стихотворении «<strong>В</strong>еликолепные нелепости»<br />

<strong>Маяковский</strong> вскрывает ужас и бессмыслицу этой<br />

войны. Он рисует идиллическую картину шумных<br />

именин со стрельбой и тиром — так представляется<br />

война наивному человеку, отказывающемуся признавать<br />

реальную возможность войны.<br />

Скажут: не было ни ядр, ни фугасов<br />

и, конечно же, не было крепости!<br />

Просто именинник выдумал массу<br />

каких-то великолепных нелепостей!<br />

<strong>В</strong> «Ново.м сатириконе» <strong>Маяковский</strong> проявил себя<br />

как блестящий, неистощимый автор те.м: его остроты<br />

основаны были не только на словесных каламбурах,<br />

но оказывались необыкновенно наглядными, изобразительно-конкретными—<br />

они заключали в себе<br />

зерно сюжета для художника. Множество рисунков<br />

в журнале возникало по темам Маяковского.<br />

Он почти никогда не писал свои стихи за столом,<br />

ие искал уединения для творчества, не выключался<br />

из шума и суеты повседневной жизни для вынашивания<br />

замысла. Находясь от него поблизости, чем бы<br />

он ни занимался, всегда можно было расслышать,<br />

что он что-то бормочет, гудит, из невнятицы, понятной<br />

только ему, выскакивали отдельные слова, выскакивали<br />

и переворачивались бесконечное число<br />

раз, перечеркивались в его сознании и заменялись<br />

новыми. Записные книжки появились много позже,<br />

уже после революции, и в них фиксировались далеко<br />

НС первые результаты извилистой мозговой работы,<br />

самая важная часть, которая была сделана про<br />

себя, на память, на ходу. <strong>В</strong> кафе, в ресторане, за<br />

игрой на биллиарде он записывал строчки и слова<br />

на бумажных обрывках, внезапно выпадая из общего<br />

разговора, углубляясь в себя до такой степени,<br />

что весь мир переставал существовать для него.<br />

Шагая по Невскому с каким-нибудь случайным спутником,<br />

на голову выше окружающей толпы, поддерживая<br />

беседу короткими, паляще-остроумными<br />

репликами, о н . вдруг менял направление, сворачивал<br />

куда-нибудь в сторону, оставляя собеседника<br />

на полуслове буквально с открытым ртом.<br />

Если бы собеседник смог его догнать, что было<br />

сделать не так просто, учитывая то, как <strong>Маяковский</strong><br />

«мял версты улиц» взмахами своих шагов, то он<br />

мог бы наблюдать или, вернее, слышать процесс<br />

творчества Маяковского на той его стадии, когда<br />

неопределенный ритмический гул оформлялся в<br />

строчки и куски поэм.<br />

<strong>Маяковский</strong> испытывал потребность мять и переворачивать<br />

слова, сращивать одно с другим, вытягивать<br />

и укорачивать, возвращать им ослепительный<br />

смысл, обнажая корень, придавать им новое внезапное<br />

значение посредством перестановки какогонибудь<br />

одного сложка. Это была не только игра,<br />

но и глубокая творческая необходимость, напоминающая<br />

разыгрывание музыкальных гамм.<br />

<strong>Маяковский</strong> нуждался в постоянном упражнении<br />

своей способности к словотворчеству. Слова вывесок,<br />

реклам, объявлений, афиш — все это пестрое «литературное»<br />

оформление большого города, укрепленное<br />

на стенах и крышах домов, не оставляло его ни на<br />

минуту в покое, как ребенка, только что выучившегося<br />

читать. <strong>В</strong>се это давало повод для азартной<br />

словесной игры. <strong>В</strong> кинематографе он смотрит какую-то<br />

заграничную хронику, в которой выступает<br />

итальянская танцовщица Рита Сашетто. Фамилия<br />

сейчас же переделывается на русский лад-—Сито<br />

Решето под громкий смех публики. Знакомая медичка<br />

говорит ему, что ей нужно итти домой<br />

готовиться к экзамену по гистологии. Гистология<br />

II З а к . 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. М аявовокпА .

мгновешю превращается у МаякоЬского в «глистологию».<br />

Как-то он познакомился с одним инженером,<br />

который стал его партнером «по словесным упражнениям».<br />

Инженер этот оказался чрезвычайно остроумным<br />

человеком. Словесные поединки Маяковского<br />

с ним, длившиеся часами, доводили окружающих<br />

до колик, слушатели изнемогали от смеха. А <strong>Маяковский</strong><br />

оставался бодр, свеж и готов к новым<br />

репризам. Он нуждался в обществе, чтобы быть самим<br />

собой, его домом была аудитория. Он был прирожденный<br />

«эстрадник», который пе боится, а любит,<br />

чтобы ему задавали вопросы. Однажды, уже в советское<br />

время, он попал в какой-то санаторий, в котором<br />

наряду с медицинским осмотром производилось психотехническое<br />

обследование. Посредством опредепенных<br />

испытаний, так называемых «тестов», устанавливались<br />

показатели памяти, внимания, воображения<br />

и других способностей. <strong>Маяковский</strong> вместе<br />

с другими санаторниками дожидался своей очереди.<br />

Обычно подвергавшиеся обследованию чувствовали<br />

неловкость от присутствия в комнате во время испытания<br />

других людей. Когда <strong>Маяковский</strong> узнал,<br />

что от пего требуется, он широким жестом пригласил<br />

в комнату, где производились испытания, всех<br />

ожидавших опереди, заявив, что без публики у него<br />

ничего не выйдет. Так, на глазах у зрителей, он<br />

проделал все, что полагалось. Это была азартная<br />

игра, в которой ставкой и условием выигрыша были<br />

высокие показатели его способностей.<br />

У него была повышенная чувствительность к метафоре,<br />

обычно неощутимой.<br />

Один молодой поэт, подвергавшийся репрессиям<br />

за революционную работу— ему грозила высылка<br />

пз Петербурга, — написал стихи, жалуясь на свою<br />

судьбу. Он писал: «Как странно — дышу в петле!»<br />

Услышав этот образ, <strong>Маяковский</strong> заявил: «Это —<br />

пуговица». <strong>В</strong>стретив поэта у своих друзей, он повторял<br />

ему: «Теперь я окончательно знаю, что «дышу<br />

в петле»— это пуговица!»<br />

<strong>В</strong>ыплавляя «нечеловечью магию» своих просветленных<br />

страданием слов, <strong>Маяковский</strong> опирался на<br />

повседневную громадную словесную тренировку.<br />

<strong>В</strong> октябре 1915 года <strong>Маяковский</strong> был призван на<br />

военную службу. Меньше года прошло с тех пор.<br />

как он собирался пойти на войну добровольцем и<br />

просил о выдаче ему свидетельства о политической<br />

благонадежности для поступления в действующую<br />

армию. <strong>В</strong> просьбе ему было отказано, и 12 ноября<br />

1914 года в канцелярии московского градоначальника<br />

отказ был объявлен ему под расписку. Градоначальник<br />

Модль не поверил воинственному пылу<br />

«футуриста», в прошлом члена РСДРП, о котором<br />

имелись в охранке агентурные сведения. И оказался<br />

прав. Увлечение войной, соскочило С Маяковского,<br />

как хмель. <strong>В</strong>плотную стал перед ним ужас войны.<br />

Еще отвратительней казался ему тыл с елейным<br />

лицемерием сытых, «проживающих за оргией оргию»<br />

буржуа, устраивающих на сверхприбыли от военных<br />

поставок нарядные домашние лазареты. На многочисленных<br />

фотографиях в «Нивах» и «Солнцах<br />

России» рекламировалось «милосердие» жирных:<br />

с фотографий укоризненно смотрели серые лица<br />

мучеников-солдат, чинно усаженных для снимка<br />

со своими перевязками и костылями вокруг одетых<br />

в кокетливые белоснежные платочки сестер<br />

милосердия, дам-патронесс.<br />

Алексей Максимович Горький решил вырвать<br />

Маяковского из лап военщины. При его непосредственной<br />

помощи удалось найти связи в военном<br />

ведомстве через одного влиятельного инженера —<br />

родственника М. Ф. Андреевой. <strong>Маяковский</strong> был<br />

зачислен волыюопределяющимся-чертежником в автомобильную<br />

роту в Петрограде. Это был период,<br />

когда в голове поэта разворачивалась новая большая<br />

поэма «<strong>В</strong>ойна и мир».<br />

Поэма писалась для «Летописи». Горький ждал<br />

ее с нетерпением, приурочивая к одному из первых<br />

номеров своего журнала. Поэма была резким выступлением<br />

Маяковского против мировой империалистической<br />

бойни. <strong>В</strong> прологе говорилось:<br />

Сегодня ликую!<br />

Не разбрызгав<br />

душу,<br />

сумел,<br />

сумел донесть.<br />

Единственный человечий,<br />

средь визга,<br />

голос<br />

подъемлю дпесь.<br />

<strong>В</strong> поэме была выражена не только громадная человеческая<br />

боль за страдания людей, искалеченных<br />

бессмысленной бойней, в ней был и настоящий социалистический<br />

пафос, радостное убеждение в том,<br />

что—<br />

Он<br />

свободный,<br />

ору о ком я,<br />

человек —■<br />

придет он,<br />

верьте мне,<br />

верьте!<br />

Та же поза апостола-поэта, что и в «Облаке<br />

в штанах»; сохранен также в значительной степени<br />

и библейский словарь. Но вселенная, к которой<br />

обращался поэт (слово «мир» в названии поэмы<br />

писалось через «к» с точкой — в смысле вселенная),<br />

уже не образ библейского космоса; в поэ.ме дана

совершенно реальная политическая и экономическая<br />

картина мира, раздираемого войной. Мрачные гиперболы<br />

Маяковского продолжали линию антивоенных<br />

стихотворений из «Нового сатирикона». Однако<br />

в поэме была не только фантасмагория войны, но и<br />

в упор ставился вопрос о бессмысленности данной<br />

войны для трудящихся, сражающихся за чуждые<br />

нм интересы:<br />

Никто не просил,<br />

чтоб была победа<br />

родине начертана.<br />

Безрукому огрызку<br />

на чорта она?<br />

кровавого<br />

обеда<br />

<strong>Маяковский</strong> говорил об ответственности за войну<br />

каждого, привыкшего к ней за эти годы. Особую<br />

ответственность он возлагал на поэта;<br />

КровЫ<br />

выцеди из твоей реки<br />

хоть каплю,<br />

в которой невинен я!<br />

Нет такой!<br />

Контрастом к узаконенному привычкой военному<br />

кошмару вставалс в поэме Маяковского счастливое<br />

будущее земли, за которое поэт призывал бороться<br />

всех, «кто зубы злобой выщемил». <strong>В</strong>ера в торжество<br />

человека, которую <strong>Маяковский</strong> утверждал<br />

в заключительной части поэмы перекликалась со<br />

знаменитым горьковским «Человек—-это звучит<br />

гордо!»<br />

Большими глазами землю обводит<br />

человек.<br />

Растет,<br />

главою гор достиг.<br />

Мальчик<br />

в новом костюме<br />

— в свободе своей —<br />

важен,<br />

даже смешон от гордости.<br />

. . . «Славься, человек,<br />

во веки веков живи и славься!»<br />

Торжество человека совершенно отчетливо связано<br />

в поэме «<strong>В</strong>ойна и мир» с близкой победой<br />

социализма, о которой <strong>Маяковский</strong> говорил как<br />

о празднике исстрадавшегося человечества:<br />

Не поверишь<br />

что плыли,<br />

смерть изрыгав, они.<br />

<strong>В</strong> трюмах,<br />

навек забывших о порохе,<br />

броненосцы<br />

провозят в тихие гавани<br />

всякого вздора яркие ворохи<br />

<strong>В</strong> этой замечательно нарисованной идиллии чувствуется<br />

глубоко запрятанная ирония: автор достаточно<br />

умудрен знанием законов жизни и слишком<br />

умен для того, чтобы всерьез рисовать идиллию, —<br />

он знает, что социализм не может притти без борьбы.<br />

«<strong>В</strong>ойна и мир» была закончена в 1916 году, и Мая-*<br />

ковс^ий читал ее на редакционном собрании «Летописи».<br />

Нужно вспомнить, что шел уже третий год<br />

войны, миллионы человеческих жизней были унесены<br />

войной. «Фабрики и заводы останавливались.<br />

Сократились посевы зерна — нехватало работников.<br />

Население и солдаты на фронте голодали, были<br />

разуты и раздеты ... Царская армия терпела поражение<br />

за поражением» («История <strong>В</strong>КП(б)», стр. 166).<br />

Этот исторический фон еще больше усиливал впечатление,<br />

которое произвела поэма на слушателей,<br />

да еще в чтении Маяковского. Нервы у всех были<br />

натянуты. <strong>В</strong> том месте, где поэт спрашивал о победе:<br />

«Безрукому огрызку кровавого обеда на чорта она?»,<br />

многие не выдержали и плакали, плакал Алексей<br />

Максимович.<br />

Совсем другое отношение к новой поэме Маяковского<br />

проявилось со стороны некоторых наиболее<br />

ортодоксальных теоретиков футуризма, которые<br />

увидели в ней прямую измену принципам формалистического<br />

искусства. Они с негодованием<br />

обрушились на Маяковского за то, что в его поэме<br />

бьет через край резко окрашенное социальное<br />

чувство, что в ней слишком много страхов, как у<br />

Леонида Андреева. «<strong>В</strong>ойна и мир» вызвала протест<br />

футуристов и со стороны формы: содержательность,<br />

идейная направленность произведения обусловили<br />

захватывающую конкретность образов поэмы, связанных<br />

с реальной действительностью, с тяжелыми переживаниями<br />

людей. А футуристы считали такие образы<br />

сырыми, не переработанными искусством, именно за<br />

их связь с жизнью, за их осмысленность, которая, по<br />

мнению футуристов, заглушала чистое звучание слова.<br />

Тут уже совершенно ясным становится, как далеко<br />

ушел <strong>Маяковский</strong> от своих друзей, которые<br />

дали вначале какой-то толчок в его художественном<br />

развитии. Ясно видна его самобытность и «почвенность»<br />

по сравнению с футуристами, понятна и<br />

закономерна его близость к Горькому.<br />

Решено было печатать часть поэмы в ближайшей<br />

книжке «Летописи», однако, возникли очень серьезные<br />

цензурные затруднения Горький сам ездил в<br />

цензурный комитет по поводу поэмы Маяковского,<br />

объяснялся с цензорами, но все-таки сделать ничего<br />

не смог. <strong>В</strong> сентябрьской книжке «Летописи» за 1916<br />

год в редакционном объявлении упоминается «<strong>В</strong>ойна<br />

и мир» Маяковского в списке «произведений, которые<br />

не могут быть напечатаны по независящим от<br />

редакции обстоятельствам».<br />

Так эта поэма и пе увидела света до революции.<br />

Алексей Максимович хотел поддержать молодого<br />

поэта, и тогда возникла мысль издать книжку стн-

хов Маяковского в издательстве «Парус», во главе<br />

которого стоял Горький (журнал «Летопись» выходил<br />

в том же издательстве).<br />

У издательства «Парус» было совершенно определенное<br />

общественное лицо — борьба против самодержавия<br />

и войны, пропаганда социал-демократических<br />

идей. <strong>В</strong>. И. Ленин дал «Парусу» для издания<br />

свою знаменитую работу «Империализм как новейший<br />

этап капитализма», законченную нм в 1916 году.<br />

Понятно, что издание книжки Маяковского<br />

в «Парусе» было прежде всего фактом политическим,<br />

хотя нельзя было преуменьшать и литературного<br />

значения выхода в издательстве Горького книжки<br />

стихов молодого поэта, о котором многие знали только<br />

то, что он человек в «желтой кофте». Привлекая<br />

Маяковского в «Летопись», Горький не посчитался<br />

не только с буржуазным общественным мнением,<br />

но и с протестами некоторых своих ближайших сотрудников,<br />

которых шокировало появление «скандалиста»<br />

Маяковского в толстом марксистском журнале.<br />

<strong>Маяковский</strong> приводил обывателей в бешенство<br />

своими разящими репликами: в арсенале враждебной<br />

поэту аудитории в ответ был только яростный<br />

вой, тем более оглушительный, ^ем больше поэт<br />

говорил правду в глаза. <strong>В</strong>ыступая однажды в такой<br />

аудитории с чтением стихотворения «<strong>В</strong>ам!» — резкого<br />

обвинительного памфлета против буржуазных<br />

спекулянтов, наживающихся на войне, <strong>Маяковский</strong><br />

заметил, как некая дама пыталась изобразить вызывающую,<br />

презрительную улыбку, демонстрируя<br />

перед публикой свое отношение к правдивым гневным<br />

стихам Маяковского. Поэт сделал паузу в своей<br />

речи и, внезапно обратившись к презрительно улыбающейся<br />

даме, которая таким образом оказалась.<br />

в центре внимания, произнес:<br />

— Для того, чтобы построить телеграф, нужны<br />

столбы, проволока и телеграфный аппарат, для того,<br />

чтобы смеяться, нужно иметь лицо!<br />

Резкие выпады Маяковского были торжеством<br />

остроумия над мещанской тупостью.<br />

Алексей Максимович быстро разгадал во внешней<br />

резкости выражений молодого Маяковского и в его<br />

вызывающей манере держать себя самооборону поэта<br />

с чуткой, легко ранимой душой. <strong>В</strong> Маяковском жили<br />

как бы два человека: один эстрадный, едкий, издевательски<br />

противостоящий враждебной аудитории;<br />

другой— «безукоризненно нежный», бесконечно мягкий,<br />

неуверенный и даже застенчивый в отношениях<br />

с людьми, близкими ему по духу.<br />

<strong>В</strong> первые дни Февральской буржуазно-демократической<br />

революции <strong>Маяковский</strong> устанавливает<br />

вместе с солдатами новые порядки в автомобильной<br />

школе, «Принял па несколько дней командование<br />

Автошко.чой,— говорит он в автобиографии,—<br />

Гучковеет. Старое офицерье по-старому расхаживает<br />

в Думе. Для меня ясно — за этим неизбежно сейчас<br />

же социалисты. Большевики».<br />

Больше чем когда-нибудь он живет теперь жизнью<br />

улицы, чувствует себя неотделимым от революционной<br />

массы, бурно овладевшей Невским, на котором<br />

стихийно возникают митинги. Ораторов-большевиков<br />

буржуазные- клеветники обзывают предателями<br />

родины; кличка «ленинец» является сигналом к расправе.<br />

Какой-то офицер все время перебивает оратора,<br />

призывающего покончить с империалистической<br />

войной. Офицер кричит: «Уберите этого ленинца,<br />

дайте ему в морду!» <strong>В</strong> это время высокий<br />

солдат в кожаной куртке и в погонах с автомобильными<br />

крылышками зычным голосом, перекрывающим<br />

и вопль офицера и шум улицы, провозглашает:<br />

— Граждане! Этот офицер бил солдата в зубы!<br />

Офицер уничтожен, его сторонники смущены,<br />

оратор продолжает:<br />

—Буржуазия организует локауты, останавливает<br />

фабрики. Где же дымы труб заводов, которые<br />

должны работать на так называемую оборону родины?.<br />

.<br />

Это 1 мая 1917 года. Митинг угасает, оратор<br />

выбирается из толпы, к нему подходит высокий<br />

солдат в кожаной куртке.<br />

— Ну, товарищ Поволжец, с точки зрения поэзии<br />

у тебя одно место было хорошее — «дымы труб».<br />

<strong>Маяковский</strong> идет по Невскому с Поволжцем —<br />

старым товарищем по партии, который в 1908 году<br />

оформлял его в московской организации. <strong>В</strong>сюду<br />

кучки людей, страстно обсуждающих политические<br />

события.<br />

Как будто не прошло восьми лет с тех пор, как<br />

они сидели вместе в мясницком полицейском доме, —<br />

<strong>Маяковский</strong> продолжает разговор о партийных делах,<br />

о новых задачах партии. Он высказывается<br />

резко, определенно:<br />

— <strong>В</strong>ласть Советам! Буржуазию к чорту! Гучков,<br />

Милюков — одна и та же сволочь!<br />

9 августа 1917 года в горьковской газете «Новая<br />

жизнь» появилось стихотворение Маяковского «К<br />

ответу». Это было поэтическое выражение ленинской<br />

позиции Маяковского по самому жгучему вопросу<br />

момента. Поэт спрашивал;<br />

<strong>В</strong>о имя чего<br />

сапог<br />

землю растаптывает скрипящ и груб?<br />

Кто над небом боев —<br />

Свобода?<br />

Бог?<br />

И отвечал;<br />

— Рубль!<br />

Когда же встанешь во весь рост

в. в. М а я ко в с к ай, —Критик о-ff и о г р а ф инее кай очерк X X V<br />

ты, отдающий жизнь свою им?<br />

К огда ж е в лицо им бросиш ь вопрос:<br />

За что воюем?<br />

К этому выступлению Маяковского в органе Горького<br />

немедленно прицепилась меньшевистская газетка<br />

«Единство».<br />

М еньш евики пы тались атаковать стихотворение<br />

МаяковС'йОго с точки зрения литературн о-эстетической;<br />

«Если до сих пор только скучные прозаики...<br />

победно боролись с «империализмом»... Милюкова,<br />

французов и англичан, то теперь за это дело взялся<br />

в стихах футурист <strong>Маяковский</strong>, так «поющий современную<br />

войну»... «Баней», «Албанией», «там ее»<br />

и «Месопотамия», «свою им» и «воюем» — это — рифмы,<br />

извините!<br />

<strong>В</strong>идимо, плохая политическая проза настолько<br />

испортила вкус Горького, что он потерял чутье и<br />

к поэзии».<br />

Заметка меньшевистского эстета из газеты «Единство»<br />

может служить подтверждением того, что в классовом<br />

обществе борьба эстетических вкусов всегда<br />

отражает борьбу классов. Однако мелкотравчатая<br />

«критика» меньшевистской газеты показательна еще<br />

и в другом разрезе. Объективно ее можно считать<br />

первой попыткой классового врага расстроить совместную<br />

работу двух величайших художников слова<br />

нашей эпохи, поссорить Горького с Маяковским.<br />

Таков смысл этой апелляции к хорошему<br />

вкусу!<br />

<strong>В</strong> автобиографии <strong>Маяковский</strong> так говорит о своем<br />

отношении к Октябрьской социалистической революции:<br />

«Принимать или не принимать. Такого вопроса для<br />

меня не было. Моя революция». .<br />

<strong>В</strong> середине ноября 1917 года нарком по просвещению<br />

А. <strong>В</strong>. Луначарский обратился к Союзу деятелей<br />

искусств в Петрограде с призывом начать<br />

совместную работу с советской властью. Большинство<br />

представителей художественной интеллигенции,<br />

среди которой были люди самых различных течений<br />

и направлений в искусстве, именно этого и не<br />

хотело; многие боялись, что «варвары»-большевики<br />

заставят служить искусство своим государственным<br />

целям. Хотя немало было среди деятелей искусств<br />

таких, которые в свое время выступали как верные<br />

проповедники идей и вкусов старого строя, но после<br />

его краха они были в числе тех, кто провозгласил<br />

«экстерриториальность» искусства. <strong>В</strong> ответ на предложение<br />

наркома о совместной работе они потребовали<br />

«отделить искусство от государства». Протокол<br />

общего собрания Союза деятелей искусств, обсуждавшего<br />

17 (30) ноября 1917 года, то есть на 24-й день<br />

существования советской власти, предложение А. <strong>В</strong>.<br />

Луначарского, фиксирует ясную, решительную позицию<br />

Маяковского.<br />

<strong>В</strong>от выписка из этого протокола;<br />

«§ 1. Обсуждение вопроса о создании, по мысли<br />

А. <strong>В</strong>. Луначарского, при Комиссариате народного<br />

просвещения государственного совета по художественным<br />

делам.<br />

1. <strong>Маяковский</strong>. Нунсно приветствовать новую<br />

власть и войти с ней в контакт».<br />

Зная путь Маяковского к искусству и направление<br />

его художественного развития, видишь, что ничего<br />

иного он предложить не мог. Если Александр<br />

Блок в январе 1918 года выступил со знаменитой<br />

статьей «Интеллигенция и революция», в которой<br />

он призывал «всем телом, всем сердцем, всем сознанием—<br />

слушайте Революцию», и в том же январе<br />

написал свою гениальную поэму «Двенадцать («интеллигенты»<br />

его называли за нее предателем, отказывались<br />

подавать ему руку), то <strong>Маяковский</strong>, всем<br />

своим творчеством участвовавший в подготовке<br />

социалистического преобразования мира, ничего<br />

другого и не мог сказать об ярчайшем дне в жизни<br />

человечества— 25 октября (7 ноября) 1917 года,<br />

кроме того, что он сказал: «Моя революция».<br />

Он негодовал на поэтов, которые отгораживались<br />

от великих событий современности и, как он выражался,<br />

«блеяли кучерявым барашком» в поисках<br />

лирического самовыражения, высмеивал длинноволосых<br />

проповедников «чистого искусства». Образ<br />

поэта-апостола, от лица которого он говорил в своих<br />

дореволюционных произведениях, был уже для него<br />

неприемлем; образ поэта-апостола использовали теперь<br />

в своих интересах длинноволосые проповедники<br />

«отделения искусства от государства».<br />

А <strong>Маяковский</strong> искал своего места именно в новом<br />

советском государстве, в рабочем строю, вдохновляясь<br />

не сомнительной позой пророка, а убеждением,<br />

что «поэт — народа водитель и одновременно-—<br />

народный слуга». <strong>В</strong> пьесе «Мистерия-буфф», написанной<br />

Маяковским к пеовой годовщине <strong>В</strong>еликой<br />

социалистической революции, провозвестник будущего<br />

появляется отнюдь не в образе поэта-апостола,<br />

а в виде «обыкновенного человека» — большевика.<br />

Характерно, что в поисках образа для воплощения<br />

социалистического переворота <strong>Маяковский</strong><br />

обратился к библейской легенде о всемирном<br />

потопе.<br />

<strong>В</strong> то время, в 1918 году, вышел целый ряд произведений,<br />

в которых представители так называемой<br />

«мужиковствующей» интеллигенции всерьез пытались<br />

найти религиозное оправдание революции<br />

(А. Белый «Христос <strong>В</strong>оскрес», С. Есенин «Инония»),<br />

«Мистерия-буфф» была полемична по отношению<br />

к этим литературным явлениям.<br />

Библейский сюжет, использованный пародийно,<br />

<strong>Маяковский</strong> положил в основу своей «Мистерии»,<br />

уподобив крушение капитализма библейскому потопу;

«Мир захлестнут потоками революции'. Единственное<br />

еще сухое место — полюс. Стекаются к полюсу,<br />

гонимые потоком, остатки населения мира, семь пар<br />

чистых — буржуев, семь пар нечистых — пролетариев;<br />

чистые уговаривают нечистых взяться за<br />

спасение. Нечистые строят ковчег».<br />

Так излагал <strong>Маяковский</strong> содержание своей пьесы<br />

в либретто программы спектакля в честь III конгресса<br />

Коминтерна.<br />

<strong>В</strong> каждом действии, в каждом явлении своей<br />

пьесы <strong>Маяковский</strong> полемизировал с идеями и образами<br />

библии,, перефразируя «священные» тексты.<br />

Известные слова из нагорной проповеди: «блаженны<br />

нищие духом, ибо их есть царство небесное»,<br />

в устах «обыкновенного человека» превращались<br />

в такие:<br />

Мой рай для всех.<br />

Кроме нищих духом ...<br />

Богоборческая линия, которая была, как мы знаем,<br />

очень сильна в дореволюционном творчестве<br />

Маяковского, получила свое завершение в «Мистерии-буфф»,<br />

первом крупном произведении, созданном<br />

поэтом во славу <strong>В</strong>еликой социалистической революции.<br />

Но, конечно, значение «Мистерии-буфф» не<br />

столько в том, что это антирелигиозная пьеса. «Мистерия-буфф»,—<br />

писал <strong>Маяковский</strong>,— это наша великая<br />

революция, сгущенная стихом и театральным действием.<br />

Мистерия — великое в революции, буфф —<br />

смешное в ней. Стих «Мистерии-буфф» — это движение<br />

толпы, столкновение классов, борьба идей...»<br />

<strong>В</strong> своей пьесе поэт возвеличивает борьбу рабочих<br />

за реальное счастье здесь, на зе.мле, прославляет<br />

зажиточную, благоустроенную жизнь людей труда,<br />

которая устраняет извечный разрыв между мечтой<br />

и действительностью. С удивительным лиризмом говорит<br />

об этом швея, пришедшая вместе с другими<br />

«нечистыми» в солнечное царство коммуны:<br />

Раз<br />

вот так<br />

сидела галеркою.<br />

На сцене бал,<br />

Травиата.<br />

Ужин.<br />

<strong>В</strong>ышла —<br />

и такой это показалась горькою<br />

жизнь:<br />

грязь,<br />

лужи.<br />

«Мистерия-буфф» — это продолжение штурма<br />

неба, начатого Маяковским еше в «Тринадцатом<br />

апостоле». Но вместо одинокого крика поэта-апостола,<br />

вопиющего в пустыне буржуазного общества,—<br />

уверенный голос «обыкновенного человека»,<br />

обращенный к «нечистым»;<br />

Не о рае христовом ору я вам,<br />

где постники лижут чаи без сахару,<br />

я о настоящих земных небесах ору.<br />

И дальше;<br />

Ма пророков перестаньте пялить око,<br />

взорвите все, что чтили и чтут.<br />

И она, обетованная, окажется под боком —<br />

вот тут.<br />

И рай II ад в пьесе Маяковского — это слепки<br />

с «нормального» буржуазного общества с его показным<br />

благополучием и реальной нищетой для трудящихся.<br />

Нечистые ломают рай и, довершив таким<br />

образом штурм неба, попадают в страну обетованную,<br />

то есть опять на землю, но уже в осуществленный<br />

коммунизм.<br />

Замечательно подчеркнуто изумление прачки,<br />

обусловленное ее профессией;<br />

Земля, да не та!<br />

По-моему,<br />

для земли не мало ли пахнет помоями?<br />

<strong>Маяковский</strong> задумал свою «Мистерию-буфф» еще<br />

в 1917 году. Он тщательно работал над точностью<br />

и выразительностью языка, добиваясь предельной<br />

доходчивости своих образов.<br />

Множество реплик действующих лиц звучат как<br />

пословицы, метко схватывающие политическое содержание<br />

момента:<br />

Раньше жрал один рот, а теперь обжирают ротой.<br />

Республика-то оказалась тот же царь, да только<br />

сторотый.<br />

Или:<br />

Одному — бублик, другому — дырка от бублика.<br />

Это — и есть демократическая республика.<br />

Недаром в критике того времени сравнивали<br />

точный и скупой язык «Мнстерии-буфф» с языком<br />

«Горя от ума» Грибоедова.<br />

<strong>Маяковский</strong> вспоминал о первой читке «Мистсриибуфф»,<br />

ка которой присутствовал А. <strong>В</strong>. Луначарский:<br />

«Окончательно утвердил хорошее мнение шофер<br />

Анатолия <strong>В</strong>асильевича, который слушал тоже и подтвердил,<br />

что ему понятно и до масс дойдет».<br />

Луначарский предложил поставить «Мистерию»<br />

в Александрийском театре. Но это оказалось не так<br />

просто. Нужно было иметь хватку, глотку и энергию<br />

Маяковского, чтобы перекрыть рев противников<br />

пьесы, в числе которых были прежде всего многие<br />

официальные художественные руководители, заявлявшие,<br />

что рабочие не поймут пьесы. На читке<br />

«Мистерии-буфф» в Александрийском театре некоторые<br />

актеры, когда дело дошло до сцены рая, в<br />

ужасе крестились: «Свят, свят, свят господи!»

Хотя замечательное чтение Маяковского захватило<br />

даже стариков-актеров, но от пьесы вежливо<br />

отказались — это настолько ново, необычно, что<br />

не нам, старикам, играть, только молодежь может<br />

это сыграть! Недоумение и даже испуг, вызванные<br />

пьесой Маяковского, все-таки не могли заслонить<br />

ощущения огромной внутренней силы произведения,<br />

прочитанного самим автором.<br />

<strong>Маяковский</strong> идет со своей пьесой к рабочим, добираясь<br />

через пустыри, мосты и груды желез.чого<br />

лома до клубов и заводоз <strong>В</strong>ыборгского и <strong>В</strong>асилеостровского<br />

районов. Рабочие хорошо принимают<br />

пьесу, и <strong>Маяковский</strong>, окрыленный поддержкой,<br />

вновь пробивается сквозь все волокиты бюрократического<br />

аппарата.<br />

<strong>Маяковский</strong> не только участвовал в монтировке<br />

мизансцен и помогал в режиссерской работе с актерами,<br />

но даже ездил куда-то доставать гвозди для<br />

постройки декораций, не говоря уже о том, что исполнял<br />

в спектакле три роли. <strong>В</strong>ися на софитной лестнице,<br />

он исполнял монолог «обыкновенного человека»<br />

с такой силой и выразительностью, как этого<br />

не смог бы сделать ни один актер.<br />

10<br />

<strong>В</strong> 19J9, jc ^ y AlaHKOBjCKHii переехал в Москву.<br />

Проходя как-то по Кузнецкому мосту, он обратил<br />

внимание на вывешенный в окне пустующего магазина<br />

(ныне Мосторга) громадный плакат — так<br />

называемое «Окно сатиры Рооа» (Роста — Российское<br />

телеграфное агентство). Рисунки вместе<br />

с подписями к ним составляли одно целое, оформляя<br />

политические темы в броском агитационном<br />

стиле. Толпа обступала «Окно», узнавая последние<br />

телеграммы, декреты и лозунги советской<br />

власти.<br />

Над окнами Роста работали в то время художники<br />

Черемных п Малютин. <strong>Маяковский</strong> присоединился<br />

к пим. Работа в Роста, в которой <strong>Маяковский</strong>" мог<br />

проявить себя ие только как поэт, но и как художник,<br />

захватила его. Эта была работа черновая, срочная,<br />

не терпящая отлагательства, не всегда приятная,<br />

но всегда осмысленная своей нужностью, работа<br />

самоотверженная, исключающая капризы вдохновения<br />

и вдохновлявшая своей неотложной целеустремленностью,<br />

работа, которая предъявляла<br />

художнику суровые требования и причиняла постоянное<br />

беспокойство своей прямой ответственностью<br />

перед массой, перед партией. Роста стала для Маяковского<br />

точкой приложения сил художника, подчинившего<br />

свое мастерство пропаганде идей коммунизма.<br />

О той страсти, с которой он отдался этой<br />

работе, дает представление признание Маяковского,<br />

сделанное им позже в одном из важнейших своих<br />

стихотворений:<br />

Пролетарии<br />

приходят к коммунизму<br />

НИЗОлМ —<br />

низом шахт,<br />

серпов<br />

И вил,—<br />

я ж<br />

с небес поэзии<br />

бросаюсь в коммунизм,<br />

потому что<br />

нет мне<br />

без него любви.<br />

(«Домой».)<br />

<strong>Маяковский</strong> намечал темы для художников,<br />

рисовал сам, делал подписи к рисункам, облекая<br />

в острую, эмоциональную форму политический материал—<br />

лозунг, цитату из речи Ленина, факты<br />

и цифры. Эта работа стала для него выражением<br />

нового жизнепонимания, в котором коммунизм был<br />

не только общим, но и личным делом поэта, а общее<br />

счастье — условием для личного счастья — «потому<br />

что нет* мне без него любви».<br />

Героем дореволюционных произведений Маяковского<br />

был поэт, отвечавший за страдания людей,<br />

возвещавший наступление светлого будущего. Сквозь<br />

призму биографии поэта преломлялся весь мир;<br />

жизнь была прежде всего жизнью поэта. Поэт<br />

был мерилом жизни и жизнью своей хотел расплатиться<br />

за людское горе. Отсюда образ поэта-апостола.<br />

Работа в Роста, которой <strong>Маяковский</strong> отдал<br />

два года — с 1919 по 1921, — стала для него громадной<br />

политической школой. Эта работа,^ ставила<br />

поэта иа определенное место в рабочем строю<br />

как водителя и, одновременно, слугу народа, как<br />

самоотверженного бойца коммунистического коллектива.<br />

«Диапазон тем огромен, — писал впоследствии<br />

<strong>Маяковский</strong> о работе в Роста, — агитация за Коминтерн<br />

и за сбор грибов для голодающих, борьба<br />

с <strong>В</strong>рангелем и с тифозной вошью, плакаты о сохранении<br />

старых газет и об электрификации».<br />

<strong>Маяковский</strong> называл «Окна Роста» предками советских<br />

сатирических журналов. <strong>В</strong> своих рисунках<br />

ои шел от народного лубка, в подписях — от частушек<br />

и популярных народных песен. Он сам признавал<br />

впоследствии, что эта работа очищала язык от поэтической<br />

шелухи на темах, не допускавших многословия.<br />

<strong>В</strong> рисунках и подписях не было ничего лишнего,<br />

изобразительные средства — слова, линии и<br />

краски были предельно просты н метки. Под рисунком,<br />

изображавшим типическую фигуру меньшевика<br />

в котелке и чесучевом пиджачке, с бородкой<br />

клинышком, верхом иа з'литке, подпись-пословица:<br />

Нн чорту кочерга и ни богу свечка.<br />

Ни в Совдеп пе посадить, ни отправить в <strong>В</strong>ЧК.

<strong>В</strong> ростинских стихах Маяковского круто посоленная,<br />

взрывающаяся неожиданной рифмой издевка<br />

над врагом:<br />

Буржуазия нас за год скрутить думала.<br />

Да видите ли, цифра месяцев оказывается<br />

в году мала.<br />

Радуйтесь, буржуи, — хорошие вести:<br />

в этом году ожидается месяцев двести.<br />

(«Утешение буржую», 1920 г.)<br />

Такова была оборонная работа поэта в годы гражданской<br />

войны. Теперь он видел перед собой не<br />

страдающего человека вообще, не отвлеченное горе<br />

жизни, а борьбу трудящихся со своим классовым<br />

врагом, конкретных людей — красноармейцев, рабочих<br />

и крестьян, которые в тягчайших условиях<br />

разрухи, голода и холода отстаивают «стопятидесятимиллиошшй<br />

народище» от нападения интервентов.<br />

Из работы Маяковского в Роста органически выросла<br />

поэма «150 000 000», написанная в 1920 году.<br />

Первоначально поэма называлась «Былина об Иване»<br />

(а еще раньш е— «<strong>В</strong>оля миллионов»).<br />

<strong>В</strong> этой поэме впервые в творчестве Маяковского<br />

возникает образ русского народа, воплощенный<br />

в символическом былинном богатыре Иване, побеждающем<br />

мировой капитализм. Огромной болью<br />

за родной народ, за его лишения и жертвы проникнута<br />

эта поэма. Она заканчивается славословием<br />

своему народу, который выступил первым на борьбу<br />

за счастье всех народов:<br />

<strong>В</strong>ам, которые<br />

сквозь дым и чад,<br />

жизнью, едва державшейся на иотке,<br />

ржавым железом, шестерней скрежеща,<br />

работали всё-такн,—<br />

делали всё-таки.<br />

<strong>В</strong>ам, неумолкающих слав слова,<br />

ежегодно расцветающие, вовеки не вянув,<br />

за нас замученные — слава вам<br />

миллионы живых,<br />

кирпичных<br />

II прочих Иванов.<br />

По мере того, как писалась поэма, писалась<br />

«сверхурочно» по отношению к «основной» работе<br />

в Роста, <strong>Маяковский</strong> выступал с читкой отдельных<br />

ее частей, повсюду встречая восторженный прием.<br />

Одним из первых, высоко оценивших новую работу<br />

Маяковского, был <strong>В</strong>алерий Брюсов, который обратился<br />

в Государственное издательство с просьбой<br />

«издать ее в самом срочном порядке». Однако чиновники<br />

из Госиздата отнеслись к произведению<br />

Маяковского враждебно. И опять, как в истории<br />

с постановкой «Мистерни-буфф», <strong>Маяковский</strong> вступил<br />

в единоборство с совбюрократами, которые чувствовали<br />

себя господами положения в аппарате Госиздата.<br />

Он систематически являлся туда, писал заявления,<br />

уличавшие чиновников во лжи и саботаже,<br />

издевался над порядками, недостойными советского<br />

учреждения. Шаги Маяковского в Госиздате были<br />

слышны, как шаги статуи командора. Повидимому,<br />

чиновники поняли, что Маяковского измором<br />

взять нельзя, и сдались. <strong>В</strong> апреле 1921 года,<br />

то есть почти через год после того, как была закончена,<br />

поэма «150 000000» увидела свет.<br />

Переписка поэта с чиновниками Госиздата, сохранившаяся<br />

в Архиве Октябрьской революции<br />

(письма и заявления Маяковского написаны карандашом<br />

под копирку — поэт предусмотрительно оставлял<br />

себе копии), увековечивает один из эпизодов<br />

борьбы против Маяковского, стремившегося<br />

продвинуть свое творчество в массы.<br />

<strong>В</strong> дальнейшем, вместе с ростом популярности<br />

Маяковского, борьба с ним стала труднее, но и ему<br />

бороться стало ие легче, потому что враги замаскировались<br />

и стали применять более тонкие<br />

приемы.<br />

11<br />

5 марта 1922 года в «Известиях» появилось стихотворение<br />

Маяковского «Прозаседавшиеся». Это<br />

было первое выступление поэта в большой политической<br />

газете.<br />

<strong>Маяковский</strong> рассказывал впоследствии, что тогдашний<br />

редактор «Известий» был против его сотрудничества,<br />

и это стихотворение удалось напечатать<br />

только благодаря счастливой случайности — во<br />

время отъезда редактора.<br />

«Прозаседавшиеся» были отмечены <strong>В</strong>. И. Лёниным.<br />

<strong>В</strong>ыступая с докладом «О международном<br />

и внутреннем положении Советской республики» на<br />

заседании коммунистической фракции всероссийского<br />

съезда металлистов 6 марта 1922 года, <strong>В</strong>ладимир<br />

Ильич так сказал о стихотворении Маяковского:<br />

«<strong>В</strong>чера я случайно прочитал в «Известиях» стихотворение<br />

Маяковского на политическую тему.<br />

Я не принадлежу к поклонникам его поэтического<br />

таланта, хотя вполне признаю свою некомпетентность<br />

в этой области. Но давно я не испытывал такого<br />

удовольствия, с точки зрения политической<br />

и административной. <strong>В</strong> своем стихотворении он<br />

вдрызг высмеивает заседания и издевается над коммунистами,<br />

что они все заседают и перезаседают. Не<br />

знаю как насчет поэзии, а насчет политики ручаюсь,<br />

что это совершенно правильно. Мы, действительно,<br />

находимся в положении людей (и надо сказать,<br />

что положение это очень глупое), которые все заседают,<br />

составляют комиссии, составляют планы —<br />

до бесконечности... Практическое исполнение декретов,<br />

которых у нас больше чем достаточно, и ко­

торые мы печем с той торопливостью, которую изобразил<br />

<strong>Маяковский</strong>, не находит себе проверки...»<br />

(том XXVII, стр. 177 и 178).<br />

Одобрение Ленина окрылило поэта и заставило<br />

считаться с ним даже враждебно настроенных редакторов.<br />

Перед Маяковским открылась широкая возможность<br />

печататься. Он не пропускает ни одного<br />

сколько-нибудь значительного события в международном<br />

положении и внутренней жизни Советской<br />

республики, чтобы не откликнуться на него, пригвождая<br />

к газетному листу своей железной строкой<br />

и лицемерных французских парламентариев, которые<br />

устраивают доклады о голоде в Поволжье, организуя<br />

в то же время банды белой эмиграции против<br />

Советского Союза, и министров-делегатов Генуэзской<br />

конференции, требующих уплаты царских<br />

долгов, и «гуманиста» Эмиля <strong>В</strong>андервельде, приехавшего<br />

в Москву на процесс правых эсеров защищать<br />

из «человеколюбия» подлейших врагов рабочего<br />

класса.<br />

Судить? За пулю Ильичу?<br />

За что? двух-трех убили?<br />

Не допущу. Бегу. Л ечу. . .<br />

Бюллетень о болезни <strong>В</strong>ладимира Ильича в марте<br />

1923 года вызывает у Маяковского полный тревоги<br />

и боли отклик:<br />

Не хотим,<br />

не верим в белый бюллетень.<br />

С глаз весенних<br />

сгинь, навязчивая тень!<br />

И вдруг — «стопудовая весть — с Ильичем<br />

удар...» <strong>В</strong>от уже сколько лет прошло со дня<br />

смерти Ленина и почти столько же с того времени,<br />

как <strong>Маяковский</strong> написал свою поэму о Ленине,<br />

а образ гениального вождя и человека, созданный<br />

Маяковским, остается непревзойденным во всем нашем<br />

искусстве.<br />

Под непосредственным впечатлением смерти <strong>В</strong>ладимира<br />

Ильича <strong>Маяковский</strong> весной 1924 года приступил<br />

к работе над своей поэмой. Боль утраты,<br />

понесенной народом и партией, была и личной болью<br />

Маякосского. Он чувствовал, что от него ждут безмерно<br />

ласкового, человеческого слова любви к Ленину,<br />

товарищеского слова утешения миру, которое<br />

стало бы настоящим боевым кличем, воодушевляющим<br />

всех, борющихся за победу дела Ленина во<br />

всем мире. <strong>В</strong>от почему он говорил во вступлении<br />

в поэму:<br />

Голосует сердце —<br />

я писать обязан<br />

по мандату долга.<br />

Похороны Ленина были тем потрясающим личным<br />

впечатлением, которое легло в основание поэмы и<br />

питало красками ее главную картину. Через изображение<br />

похорон, в которых стихийно обнаруигилась<br />

любовь народа к <strong>В</strong>ладимиру Ильичу, <strong>Маяковский</strong><br />

мог лучше всего довести до сознания читателя идею<br />

поэмы: слитность вождя и масс, личности и колле:стива.<br />

Смерть Ленина была для Маяковского причиной<br />

не только глубоких перемщваний, но и таких<br />

размышлений, которые затрагивали коренное в его<br />

собственной жизни и личности.<br />

Я<br />

себя<br />

под Лениным чищу,<br />

чтобы плыть<br />

в революцию дальше.<br />

Преклоняясь перед гениальной личностью <strong>В</strong>ладимира<br />

Ильича, <strong>Маяковский</strong> в начале поэмы резко<br />

обрушивается на тех, кто искажает образ «самого<br />

земного изо всех прошедших по земле людей». Поэт<br />

приходит в ярость от сопоставления вождя пролетарской<br />

революции с «пророком» и от других ненавистных<br />

ему теперь «божественных» аналогий,<br />

С любовью, с восторгом открывает он в образе<br />

Ленина обаятельные человеческие черты, которые<br />

делают вождя близким и родным каждому человеку,<br />

простым и понятным и как бы показывающим каждому<br />

его собственные возможности в их полном<br />

раскрытии и осуществлении. Проникновение в образ<br />

Ленина помогает ему понять свое место в коллективе.<br />

<strong>В</strong> качке —<br />

будто бы хватил<br />

вина и горя<br />

лишку —<br />

инстинктивно<br />

хоронюсь<br />

трамвайной сети.<br />

Кто<br />

сейчас<br />

оплакал бы<br />

мою смертишку<br />

в трауре<br />

вот этой<br />

безграничной смерти!<br />

Безграничность смерти Ленина — это безграничность<br />

дела, которое воплощено в его личности,<br />

<strong>Маяковский</strong> ставит вопрос:<br />

Что он сделал?<br />

Кто он<br />

и откуда —<br />

этот<br />

самый человечный человек?<br />

И отвечает на него в большом историческом отступлении,<br />

раскрывая биографию Ленина как био­

X X X<br />

в. Перцов<br />

график) партии и социалистической революции. Поэма<br />

была посвящена партии. <strong>В</strong>последствии поэт говорил;<br />

«Я очень боялся этой поэмы, так как легко<br />

было снизиться до простого политического пересказа».<br />

Понятно, что <strong>Маяковский</strong> боялся больше всего<br />

биографической части поэмы, здесь была наибольшая<br />

опасность снизиться до пересказа, того, что<br />

общеизвестно. А с другой стороны, обращаясь к<br />

миллионам читателей и слушателей, как это делал<br />

<strong>Маяковский</strong> уже давно, н, в особенности, в поэме,<br />

посвященной партии, нельзя было обойтись без<br />

воспроизведения хотя бы главнейших этапов биографии<br />

Ленина. Любовь к Ленину нужно было<br />

осмыслить в свете его всемирно - исторического<br />

дела. <strong>В</strong>печатляющая сила картины похорон должна<br />

была возрасти, поскольку эта картина взята в перспективе<br />

пройденного Лениным пути. Отдельные<br />

стихи из исторической части поэмы стали<br />

поэтическими формулами мировоззрения рабочего<br />

класса:<br />

Партия и Ленин —<br />

близнецы братья, —<br />

кто более<br />

матери-истории ценен?<br />

Мы говорим — Ленин,<br />

подразумеваем —<br />

партия.<br />

мы говорим —<br />

партия,<br />

подразумеваем -<br />

Ленин.<br />

Мужество и величие горя запечатлены в строках<br />

поэмы, выражающих народную скорбь о Ленине.<br />

Только полное и безраздельное слияние поэта с народом,<br />

с партией рабочего класса могло поднять<br />

Маяковского на уровень его темы.<br />

Захлебнулся<br />

колокольчика ненужный щелк.<br />

Превозмог себя<br />

и встал Калинин.<br />

Слезы не сжуешь<br />

с усов и щек.<br />

<strong>В</strong>ыдали.<br />

Блестят у бороды на клине.<br />

Мысли смешались,<br />

голову мнут.<br />

Кровь в виски,<br />

клокочет в вене.<br />

— <strong>В</strong>чера<br />

в шесть часов пятьдесят минут<br />

скончался товарищ Ленин! —<br />

Очередь к Дому союзов «во всю длину и Тверской<br />

и Дмитровки», небывалый мороз, который «как<br />

будто пытает, насколько в любви закаленные», — эти<br />

реальные факты тех дней, неизгладимые из памяти<br />

современников, <strong>Маяковский</strong> превратил в образы<br />

трогающей за душу силы. Потрясенный свидетель<br />

и участник народного горя высказывает то, что переживает<br />

весь народ;<br />

Я счастлив,<br />

что я<br />

этой силы частица,<br />

что общие<br />

даже слезы из глаз.<br />

Сильнее<br />

и чище<br />

нельзя причаститься<br />

великому чувству<br />

по имени —<br />

класс!<br />

Готовясь к работе над поэмой, <strong>Маяковский</strong> с особой<br />

тщательностью и подъемом изучал материалы по<br />

Ленину, историю партии, беседовал с людьми, лично<br />

знавшими <strong>В</strong>ладимира Ильича. Никогда он так не<br />

работал над историческими источниками. Слова<br />

и выражения из статей и речей Ленина становились<br />

основой точного поэтического образа.<br />

<strong>В</strong> поэме «Ленин» <strong>Маяковский</strong> нашел новое удивительное<br />

сочетание эпоса и лирики, летописи событий,<br />

в которых участвует весь народ, и своих<br />

личных переживаний.<br />

Образ Ленина стал конкретно-историческим образом<br />

нового, свободного человека, приход которого<br />

предчувствовал поэт в свЬем дореволюционно.м творчестве.<br />

Если в «Облаке в штанах» <strong>Маяковский</strong> говорил;<br />

<strong>В</strong>ижу<br />

идущего<br />

через горы времеш:,<br />

которого<br />

не видит<br />

никто, —<br />

то в поэме «Ленин» это предвидение превращалось<br />

в реальность:<br />

Он земной,<br />

ио не из тех,<br />

кто глазом<br />

■упирается<br />

в свое корыто.<br />

Землю<br />

всю<br />

охватывая разом,<br />

видел<br />

то,<br />

что временем закрыто.<br />

Если «Облако в штанах» представляет собой монолог<br />

поэта-проповедника, то поэма «Ленин» яв­

ляется своеобразным историческим повествованием<br />

с лирическими отступлениями. Конкретно-историческое<br />

содержание произведения обусловило и новую<br />

для Маяковского форму поэмы, доведенную<br />

до совершенства в «Хорошо!»<br />

21 октября 1924 года <strong>Маяковский</strong> читал «Ленина»<br />

активу московской партийной организации в Красном<br />

зале МК РКП(б). Отношение рабочей аудитории<br />

обрадовало поэта и утвердило в сознании значительности<br />

поэмы. Поэт, создавший такое произведение,<br />

становился подлинным выразителем мыслей<br />

и чувств людей советской эпохи. Признание<br />

его значения шло снизу, от нового слушателя. Однако<br />

это признание не получило никакой поддержки<br />

в руководящей литературной критике тех лет. Три<br />

мелких рецензии — вот все, чем было отмечено<br />

в печати появление великого творения Маяковского.<br />

12<br />

<strong>В</strong> бумагах Маяковского сохранился экземпляр<br />

поэмы «Ленин», переписанный па пишущей машинке<br />

в подборку, как прозаический текст, без разбивки<br />

на стихотворные строки и без заглавия. Этот<br />

экземпляр <strong>Маяковский</strong> возил с собой за границу —<br />

в Париж осенью 1924 года и в 1925 году в Америку.<br />

<strong>В</strong> таком виде легче было провезти рукопись через<br />

всякие пограничные рогатки.<br />

«Полпред стиха» выступал за границей с чтением<br />

«Ленина» и других своих произведений, рассказывал<br />

о я{изни Советского Союза и о советской культуре.<br />

Чаще, чем кто-нибудь другой из советских писателей—<br />

девять раз на протяжении семи лет, — <strong>Маяковский</strong><br />

покидал пределы Советского Союза, дважды<br />

собирался он совершить кругосветное путешествие.<br />

И друзья и враги воспринимали Маяковского не<br />

только как поэта, но и как посланца нового мира,<br />

строящегося в СССР.<br />

<strong>Маяковский</strong> сравнивал себя с Колумбом, озаглавив<br />

брошюру, вышедшую в Нью-Йорке в 1925 году^<br />

«Открытие Америки». На ее обложке изображена<br />

легендарная каравелла Колумба.<br />

«Открыв» в Америке гнусную эксплоатацию человека<br />

человеком, <strong>Маяковский</strong> обращался к Колумбу<br />

с такими словами:<br />

Ты балда, Коломб,—<br />

скажу по чести.<br />

Что касается меня.<br />

то я бы<br />

лично.<br />

я б Америку закрыл.<br />

слегка почистил.<br />

а потом<br />

опять открыл •<br />

вторично.<br />

<strong>В</strong>осторженно, как знаток и ценитель созерцал<br />

<strong>Маяковский</strong> высокую американскую технику — она<br />

была для него видением недалекого будущего его<br />

родины; со злобой, с отвращением сталкивался<br />

он на каждом шагу в американской жизни с поруганным<br />

достоинством человека. Особенное его негодование<br />

вызывало положение женщины в буржуазном<br />

обществе. Это чувство негодования породило<br />

замечательный цикл лирических стихов, посвященных<br />

этой теме. Негритянка-мать, продающая себя<br />

подгнившему мистеру Свифту во имя семьи и получающая<br />

вместе с долларами страшную болезнь<br />

стала героиней одного из самых скорбных его сги<br />

хотворений.<br />

<strong>В</strong> политику<br />

этим<br />

пе думал ввязаться я.<br />

А так —<br />

срисовал для видика.<br />

О.ани говорят —<br />

«цивилизация»,<br />

другие —<br />

«колониальная политика».<br />

Он был заворожен чудесами передовой американской<br />

индустрии, но сердце его было переполнено<br />

злобой к «его препохабию» — капиталу, уродующему<br />

и калечащему людей. <strong>В</strong> окне громадного магазина<br />

на главной улице Нью-Йорка сидит семнадцатилетняя<br />

девушка и точит ржавые лезвия фирмы<br />

«Жиллет». <strong>Маяковский</strong> с горечью раскрывает мечты<br />

девушки, которая готова видеть в каждом подходящем<br />

к окну сказочного принца — «долларового<br />

воротилу», который возьмет ее в жены и вознесет<br />

на вершины буржуазного благополучия.<br />

<strong>Маяковский</strong> мысленно обращается с призывом<br />

к девушке:<br />

Я злею:<br />

«<strong>В</strong>ыйдь,<br />

окно разломай,—<br />

а бритвы раздай<br />

для жирных горл».<br />

И заканчивает стих, «обыгрывая» тот же образ<br />

ножей:<br />

Как врезать<br />

ей в голову<br />

мысли-нояш,<br />

что русским известно другое средство,<br />

как влезть<br />

рабочим<br />

во все этажи<br />

без грез,<br />

без свадеб,<br />

без жданий наследства.

Контраст с родной страной крепйт в нем чувство<br />

гордости за свое социалистическое отечество:<br />

У советских<br />

собственная гордость:<br />

на буржуев<br />

смотрим свысока.<br />

И растет острая тяга домой. Стихотворение «Домой!»<br />

дает ключ к пониманию связи в поэтическом<br />

мировоззрении Маяковского — «агитатора-горланаглаваря»<br />

и Маяковского-лирика.<br />

Слова «коммунизм» и «любовь» стоят для него<br />

рядом, одно не существует без другого.<br />

Я себя<br />

советским чувствую<br />

заводом,<br />

вырабатывающим счастье.<br />

Так говорит <strong>Маяковский</strong> о назначении своей поэзии.<br />

А личное счастье для него невозможно без общего<br />

счастья, без коммунизма нет для него и любви.<br />

<strong>В</strong> этой связи общего и личного — органическое единство<br />

поэзии Маяковского.<br />

<strong>В</strong> стихах Маяковского очень трудно установить<br />

грань между жанрами. Одной из особенностей его<br />

поэзии является взаимодействие личного и общественного,<br />

«обратимость» душевных состояний, порождавших<br />

в его поэзии то «лирику», то «эпос»<br />

или сразу то и другое вместе.<br />

Лирика Маяковского — ие «чистая» лирика, типа<br />

Фета или Тютчева, и она не может удовлетворить<br />

человека, который испытывает потребность в таковой.<br />

Подобная потребность вполне законна и нисколько<br />

ие «противопоказана» и для людей, любящих<br />

Маяковского.<br />

Сам <strong>Маяковский</strong>, борясь против «чистой» лирики,<br />

признавался:<br />

Нами<br />

лирика в штыки неоднократно атакована,<br />

ище.м речи<br />

точной и<br />

нагой.<br />

Но поэзия —<br />

пресволочнейшая штуковина:<br />

существует —<br />

и ни в зуб ногой.<br />

<strong>В</strong> этом признании характерно и то, что лирика<br />

отождествляется с поэзией в целом. Так это было<br />

для Маяковского, но это ие так вообще. Чистых лириков,<br />

умеющих выключать людей из общественных<br />

1Герсживаний современности, сколько угодно<br />

в поэтическом хозяйстве всех времен и народов.<br />

Иное дело — лирика Маяковского, поэта советской<br />

эпохи. Называя Маяковского лириком, лучше, сразу,<br />

во избежание ошибки, предупредить читателя, ищущего<br />

«выключенья», что этого он не найдет в его<br />

стихах.<br />

<strong>Маяковский</strong> включен в общественные переживания<br />

современности «всей сердечной мерою», всеми<br />

порами своего поэтического существа. Поэзия в целом<br />

для него лирика именно потому, что сущность<br />

поэтического у Маяковского проявляется во всегдашней<br />

готовности превратить личное в общественное,<br />

и наоборот. Лирика Маяковского черпает свою<br />

силу и из соответствия, и из противоречий личного<br />

и общественного. Поэтому так и удаются Маяковскому<br />

«переходы» из одного «ключа» в другой.<br />

<strong>В</strong>от пример такого перехода в поэме «Ленин» —<br />

поэме, как известно, исторической по преимуществу.<br />

<strong>В</strong> лирическом отступлении поэт изображает чувства<br />

людей, вспоминающих о Ленине после полной победы<br />

коммунизма:<br />

Когда я<br />

итожу<br />

то, что прбжил,<br />

н роюсь в днях —<br />

ярчайший где,<br />

я вспоминаю<br />

одно и то же —<br />

двадцать пятое,<br />

первый день.<br />

И сейчас же вслед за лирикой переход к эпосу:<br />

От гуда<br />

дрожит<br />

взбудораженный Смольный.<br />

<strong>В</strong> патронных лентах<br />

. внизу пулеметчики.<br />

— <strong>В</strong>ас<br />

вызывает<br />

товарищ Сталин.<br />

Направо,<br />

третья,<br />

он там.<br />

— Товарищи,<br />

не останавливаться!<br />

Чего стали?<br />

<strong>В</strong> броневики<br />

и на почтамт! —<br />

Так у него всегда и во всем. Есть у Маяковского<br />

стихотворение «<strong>В</strong>есенний вопрос». <strong>В</strong> нем выражено,<br />

казалось бы, не только чисто лирическое, но едва<br />

ли не чисто физиологическое ощущение; описано<br />

томительное состояние человека, чувствующего приближение<br />

весны.<br />

<strong>В</strong>се-таки тонкое описание физиологического ощущения<br />

полностью включено в историческое место<br />

и время. С первых же строк поэт говорит;

...<strong>В</strong> ы понимаете,<br />

вскоре<br />

в РСФСР<br />

придет весна.<br />

И заключает стих:<br />

<strong>В</strong>едь все другие вопросы<br />

более или менее ясны.<br />

И относительно хлеба ясно<br />

и относительно<br />

мира ведь.<br />

Но этот<br />

кардинальный вопрос<br />

относительно<br />

весны<br />

нужно<br />

во что бы то ни стало<br />

теперь же урегулировать.<br />

<strong>В</strong>есь словарь, да и само название стихотворения<br />

«<strong>В</strong>есенний вопрос» звучат иронически и слишком<br />

конкретно для лирической темы.<br />

И тут выступает другая черта лирики Маяковского:<br />

в ней постоянно присутствует ирония. Поэт<br />

как-то заметил, что человеку, действительно размякшему<br />

от горести, свойственно прикрываться<br />

словом погрубее. Ироническая «грубость» Маяковского—<br />

самозащита застенчивого человека. А с другой<br />

стороны, в области чувств ирония и юмор соответствуют<br />

тому, чем в общественной жизни является<br />

самокритика. Лирическая самокритика в форме про-<br />

1шп не покидает ни на один миг поэта, действительно<br />

размякшего от горести. Для того, кто, подобно<br />

Маяковскому, настроен самокритически и не позволяет<br />

себе распускать слюни, его лирика очень<br />

близка. Это мужественная, хад-я и горькая лирика ни на<br />

одну минуту не позволяющая забыть, что есть дела<br />

и поважнее, чем личные горести:<br />

Нет,<br />

не навяжусь в меланхолишке черной,<br />

да и разговаривать не хочется<br />

ни с кем.<br />

Только<br />

жабры рифм<br />

топырит учащенно<br />

у таких, как мы,<br />

на поэтическом песке.<br />

Правда, никогда чистый лирик, знающий только<br />

свое личное и берущий его в «лоб», не достигнет<br />

такой пронзительной силы выражения горечи, как<br />

<strong>Маяковский</strong>.<br />

Мало знать<br />

чистописания ремёсла,<br />

расписать закат<br />

или цветенье редьки.<br />

<strong>В</strong>от<br />

когда<br />

к ребру душа примерзла,<br />

ты<br />

её<br />

попробуй отогреть-ка.<br />

Что может сравниться с горечью лирической самокритики<br />

Маяковского в длинном ряду стихотворных<br />

раздумий об уходящей жизни, в которой так<br />

мало сделано?<br />

Я родился,<br />

рос,<br />

кормили соскою, —<br />

жил,<br />

работал,<br />

стал староват...<br />

<strong>В</strong>от и жизнь пройдет,<br />

как прошли Азорские<br />

острова.<br />

Это стихотворение, написанное на пароходе по<br />

пути в А.мерику, носит название, абсолютно беспощадное<br />

к самому себе: «Мелкая философия на<br />

глубоких местах».<br />

Иронически заподозренная, атакованная в штыки,<br />

чистая лирика брала реванш и по-своему восстанавливалась<br />

в стихах Маяковского. Эта борьба между<br />

традиционной лирикой и лирикой Маяковского<br />

составляет очарование такого стихотворения, как<br />

«Тамара и Демон». Лирический герой— поэт, в котором<br />

читатель без труда узнает самого Маяковского,<br />

настроен недоверчиво и воинственно по отношению<br />

к кавказским пейзажам, многократно воспетым<br />

в русской поэзии. Он не стесняется будничных<br />

сравнений, чтобы снизить, сделать смешной,<br />

разгримировать традиционную красоту природы.<br />

И оказывается побежденным этой традиционной<br />

красотой.<br />

Хочу отвернуть<br />

заносчивый нос<br />

и чувствую:<br />

стыну<br />

на грани я,<br />

овладевает<br />

мною гипноз<br />

воды<br />

и пены играние.<br />

<strong>В</strong>от башня,<br />

револьвером<br />

небу к виску,<br />

разит<br />

красотою иетроганной.. .<br />

И, обращаясь к царице Тамаре с речью, неподражаемой<br />

по юмору, поэт признает:

Мы<br />

общей лирики лента.<br />

Я знаю давно вас,<br />

мне много про вас<br />

говаривал<br />

некий Лермонтов.<br />

Маяковскому органически чужда была успокоенность,<br />

он всегда жил, как на вулкане; утоление личной<br />

боли — это не всякому дано — приходило к нему<br />

от сознания необходимости перестройки отношений<br />

между людьми, от уверенности в победе социализма<br />

и на самом отсталом участке этих отношений — в быту.<br />

<strong>В</strong>от почему любовная лирика Маяковского,<br />

в которой очень сильно звучит трагическая тема<br />

неразделенной любви, не может не разочаровать тех^<br />

кто через лирику хочет пожалеть самого себя, кто<br />

ищет в лирике утверждения своей разочарованности.<br />

Одна из самых сложных и глубоких поэм Маяковского,<br />

названная иронически и целомудренно<br />

«Про это», написана была «по личным мотивам об<br />

общем быте».<br />

«Он» и «она» баллада моя.<br />

Не страшно нов я.<br />

Страшно то,<br />

что «он» — это я,<br />

и то, что «она» —<br />

моя.<br />

Но и тема «Про это» оказывается, однако, не<br />

только личной, а и общей темой в сюжетной и<br />

идейной развязке поэмы:<br />

Чтоб не было любви — служанки<br />

замужеств,<br />

похоти,<br />

хлебов.<br />

Постели прокляв,<br />

встав с лежанки,<br />

чтоб всей вселенной шла любовь.<br />

Утверждая творческую силу любви против<br />

«болоночьих лириков», он уже пе шутил, не прибегал<br />

к иронии. Оп хотел, чтобы любовь стала не<br />

только условием личного счастья, ио и силой, перестраивающей<br />

мир, приближающей победу коммунизма.<br />

Любить —<br />

это с простынь,<br />

бессонницей<br />

рваных.<br />

срываться,<br />

ревнуя к Копернику,—<br />

его,<br />

а не мужа Марьи Ивановны,<br />

считая<br />

своим<br />

соперником.<br />

Лирика Маяковского «заколдована» в кругу общественных<br />

переживаний советской эпохи. Крепчайшие<br />

нити связывают ее с героическим эпосом, воспевающим<br />

подвиги наших людей во имя социалистической<br />

родины. По той честности, с которой<br />

в лирике Маяковского обнажены противоречия<br />

в душе нашего современника, по искренности, неподдельности<br />

и силе чувств, утверждающих в ней<br />

превосходство общественного над личным, ее можно<br />

определить эпитетом, обычно прилагаемым к эпосу:<br />

это героическая лирика.<br />

13<br />

<strong>В</strong> заграничных поездках отточилось у Маяковского<br />

чувство советского патриотизма, которое получило<br />

наиболее полное и непревзойденное поэтическое<br />

выражение в поэме «Хорошо!», написанной<br />

к 10-летию <strong>В</strong>еликой социалистической революции,<br />

<strong>Маяковский</strong> сам подчеркивает это в своей поэме;<br />

Я<br />

много<br />

в теплых странах плутал.<br />

Но только<br />

в этой зиме<br />

понятной<br />

стала<br />

мне<br />

теплота<br />

Любовей,<br />

дружб<br />

и семей...<br />

Землю,<br />

где воздух,<br />

как сладкий морс,<br />

бросишь<br />

и мчишь, колеся,—<br />

по землю,<br />

с которою вместе мерз,<br />

вовек<br />

разлюбить нельзя.<br />

Классические «Стихи о советском паспорте»,<br />

выражающие чувства советского патриота, тоже<br />

подсказали поэту его заграничные поездки.<br />

Первоначально поэма, подготовлявшаяся к 10-летию<br />

революции, называлась «Октябрь». Название<br />

«Хорошо!» возникло впоследствии, в ходе создания<br />

поэмы, и прозвучало совершенно неожиданно для<br />

юбилейного исторического произведения. Это название-восклицание<br />

выражало прежде всего личное<br />

отношение поэта к тому, что произошло в жизни<br />

родной страны, выражало восхищение, лирическую<br />

взволнованность человека, осознавшего себя счастливым.<br />

Раскрывая, по своему обыкновению, тему во

вступлении, <strong>Маяковский</strong> с первых строк подчеркивает<br />

слияние общественного и личного, эпоса и лирики:<br />

Это время гудит<br />

телеграфной струной^<br />

это<br />

сердце<br />

с правдой вдвоем.<br />

Это было<br />

с бойцами<br />

или страной,<br />

или<br />

в сердце<br />

было<br />

в моем.<br />

<strong>Маяковский</strong> зачинал в советской поэзии новую<br />

патриотическую традицию революционного рабочего<br />

класса, завоевавшего отечество для всех трудящихся.<br />

Через голову обывателя, отодвинув недоверчивые<br />

смешки эстетов, <strong>Маяковский</strong> обратился со своей<br />

поэмой к рабочим, к общественному мнению партийной<br />

аудитории. 18 октября 1927 года он читал ее<br />

активу московской организации партии в Красном<br />

зале МК. <strong>В</strong> отчете об этом вечере «Рабочая Москва»<br />

писала: «Поэт не просто пришел прочесть свою поэму,<br />

по хотел получить ответ от партийного середняка —<br />

агнтпропщиков и т. д., понятна ли и насколько понятна<br />

поэма, дает ли она в целом широким читательским<br />

кругам то, что нужно сейчас... <strong>В</strong>ыступавший<br />

после обмена мнений <strong>Маяковский</strong> отметил, что<br />

по существу поставленного перед собранием основного<br />

вопроса никто из выступавших не возражал.<br />

Никто не говорил, что она непонятна, а это — главное,<br />

что он ожидал от этого собрания. <strong>В</strong> принятой собранием<br />

резолюции поэма <strong>В</strong>. Маяковского «Хорошо!»<br />

в ряде других произведений советской литературы<br />

рассматривается как шаг вперед и заслуживает<br />

использования ее в практической работе как средства<br />

художественной агитации» («Рабочая Москва»,<br />

20 октября 1927 года, № 240).<br />

<strong>В</strong> своей октябрьской поэме <strong>Маяковский</strong> изображает,<br />

как в неслыханных тяготах гражданской<br />

войны, разрухи, блокады пробуждается и крепнет<br />

чувство социалистической родины. От тяжелых<br />

картин народных бедствий поэт переходит к личным<br />

воспоминаниям того времени, когда всем приходилось<br />

туго. Но о себе он говорит с юмором:<br />

Мне<br />

легше, чем всем,—<br />

я<br />

<strong>Маяковский</strong>.<br />

Сижу<br />

и ем<br />

кусок конский.<br />

Обнажая лирическую тему «Хорошо!», <strong>Маяковский</strong><br />

повторяет как припев, обращаясь к виновникам<br />

голодных тифов, к интернациональным бандитам,<br />

торгующим родиной:<br />

— Я<br />

землю<br />

эту<br />

люблю.<br />

Можно<br />

забыть,<br />

где и когда<br />

пузы растил<br />

и зобы,<br />

но землю,<br />

с которой<br />

вдвоем голодал, —<br />

нельзя<br />

никогда<br />

забыть!<br />

А. <strong>В</strong>. Луначарский отозвался так о поэме Маяковского:<br />

«Это Октябрьская революция, отлитая<br />

в бронзу».<br />

<strong>В</strong>оздавая хвалу Советской республике к 10-летию<br />

ее существования, поэт не хочет успокоиться па<br />

достигнутом:<br />

Я с теми,<br />

кто вышел<br />

строить<br />

и месть<br />

в сплошной лихорадке<br />

буден.<br />

Отечество<br />

славлю,<br />

которое есть,<br />

но трижды —<br />

которое будет.<br />

<strong>В</strong> заключительной части поэмы автор ведет читателя<br />

на Красную площадь и, обходя у кремлевской<br />

стены могилы павших борцов, дает замечательный<br />

диалог между мертвыми и живыми, утверждающий<br />

единство революционных поколений.<br />

Как бы встряхнувшись от пронзительной грусти<br />

воспоминаний, в концовке поэмы <strong>Маяковский</strong> поднимает<br />

здравицу <strong>В</strong>еликой социалистической революции.<br />

Нужно чувствовать себя очень просто на<br />

юбилее, чтобы, подобно Маяковскому, замечательно<br />

умно и заразительно шутить, возвеличивая честь<br />

советского гражданина и его самосознание хозяина<br />

своей родины.<br />

Пыль<br />

взбили<br />

шиной губатой, —<br />

в моем<br />

автомобиле<br />

мои депутаты.<br />

<strong>В</strong> красное здание<br />

на заседание.

Сидите,<br />

не совейте<br />

в моем<br />

Моссовете.<br />

Октябрьская поэма Маяковского, написанная им<br />

к 10-летию <strong>В</strong>еликой социалистической революции,—<br />

вершина новой лирической поэзии, которая становится<br />

все виднее, чем дальше мы отходим от нее.<br />

14<br />

О том, что <strong>Маяковский</strong> написал новое произведение,<br />

страна узнавала не столько из статей, рецензий<br />

или газетной хроники, сколько из афиш, извещавших<br />

о выступлении поэта с чтением новых стихов.<br />

Афиши Маяковского брали город в плен. <strong>В</strong>ернее,<br />

они оповещали трубными звуками о предстоящей<br />

атаке. Эти афиши видели на своих стенах многие,<br />

в том числе и не столь крупные города СССР.<br />

Афиши были не просто сообщением о приезде знаменитого<br />

поэта. Они были своего рода литературными<br />

произведениями, которые <strong>Маяковский</strong> писал<br />

для расклейки на городских стенах и заборах.<br />

Афиши содержали пе столько программу предстоящего<br />

выступления, сколько были шифрованной рекламой<br />

идей, которая заставляла теряться в догадках,<br />

томиться грозными и радостными предчувствиями.<br />

«Семь или 2000 000», «Альбом тети или площадь<br />

революции», «Куда идешь? <strong>В</strong> уборную иду на Ярославский»,—<br />

во» характерные тезисы его афиш,<br />

вызывавшие недоумение организаций, от которых<br />

зависело разрешение иа устройство вечера поэта.<br />

Город, ожидавший Маяковского, был взбудоражен.<br />

Предстоящее выступление поэта было как бы<br />

сигналом, что всем придется выступать, что в аудитории<br />

не может быть спокойных, пассивных слушателей,<br />

а нужно будет высказываться всем и каждому<br />

по самым острым вопросам морали, быта,<br />

культуры. И это было всегда, независимо от темы,<br />

которая была написана на афишах, — был ли это<br />

издевательский лозунг «Даешь нзячную жизнь» или<br />

тема, казалось бы, интересная только для поэтов —<br />

«Как писать стихи». Тема этих беспримерных разговоров<br />

Маяковского с городом всегда была одна:<br />

<strong>Маяковский</strong>. Его знали как полководца по одержанным<br />

победам даже те, кто не читал его стихов.<br />

И, увидев ошеломляющее имя на афишах, каждый<br />

мгновенно понимал, что готовится нечто особенное,<br />

что будет схватка нового со старым, выходящая<br />

в своем значении далеко за пределы споров<br />

об искусстве.<br />

<strong>В</strong> особенности кровно принимала Маяковского<br />

молодежь. И это было естественно. <strong>Маяковский</strong> был<br />

поэт молодости мира, поэт людей, стремившихся<br />

к новому. Хотя, конечно, сколько угодно было молодых<br />

старичков из разного рода литературных организаций,<br />

новоявленных эстетствующих мещан и молодых<br />

волков в овечьей шкуре, которые тоже посвоему<br />

готовились встретить поэта.<br />

Маяковскому недостаточно было поместить свою<br />

поэму в журнале или издать ее отдельной книжкой.<br />

Он должен был явиться сам со своими стихами,<br />

обнародовать поэму голосом. Он был гениальный<br />

лектор-культпросветчик, который умел «сиять заставить<br />

заново» повседневные, висящие в воздухе вопросы<br />

и темы, важнейшие темы для страны и партии.<br />

Он проводил работу, поистине баснословную.<br />

«Читать трудновато. Читаю каждый день. Например,<br />

в субботу читал в Новочеркасске от вечера<br />

до 128/^ ночи, просили выступить еще в 8 часов утра<br />

в университете, а в 10 в кавалерийском полку, но<br />

пришлось отказаться, так как в 10 часов поехал<br />

в Ростов и читал с 1*Д в РАППе до 4.50, а в 5.30<br />

уже в Ленинских мастерских и отказаться нельзя<br />

никак: для рабочих и бесплатно».<br />

За три последние года своей жизни поэт провел<br />

по городам Союза свыше двухсот своих вечеров.<br />

<strong>В</strong> среднем в год, по его расчетам, его слушали<br />

свыше 60000 человек. Он хотел проехать в самые<br />

отдаленные места нашей необъятной родины, —<br />

в Сибирь, на Дальний <strong>В</strong>осток, в среднеазиатские<br />

республики, называя свой план «пятилеткой поездок».<br />

Сначала города, потом деревня. Рассматривая карту<br />

Союза, он с особенным интересом намечал для своей<br />

пятилетки поездок такие пункты, где не было еще<br />

в то время ни водных, ни железнодорожных путей.<br />

О поездках и выступлениях Маяковского знают,<br />

главным образом, то, что было в них шумного,<br />

триумфального. Представляют эти поездки как<br />

своего рода увеселительные путешествия. Это было<br />

не так. Но поэт никогда не жаловался, если приходилось<br />

добираться до «заштатного» города^ где назначено<br />

было его выступление, в нетопленых, набитых<br />

до отказа вагонах, мерзнуть в розвальнях без<br />

тулупа, ночевать в вокзальных буфетах в ожидании<br />

поезда. <strong>В</strong> отношении его к поездкам по СССР было<br />

много общего с его работой в Роста.<br />

Чем было вызвано такое страстное, неукротимое<br />

желание Маяковского побывать всюду самому со<br />

своими стихами? <strong>Маяковский</strong> говорил: «Мне необходимо<br />

ездить, обращение с живыми вещами заменяет<br />

мне чтение книг». Действительно, множество<br />

его стихотворений было вызвано к жизни тем, что<br />

он видел и наблюдал в своих поездках. Отсюда черпал<br />

он свое знание действительности, здесь оттачивал<br />

свое поразительно живое, еще недоступное<br />

тогда многим чувство многонациональности нашей<br />

страны, выражению которого посвящены замечательнейшие<br />

его стихи («Казань», «Нашему юношеству»<br />

и т. п.).<br />

Но дело было не только в том, что поездки<br />

давали ему материал для творчества. Едва ли не

более важной причиной его непоседливости было то,<br />

о чем он сказал: «Я хочу быть понят родной страной<br />

...» <strong>В</strong>от это желание быть понятым, утвердить<br />

свое творчество и свои взгляды на задачи искусства<br />

в массах было идейным источником, пафосом его<br />

неутомимости советского странствующего поэта.<br />

«Продолжаю прерванную традицию трубадуров и<br />

менестрелей», — говорит он в автобиографии.<br />

Эта традиция, и не только она одна, сближала<br />

Маяковского, наиболее высокого представителя современной<br />

художественной культуры, с творчеством<br />

наших народных певцов и сказителей.<br />

<strong>Маяковский</strong> чувствовал себя поэтическим выразителем<br />

советской эпохи. Повседневное общение<br />

с аудиторией укрепляло в нем это самосознание наперекор<br />

той враждебной ему части литературной критики,<br />

которая утверждала, что он непонятен массам.<br />

Не только на слушателях проверял он действие<br />

своих стихов. Почти в каждом городе производил<br />

он своеобразную ревизию книжных магазинов. «Подождем<br />

обвинять поэтов», — таков был вывод, который<br />

он сделал в ответ на обвинение госиздатских<br />

чиновников, что его стихи не идут и что на поэзию<br />

вообще нет спроса.<br />

Под книжной макулатурой, под штабелями ведомственных<br />

изданий на книжных складах обнаруживал<br />

он «нераспроданные» книжки своих стихов.<br />

Издевался над бюрократами и растяпами, которые<br />

не умели пустить в ход нужную книжку. <strong>В</strong> знойном<br />

Баку он увидел на книжной витрине и па прилавках<br />

в большом количестве журнал «Лыжный спорт».<br />

По этому поводу он заметил: «Это правильно, если нет<br />

снега, то пусть хоть будет журнал, и то освежает!»<br />

<strong>В</strong>' Тбилиси он нашел 300 экземпляров своих крестьянских<br />

агиток «<strong>В</strong>он самогон». Книжку читатель не<br />

брал. И <strong>Маяковский</strong> не мог не согласиться с ним.<br />

«Грузины читать ее не хотят, и правильно, потому<br />

что уже более тысячи лет пьют одно кахетинское!»<br />

«Товарищи поэты, — призывал <strong>Маяковский</strong>, — последите<br />

временно сами за движением своих стихов».<br />

<strong>В</strong> разных аудиториях <strong>Маяковский</strong> держался поразному.<br />

Среди своих умел внимательно, терпеливо<br />

разъяснять заблуждения и предрассудки вкуса,<br />

проделывал громадную воспитательную работу. Но<br />

по отношению к подголоскам своих врагов, которых<br />

всегда было более чем достаточно среди разношерстной<br />

публики его вечеров, был беспощаден.<br />

На одном вечере в Краснодаре какой-то парень,<br />

сидевший где-то высоко, все время донимал Маяковского<br />

выкриками с места, заявляя, что его<br />

стихи непонятны массам. <strong>Маяковский</strong>,' всегда охотно<br />

отвлекавшийся от основной темы разговора, спокойно<br />

объяснил ему необходимость серьезного отношения<br />

к поэзии II в заключение сказал:<br />

— Ну, а если вы не понимаете и не читаете<br />

моих стихов, то ваши дети наверно поймут и будут<br />

их читать!<br />

<strong>В</strong> тишине, наступившей перед стиха.ми, — опять<br />

тот же голос сверху:<br />

— Нет, и дети мои вас не поймут и никогда<br />

ке будут вас читать!<br />

<strong>Маяковский</strong> мгновенно:<br />

— Откуда вы знаете, что ваши дети пойдут<br />

в папу, а ие в маму?<br />

Гром аплодисментов. Если противник и не убежден,<br />

то во всяком случае выведен из строя.<br />

Как ни страшен был <strong>Маяковский</strong>-полемист даже<br />

для подобных анонимных противников, всегда находились<br />

любители его задирать, давая ему повод<br />

проявить находчивость и остроумие, ставшие уже<br />

легендарными. Ответы Маяковского передаются из<br />

уст в уста, как фольклор. Следовало бы записать<br />

эти ответы, сохранившиеся в памяти его многотысячных<br />

слушателей по всему СССР. Остроты Маяковского<br />

трудно подделать, они неподражаемы и носят<br />

на себе тот же характерный отпечаток его личности,<br />

что и стихи.<br />

<strong>Маяковский</strong> рассматривал свои выступления как<br />

форму культурно-просветительной работы, которая<br />

имела особое значение в период нэпа. Он требовал<br />

от устроителя своих платных вечеров установления<br />

скидок определенным категориям слушателей. Красноармейцы<br />

проходили бесплатно, молодежь нз кружков,<br />

студенты — по запискам Маяковского. Даже в Америке<br />

50 процентов сбора от его выступлений шли<br />

в пользу рабочих газет. «На чьи деньги вы ездили<br />

в Америку?» — спрашивали его с явным желанием<br />

«поддеть». «На ваши, товарищи, на ваши!» — серьезно<br />

отвечал он. Он относился к своим чтениям и разговорам<br />

как к виду поэтического труда, за который<br />

он имел право на зарплату, воспитывал аудиторию<br />

на уважении к своему поэтическому труду.<br />

<strong>В</strong>о время поездок по Крыму он был очень растроган,<br />

узнав, что крымский Совнарком вынес постановление<br />

об освобождении от налогов билетов на его<br />

выступления ввиду их культурно-просветительного<br />

значения. Держа в руках выписку из постановления<br />

Совнаркома, он говорил: «Что слушали? — О стихах.<br />

Здорово! Так и должно быть. Стихи должны быть<br />

узаконены как очень важное, нужное дело — пропаганда,<br />

агитация!»<br />

<strong>В</strong> 1928 году, тоже в Крыму, услышав однажды<br />

во время вечерней прогулки песню, раздавшуюся<br />

откуда-то издалека с моря, <strong>В</strong>ладимир <strong>В</strong>ладимирович<br />

остановился и долго стоял, ие двигаясь. Чей-то голос<br />

пел: «Мы на лодочке катались, золотистый-золотой».<br />

<strong>Маяковский</strong> стал говорить своему собеседнику о значении<br />

песни в советской поэзии — новых песен наши<br />

поэты тогда еще не писали.<br />

Очень серьезно, как о чем-то глубоко продуманном,<br />

он сказал:<br />

— <strong>В</strong>от если бы я написал стихи, которые стали бы<br />

так же популярны, как песня, я считал бы себя<br />

законченным поэтом!<br />

III <strong>Маяковский</strong>

Он искал в. своих поездках непосредственной<br />

встречи с читателем. Он хотел быть понят родной<br />

страной, уча слушателя и учась у него. <strong>В</strong> последние<br />

годы жизни читатель узнал его ближе и полюбил.<br />

Недоразумения рассеивались. Из своих поездок поэт<br />

вынес убеждение, что с читателем он договорился.<br />

21 января 1930 года <strong>Маяковский</strong> выступал с чтением<br />

поэмы «Ленин» в Большом театре на торжественном<br />

собрании, посвященном 6-й годовщине смерти<br />

Ленина. На собрании присутствовали члены Политбюро<br />

и товарищ Сталин. За несколько дней до выступления<br />

<strong>Маяковский</strong>, не полагаясь на свою феноменальную<br />

память — случай небывалый, — повторял<br />

по книжке сотни раз читанную им последнюю часть<br />

своей поэмы, готовясь к выступлению. Актив московских<br />

большевиков встретил появление Маяковского<br />

аплодисментами. Как живая, страшная своей живостью,<br />

встала в поэме Маяковского перед продолжателями<br />

дела Ленина картина съезда советов, на котором<br />

М. И. Калинин сделал первое сообщение о<br />

смерти <strong>В</strong>ладимира Ильича.<br />

Это было в том же Большом театре, в котором<br />

собрался теперь московский актив.<br />

Разузнать —<br />

когда<br />

и как?<br />

чего таят!<br />

<strong>В</strong> улицы<br />

и в переулки<br />

катафалком<br />

плыл<br />

Большой театр.<br />

Имя Маяковского знали все, но многие впервые<br />

видели и слышали поэта. Проникновенными, громадными<br />

словами он объединил всех в одном чувстве.<br />

Овация была ответом на его стихи. Маяковскому<br />

аплодировали товарищ Сталин и члрны Политбюро.<br />

Поэт, читавший о Ленине, был свой, большевистский<br />

великий поэт.<br />

Это открытое признание поэта партией враги<br />

народа, пролезшие к руководству литературой, постарались<br />

смять, свести на-нет. После исторического<br />

выступления Маяковского в Большом театре его<br />

положение в литературе не изменилось: ему попрежнему<br />

приходилось доказывать свое право на существование<br />

как поэта революции.<br />

15<br />

<strong>Маяковский</strong> собирался написать поэму «Плохо».<br />

Его любовь к родине, к стране, которую «и сравнивать<br />

не с чем», была живым чувством, требовательным<br />

и зрячим.<br />

<strong>В</strong>сякая задержка нашего победного марша в коммунизм<br />

вызывала у него боль. Как у всех великих<br />

сатириков, его сокрушительная атака на людские недостатки<br />

и уродства, сохранившиеся «даже в нашем<br />

краснофлагом строе», была проявлением великого<br />

гнева и великой любви к людям.<br />

<strong>Маяковский</strong> говорил о том, что ему «любо с газетой<br />

бодрствовать». Уже давно, со времени оценки<br />

Лениным «Прозаседавшихся», советская газета стала<br />

для него трибуной, с которой поэт постоянно обращался<br />

к массам. Но особенно примечательна его<br />

работа в «Комсомольской правде», главным образом<br />

в годы 1927 и 1928.<br />

На стандартный для каждой анкеты вопрос «профессия»<br />

<strong>Маяковский</strong> отвечал: в 1924 г. — поэт и художник,<br />

в 1925 — литератор и поэт, в 1926 — поэт,<br />

в 1929 (5 февраля) — литературный сотрудник «Комсомольской<br />

правды».<br />

Сотрудничество в «Комсомольской правде» раскрывает<br />

творческую историю целого замечательного<br />

цикла произведений поэта. <strong>Маяковский</strong> считал, что<br />

стихотворение в газете должно входить составной<br />

частью в газетную публицистику. Если в «Окнах<br />

Роста» его подписи производили свой эффект в<br />

соединении с рисунком, то в «Комсомольской правде»<br />

стихи Маяковского стали «гвоздем» так называемых<br />

«подборок», которые широко практиковала в те годы<br />

комсомольская газета. <strong>В</strong> подборке газета выступала<br />

по какому-нибудь острому общественному вопросу,<br />

чаще всего о быте и культуре молодежи. Подбирался<br />

материал на определенную тему — корреспонденции<br />

с мест, переписка с читателями, фельетон,—<br />

и все это накрывалось общей «шапкой» — боевым<br />

лозунгом, который набирался крупно, как заглавие<br />

газетной полосы.<br />

Стихи Маяковского в подборке «Комсомольской<br />

правды» были не просто мастерской поэтической<br />

иллюстрацией темы; они всегда были оригинальным<br />

высказыванием поэта-гражданина по вопросу, волнующему<br />

всех. И это высказывание было необходимо<br />

в такой же мере газете, как и самому поэту.<br />

«То что мне велят, — это правильно. Но я хочу<br />

так, чтоб мне велели»,—заметил <strong>Маяковский</strong> на вопрос<br />

о социальном заказе.<br />

<strong>В</strong> «Комсомольской правде» была помещена как-то<br />

корреспонденция о том, что в Ленинграде девушкаработница<br />

отравилась, потому что у нее не было<br />

лакированных туфель, точно таких же, какие носила<br />

ее подруга Таня. <strong>В</strong>ысмеяв в стихотворении «Маруся<br />

отравилась» с самым настоящим огорчением тех,<br />

для кого приобщение к культуре является только<br />

усвоением внешнего лоска и подражанием заграннчьой<br />

«моде», <strong>Маяковский</strong> связывает свой злободневный<br />

отклик в газете с темой поэмы «Про это»:<br />

Помни<br />

ежедневно,<br />

что ты<br />

зодчий<br />

и новых отношений<br />

и новых Любовей.

А в стихотворении «Служака», помещенном в подборке,<br />

бичующей узколобое делячество, <strong>Маяковский</strong><br />

дает вдохновенную характеристику большевистского,<br />

творческого отношения к работе:<br />

Не наши,<br />

которые<br />

времени в зад<br />

уперли<br />

лбов<br />

медь;<br />

быть коммунистом -<br />

значит дерзать,<br />

думать,<br />

хотеть,<br />

сметь.<br />

Редакция «Комсомольской правды» теребила поэта<br />

по любому поводу: он считал это нормальным<br />

и беспокоился, когда его оставляли в покое, являлся<br />

сам в тот или другой отдел, спрашивал: «Показывайте,<br />

что вы готовите?»<br />

Некоторые стихи он писал тут же в редакции.<br />

И это нисколько не удивляло тех, кто знал его манеру<br />

работы. Получив нужные ему материалы, он<br />

«выхаживал» стих, перекидывая папиросу из одного<br />

угла рта в другой, в длинном редакционном коридоре,<br />

на одном конце которого помещалась «Комсомолка»,<br />

а на другом редакция «Бедноты». Иногда его<br />

здесь останавливали ревнивые ребята из «Комсомолки»:<br />

— <strong>В</strong>ладимир <strong>В</strong>ладимирович, вы на чужую территорию<br />

забегаете!<br />

<strong>Маяковский</strong> соглашался:<br />

«Пожалуй чего доброго «Беднота» потребует<br />

и себе стихов!»<br />

^ Е.му было не по себе без повседневной, будничной<br />

работы. Характерно, что в одном из вариантов<br />

«150 000000», не вошедше.м в основной текст поэмы,<br />

<strong>Маяковский</strong> называет себя «земли вдохновенны.м<br />

ассенизатором». Почти через десять лет этот же образ<br />

появляется в «<strong>В</strong>о весь голос»:<br />

«Я ассенизатор и водовоз, революцией мобилизованный<br />

и призванный...»<br />

<strong>Маяковский</strong> не побоялся покоробить чье-то нежное<br />

ухо и не отступил перед точностью определения:<br />

одну из задач своей поэзии он видел в том, чтобы<br />

уничтожать источники общественной заразы, удалять<br />

из социалистического общежития всякого рода идеологические<br />

нечистоты и отбросы, оставленные в нем<br />

капиталистическим стро е м ^<br />

<strong>В</strong> 1929—1930 годах написаны одна за другой две<br />

его пьесы— «Клоп» и «Баня». Это было прямое продолжение<br />

его работы в «Комсомольской правде» иа<br />

подмостках театра. Распыленные в его сатирических<br />

стихах отдельные черты советского мещанина и<br />

бюрократа слились в драматические образы Присыпкпна<br />

и Победоносикова.<br />

О премьере «Бани» <strong>Маяковский</strong> писал в письме<br />

от 18 марта 1930 года к Л. Ю. Брик;<br />

«Зрители до смешного поделились — одни говорят;<br />

никогда так не скучали, другие: никогда так<br />

не веселились. Что будут говорить п писать дальш<br />

е-н евед ом о».<br />

И в «Клопе» и в «Бане» прием фантастики усиливает<br />

сатирические возможности Маяковского-драматурга.<br />

<strong>В</strong> «Клопе» советский мещанин Присыпкин<br />

пробуждается в коммунистическом обществе. Люди<br />

будущего с ужасом созерцают паразита в человечьем<br />

обличыг. <strong>В</strong> «Бане» взрывается «бомба времени»—<br />

нечто вроде уэлсовской «машины времени»,<br />

сконструированной советскими рабочими и изобретателями:<br />

перед совбюрократом Победоносиковым<br />

является делегатка 2030 года — Фосфорическая женщина,<br />

которой дано поручение отобрать достойных<br />

для переброски в коммунистический век.<br />

Рабочий зритель хорошо принял замысел Маяковского<br />

и сочувственно подхватил яростный публицистический<br />

штурм пережитков прошлого<br />

в людях. Иное отношение вызвала драматургия Маяковского<br />

со стороны значительной части эстетствующей<br />

интеллигенции: лобовая публицистическая<br />

атака Маяковского, откровенно отбросившего средства<br />

эстетической и.члюзии, сознательно отказавшегося<br />

от того, чтобы прятать авторскую оценку выводимого<br />

персонажа, — в представлении этой части<br />

зрителей шла вразрез с ее пониманием художественности.<br />

<strong>В</strong>се же «Клоп» получил более высокую оценку,<br />

чем «Баня».<br />

Публицистический пафос драматургии Маяковского<br />

обусловлен конкретной исторической обставювкой.<br />

Его пьесы были написаны в самом начале<br />

первой пятилетки. <strong>В</strong>ыполнить пятилетку в четыре<br />

года — таков был лозунг партии.<br />

Иные отечественные «.мудрецы» — впоследствии<br />

многие из них были разоблачены как враги советского<br />

народа — считали неосуществимыми темпы, заявленные<br />

пятилеткой.<br />

<strong>В</strong> 1929 году борьба партии за пятилетку достигла<br />

исключительной остроты.<br />

<strong>Маяковский</strong> писал в замечательном «Разговоре<br />

с товарищем Лениным»;<br />

Очень •<br />

много<br />

разных мерзавцев<br />

ходят<br />

по нашей земле<br />

и вокруг.<br />

Эти строки обобщали опыт классовой борьбы,<br />

были своего рода итого.м работы Маяковского в<br />

«Комсомольской правде». И вот ярость против мерзавцев,<br />

задерживающих наше стремительное продвижение<br />

к социализму, и страстное переживание идеи<br />

большевистских темпов, которое выражало мечту<br />

всей жизни Маяковского об осуществлении ком­

мунизма, породили его публицистические пьесы<br />

«Клоп» и «Баня».<br />

/Л баяковский с горьким юмором жаловался на то,<br />

1то ему «агитпроп в зубах навяз», и признавался<br />

с оттенком трагизма:<br />

и мне бы<br />

строчить<br />

романсы па вас, —<br />

доходнеп оно<br />

и прелестней.<br />

Но я<br />

себя<br />

смирял,<br />

становясь<br />

на горло<br />

собственной песне<br />

Некоторые делают отсюда вывод, что моральный<br />

пафос творчества Маяковского — его гражданское<br />

служение социалистическому обществу — не совпадал<br />

якобы с эстетическим внутренним пафосом его<br />

поэзии.<br />

Это совершенно неверно. Моральный пафос слуаксния<br />

обществу роакдал наиболее сильные поэтические<br />

образы в творчестве Маяковского. Обратимость<br />

личного и общественного была, как мы знаем, характерной<br />

не только для эпоса, но и для лирики<br />

Маяковского.<br />

<strong>В</strong> самом «смирении», в подчинении личных<br />

интересов общим проявлялась «собственная песня»<br />

Маяковского. Мотив подчинения личных интересов<br />

общим особенно сиа.'ьно звучит в «<strong>В</strong>о весь<br />

голос».<br />

Неваакная часть,<br />

чтоб из этаких роз<br />

мои изваяния высились<br />

по скверам,<br />

где харкает туберкулез,<br />

где б... с хулиганом<br />

да сифилис.<br />

Идея самопоакертвования, моральный пафос подчинения<br />

личных интересов — интересам общим является<br />

художественным манифестом поэта, отдавшего<br />

столько сил публицистической и газетной р а­<br />

боте:<br />

Я, ассенизатор<br />

и водовоз.<br />

революцией<br />

мобилизованный и призванный,<br />

ушел на фронт<br />

из барских садоводств<br />

поэзии —<br />

бабы капризной...<br />

16<br />

Он был не просто поэт, а поэтический вождь,<br />

поэт-трибун, чьим жизненным и творческим девизом<br />

стало:<br />

Я<br />

всю свою<br />

звонкую силу поэта<br />

тебе<br />

отдаю,<br />

атакующий класс.<br />

Свой девиз он считал общим для всей советской<br />

поэзии и мерил «по коммуне стихов сорта». Это<br />

мерило определяло его позицию в литературно!’!<br />

борьбе.<br />

Неразрывно с ним было связано требование поэтической<br />

квалификации. Объясняя мотивы, побудившие<br />

его написать стихотворение «Разговор с фининспектором<br />

о поэзии», <strong>Маяковский</strong> говорил:<br />

«Главная работа, главная борьба, которую сейчас<br />

необходимо вести писателю, это — общая борьба за<br />

качество...<br />

Ощущению квалификации посвящено мое главное<br />

стихотворение последних ^едель — «Разговор с фининспектором<br />

о поэзии», j;<br />

<strong>В</strong> 1928 году он высказывался на диспуте о политике<br />

партии в художественной литературе:<br />

«Я с полной ответственностью за свои слова заявил<br />

три дня тому назад на вечере в Доме печати,<br />

я считаю себя пролетарским поэтом, а пролетарских<br />

поэтов — себе попутчиками. И сегодня на этой формуле<br />

я настаиваю. Я говорю об этом не потому, что<br />

обрушиваюсь из какого-нибудь лефовского лагеря<br />

и на другие лагери, жаждущие на политическом<br />

поприще нажить себе политический капиталец, а я<br />

также утверждаю, что одряхлевшие лохмотья Лефа<br />

надо заменить».<br />

Левый фронт искусств (Леф), во главе которого<br />

стоял <strong>Маяковский</strong>, был для него, ненавидевшего<br />

всякие закулисные комбинации, не столько литературной<br />

группировкой, сколько прежде всего школой<br />

поэтов и художественным направлением.<br />

Путь боевой граждаис1:ой поэзии был знамене.м<br />

Маяковского в Лефе. Пример Маяковского раскрывал<br />

не только перед поэтами Лефа неисчерпае.мые возможности<br />

новой, социалистической лирики. Пафосом<br />

Маяковского, которым ему далеко пе всегда удавалось<br />

заражать поэтов Лефа, было «чувство нового»<br />

в советской эпохе. Противодействие этому пафосу<br />

своего творчества <strong>Маяковский</strong> встречал прежде всего<br />

со стороны людей, которым все в советской культуре<br />

было чуждо или непонятно; но и со стороны<br />

некоторых ультра-«революционных» участников<br />

своей группы это противодействие облекалось<br />

в форму «крайних» требований. Одряхлевшими лохмотьями<br />

Лефа <strong>Маяковский</strong> называл и футурист!;-

8. <strong>В</strong>. Майкове кай —К puma ко- биографачес кий очерк хи<br />

ческую заумь, и стремление некоторых теоретиков<br />

Лефа «отменить» искусство, отождествить поэта<br />

с рабкором, превратить художника в «оформителя»<br />

материала.<br />

Каждым своим агитационным стихом, в котором<br />

поэт находил неповторимые слова для выражения<br />

своего лирического чувства, <strong>Маяковский</strong> отбрасывал<br />

теоретические лохмотья лефовцев.<br />

Мне б хотелось<br />

про Октябрь сказать,<br />

не в колокол названивая,<br />

не словами,<br />

украшающими<br />

тепленький уют,—<br />

дать бы<br />

революции<br />

такие же названия,<br />

как любимым<br />

в первый день дают!<br />

Однако он ценил Леф как школу поэтов. <strong>В</strong>стретившись<br />

с Николаем Асеевым еще до революции,<br />

он как-то сказал ему:<br />

— Бросьте, Асеев, древнерусские стихи, пишите,<br />

как я!<br />

Это было вовсе не желание видеть себе подражателя,<br />

— он хотел, чтобы талантливый поэт стал<br />

вровень с темами и формами современности. <strong>Маяковский</strong><br />

сразу уловил в Асееве исключительное чутье<br />

русского языка и ту мелодическую силу стиха,<br />

которая, не нуждаясь в музыке, превращает асесвский<br />

стих в песню. Поработав с Асеевым в Лефе,<br />

он сказал о нем: «Этот может. Хватка у него<br />

моя».<br />

Близилась десятая годовщина Октября. <strong>Маяковский</strong><br />

и Асеев сговорились работать параллельно над<br />

своими поэмами, посвященными великой исторической<br />

дате. Б процессе работы над «Хорошо!» и «Семеном<br />

Проскаковым» читали друг другу куски,<br />

жадно слушали, ■соревнуясь. <strong>Маяковский</strong> приучал<br />

работать в полную силу, не давал скидок. Толчком<br />

для асеевского «Проскакова» послужил дневник<br />

партизана, найденный поэтом в архиве Истпрофа<br />

ЦК горнорабочих. Б творческом соревновании с Маяковским<br />

родилась одна из лучших революционных<br />

поэм, в которой «зерно» документа выращено было<br />

на почве искусства, развернувшись в лирическую<br />

эпопею партизанской борьбы.<br />

Борис Пастернак, чуждый теориям Лефа, был<br />

связан с Лефом через Маяковского. Маяковским, пафосом<br />

его поэтической работы Пастернак был вызван<br />

к революционной теме. Речь идет не о литературном<br />

влиянии Маяковского на Пастернака в его<br />

поэмах «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт».<br />

Однако именно в этих произведениях, которыми<br />

Пастернак больше всего связал себя с советской<br />

поэзией, нельзя не видеть в большом историческом<br />

плане оплодотворяющего действия близости<br />

Маяковского, той поэзии, которая помогла формированию<br />

Асеева, вне которой было бы невозможно<br />

появление таких поэтов, как Сельвннский, Михаил<br />

Светлов.<br />

<strong>Маяковский</strong> умел быть глубоко принципиальным<br />

в искусстве, и он мог (это не так часто встречается<br />

у поэтов) с чужой строчкой ходить, как со своей<br />

собственной. Он был прав, называя Есенина «самовлюбленнейшим».<br />

Если Есенин и похваливал своих<br />

друзей, то тут же обязательно требовал внимания<br />

к своим стихам: вот, мол, слушай, я тебе прочту<br />

сейчас кое-что получше.<br />

<strong>Маяковский</strong> знал цену Есенину и в литературной<br />

драке бпл не столько по нему, сколько по «есенинцам»,<br />

которые культивировали в поэте черты отсталости.<br />

Ругаясь с Есениным часто за его окружение,<br />

<strong>Маяковский</strong> сумел разглядеть в нем ту<br />

тягу к новому, которая делала Есенина советским<br />

поэтом:<br />

«Есенин выбирался из идеализированной деревенщины,<br />

но выбирался, конечно, с провалами н<br />

рядом с<br />

Мать моя родина,<br />

Я большевик<br />

появлялась апология «коровы»...»<br />

Б накаленной атмосфере литературной борьбы<br />

<strong>Маяковский</strong> сумел объе)

Тушу<br />

вперед стремй,<br />

с удовольствием<br />

а разозлить —<br />

справлюсь с двоими,<br />

и с тремя.<br />

Могучее телосложение, хватка, кипучая жизнедеятельность,<br />

избыток которой приводил в изнеможение<br />

его партнеров по биллиарду, заставлял его<br />

изобретать фантастические азартные игры, в которых<br />

условием выигрыша могло быть что угодно —<br />

четный номер очередного трамвая, встреча с бородатым<br />

человеком и т. п., разящее остроумие — вот<br />

привычный облик поэта в быту. С образом Маяковского<br />

идея смерти не совмещалась.<br />

Никто из близких поэту людей не учитывал того,<br />

что не знающая отдыха, горящая творческая возбужденность<br />

Маяковского таит опасность страшного<br />

нервного перенапряжения, а его взрывчатый темперамент<br />

оказывается пе только источником сокрушительной<br />

энергии, но и проявлением беззащитной<br />

неуравновешенности. <strong>Маяковский</strong> жил на бивуаке.<br />

Это был фронт прн полной необеспеченности тыла.<br />

Само собой разумеется, что в особенностях характера<br />

Маяковского нельзя найтн объяснения причин<br />

его трагической гибели.<br />

Но и не учитывать этих особенностей душевного<br />

склада Маяковского никак нельзя, тем более, что<br />

они, можно не сомневаться, точно учитывались теми,<br />

для кого деятельность «агптатора-горлана-главаря»<br />

была ненавистна как ярчайшее выражение в поэзии<br />

политики партии, указаний товарища Сталина.<br />

Тысячью нитей связанный с рабочей и партийной<br />

аудиторией, <strong>Маяковский</strong> находил в ее поддержке<br />

силы для продолжения своей работы, для внутреннего<br />

противодействия тем оскорблениям и полупризнаниям,<br />

звучащим, как оскорбления, которые встречал<br />

он постоянно в «руководящей» рапповской критике.<br />

Многое теперь уже забылось, и даже мы, современники<br />

тех лет, уже не представляем себе, чем<br />

была литературная критика о Маяковском в последние<br />

годы его жизни, но тот, кто хочет понять, что<br />

такое литературная травля, не найдет в истории<br />

литературы более страшного примера, чем собрание<br />

критических отзывов о Маяковском.<br />

«Неуязвимый» <strong>Маяковский</strong> сам говорил о том,<br />

как тяжело он переживает разрыв между поддержкой<br />

массового слушателя и оценкой его творчества в<br />

подавляющей части критики. <strong>В</strong> своем выступлении<br />

в Доме комсомола Красной Пресни 25 марта 1930<br />

года, посвященном 20-летшо его литературной работы,<br />

он признавался:<br />

«<strong>В</strong>виду моего драчливого характера на меня<br />

столько собак вешали и в стольких грехах меня<br />

обвиняли, которые есть у меня и которых нет, что<br />

иной раз мне кажется, — уехать бы куда-нибудь<br />

и просидеть года два, чтобы только ругани не слышать.<br />

Но, конечно, я на второй день от этого пессимизма<br />

опять приободряюсь и, засучив рукава, начинаю<br />

драться, определяя свое право на существование<br />

как писателя революции, для революции,<br />

а не отщепенца».<br />

<strong>В</strong>раждебная критика всеми способами старалась<br />

поддержать в Маяковском — великом поэте революции—<br />

трагическое ощущение одиночества, ненужности,<br />

отщепенства. Глухое молчание в печати,<br />

змеиный шепоток сплетни из уст в уста — вот метод<br />

враждебной критики.<br />

Отдавая всю свою звонкую силу поэта атакующему<br />

классу и его партии, <strong>Маяковский</strong> постоянно<br />

встречал косые взгляды и недоверие со стороны<br />

литературных чиновников, расставленных врагами<br />

народа на основных участках литературного фронта.<br />

К 20-летию своей литературной деятельности <strong>Маяковский</strong><br />

решил организовать выставку в писательском<br />

клубе. Поэт говорил: «... мне нужно помочь<br />

в работе. <strong>В</strong>ыставка — это не юбилей, а отчет о работе.<br />

Я требую помощи, а ие возвеличивания несуществующих<br />

заслуг».<br />

Литературные чиновники предоставили Маяковскому<br />

помещение для выставки и сделали вид, что<br />

все остальное к ним не имеет отношения. Поэт вместе<br />

с бригадой молодежи проделал всю работу для выставки,<br />

собирал документы, «Окна Роста», расставлял<br />

экспонаты. <strong>В</strong>ыставка Маяковского, которая<br />

должна была стать литературным событием, никаким<br />

вниманием тогдашних официальных руководителей<br />

литературы не была отмечена. <strong>В</strong> своем выступлении<br />

перед комсомольской аудиторией незадолго до своей<br />

гибели поэт говорил об этом с нескрываемой горечью;<br />

«<strong>В</strong>от сегодня я прочел в газете или журнале,<br />

кажется, в «Рабочем искусстве», что в Ленинграде<br />

состоялся 45-летний юбилей гримера Большого<br />

театра. Так вот, на юбилее гримера, на 45-летии<br />

его полезной деятельности приклеивания усов и<br />

бород выступил сам председатель Рабиса и, отмечая<br />

его полезную деятельность, сообщил, что эта<br />

полезная деятельность будет ознаменована напечатанием<br />

брошюры. А вот мне каталога даже не удалось<br />

напечатать...<br />

...Е сли бы мне не позвонили по телефону, я бы<br />

пе знал, что выставка сущ ествует...»<br />

<strong>В</strong> журнале «Печать и революция», по инициативе<br />

почитателей поэта, было помещено фото Маяковского<br />

с подписью;<br />

«<strong>В</strong>. <strong>В</strong>. Маяковского, великого революционного<br />

поэта, замечательного революционера поэтического<br />

искусства, неутомимого поэтического соратника рабочего<br />

класса — горячо приветствует «Печать и революция»<br />

по случаю двадцатилетия его творческой<br />

и общественной работы».

J<br />

I<br />

<strong>Маяковский</strong> был тронут этим вниманием и оценкой<br />

его работы. Но, когда сигнальный номер журнала<br />

был послан на утверждение тогдашнему руководителю<br />

Госиздата, фото по его приказанию было<br />

вырезано из тиража. Маяковскому об этом сообщили.<br />

Сколько было таких «мелких» фактов, которых<br />

мы еще не знаем! Нетрудно представить себе, какое<br />

впечатление производили они на поэта в связи со<br />

всей атмосферой, которая создавалась вокруг него.<br />

После смерти поэта то же фото появилось в том<br />

же журнале со слегка измененной подписью в соответствии<br />

с новыми обстоятельствами.<br />

«Расскажи мне: кто в этом виноват?»— этот вопрос<br />

о виновниках гибели поэта задавал Асеев в<br />

стихотворении, посвященном Маяковскому, которое<br />

появилось в первую годовщину его смерти —<br />

14 апреля 1931 года. И отвечал на него:<br />

Я знаю, что, к сердцу свинец неся,<br />

Поднимая стотонную сталь ствола.<br />

Ты нажим гашетки нажал не сам.<br />

Что чужая рука твою в е л а...<br />

Оценка, которую дал Маяковскому товарищ<br />

Сталин, была услышана всеми в 1935 году. Сталин<br />

определил место Маяковского в поэзии советской<br />

эпохи. <strong>В</strong>се большее число людей начинает читать и<br />

любить Маяковского, обогащая свои чувства и воображение,<br />

оттачивая свою волю к борьбе за социализм.<br />

Еще трудно полностью охватить преобразующую<br />

роль Маяковского в создании будущей коммунистической<br />

культуры.'рТоэт, выразивший борьбу нового<br />

со .старым в культуре на грани двух эпох, принадлежит<br />

будущему.<br />

Заглуша<br />

поэзии потоки,<br />

я шагиу<br />

через лирическне томики,<br />

как живой<br />

с живыми говоря. ,<br />

(„<strong>В</strong> о весь голос»)<br />

Силам нового в коммунистическом обществе обеспечен<br />

небывалый рост. Но борьба между новым<br />

II старым будет итти всегда.<br />

И, если будет трудно людям, прокладывающим<br />

новые пути, — в культуре ли, в науке, в технике,<br />

в быту, — поэзия Маяковского всегда будет их<br />

опорой.<br />

Знамя Маяковского, руганное, пробитое пулями,—<br />

знамя подлинного художника, дравшегося за<br />

повое на рубеже двух эпох, когда ложная мудрость<br />

старого была особенно страшна и сильна.<br />

<strong>В</strong>. Перцов

W<br />

Семья Маяковских. Кутаиси. 1905 г.<br />

ш<br />

!_■

<strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong> — ученик Строгановского училища.<br />

Москва. 1909 г.<br />

Родина <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. Маяковского.

л<br />

Грузия. Багдади. Общий вид.<br />

ПРОТОКОЛЪ ДОПРОСА ОБ<strong>В</strong>ИНЯЕМАГО<br />

1*.Я>/п1Д* ^ Д<strong>В</strong>А, ГудгАнмйr.tl.hiMT«Jb Ai-<br />

>kn«A>*4 m, /« > л * » е у ь л (>*«НЧРТ. Угт. Уг. (1уд. B

А :<br />

Автограф М. Горького на книге «Детство»,<br />

подаренной им в 1915 г. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. Маяковскому:<br />

«Без слов, от души <strong>В</strong>ладимиру <strong>В</strong>ладимировичу<br />

Маяковскому. М. Горький»<br />

%

У<br />

с ТИХОТ<strong>В</strong>ОРЕНИЯ<br />

1 9 1 5 - 1 9 1 6<br />

А вы могли БЫ?<br />

я сразу смазал карту будня,<br />

плеснувши краску из стакана;<br />

я показал на блюде студня<br />

косые скулы океана.<br />

На чешуе жестяной рыбы<br />

прочел я зовы новых губ.<br />

А вы<br />

ноктюрн сыграть<br />

могли бы<br />

на флейте водосточных труб?<br />

КОЕ-ЧТО<br />

ПРО ПЕТЕРБУРГ<br />

Слезают слезы с крыши в трубы,<br />

к руке реки чертя полоски;<br />

а в неба свисшиеся губы<br />

воткнули каменные соски.<br />

И небу — стихши — ясно стало:<br />

туда, где моря блещет блюдо,<br />

сырой погонщик гнал устало<br />

Невы двугорбого верблюда.<br />

НАТЕ!*<br />

Через час отсюда в чистый переулок<br />

вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,<br />

а я вам открыл столько стихов шкатулок,<br />

я — бесценных слов мот и транжир.<br />

<strong>В</strong>от вы, мужчина, у вас в усах капуста<br />

где-то недокушанных, недоеденных щей;<br />

вот вы, женщина, на вас белила густо,<br />

вы смотрите устрицей из раковин вещей.<br />

<strong>В</strong>се <strong>В</strong>Ы на бабочку поэтиного сердца<br />

взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.<br />

Толпа озвереет, будет тереться,<br />

ощетинит ножки стоглавая вошь.<br />

А если сегодня мне, грубому гунну,<br />

кривляться перед вами не захочется — и вот<br />

я захохочу и радостно плюну,<br />

плюну в лицо вам,<br />

я — бесценных слов транжир и мот.<br />

ПОСЛУШАЙТЕ!<br />

Послушайте!<br />

<strong>В</strong>едь, если звезды зажигают —<br />

значит— это кому-нибудь нужно?<br />

Значит — кто-то хочет, чтобы они были?<br />

Значит — кто-то называет эти плевочки<br />

жемчужиной ?<br />

И, надрываясь<br />

в метелях полуденной пыли,<br />

врывается к богу,<br />

боится, что опоздал,<br />

плачет,<br />

целует ему жилистую руку,<br />

просит---<br />

чтоб обязательно была звезда! —<br />

клянется —<br />

не перенесет эту беззвездную муку?<br />

А после<br />

ходит тревожный,<br />

но спокойный наружно.<br />

Говорит кому-то:<br />

«<strong>В</strong>едь теперь тебе ничего?<br />

Не страшно?<br />

Да?!»<br />

Послушайте!<br />

<strong>В</strong>едь, если звезды<br />

1 З а к . 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. М аяковски й .

j<br />

зажигают «-<br />

значит — это кому-нибудь нужно?<br />

Значит — это необходимо,<br />

чтобы каждый вечер<br />

над крышами<br />

загоралась хоть одна звезда?!<br />

СКРИПКА<br />

И НЕМНОЖКО<br />

НЕР<strong>В</strong>НО<br />

Скрипка издергалась, упрашивая,<br />

и вдруг разревелась<br />

так по-детски,<br />

что барабан не выдержал;<br />

«Хорошо, хорошо, хорошо!»<br />

А сам устал,<br />

не дослушал скрипкиной речи,<br />

шмыгнул на горяший Кузнецкий<br />

и ушел.<br />

Оркестр чужб смотрел, как<br />

выплакивалась скрипка<br />

без слов,<br />

без такта,<br />

и только где-то<br />

глупая тарелка<br />

вылязгивала:<br />

«Что это ?»<br />

«Как это?»<br />

А когда геликон —<br />

меднорожий,<br />

потный,<br />

крикнул:<br />

«Дура,<br />

плакса,<br />

вытрн!» —<br />

я встал,<br />

шатаясь полез через ноты,<br />

сгибаюшиеся под ужасом пюпитры,<br />

зачем-то крикнул:<br />

«Боже!»<br />

Бросился на деревянную шею:<br />

«Знаете что, скрипка?<br />

Мы ужасно похожи:<br />

Я вот тоже<br />

ору —<br />

а доказать ничего не умею!»<br />

Музыканты смеются;<br />

«<strong>В</strong>лип как!<br />

Пришел к деревянной невесте!<br />

Голова!»<br />

А мне — наплевать!<br />

Я —-хороший.<br />

«Знаете что, скрипка?<br />

давайте —<br />

будем жить вместе!<br />

А?»<br />

<strong>В</strong>ОЙНА ОБЪЯ<strong>В</strong>ЛЕНА<br />

«<strong>В</strong>ечернюю! <strong>В</strong>ечернюю! <strong>В</strong>ечернюю!<br />

Италия! Германия! Австрия!»<br />

И на плошадь, мрачно очерченную чернью,<br />

багровой крови пролилась струя!<br />

Морду в кровь разбила кофейня,<br />

зверьим криком багрима:<br />

«Отравим кровью игры Рейна!<br />

Громами ядер на мрамор Рима!»<br />

С неба, изодранного о штыков жала,<br />

слезы звезд просеивались, как мукй в сите,<br />

и подошвами сжатая жалость визжала;<br />

«Ах, пустите, пустите, пустите!»<br />

Бронзовые генералы на граненом цоколе<br />

молили: «Раскуйте, и мы поедем!»<br />

Прошаюшейся конницы поцелуи цокали,<br />

и пехоте хотелось к убийце-победе.<br />

Громогздяшемуся городу уродился во сне<br />

хохочуший голос пушечного баса,<br />

а с запада падает красный снег<br />

сочными клочьями человечьего мяса.<br />

<strong>В</strong>здувается у плошади за ротой рота,<br />

у злящейся на лбу вздуваются вены.<br />

«Постойте, шашки о шелк кокоток<br />

вытрем, вытрем в бульварах <strong>В</strong>ены!»<br />

Газетчики надрывались; «Купите вечернюю!<br />

Италия! Германия! Австрия!»<br />

А из ночи, мрачно очерченной чернью,<br />

багровой крови лилёсь и лилась струя.<br />

МАМА И УБИТЫЙ<br />

НЕМЦАМИ <strong>В</strong>ЕЧЕР*<br />

По черным улицам белые матери<br />

судорожно простерлись, как по гробу глазет.<br />

<strong>В</strong>плакались в оруших о побитом неприятеле;<br />

«Ах, закройте, закройте глаза газет!»<br />

Письмо.<br />

Мама, громче!<br />

Дым.<br />

Дым.<br />

Дым еше!<br />

Что вы мямлите, мама, мне?<br />

<strong>В</strong>идите —<br />

весь воздух вымошен<br />

громыхающим под ядрами камнем!<br />

М а—а—а—ма!<br />

Сейчас притащили израненный вечер.<br />

А

Крепился долго,<br />

кургузый,<br />

шершавый,<br />

и вдруг —<br />

надломивши тучные плечи,<br />

расплакался, бедный, на шее <strong>В</strong>аршавы.<br />

Звезды в платочках из синего ситца<br />

визжали:<br />

«Убит,<br />

дорогой,<br />

дорогой мой!»<br />

И глаз новолуния страшно косится<br />

на мертвый кулак с зажатой обоймой.<br />

Сбежались смотреть литовские села,<br />

как, поцелуем в обрубок вкована,<br />

слезя золотые глаза костелов,<br />

пальцы улиц ломала Ковна.<br />

А вечер кричит,<br />

безногий,<br />

безрукий:<br />

«Неправда,<br />

я еще могу-с —<br />

Хе!<br />

— выбряцав шпоры в горячей мазурке,<br />

выкрутить русый ус!»<br />

Звонок.<br />

Что вы,<br />

мама?<br />

Белая, белая, как на гробе глазет.<br />

«Оставьте!<br />

О нем это,<br />

об убитом, телеграмма.<br />

Ах, закройте,<br />

закройте глаза газет!»<br />

Я И НАПОЛЕОН<br />

Я мсиву на Большой Пресне,<br />

36, 24.<br />

Место спокойненькое.<br />

Тихонькое.<br />

Ну?<br />

Кажется — какое мне дело,<br />

что где-то<br />

в буре-мире<br />

взяли и выдумали войну?<br />

Ночь пришла.<br />

Хорошая.<br />

<strong>В</strong>крадчивая.<br />

И чего это барышни некоторые<br />

дрожат, пугливо поворачивая<br />

глаза громадные, как прожекторы?<br />

Уличные толпы небесной влаге<br />

!•<br />

припали горящими устами,<br />

а город, вытрепав ручонки-флаги,<br />

молится и молится красными крестами.<br />

Простоволосая церковка бульварному<br />

изголовью<br />

припала, — набитый слезами куль, —<br />

а у бульвара цветники истекают кровью,<br />

как сердце, изодранное пальцами пуль.<br />

Тревога жиреет и жиреет,<br />

жрет зачерствевший разум.<br />

Уже у Ноева оранжереи<br />

покрылись смертельно-бледным газом!<br />

Скажите Москве —<br />

пускай удержится!<br />

Не надо!<br />

Пусть не трясется!<br />

Через секунду<br />

встречу я<br />

неб самодержца, —<br />

возьму и убью солнце!<br />

<strong>В</strong>идите!<br />

Флаги по небу полощет.<br />

<strong>В</strong>от он!<br />

Жирен и рыж.<br />

Красным копытом грохнув о площадь,<br />

въезжает по трупам крыш!<br />

Тебе,<br />

орущему:<br />

«Разрушу,<br />

разрушу!»,<br />

вырезавшему ночь из окровавленных карнизов,<br />

я —<br />

сохранивший бесстрашную душу,<br />

бросаю вызов!<br />

Идите, изъеденные бессонницей,<br />

сложите в костер лица!<br />

<strong>В</strong>се равно!<br />

Это нам последнее солнце —<br />

солнце Аустерлица!!<br />

Идите, сумасшедшие, из России, Польши.<br />

Сегодня я — Наполеон!<br />

Я полководец и больше.<br />

Сравните:<br />

я и — он!<br />

Он раз чуме приблизился троном,<br />

смелостью смерть поправ, —<br />

я каждый день иду к зачумленным<br />

по тысячам русских Яфф!‘б<br />

Он раз, не дрогнув, стал под пули<br />

и славится столетий с т о ,—<br />

а я прошел в одном лишь июле<br />

тысячу Аркольских мостов!®<br />

Мой крик в граните времени выбит,<br />

и будет греметь и гремит,<br />

оттого, что<br />

А

в. в. <strong>Маяковский</strong><br />

в сердце выжженном, как Египет,<br />

есть тысяча тысяч пирамид!<br />

За мной, изъеденные бессонницей!<br />

<strong>В</strong>ыше!<br />

<strong>В</strong> костер лица!<br />

Здравствуй,<br />

мое предсмертное солнце,<br />

солнце Аустерлица!<br />

Люди!<br />

Будет!<br />

На солнце!<br />

Прямо!<br />

Солнце съежится аж!<br />

Громче из сжатого горла храма<br />

хрипи, похоронный марш!<br />

Люди!<br />

Когда канонизируете имена<br />

погибших,<br />

меня известней, —<br />

помните;<br />

еше одного убила война—•<br />

поэта с Большой Пресни!<br />

О рае Перу орут перуанцы,<br />

где птицы, танцы, бабы,<br />

и где над венцами цветов померанца<br />

были до небес баобабы.<br />

Банан, ананасы! Радостей груда!<br />

<strong>В</strong>ино в запечатанной посуде.. .<br />

Но вот, неизвестно зачем и откуда,<br />

на Перу наперли судьи!<br />

И птиц, и танцы, и их перуанок<br />

кругом обложили статьями.<br />

Глаза у судьи — пара жестянок<br />

мерцает в помойной яме.<br />

Попал павлин оранжево-синий<br />

под глаз его строгий, как пост, —-<br />

и вылинял моментально павлиний<br />

великолепный хвост!<br />

А возле Перу летали по прерии<br />

птички такие — колибри;<br />

судья поймал и пух и перья<br />

бедной колибри выбрил.<br />

I<br />

I •<br />

<strong>В</strong>АМ !'<br />

<strong>В</strong>ам, проживающим за оргией оргию,<br />

имеющим ванную и теплый клозет!<br />

Как вам не стыдно о представленных<br />

к Георгию<br />

вычитывать из столбцов газет?!<br />

Знаете ли вы, бездарные, многие,<br />

думающие, нажраться лучше к а к ,—<br />

может быть, сейчас бомбой ноги<br />

выдрало у Петрова поручика?.,<br />

Если б он, приведенный на убой,<br />

вдруг увидел, израненный,<br />

как вы измазанной в котлете губой<br />

похотливо напеваете Северянина!*<br />

<strong>В</strong>ам ли, любящим баб да блюда,<br />

жизнь отдавать в угоду?!<br />

Я лучше в баре ........ буду<br />

подавать ананасную воду.<br />

ГИМН СУДЬЕ*<br />

По Красно.му морю плывут каторжане,<br />

трудом выгребая галеру,<br />

рыком покрыв кандальное ржанье,<br />

орут о родине Перу.<br />

И нет ни в одной долине ныне<br />

гор, вулканом горящих.<br />

Судья написал на каждой долине:<br />

«Долина для некурящих».<br />

<strong>В</strong> бедном Перу стихи мои даже<br />

в запрете под страхом пыток.<br />

Судья сказал: «Те, что в продаже,<br />

тоже спиртной напиток».<br />

Экватор дрожит от кандальных звонов.<br />

А в Перу бесптичье, безлю дье.. .<br />

Лишь злобно забившись под своды законов,<br />

живут унылые судьи.<br />

А знаете, все-таки жаль перуанца.<br />

Зря ему дали галеру.<br />

Судьи мешают и птице, и танцу,<br />

и мне, и вам, и Перу.<br />

ГИМН УЧЕНОМУ<br />

Народонаселение всей империи— ■<br />

люди, птицы, сороконожки,<br />

ощетинив щетину, выперев перья,<br />

с отчаянным любопытством висят на окошке.<br />

И солнце интересуется, и апрель еще,<br />

даже заинтересовало трубочиста черного<br />

удивительное, необыкновенное зрелище —<br />

фигура знаменитого ученого.

А<br />

Смотрят: и ли одного человеческого качества.<br />

Не человек, а двуногое бессилие,<br />

с головой, окусанной начисто<br />

трактатом «О бородавках в Бразилии».<br />

<strong>В</strong>грызлись в букву едящие глаза,—<br />

ах, как букву жалко!<br />

Так, должно быть, жевал вымирающий<br />

ихтиозавр<br />

случайно попавшую в челюсти фиалку.<br />

Искривился позвоночник, как оглоблей<br />

ударенный,<br />

но ученому ли думать о пустяковом изъяне?<br />

Он знает отлично написанное у Дарвина,<br />

что мы — лишь потомки обезьяньи.<br />

Просочится солнце в крохотную щелку,<br />

как маленькая гноящаяся ранка,<br />

и спрячется на пыльную полку,<br />

где громоздится на банке банка.<br />

Сердце девушки, вываренное в иоде.<br />

Окаменелый обломок позапрошлого лета.<br />

И еще на булавке что-то вроде<br />

засушенного хвоста небольшой кометы.<br />

Сидит все ночи. Солнце из-за домишки<br />

опять осклабилось на людские безобразия,<br />

и внизу, по тротуарам, опять приготовишки<br />

деятельно ходят в гимназии.<br />

Проходят красноухие, а ему не нудно,<br />

что растет человек глуп и покорен;<br />

ведь зато он может ежесекундно<br />

извлекать квадратный корень.<br />

Но ударить удалось ему<br />

по ребру по миноносьему.<br />

Плач и вой морями носится:<br />

овдовела миноносица.<br />

И чего это несносен нам<br />

мир в семействе миноносином?<br />

ГИМН ОБЕДУ<br />

Слава вам, идущие обедать миллионы!<br />

И уже успевшие наесться тысячи!<br />

<strong>В</strong>ыдумавшие каши, бифштексы, бульоны<br />

и тысячи блюдищ всяческой пищи.<br />

Если ударами ядр<br />

тысячи Реймсов ® разбить удалось бы -<br />

попрежнему будут ножки у пулярд,<br />

и дышать попрежнему будет ростбиф!<br />

Ж елудок в панаме! Тебя ль заразят<br />

величием смерти для новой эры?!<br />

Ж елудку ничем болеть нельзя,<br />

кроме апеидицита и холеры!<br />

Пусть в сале совсем потонут зрачки —<br />

все равно их зря отец твой выделал;<br />

на слепую кишку хоть надень очки,<br />

кишка все равно ничего б не видела.<br />

Ты так не хуже! Наоборот,<br />

если б рот один, без глаз, без заты лка—■<br />

сразу могла б поместиться в рот<br />

целая фаршированная тыква.<br />

-<br />

F<br />

<strong>В</strong>ОЕННО-МОРСКАЯ ЛЮБО<strong>В</strong>Ь<br />

По морям играя носится<br />

с миноносцем миноносица.<br />

Льнет, как будто к меду осочка,<br />

к миноносцу миноносочка.<br />

И конца б не довелось ему,<br />

благодушью миноносьему.<br />

<strong>В</strong>друг прожектор, вздев на нос очки,<br />

впился в спину миноносочки.<br />

Как взревет медноголосина:<br />

«Р-р-р-астакая миноносина!»<br />

Прямо ль, влево ль, вправо ль броситься,<br />

а сбежала миноносица.<br />

Лежи спокойно, безглазый, безухий,<br />

с куском пирога в руке,<br />

а дети твои у тебя на брюхе<br />

будут играть в крокет.<br />

Спи, не тревожась картиной крови<br />

и тем, что пожаром мир опоясан,—<br />

молоком богаты силы коровьи,<br />

и безмерно богатство бычьего мяса.<br />

Если взрежется последняя шея бычья<br />

и злак последний с камня серого,<br />

ты, верный раб твоего обычая,<br />

из звезд сфабрикуешь консервы.<br />

А если умрешь от котлет и бульонов,<br />

на памятнике прикажем высечь:<br />

«Из стольких-то и стольких-то котлет<br />

миллионов -<br />

твоих четыреста тысяч.».

<strong>В</strong>ОТ ТАК Я СДЕЛАЛСЯ<br />

СОБАКОЙ<br />

Ну, это совершенно невыносимо!<br />

<strong>В</strong>есь как есть искусан злобой.<br />

Злюсь не так, как могли бы вы:<br />

как собака, лицо луны гололобой —<br />

взял бы<br />

и все обвыл.<br />

Нервы, должно б ы ть., .<br />

<strong>В</strong>ыйду,<br />

погуляю.<br />

и на улице не успокоился ни на ком я.<br />

Какая-то прокричала про добрый вечер.<br />

Надо ответить:<br />

она — знакомая.<br />

Хочу.<br />

Чувствую —<br />

не могу по-человечьи.<br />

Что это за безобразие!<br />

Сплю я, что ли?<br />

Ощупал себя:<br />

такой же, как был,<br />

лицэ такое же, к какому привык.<br />

Тронул губу,<br />

а у меня из-под губы —<br />

клык.<br />

Скорее закрыл лицо, как будто<br />

сморкаюсь.<br />

Бросился к дому, шаги удвоив.<br />

Бережно огибаю полицейский пост,<br />

вдруг оглушительное:<br />

«Городовой! —<br />

Хвост».<br />

Провел рукой и остолбенел.<br />

Этого-то,<br />

всяких клыков почище,<br />

я и не заметил в бешеном скаче:<br />

у меня из-под пиджака<br />

развеерился хвостище<br />

и вьется сзади,<br />

большой, собачий.<br />

Что теперь?<br />

Один заорал, толпу растя.<br />

<strong>В</strong>торому прибавился третий,<br />

четвертый.<br />

Смяли старушонку.<br />

Она, крестясь,<br />

что-то кричала про чорта.<br />

И когда, ощетинив в лицо усищавеники,<br />

толпа навалилась,<br />

огромная,<br />

злая,<br />

я стал на четвереньки<br />

и залаял:<br />

Гав! гав! гав!<br />

<strong>В</strong>ЕЛИКОЛЕПНЫЕ<br />

НЕЛЕПОСТИ<br />

Бросьте!<br />

Конечно, это не смерть.<br />

Чего ей ради ходить по крепости?<br />

Как вам не стыдно верить<br />

нелепости?!<br />

Просто именинник устроил<br />

карнавал,<br />

выдумал для шума стрельбу и тир,<br />

а сам, по-жабьи присев на вал,<br />

вымаргивается, как из мортир.<br />

Ласков хозяина бас,<br />

просто — похож на пушечный.<br />

И не от газа маска,<br />

а ради шутки игрушечной.<br />

Смотрите!<br />

Небо мерить<br />

выбежала ракета.<br />

Разве так красиво смерть<br />

бежала б в небе паркета!<br />

Ах, не говорите:<br />

«Кровь из раны».<br />

Это — дико!<br />

Просто избранных из бранных<br />

одаривали гвоздикой.<br />

Как же иначе?<br />

Мозг не хочет понять<br />

и не может:<br />

у пушечных шей<br />

если не целоваться,<br />

то — для чего же<br />

обвиты руки траншей?<br />

Никто не убит!<br />

Просто — не выстоял.<br />

Лег от Сены до Рейна.<br />

Оттого что цветет,<br />

одуряет желтолистая<br />

на клумбах из убитых гангрена.<br />

Не убиты,<br />

нет же.<br />

нет!<br />

<strong>В</strong>се они встанут<br />

просто —<br />

вот так,<br />

вернутся<br />

и, улыбаясь, расскажут жене,<br />

какой хозяин весельчак и чудак.<br />

Скажут: не было ни ядр, ни<br />

фугасов<br />

и, конечно же, не было крепости!<br />

Просто именинник выдумал массу<br />

каких-то великолепных нелепостей!<br />

А<br />

I

ЧУДО<strong>В</strong>ИЩНЫЕ<br />

ПОХОРОНЫ<br />

МОЕ К ЭТОМУ ОТНОШЕНИЕ<br />

Мрачные до черного вышли люди,<br />

тяжко и чинно выстроились в городе,<br />

будто сейчас набираться будет<br />

хмурых монахов черный орден.<br />

Траур воронов, выкаймленный под окна,<br />

небо, в бурю крашенное,—<br />

все было так подобрано и подогнано,<br />

что волей-неволей ждалось страшное.<br />

Тогда разверзлась, кряхтя и нехотя,<br />

пыльного воздуха сухая охра,<br />

вылез из воздуха и начал ехать<br />

тихий катафалк чудовишных похорон.<br />

<strong>В</strong>стревоженная ожила глаз масса,<br />

гору взоров в гроб бросили.<br />

<strong>В</strong>друг из гроба прыснула гримаса,<br />

после— крик: «Хоронят умерший смех!»-<br />

из тысячегрудого меха<br />

гремел омиллионенный множеством эх<br />

за гробом, который ехал.<br />

И тотчас же отчаяннейшего плача ножи<br />

врезались, заставив ничего не понимать.<br />

<strong>В</strong>от за гробом, в плаче, старуха-жизнь,<br />

усопшего смеха седая мать.<br />

К кому же, к кому вернуться назад ей?<br />

Смотрите: в лысине — т о т —•<br />

это большой, носатый<br />

плачет армянский анекдот.<br />

Еше не забылось, как выкривил рот он,<br />

а за ним ободранная, куцая,<br />

визжа, бежала острота.<br />

Куда — если умер-— уткнуться ей?<br />

Уже до неба плачей глыба.<br />

Но еше,<br />

еше откуда-то плачики —<br />

это целые полчиша улыбочек и улыбок<br />

ломали в горе хрупкие пальчики.<br />

И вот сквозь строй их, смокших в один<br />

сплошной изрыдавшийся Гаршин,<br />

вышел ужас — вперед пойти —<br />

весь в похоронном марше.<br />

Размокло лицо, стало — кашица,<br />

смятая моршинками на выхмуренном лбу,<br />

а если кто смеется — кажется,<br />

что ему разодрали губу.<br />

Май ли уже расцвел над городом,<br />

плачет ли, как побитый, хмуренький декабрик, —<br />

весь год эта пухлая морда<br />

маячит в дымах фабрик.<br />

Брюшком обвисшим и гаденьким<br />

лежит на воздушном откосе,<br />

и пухлые губы бантиком<br />

сложены в 88.<br />

<strong>В</strong>низу суетятся рабочие,<br />

ниший у тумбы виден,<br />

а у этого брюхо и все прочее-—<br />

лежит себе сыт, как Сытин ®.<br />

<strong>В</strong>кусной слюны разлились волны,<br />

во рту громадном Илешутся, как в бухте.<br />

А полный! Боже, до чего он полный!<br />

Сравнить если с ним, то худ и Апухтин *.<br />

Кони ли, цокая, по асфальту мчатся,<br />

шарканье пешеходов ли подвернется под взгляд<br />

ему,<br />

а ему все кажется: «Цаца! Цаца!» —<br />

кричат ему, и все ему нравится, проклятому.<br />

Растет улыбка, жирна и нагла,<br />

рот до ушей разросся,<br />

будто у него на роже спектакль галй<br />

затеяла труппа малороссов.<br />

Солнце взойдет, и сейчас же луч его<br />

ему шекочет пятки хбленые,<br />

и луна ничего не находит лучшего.<br />

Объявляю всенародно: очень недоволен я.<br />

Я спокоен, вежлив, сдержан тоже,<br />

характер — как из кости слоновой тбчен,<br />

а этому взял бы да и дал по роже:<br />

не нравится он мне очень.<br />

НАДОЕЛО<br />

Не высидел дома.<br />

Анненский, Тютчев, Фет.<br />

Опять,<br />

тоскою к людям ведомый,<br />

иду<br />

в кинематографы, в трактиры, в кафе.<br />

За столиком.<br />

Сияние.<br />

Надежда сияет сердцу глупому.<br />

А если за неделю<br />

так изменился россиянин.

что щеки сожгу огнями губ ему.<br />

Осторожно поднимаю глаза,<br />

роюсь в пиджачной куче.<br />

«Назад,<br />

наз-зад,<br />

назадЬ<br />

Страх орет из сердца.<br />

Мечется по лицу, безнадежен и скучен.<br />

Не слушаюсь.<br />

<strong>В</strong>ижу,<br />

вправо немножко,<br />

неведомое ни на суше, ни в пучинах вод,<br />

старательно работает над телячьей ножкой<br />

загадочнейшее существо.<br />

Глядишь и не знаешь; ест или не ест он.<br />

Глядишь и не знаешь: дышит или не дышит он.<br />

Два аршина безлицого розоватого теста:<br />

хоть бы метка была в уголочке вышита.<br />

Только колышутся спадающие на плечи<br />

мягкие складки лоснящихся щек.<br />

Сердце в исступлении,<br />

рвет и мечет:<br />

«Назад же!<br />

Чего еще?»<br />

<strong>В</strong>лево смотрю.<br />

Рот разинул.<br />

Обернулся к первому, и стало йначе:<br />

для увидевшего вторую образину<br />

первый —<br />

воскресший Леонардо да-<strong>В</strong>инчи ®.<br />

Нет людей.<br />

Понимаете<br />

крик тысячедневных мук?<br />

Луша не хочет немая итти,<br />

а сказать кому?<br />

Брошусь на землю,<br />

камня корою<br />

в кровь лицо изотру, слезами асфальт омывая.<br />

Истомившимися по ласке губами тысячью<br />

поцелуев покрою<br />

умную морду трамвая.<br />

<strong>В</strong> дом уйду.<br />

Прилипну к обоям,<br />

где роза есть нежнее и чайнее?<br />

Хочешь —<br />

тебе<br />

рябое<br />

прочту «Простое как мычание»?<br />

для ИСТОРИИ<br />

Когда все расселятся в раю и в аду,<br />

земля итогами подведена будет —<br />

помните:<br />

в 1916 году<br />

из Петрограда исчезли красивые люди.<br />

ДЕШЕ<strong>В</strong>АЯ<br />

РАСПРОДАЖА<br />

Женщину ль опутываю в трогательный роман,<br />

просто на прохожего гляжу ли —<br />

каждый опасливо придерживает карман.<br />

Смешные!<br />

С нищих —<br />

что с них сжулить?<br />

Сколько лет пройдет, узнают пока'—<br />

кандидат на сажень городского морга —<br />

я<br />

бесконечно больше богат,<br />

чем любой Пьерпонт Морган.<br />

Через столько-то, столько-то лет<br />

— словом, не выживу —<br />

с голода сдохну ль,<br />

стану ль под пистолет —<br />

меня,<br />

сегодняшнего рыжего,<br />

профессора разучат до последних и5т,<br />

как,<br />

когда,<br />

где явлен.<br />

Будет<br />

с кафедры лобастый идиот<br />

что-то молоть о богодьяволе.<br />

Склонится толпа<br />

лебезяща,<br />

суетна.<br />

Даже не узнаете —<br />

я не я:<br />

облысевшую голову разрисует она<br />

в рога или в сияния.<br />

Каждая курсистка,<br />

прежде чем лечь,<br />

она<br />

не забудет над стихами моими замлеть.<br />

Я — пессимист,<br />

знаю —<br />

вечно<br />

будет курсистка жить на земле.<br />

Слушайте ж:<br />

все, чем владеет моя душа,<br />

а ее богатства пойдите смерьте ей !—•<br />

великолепие,<br />

что в вечность украсит мой шаг,<br />

и самое мое бессмертие,<br />

которое, громыхая по всем векам,<br />

коленопреклоненных соберет мировое вече, —<br />

все это — хотите ? —<br />

сейчас отдам<br />

за одно только слово<br />

ласковое,<br />

человечье.<br />

Люди!<br />

пыля проспекты, топча рожь,<br />

идите со всего земного лона.

л »<br />

1<br />

Сегодня<br />

в Петрограде<br />

на Надеждинской ®<br />

ни за грош<br />

продается драгоценнейшая корона.<br />

За человечье слово —<br />

не правда ли, дешево?<br />

Пойди,<br />

попробуй, —<br />

как же,<br />

найдешь его!<br />

СЕБЕ ЛЮБИМОМУ ПОС<strong>В</strong>ЯЩАЕТ<br />

ЭТИ СТРОКИ А<strong>В</strong>ТОР<br />

Четыре.<br />

Тяжелые, как удар.<br />

«Кесарево кесарю — богу богово».<br />

А такому,<br />

как я,<br />

ткнуться куда?<br />

Где для меня уготовано логово?<br />

Если б был я<br />

маленький,<br />

как <strong>В</strong>еликий океан,—<br />

на цыпочки б волн встал,<br />

приливом ласкался к луне бы.<br />

Где любимую найти мне,<br />

такую, как и я?<br />

Такая не уместилась бы в крохотное небо!<br />

О, если б я нищ был!<br />

Как миллиардер!<br />

Что деньги душе?<br />

Ненасытный вор в ней.<br />

Моих желаний разнузданной орде<br />

ие хватит золота всех Калифорний.<br />

Если б быть мне косноязычным,<br />

как Данте<br />

или Петрарка!!®<br />

Душу к одной зажечь!<br />

Стихами велеть истлеть ей!<br />

И слова<br />

и любовь моя —<br />

триумфальная арка:<br />

— пышно,<br />

бесследно пройдут сквозь нее<br />

любовницы всех столетий.<br />

О, если б был я<br />

тихий,<br />

как гром ,—<br />

ныл бы,<br />

дрожью б объял земли одряхлевший скит.<br />

Я<br />

если всей его мощью<br />

выреву голос огромный,—<br />

кометы заломят горящие руки,<br />

бросятся вниз с тоски.<br />

Я бы глаз лучами грыз ночи —<br />

о, если б был я<br />

тусклый,<br />

как солнце!<br />

Очень мне надо<br />

сияньем моим поить<br />

земли отощавшее лонце!<br />

Пройду,<br />

любовищу мою волоча.<br />

<strong>В</strong> какой ночи<br />

бредовой,<br />

недужной,<br />

какими Голиафами ^ я зачат —•<br />

такой большой<br />

и такой ненужный?<br />

Лиличка! <strong>В</strong>место письма<br />

Дым табачный воздух выел.<br />

Комната —<br />

глава в крученыховском аде.<br />

<strong>В</strong>спомни —<br />

за этим окном<br />

впервые<br />

руки твои исступленный гладил.<br />

Сегодня сидишь вот,<br />

сердце в железе.<br />

День еще —<br />

выгонишь,<br />

может быть, изругав.<br />

<strong>В</strong> мутной передней долго не влезет<br />

сломанная дрожью рука в рукав.<br />

<strong>В</strong>ыбегу,<br />

тело в улицу брошу я.<br />

Дикий,<br />

обезумлюсь,<br />

отчаяньем иссечась.<br />

Не надо этого,<br />

дорогая,<br />

хорошая,<br />

дай простимся сейчас.<br />

<strong>В</strong>се равно<br />

любовь моя —<br />

тяжкая гиря ведь —<br />

висит на тебе,<br />

куда ни бежала б.<br />

Дай в последнем крике выреветь<br />

горечь обиженных жалоб.<br />

Если быка трудом уморят —<br />

он уйдет,<br />

разляжется в холодных водах.<br />

Кроме любви твоей, «<br />

мне<br />

нету моря,<br />

а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.<br />

Захочет покоя уставший слон —<br />

царственный ляжет в опожаре.чном песке.

‘. . Z Z<br />

to<br />

Кроме любви твоей,<br />

мне<br />

нету солнца,<br />

а я и не знаю, где ты и с кем.<br />

Если б так поэта измучила,<br />

он<br />

любимую на деньги б и славу выменял,<br />

а мне<br />

ни один не радостен звон,<br />

кроме звона твоего любимого имени.<br />

И в пролет не брошусь,<br />

и не выпью яда,<br />

и курок не смогу над виском нажать.<br />

Надо мною,<br />

кроме твоего взгляда,<br />

не властно лезвие ни одного ножа.<br />

Завтра забудешь,<br />

что тебя короновал,<br />

что душу цветушую любовью выжег,<br />

и суетных дней взметенный карнавал<br />

растреплет страницы моих книж ек.. .<br />

Слов моих сухие листья ли<br />

заставят остановиться,<br />

жадно дыша?<br />

Дай хоть<br />

последней нежностью выстелить<br />

твой уходяший шаг.<br />

ПОСЛЕДНЯЯ<br />

СКАЗКА<br />

ПЕТЕРБУРГСКАЯ<br />

Стоит император Петр <strong>В</strong>еликий,<br />

думает:<br />

— «Запирую на просторе я!» — *®<br />

а рядом<br />

под пьяные клики<br />

строится гостиница «Астория».<br />

, Сияет гостиница,<br />

за обедом обед она<br />

дает.<br />

Завистью с гранита снят,<br />

слез император.<br />

Трое медных<br />

слазят<br />

тихо,<br />

чтоб не спугнуть Сенат<br />

Прохожие устремились войти и выйти.<br />

Швейцар в поклоне не уменьшил рост.<br />

Кто-то<br />

рассеянный<br />

бросил<br />

«Извините»,<br />

наступив нечаянно на змеин хвост.<br />

Император,<br />

лошадь и змей<br />

неловко<br />

по карточке<br />

спросили гренадин *А<br />

Шума язык не смолк,' немея.<br />

Из пивших и евших не обернулся ни один.<br />

И только<br />

когда<br />

над пачкой соломинок<br />

в коне заговорила привычка древняя,<br />

толпа сорвалась, криком сломана:<br />

— «Жует!<br />

Не знает, зачем они.<br />

Деревня!»<br />

Стыдом овихрены шаги коня.<br />

<strong>В</strong>ыбелена грива от уличного газа.<br />

Обратно<br />

по Набережной<br />

гонит гиканье<br />

последнюю из петербургских сказок.<br />

И вновь император<br />

стоит без скипетра.<br />

Змей.<br />

Унынье у лошади на морде.<br />

И никто не поймет тоски Петра-—<br />

узника,<br />

закованного в собственном; городе.<br />

<strong>В</strong>ЛАДИМИР МАЯКО<strong>В</strong>СКИЙ<br />

ПРОЛОГ.<br />

ТРАГЕДИЯ<br />

Д<strong>В</strong>А ДЕЙСТ<strong>В</strong>ИЯ. ЭПИЛОГ<br />

19 13<br />

\<br />

I<br />

ДЕЙСТ<strong>В</strong>УЮТ:<br />

<strong>В</strong>ладимир М аяковский (поэт 20—25 лет).<br />

Его знакомая (сажени 2—3. Не разговаривает).<br />

Старик с черными сухим и кошками (несколько<br />

тысяч лет).<br />

Человек без глаза и коги.<br />

Человек без у х а .<br />

Человек без головы.<br />

Человек с растянутым лицом.<br />

Человек с двумя поцелуями.<br />

Обыкновенный молодой человек.<br />

Ж енщина со слезинкой.<br />

Ж енщина со слезой.<br />

Ж енщина со слезищей.<br />

Газетчики, мальчика, девочки и др

1<br />

ПРОЛОГ<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

<strong>В</strong>ам ли понять,<br />

почему я,<br />

спокойный,<br />

насмешек грозою<br />

душу на блюде несу<br />

к обеду идущих лет.<br />

С небритой щеки площадей<br />

стекая ненужной слезою,<br />

я,<br />

быть может,<br />

последний поэт.<br />

Замечали вы —<br />

качается<br />

в каменных аллеях<br />

полосатое лицо повешенной скуки,<br />

а у мчащихся рек<br />

на взмыленных шеях<br />

мосты заломили железные руки.<br />

Небо плачет<br />

безудержно,<br />

звонко;<br />

а у облачка<br />

гримаска на морщинке ротика,<br />

как будто женщина ждала ребенка,<br />

а бог ей кинул кривого идиотика.<br />

Пухлыми пальцами в рыжих волосиках<br />

солнце изласкало вас назойливостью оводав<br />

ваших душах выцелован раб.<br />

Я бесстрашный,<br />

ненависть к дневным лучам понес в веках;<br />

с душой натянутой, как нервы провода,<br />

я ---<br />

царь ламп!<br />

Придите все ко мне,<br />

кто рвал молчание,<br />

кто выл<br />

оттого, что петли полдней туги ,—<br />

я вам открою<br />

словами<br />

простыми, как мычанье,<br />

наши новые души,<br />

_ гудящие,<br />

как фонарные дуги.<br />

Я вам только головы пальцами трону,<br />

и у вас<br />

вырастут губы<br />

для огромных поцелуев<br />

и язык,<br />

родной всем народам.<br />

А я, прихрамывая душонкой,<br />

уйду к моему трону<br />

с дырами звезд по истертым сводам.<br />

Лягу,<br />

светлый.<br />

в одеждах из лени<br />

на мягкое ложе из настоящего навоза<br />

и тихим,<br />

целующим шпал колени,<br />

обнимет мне шею колесо паровоза.<br />

ПЕР<strong>В</strong>ОЕ ДЕЙСТ<strong>В</strong>ИЕ<br />

<strong>В</strong>есело. Сцена — город в паутине улиц. Праздник<br />

нищих. Один <strong>В</strong>. М аяковский. Проходящие<br />

приносят ед у— ж елезного сельдя с вывески,<br />

золотой огромный калач, складки желтого<br />

бархата.<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

Милостивые государи!<br />

Заштопайте мне душу,<br />

пустота сочиться не могла бы.<br />

Я не знаю — плевок обида или нет.<br />

Я сухой, как каменная баба.<br />

Меня выдоили.<br />

Милостивые государи,<br />

хотите—<br />

сейчас перед вами будет танцовать замечательный<br />

поэт?<br />

<strong>В</strong>ходит старик с черными сухим и кошками.<br />

Гладит. <strong>В</strong>есь — борода.<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

Ищите жирных в домах-скорлупах<br />

и в бубен брюха веселье бейте!<br />

Схватите за ноги глухих и глупых<br />

и дуйте в уши им, как в ноздри флейте.<br />

Разбейте днища у бочек злости,<br />

ведь я горящий булыжник дум ем.<br />

Сегодня в вашем кричащем тосте<br />

я овенчаюсь моим безумием.<br />

Сцена постепенно наполняется. Человек без<br />

у х а . Человек без головы и др. Тупые. Стали<br />

беспорядком, едят дальше.<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

Граненых строчек босой алмазник,<br />

взметя перины в чужих жилищах,<br />

заж гу сегодня всемирный праздник<br />

таких богатых и пестрых иищих.<br />

Старик с кошками.<br />

Оставь.<br />

Зачем мудрецам погремушек потеха?<br />

Я — тысячелетний старик.<br />

И вижу — в тебе на кресте из смеха<br />

распят замученный крик.<br />

Легло на город громадное горе<br />

и сотни махоньких горь.<br />

А свечи и лампы в галдящем споре<br />

. . . < - -

покрыли шопоты зорь.<br />

<strong>В</strong>едь мягкие луны не властны над нами, —<br />

огни фонарей и нарядней и хлеще.<br />

<strong>В</strong> земле городов нареклись господами<br />

и лезут стереть нас бездушные вещи.<br />

А с неба на вой человечьей орды<br />

глядит обезумевший бог.<br />

И руки в отрепьях его бороды,<br />

изъеденных пылью дорог.<br />

Он — бог,<br />

а кричит о жестокой расплате,<br />

а в ваших душонках поношенный вздошек.<br />

Бросьте его!<br />

Идите и гладьте —<br />

гладьте сухих и черных кошек!<br />

Громадные брюха возьмете хвастливо,<br />

лоснящихся щек надуете пышки.<br />

Лишь в кошках,<br />

где шерсти вороньей отливы,<br />

наловите глаз электрических вспышки.<br />

<strong>В</strong>есь лов этих вспышек<br />

(он будет обилен!)<br />

вольем в провода,<br />

в эти мускулы тяги ,---<br />

заскачут трамваи,<br />

пламя светилен<br />

зареет в ночах, как победные стяги.<br />

Мир зашевелится в радостном гриме,<br />

цветы испавлинятся в каждом окошке,<br />

по рельсам потащат людей,<br />

а за ними<br />

все кошки, кошки, черные кошки!<br />

Мы солнца приколем любимым на платье,<br />

из звезд накуем серебрящихся брошек.<br />

Бросьте квартиры!<br />

Идите и гладьте —<br />

гладьте сухих и черных кошек!<br />

Человек без уха.<br />

Это — правда!<br />

Над городом,<br />

— где флюгеров древки —<br />

женщина<br />

— черные пещеры век— ■<br />

мечется,<br />

кидает на тротуары плевки,—<br />

а плевки вырастают в огромных калек.<br />

Отмщалась над городом чья-то вина,—<br />

люди столпились,<br />

табуном бежали.<br />

А там,<br />

в обоях,<br />

меж тенями вина,<br />

сморщенный старикашка плачет па рояле.<br />

Окружают.<br />

Над городом ширится легенда мук.<br />

Схватишься за ноту —<br />

пальцы окровавишь!<br />

А музыкант не может вытащить рук<br />

из белых зубов разъяренных клавиш.<br />

<strong>В</strong>се в волнении,<br />

И вот<br />

сегодня<br />

с утра<br />

в душу<br />

врезал матчиш губы.<br />

Я ходил, подергиваясь,<br />

руки растопыря,<br />

а везде по крышам танцовали трубы<br />

и каждая коленями выкидывала 44!<br />

Господа!<br />

Остановитесь!<br />

Разве это можно?!<br />

•Даже переулки засучили рукава для драки.<br />

А тоска моя растет,<br />

непонятно и тревожно,<br />

как слеза на морде у плачущей собаки.<br />

Еще тревожнее.<br />

Старик с кошками.<br />

<strong>В</strong>от видите!<br />

<strong>В</strong>ещи надо рубить!<br />

Недаром в их ласках провидел врага я!<br />

Человек с растянутым лицом.<br />

А, может быть, вещи надо любить?<br />

Может быть, у вещей душа другая?<br />

Человек без уха.<br />

Многие вещи сшиты наоборот.<br />

Сердце не сердится,<br />

к злобе глухо.<br />

Человек с растянутым лицом<br />

(радостно поддакивает).<br />

И там, где у человека вырезан рот,<br />

многим вещам пришито ухо!<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong><br />

(поднял р уку, вышел в середину).<br />

Злобой не мажьте сердец концы!<br />

<strong>В</strong>ас,<br />

детей моих,<br />

буду учить непреклонно и строго.<br />

<strong>В</strong>се вы, люди,<br />

лишь бубенцы<br />

на колпаке у бога.<br />

Я<br />

ногой, распухшей от исканий,<br />

обошел<br />

и вашу сушу<br />

Г -<br />

4

и еще какие-то другие страны<br />

в домино и в маске темноты.<br />

Я искал<br />

ее,<br />

невиданную душу,<br />

чтобы в губы-раны<br />

положить ее целящие цветы.<br />

(О ст ановился.)<br />

И опять,<br />

как раб<br />

в кровавом поте,<br />

тело безумием качаю.<br />

<strong>В</strong>прочем,<br />

раз нашел ее —<br />

душу.<br />

<strong>В</strong>ышла<br />

в голубом капоте,<br />

говорит:<br />

«Садитесь!<br />

Я давно вас ждала.<br />

Не хотите ли стаканчик чаю?»<br />

(Остановился.)<br />

Я — поэт,<br />

я разницу стер<br />

между лицами своих и чужих.<br />

<strong>В</strong> гное моргов искал сестер.<br />

Целовал узорно больных.<br />

А сегодня<br />

на желтый костер,<br />

спрятав глубже слезы морей,<br />

я взведу'и стыд сестер<br />

и морщины седых матерей!<br />

На тарелках зализанных зал<br />

будем жрать тебя, мясо, век!<br />

Срывает покрывало. Громадная женщина.<br />

Боязливо. <strong>В</strong>бегает Обыкновенный молодой<br />

человек. Суетится.<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong><br />

(в стороне — тихо).<br />

Милостивые государи!<br />

Говорят,<br />

где-то<br />

— кажется, в Бразилии —<br />

есть один счастливый человек!<br />

Обыкновенный молодой человек<br />

(подбегает к каж дому, цепляет ся).<br />

Милостивые государи!<br />

Стойте!<br />

Милостивые государи!<br />

Господин,<br />

господин,<br />

скажите скорей:<br />

это здесь хотят сжечь<br />

матерей ?<br />

Господа!<br />

Мозг людей остёр,<br />

но перед тайнами мира ник;<br />

а ведь вы зажигаете костер<br />

из сокровищ знаний и книг!<br />

Я придумал машинку для рубки котлет.<br />

Я умом вовсе не плох!<br />

У меня есть знакомый —<br />

он двадцать пять лет<br />

работает<br />

над капканом для ловли блох.<br />

У меня жена есть,<br />

скоро родит сына или дочку,<br />

а вы — говорите гадости!<br />

Интеллигентные люди!<br />

Право, как будто обидно.<br />

Молодой человек,<br />

встань на коробочку!<br />

Лучше на бочку!<br />

Человек без уха.<br />

И з толпы:<br />

Человек без уха.<br />

А то вас совсем не видно!<br />

Обыкновенный молодой<br />

человек.<br />

И нечего смеяться!<br />

У меня братец есть,<br />

маленький,—<br />

вы придете и будете жевать его кости.<br />

<strong>В</strong>ы всё хотите съесть!<br />

Тревога. Гудки. За сценой крики: «Штаны,<br />

штаны!»<br />

Бросьте!<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

Обыкновенному молодому человеку со всех<br />

сторон:<br />

Если б вы так, как я, голодали—■<br />

дали<br />

востока и запада<br />

вы бы глодади,<br />

как гложут кость небосвода<br />

заводов копченые рожи!<br />

Обыкновенный молодой человек.<br />

*<br />

Что ж е ,—<br />

значит, ничто любовь?<br />

У меня есть Сонечка сестра!<br />

Милые!<br />

Не лейте кровь!<br />

(На коленях.)

т. ■<br />

Дорогие,<br />

не надо костра!<br />

Тревога выросла. <strong>В</strong>ыстрелы. Начинает м едленю<br />

тянуть одну ноту водосточная труба.<br />

Загудело ж елезо крыш.<br />

Человек<br />

с растянутым лицом.<br />

Если б вы так, как я, любили,<br />

вы бы убили любовь<br />

или лобное место нашли<br />

и растлили б<br />

шершавое потное небо<br />

и молочно-невинные звезды.<br />

Человек без уха.<br />

<strong>В</strong>аши женщины не умеют любить,<br />

они от поцелуев распухли, как губки.<br />

<strong>В</strong>ступают удары тысячи ног<br />

брюхо площади.<br />

в натянутое<br />

Человек с растянутым лицом.<br />

Л из моей души<br />

тоже можно сшить<br />

такие нарядные юбки!<br />

<strong>В</strong>олнение не помещается. <strong>В</strong>се вокруг громадной<br />

женщины. <strong>В</strong>зваливают на плеча. Тащат,<br />

<strong>В</strong>месте:<br />

Идем,<br />

где за святость<br />

распяли пророка,<br />

тела отдадим раздетому плясу,<br />

на черном граните греха и порока<br />

поставим памятник красному мясу.<br />

Дотаскивают до двери. Оттуда торопливые<br />

шаги. Человек без глаза и ноги. Радостный.<br />

Безумие надорвалось. Ж енщ ину бросили.<br />

Человек без глаза и ноги.<br />

Стойте!<br />

На улицах,<br />

где лица —<br />

как бремя,<br />

у всех одни и те ж,<br />

сейчас родила старуха-время<br />

огромный<br />

криворотый мятеж!<br />

Смех!<br />

Перед мордами вылезших годов<br />

онемели земель старожилы,<br />

а злоба<br />

вздувала на лбах городов<br />

реки —<br />

тысячеверстые жилы.<br />

Медленно,<br />

в ужасе,<br />

стрелки вблос<br />

подымался на лысом темени времен.<br />

И вдруг<br />

все вещи<br />

кинулись,<br />

раздирая голос,<br />

скидывать лохмотья изношенных имен.<br />

<strong>В</strong>инные витрины,<br />

как по пальцу сатаны,<br />

сами плеснули в днища фляжек.<br />

У обмершего портного<br />

сбежали штаны<br />

и пошли —<br />

одни!—<br />

без человечьих ляжек!<br />

Пьяный —<br />

разинув черную пасть —<br />

вывалился из спальни комод.<br />

Корсеты слезали, боясь упасть,<br />

из вывесок «Robes et modes».<br />

Каждая калоша недоступна и строга.<br />

Чулки-кокотки<br />

игриво щурятся.<br />

Я летел, как ругань.<br />

Другая нога<br />

еще добегает в соседней улице.<br />

Что же,<br />

вы,<br />

кричащие, что я калека?!<br />

Старые,<br />

жирные,<br />

обрюзгшие враги!<br />

Сегодня<br />

в целом мире не найдете человека,<br />

у которого<br />

две<br />

одинаковые<br />

ноги!<br />

Занавес.<br />

<strong>В</strong>ТОРОЕ ДЕЙСТ<strong>В</strong>ИЕ<br />

Скучно. Площадь в новом городе. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong><br />

переоделся в тогу. Лавровый венок. З а дверью<br />

многие ноги.<br />

Человек без глаза и ноги<br />

(услуж ливо).<br />

Поэт!<br />

Поэт!<br />

<strong>В</strong>ас объявили князем.<br />

Покорные<br />

толпятся за дверью,<br />

пальцы сосут.<br />

Перед каждым положен наземь<br />

какой-то смешной сосуд.

\<br />

Чтд же, —<br />

пусть идут!<br />

Робко. Женщины с узлам и. Много кланяются.<br />

Первая.<br />

<strong>В</strong>от это слезка моя,—<br />

возьмите!<br />

Мне не нужна она.<br />

Пусть.<br />

<strong>В</strong>от она,<br />

белая,<br />

в шелке из нитей<br />

глаз, посылающих грусть!<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong> (беспокойно).<br />

Не нужна о н а,—<br />

зачем мне?<br />

(Следующей)<br />

И у вас глаза распухли?<br />

<strong>В</strong>торая (беспечно).<br />

Пустяки!<br />

Сын умирает.<br />

Не тяжко.<br />

<strong>В</strong>от еще слеза.<br />

Можно на туфлю.<br />

Будет красивая пряжка.<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong> (испуган).<br />

Т ретья.<br />

<strong>В</strong>ы не смотрите,<br />

что я<br />

грязная.<br />

<strong>В</strong>ымоюсь —<br />

буду чище.<br />

<strong>В</strong>от вам и моя слеза,<br />

праздная,<br />

большая слезища.<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

Будет!<br />

Их уже гора.<br />

Да и мне пора.<br />

Кто этот очаровательный шатен?<br />

Фигаро!<br />

Фигаро!<br />

Матэн!<br />

Смотрите —<br />

какой дикий!<br />

Отойдите немного.<br />

Г азетчики.<br />

Человек с двумя поцелуям и. <strong>В</strong>се оглядывают.<br />

Говорят вперебой.<br />

Темно.<br />

Пустите!<br />

Молодой человек,<br />

не икайте!<br />

И -и-и-и.. .<br />

Э -э-э-э.. .<br />

Человек без головы.<br />

Человек с двумя поцелуями.<br />

Тучи отдаются небу<br />

рыхлы и гадки.<br />

День гиб.<br />

Девушки воздуха тоже до золота падки,<br />

и им только деньги.<br />

Что?<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

Человек с двумя поцелуями.<br />

Деньги и деньги б!<br />

Тише!<br />

Тише!<br />

Голоса.<br />

Человек с двумя поцелуями.<br />

(Танец, с дырявыми м ячам и.)<br />

Большому и грязному человеку<br />

подарили два поцелуя.<br />

Человек был неловкий,<br />

не знал,<br />

что с ними делать,<br />

куда их деть.<br />

Город,<br />

весь в празднике,<br />

возносил в соборах аллилуя,<br />

люди выходили красивое надеть.<br />

А у человека было холодно,<br />

и в подошвах дырочек овальцы.<br />

Он выбрал поцелуй,<br />

который побольше,<br />

и надел, как калошу.<br />

Но мороз ходил злой,<br />

укусил его за пальцы.<br />

«Что ж е ,—<br />

рассердился человек, —<br />

я эти ненужные поцелуи брошу!»<br />

Бросил.<br />

И вдруг<br />

у поцелуя выросли ушки,<br />

он стал вертеться,<br />

тоненьким голосочком крикнул:<br />

«Мамочку!»<br />

Испугался человек.<br />

Обернул лохмотьями души своей дрожащее<br />

тельце.

понес домой,<br />

чтобы вставить в голубенькую рамочку.<br />

Долго рылся в пыли по чемоданам<br />

(искал рамочку).<br />

Оглянулся —:<br />

поцелуй лежит на диване,<br />

громадный,<br />

жирный,<br />

вырос,<br />

смеется,<br />

бесится!<br />

«Господи! —<br />

заплакал человек,—<br />

никогда не думал, что я так устану.<br />

Надо повеситься!»<br />

И пока висел он,<br />

гадкий,<br />

жаленький,—<br />

в будуарах женщины,<br />

— фабрики без дыма и труб —<br />

миллионами выделывали поцелуи,—-<br />

всякие,<br />

большие,<br />

маленькие, —<br />

мясистыми рычагами шлепающих губ.<br />

<strong>В</strong>бежавшие дети-поцелу.и (резво).<br />

Нас массу выпустили.<br />

<strong>В</strong>озьмите!<br />

Сейчас остальные придут.<br />

Пока — восемь!<br />

Я —<br />

Митя.<br />

Просим!<br />

Каждый кладет слезу.<br />

<strong>В</strong>, <strong>Маяковский</strong>.<br />

Господа!<br />

Послушайте, —<br />

я не могу!<br />

<strong>В</strong>ам хорошо,<br />

а мне с болью-то как?<br />

(Угрозы.)<br />

Ты поговори еще там!<br />

Мы из тебя сделаем рагу,<br />

как из кролика!<br />

Старик с одной ощипанной кошкой.<br />

Ты один умеешь песни петь,<br />

(На груду слез)<br />

Отнеси твоему красивому богу.<br />

Пустите сесть!<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

Не дают. <strong>В</strong>. М аяковский неуклюж е топчется,<br />

собирает слезы в чемодан. Стал с чемоданом.<br />

Хорошо!<br />

Дайте дорогу!<br />

Думал —<br />

радостный буду.<br />

Блестящий глазами<br />

сяду на трон,<br />

изнеженный телом грек.<br />

Нет!<br />

<strong>В</strong>ек,<br />

дорогие дороги,<br />

не забуду<br />

ваши ноги худые<br />

и седые волосы северных рек!<br />

<strong>В</strong>от и сегодня —<br />

выйду сквозь город,<br />

душу<br />

на копьях домов<br />

оставляя за клоком клок.<br />

Рядом луна пойдет—<br />

туда,<br />

где небосвод распорот.<br />

Поравняется,<br />

на секунду примерит мой котелок.<br />

Я<br />

с ношей моей<br />

иду,<br />

спотыкаясь,<br />

ползу<br />

дальше<br />

на север,<br />

туда,<br />

где в тисках бесконечной тоски<br />

пальцами воли<br />

вечно ,<br />

грудь рвет<br />

океан-изувер.<br />

Я добреду —<br />

усталый,<br />

в последнем бреду<br />

брошу вашу слезу<br />

темному богу гроз<br />

у истока звериных вер.<br />

ЭПИЛОГ<br />

Занавес<br />

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

Я это все писал<br />

о вас,<br />

бедных крысах.<br />

Жалел — у меня нет груди:

я кормил бы вас доброй нененькой.<br />

Теперь я немного высох,<br />

я — блаженненький.<br />

Но зато<br />

кто<br />

где бы<br />

мыслям дал<br />

такой нечеловечий простор!<br />

Это я<br />

попал пальцем в небо,<br />

доказал:<br />

он — вор!<br />

Иногда мне кажется, —<br />

я петух голландский<br />

или я<br />

король псковский.<br />

А иногда<br />

мне больше всего нравится<br />

моя собственная фамилия,<br />

<strong>В</strong>ладимир <strong>Маяковский</strong>.<br />

2 З а к . 5215. в. <strong>В</strong>, М аяковски й .

о э м ы<br />

1 9 1 4 - 1 9 1 7<br />

ОБЛАКО <strong>В</strong> ШТАНАХ*<br />

ТЕТРАПТИХ^^<br />

ПРОЛОГ<br />

<strong>В</strong>ашу мысль,<br />

мечтающую на размягченном мозгу,<br />

как выжиревший лакей иа засаленной кушетке,<br />

буду дразнить об окровавленный сердца лоскут;<br />

досыта изъиздеваюсь, нахальный и едкий.<br />

У меня в душе ни одного седого волоса,<br />

и старческой нежности нет в ней!<br />

Мир огромив мощью голоса,<br />

иду — красивый,<br />

двадцатидвухлетний.<br />

Нежные!<br />

<strong>В</strong>ы любовь на скрипки ложите.<br />

Любовь на литавры ложит грубый.<br />

А себя, как я, вывернуть не можете,<br />

чтобы были одни сплошные губы!<br />

Приходите учиться —<br />

из гостиной батистовая,<br />

чинная чиновница ангельской лиги.<br />

И которая губы спокойно перелистывает,<br />

как кухарка страницы поваренной книги.<br />

Хотите —<br />

буду от мяса бешеный,<br />

— и, как небо, меняя тона —<br />

хотите —<br />

буду безукоризненно нежный,<br />

не мужчина, а — облако в штанах!<br />

Не верю, что есть цветочная Ницца!<br />

Мною опять славословятся<br />

мужчины залежанные, как больница,<br />

и женщины истрепанные, как пословица.<br />

1<br />

<strong>В</strong>ы думаете, это бредит малярия?<br />

Это было,<br />

было в Одессе.<br />

«Приду в четыре», — сказала Мария.<br />

<strong>В</strong>осемь.<br />

Девять.<br />

Десять.<br />

<strong>В</strong>от и вечер<br />

в ночную жуть<br />

ушел от окон<br />

хмурый,<br />

декабрый.<br />

<strong>В</strong> дряхлую спину хохочут и ржут<br />

канделябры.<br />

Меня сейчас узнать не могли бы;<br />

жилистая громадина<br />

стонет,<br />

корчится.<br />

Что может хотеться этакой глыба?<br />

А глыбе многое хочется!<br />

<strong>В</strong>едь для себя неважно<br />

и то, что бронзовый,<br />

и то, что сердце — холодной железкою.<br />

Ночью хочется звон свой<br />

спрятать в мягкое,<br />

в женское.<br />

И вот,<br />

громадный,<br />

горблюсь в окне,

плавлю лбом стекло окошенное.<br />

Будет любовь или нет?<br />

Какая —<br />

большая или крошечная?<br />

Откуда большая у тела такого;<br />

должно быть, маленький,<br />

смирный любеночек.<br />

Она шарахается автомобильных гудков.<br />

Любит звоночки коночек.<br />

Еще и еще,<br />

уткнувшись дождю<br />

лицом в его лицо рябое,<br />

жду,<br />

обрызганный громом городского прибоя.<br />

Полночь, с ножом мечась,<br />

догнала,<br />

зарезала,—<br />

вон его!<br />

Упал двенадцатый час,<br />

как с плахи голова казненного.<br />

<strong>В</strong> стеклах дождинки серые<br />

СБЫ ЛИСЬ,<br />

гримасу громадили,<br />

как будто воют химеры<br />

Собора Парижской Богоматери *®.<br />

Проклятая!<br />

Что же, и этого не хватит?<br />

Скоро криком издерется рот.<br />

Слышу:<br />

тихо,<br />

как больной с кровати,<br />

спрыгнул нерв.<br />

И в о т,—<br />

сначала прошелся<br />

едва-едва,<br />

потом забегал,<br />

взволнованный,<br />

четкий.<br />

Теперь и он и новые два<br />

мечутся отчаянной чечеткой.<br />

Рухнула штукатурка в нижнем этаже.<br />

Нервы<br />

большие,<br />

маленькие,<br />

многие! —<br />

скачут бешеные,<br />

и уже<br />

у нервов подкашиваются ноги!<br />

А ночь по комнате тинится и тинится,—<br />

из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.<br />

Двери вдруг заляскали.<br />

будто у гостиницы<br />

не попадает зуб на зуб.<br />

<strong>В</strong>ошла ты<br />

резкая, как «нате!»,<br />

муча г.ерчатки замш;<br />

сказала:<br />

«Знаете —<br />

я выхожу замуж».<br />

Что ж, выходйте.<br />

Ничего.<br />

Покреплюсь.<br />

<strong>В</strong>идите — спокоен как!<br />

Как пульс<br />

покойника.<br />

Помните?<br />

<strong>В</strong>ы говорили:<br />

«Джек Лондон,<br />

деньги,<br />

любовь,<br />

страсть»,—<br />

а я одно видел:<br />

вы — Джиоконда **,<br />

которую надо украсть!<br />

И украли.<br />

Опять влюбленный выйду в игры,<br />

огнем озаряя бровей зйгиб.<br />

Что же!<br />

И в доме, который выгорел,<br />

иногда живут бездомные бродяги!<br />

Дрёзните?<br />

«Меньше, чем у нищего копеек,<br />

у вас изумрудов безумий».<br />

Помните!<br />

Погибла Помпея *8,<br />

когда раздразнили <strong>В</strong>езувий!<br />

Эй!<br />

Господа!<br />

Любители<br />

святотатств,<br />

преступлений,<br />

боен, —<br />

а самое страшное видели —<br />

лицо мое,<br />

когда<br />

я<br />

абсолютно спокоен?<br />

И чувствую —<br />

«я»<br />

для меня мало.<br />

Кто-то из меня вырывается упрямо.<br />

АИо!<br />

Кто говорит?<br />

Мама?

J<br />

Мама!<br />

<strong>В</strong>аш сын прекрасно болен!<br />

Мама!<br />

У него пожар сердца.<br />

Скажите сестрам, Люде и О л е” , —<br />

ему уже некуда деться.<br />

Каждое слово,<br />

даже шутка,<br />

которые изрыгает обгорающим ртом он,<br />

выбрасывается, как голая проститутка<br />

из горящего публичного дома.<br />

Люди нюхают —<br />

запахло жареным!<br />

Нагнали каких-то.<br />

Блестящие!<br />

<strong>В</strong> касках!<br />

Нельзя сапожища!<br />

Скажите пожарным;<br />

на сердце горящее лезут в ласках.<br />

Я сам.<br />

Глаза наслезненные бочками выкачу.<br />

Дайте о ребра опереться.<br />

<strong>В</strong>ыскочу! <strong>В</strong>ыскочу! <strong>В</strong>ыскочу! Дыскочу!<br />

Рухнули.<br />

Не выскочишь из сердца!<br />

На лице обгорающем<br />

из трещины губ<br />

обугленный поцелуишко броситься вырос.<br />

Мама!<br />

Петь не могу.<br />

У церковки сердца занимается клирос!<br />

Обгорелые фигурки слов и чисел<br />

из черепа,<br />

как дети из горящего здания.<br />

Так страх<br />

схватиться за небо<br />

высил<br />

горящие руки «Лузитании»<br />

Трясущимся людям<br />

в квартирное тихо<br />

стоглазое зарево рвется с пристани.<br />

Крик последний,—<br />

ты хоть<br />

о том, что горю, в столетия выстони!<br />

Славьте меня!<br />

Я великим не чета.<br />

Я над всем, что сделано,<br />

ставлю «nihil»®*.<br />

Никогда<br />

ничего не хочу читать.<br />

Книги?<br />

Что книги!<br />

Я раньше думал—■<br />

книги делаются так:<br />

пришел поэт,<br />

легко разжал уста,<br />

и сразу запел вдохновенный простак—■<br />

пожалуйста!<br />

А оказывается—■<br />

прежде чем начнет петься,<br />

долго ходят, размозолев от брожения,<br />

и тихо барахтается в тине сердца<br />

глупая вобла воображения.<br />

Пока выкипячивают, рифмами пиликая,<br />

из любвей и соловьев какое-то варево,<br />

улица корчится безъязыкая —<br />

ей нечем кричать и разговаривать.<br />

Городов вавилонские башни,<br />

возгордясь, возносим снова;<br />

а бог<br />

города иа пашни<br />

рушит,<br />

мешая слово.<br />

Улица муку молча перла.<br />

Крик торчком стоял из глотки.<br />

Топорщились, застрявшие поперек горла,<br />

пухлые taxi и костлявые пролетки.<br />

Грудь испешеходили.<br />

Чахотки площе.<br />

Город дорогу мраком запер.<br />

И когда —<br />

все-таки! —<br />

выхаркнула давку на площадь,<br />

спихнув наступившую на горло паперть,<br />

думалось:<br />

в хорах архангелова хорала<br />

бог, ограбленный, идет карать!<br />

А улица присела и заорала:<br />

«Идемте жрать!»<br />

Гримируют городу Круппы и Круппики<br />

грозящих бровей морщь,<br />

а во рту<br />

умерших слов разлагаются трупики,<br />

только два живут, жирея —<br />

«сволочь»<br />

и еще какое-то,<br />

кажется — «борщ».<br />

Поэты,<br />

размокшие в плаче и всхлипе,<br />

бросились от улицы, ероша космы;<br />

«Как двумя такими выпеть<br />

и ^рышню.

и любовь,<br />

и цветочек под росами?»<br />

А за поэтами —<br />

уличные тыщи;<br />

студенты,<br />

проститутки,<br />

подрядчики.<br />

Господа!<br />

Остановитесь!<br />

<strong>В</strong>ы не нищие,<br />

вы не смеете просить подачки!<br />

Нам, здоровенным,<br />

с шагом саженьим,<br />

надо не слушать, а рвать и х — •<br />

их,<br />

присосавшихся бесплатным приложением<br />

к каждой двуспальной кровати!<br />

Их ли смиренно просить;<br />

«По-моги мне!»<br />

Молить о гимне,<br />

об оратории!<br />

Мы сами творцы в горящем гимне —<br />

шуме фабрики и лаборатории.<br />

Что мне до Фауста,<br />

феерией ракет<br />

скользящего с Мефистофелем в небесном паркете!<br />

Я знаю —<br />

гвоздь у меня в сапоге<br />

кошмарней, чем фантазия у Гёте!<br />

Я,<br />

златоустейший,<br />

чье каждое слово<br />

душу новородит,<br />

именинит тело,<br />

говорю вам;<br />

мельчайшая пылинка живого<br />

ценнее всего, что я сделаю и сделал!<br />

Слушайте!<br />

Проповедует,<br />

мечась и стеня,<br />

сегодняшнего дня крикогубый Заратустра!6®<br />

Мы<br />

с лицом, как заспанная простыня,<br />

с губами, обвисшими, как люстра,<br />

мы,<br />

каторжане города-лепрозория<br />

где- золото и грязь изъязвили проказу, —<br />

мы чище венецианского лазорья,<br />

морями и солнцами омытого сразу!<br />

Плевать, что нет<br />

у Гомеров®* и Овидиев®»<br />

людей, как мы,<br />

от копоти в оспе.<br />

Я знаю —<br />

солнце померкло б, увидев<br />

наших душ золотые россыпи!<br />

Жилы и мускулы — молитв верней.<br />

Нам ли вымаливать милостей времени!<br />

Мы —<br />

каждый —<br />

держим в своей пятерне<br />

миров приводные ремни!<br />

Это взвело на Голгофы аудиторий<br />

Петрограда, Москвы, Одессы, Киева,<br />

и не было ни одного,<br />

который<br />

не кричал бы;<br />

«Распни,<br />

распни его!»<br />

Но мне —<br />

люди,<br />

и те, что обидели —<br />

вы мне всего дороже и ближе.<br />

<strong>В</strong>идели,<br />

как собака бьющую руку лижет?!<br />

Я,<br />

обсмеянный у сегодняшнего племени,<br />

как длинный<br />

скабрезный анекдот,<br />

вижу идущего через горы времени, ^<br />

которого не видит никто.<br />

Где глаз людей обрывается куцый<br />

главой голодных орд,<br />

в терновом венце революций<br />

грядет шестнадцатый год®б.<br />

А я у вас — его предтеча;<br />

я — где боль, везде;<br />

на каждой капле слезовой течи<br />

распял себя на кресте.<br />

Уже ничего простить нельзя.<br />

Я выжег души, где нежность растили.<br />

Это труднее, чем взять<br />

тысячу тысяч Бастилии !®1<br />

И когда,<br />

приход его<br />

мятежом оглашая,<br />

выйдете к спасителю —<br />

вам я<br />

душу вытащу,<br />

растопчу,<br />

чтоб большая! —<br />

и окровавленную дам, как знамя.

Ах, зачем это,<br />

откуда это<br />

в светлое весело<br />

грязных кулачищ замах!<br />

Пришла,<br />

и голову отчаянием занавесила<br />

мысль о сумасшедших домах.<br />

И —<br />

как в гибель дредноута<br />

от душащих спазм<br />

бросаются в разинутый люк —<br />

сквозь свой,<br />

до крика разодранный, глаз<br />

лез, обезумев, Бурлюк®^.<br />

Почти окровавив исслезенные веки,<br />

вылез,<br />

встал,<br />

пошел<br />

и с нежностью, неожиданной в жирном человеке,<br />

взял и сказал:<br />

«Хорошо!»<br />

Хорошо, когда в желтую кофту<br />

душа от осмотров укутана!<br />

Хорошо,<br />

когда брошенный в зубы эшафоту,<br />

крикнуть:<br />

«Пейте какао <strong>В</strong>ан-Гутена!» ®®<br />

И эту секунду,<br />

бенгальскую<br />

громкую,<br />

я ни на что б не выменял,<br />

я ни на...<br />

А из сигарного дыма,<br />

ликерною рюмкой,<br />

вытягивалось пропитое лицо Северянина.<br />

Как вы смеете называться поэтом<br />

и, серенький, чирикать, как перепел!<br />

Сегодня<br />

надо<br />

кастетом<br />

кроиться миру в черепе!<br />

<strong>В</strong>ы,<br />

обеспокоенные мыслью одной —<br />

«изящно пляшу ли», —<br />

смотрите, как развлекаюсь<br />

я —<br />

площадной<br />

сутенер и карточный шулер!<br />

От вас,<br />

которые влюбленностью мокли,<br />

от которых<br />

в столетия слеза лилась,<br />

уйду я,<br />

солнце моноклем<br />

вставлю в широко растопыренный глаз.<br />

Невероятно себя нарядив,<br />

пойду по земле,<br />

чтоб нравился и жегся,<br />

а впереди,<br />

на цепочке, Наполеона поведу, как мопса.<br />

<strong>В</strong>ся земля поляжет женщиной,<br />

заерзает мясами, хотя отдаться;<br />

вещи оживут —<br />

губы вещины<br />

засюсюкают:<br />

«цаца, цаца, цаца!»<br />

<strong>В</strong>друг<br />

и тучи,<br />

и облачное прочее<br />

подняло на кебе невероятную качку,<br />

как будто расходятся белые рабочие,<br />

небу объявив озлобленную стачку.<br />

Гром из-за тучи, зверея, вылез,<br />

громадные ноздри задорно высморкал,<br />

и небье лицо секунду кривилось<br />

суровой гримасой железного Бисмарка®®.<br />

И кто-то,<br />

запутавшись в облачных путах,<br />

вытянул руки к кафе —<br />

и будто по-женски,<br />

и нежный как будто,<br />

и будто бы пушки лафет.<br />

<strong>В</strong>ы думаете —<br />

это солнце нежненько<br />

треплет по щечке кафе?<br />

Это опять расстрелять мятежников<br />

грядет генерал Галифе!<br />

<strong>В</strong>ыньте, гулящие, руки из брюк —<br />

берите камень, нож или бомбу,<br />

а если у которого нету рук —<br />

пришел чтоб и бился лбом бы!<br />

Идите, голодненькие,<br />

потненькие,<br />

покорненькие,<br />

закисшие в блохастом грязненьке!<br />

Идите!<br />

Понедельники и вторники<br />

окрасим кровью в праздники!<br />

Пускай земле под ножами припомнится,<br />

кого хотела опошлить!<br />

Земле,

обжиревшей, как любовница,<br />

которую вылюбил Ротшильд!<br />

Чтоб флаги трепались в горячке пальбы,<br />

как у каждого порядочного праздника —<br />

выше вздымайте, фонарные столбы,<br />

окровавленные туши лабазников.<br />

Изругивался,<br />

вымаливался,<br />

резал,<br />

лез за кем-то<br />

вгрызаться в бока.<br />

На небе, красный, как марсельеза,<br />

вздрагивал, околевая, закат.<br />

и придут они —<br />

и будут детей крестить<br />

именами моих стихов.<br />

Я, воспевающий машину и Англию,<br />

может быть, просто,<br />

в самом обыкновенном евангелии,<br />

тринадцатый апостол.<br />

И когда мой голос<br />

похабно ухает —<br />

от часа к часу,<br />

целые сутки,<br />

может быть, Иисус Христос нюхает<br />

моей души незабудки.<br />

Уже сумасшествие.<br />

Ничего не будет.<br />

Ночь придет,<br />

перекусит<br />

и съест.<br />

<strong>В</strong>идите —<br />

небо опять иудит<br />

пригоршньюобрызганных предательством звезд?<br />

Пришла.<br />

Пирует Мамаем®*,<br />

задом на город насев.<br />

Эту ночь глазами не проломаем,<br />

черную, как Азеф!®®<br />

Ежусь, зашвырнувшись в трактирные углы,<br />

вином обливаю душу и скатерть<br />

и вижу:<br />

в углу глаза круглы,<br />

глазами в сердце въелась Богоматерь.<br />

Чего одаривать по шаблону намалеванному<br />

сиянием трактирную ораву!<br />

<strong>В</strong>идишь — опять<br />

Голгофнику оплеванному<br />

предпочитают <strong>В</strong>аравву ? ®®<br />

Может быть, нарочно я<br />

в человечьем месйве<br />

лицом никого не новей.<br />

Я.<br />

может быть,<br />

самый красивый<br />

из всех твоих сыновей.<br />

Дай им,<br />

заплесневшим в радости<br />

скорой смерти времени,<br />

чтоб стали дети, должные подрасти,<br />

мальчики — отцы,<br />

/1евочки — забеременели.<br />

П новым рожденным дай обрасти<br />

пытливой сединой волхвов,<br />

Мария! Мария! Мария!<br />

Пусти, Мария!<br />

Я не могу на улицах!<br />

Не хочешь?<br />

Ждешь,<br />

как щеки провалятся ямкою,<br />

попробованный всеми,<br />

пресный,<br />

я приду<br />

и беззубо прошамкаю,<br />

что сегодня я<br />

«удивительно честный».<br />

Мария,<br />

видишь —-<br />

я уже начал сутулиться.<br />

<strong>В</strong> улицах<br />

люди жир продырявят в четыреэтажных зобах,<br />

высунут глазки,<br />

потертые в сорокгодовой таске,—<br />

перехихикиваться,<br />

что у меня в зубах<br />

— опять! —<br />

черствая булка вчерашней ласки.<br />

Дождь обрыдал тротуары,<br />

лужами сжатый жулик,<br />

мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,<br />

а на седых ресницах —<br />

да! —<br />

на ресницах морозных сосулек<br />

слезы из глаз —<br />

да! —<br />

из опущенных глаз водосточных труб.<br />

<strong>В</strong>сех пешеходов морда дождя обсосала,<br />

а в экипажах лощился за жирным атлетом атлет:<br />

лопались люди,<br />

проевшись насквозь,<br />

и сочилось сквозь трещины сало,<br />

мутной рекой с экипажей стекала.

вместе с ирсосанной булкой, *<br />

жевотина старых котлет.<br />

Мария!<br />

Как в зажиревшее ухо втиснуть им тихое слово?<br />

Птица<br />

побирается песней,<br />

поет,<br />

голодна и звонка,<br />

а я человек, Мария,<br />

простой,<br />

выхарканный чахоточной ночью в грязную руку<br />

Пресни,<br />

Мария, хочешь такого?<br />

Пусти, Мария!<br />

Судорогой пальцев<br />

Мария!<br />

Звереют улиц выгоны.<br />

Иа шее ссадиной пальцы давки.<br />

Открой!<br />

Больно!<br />

зажму я железное горло<br />

звонка!<br />

<strong>В</strong>идишь — натыканы<br />

в глаза из дамских шляп булавки!<br />

Пустила.<br />

Детка!<br />

Не бойся,<br />

что у меня на шее воловьей<br />

потноживотые женщины мокрой горою сидят,<br />

это сквозь жизнь я тащу<br />

миллионы огромны х чистых Любовей<br />

и миллион миллионов маленьких грязных любят.<br />

Не бойся,<br />

что снова,<br />

в измены ненастье,<br />

прильну я к тысячам хорошеньких лиц,—<br />

«любящие Маяковского!» —<br />

да ведь это ж династия<br />

на сердце сумасшедшего восшедших цариц.<br />

Мария, ближе!<br />

<strong>В</strong> раздетом бесстыдстве,<br />

в боящейся дрожи ли,<br />

по дай твоих губ неисцветшую прелесть;<br />

я с сердцем ни разу до мая не дожили,<br />

а в прожитой жизни<br />

лишв сотый апрель есть.<br />

Мария!<br />

Поэт сонеты ноет Тиане®*,<br />

а я —<br />

весь из мяса,<br />

человек весь —<br />

тело твое просто прошу,<br />

как просят христиане<br />

«хлеб наш насущный<br />

даждь нам днесь».<br />

Мария — дай!<br />

Мария!<br />

Имя твое я боюсь забыть,<br />

как поэт боится забыть<br />

какое-то<br />

в муках ночей рожденное слово,<br />

величием равное богу.<br />

Тело твое<br />

я буду беречь и любить,<br />

как солдат,<br />

обрубленный войною,<br />

ненужный,<br />

ничей,<br />

бережет свою единственную ногу.<br />

Мария —<br />

не хочешь?<br />

Не хочешь!<br />

Ха!<br />

Значит — опять<br />

темно и понуро<br />

сердце возьму,<br />

слезами окапав,<br />

нести,<br />

как собака,<br />

которая в конуру<br />

несет<br />

перееханную поездом лапу.<br />

Кровью сердца дорогу радую,<br />

липнет цветами пыли кителя.<br />

Тысячу раз опляшет Иродиадой<br />

солнце землю —<br />

голову Крестителя.<br />

И когда мое количество лет<br />

выпляшет до конца —<br />

миллионом кровинок устелется след<br />

к дому моего отца.<br />

<strong>В</strong>ылезу<br />

грязный (от ночевок в канавах),<br />

стану бок о бок,<br />

наклонюсь<br />

и скажу ему на ухо;<br />

Послушайте, господин бог!<br />

Как вам не скушно<br />

в облачный кисель<br />

ежедневно обмакивать раздобревшие глаза?<br />

Давайте — знаете —<br />

устроимте карусель<br />

на дереве изучения добра и зла!<br />

<strong>В</strong>ездесущий, ты будешь в каждом шкапу,<br />

I

и вина такие расставим по столу,<br />

чтоб Захотелось пройтись в ки-ка-пу<br />

хмурому Петру Апостолу.<br />

А в рае опять поселим Евочек:<br />

прикажи,—<br />

сегодня ночью ж<br />

со всех бульваров красивейших девочек<br />

я наташу тебе.<br />

Хочешь ?<br />

Не хочешь?<br />

Мотаешь головою, кудластый?<br />

Супишь седую бровь?<br />

Ты думаешь —<br />

этот,<br />

за тобою, крыластый,<br />

знает, что такое любовь?<br />

Я тоже ангел; я был им —<br />

сахарным барашком выглядывал в глаз,<br />

но больше не хочу дарить кобылам<br />

из севрской муки изваянных ваз.<br />

<strong>В</strong>семогуший, ты выдумал пару рук,<br />

сделал,<br />

что у каждого есть голова,—<br />

отчего ты не выдумал,<br />

чтоб было без мук<br />

целовать, целовать, целовать?!<br />

Я думал — ты всесильный божише,<br />

а ты недоучка, крохотный божик.<br />

<strong>В</strong>идишь, я нагибаюсь,<br />

из-за голениша<br />

достаю сапожный ножик.<br />

Крыластые прохвосты!<br />

Жмитесь в раю!<br />

Ерошьте перышки в испуганной тряске!<br />

Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою<br />

отсюда до Аляски!<br />

Пустите!<br />

Меня не остановите.<br />

<strong>В</strong>ру я,<br />

в праве ли,<br />

но я не могу быть спокойней.<br />

Смотрите —<br />

звезды опять обезглавили<br />

и небо окровавили бойней!<br />

Эй, вы!<br />

Небо!<br />

Снимите шляпу!<br />

Я иду!<br />

Глухо.<br />

<strong>В</strong>селенная спит,<br />

положив на лапу<br />

с клешами звезд огромное ухо.<br />

ФЛЕЙТА ПОЗ<strong>В</strong>ОНОЧНИК*<br />

ПРОЛОГ<br />

За всех вас,<br />

которые нравились или нравятся,<br />

хранимых иконами у души в пещере,<br />

как чашу вина в застольной здравице,<br />

подъемлю стихами наполненный череп.<br />

<strong>В</strong>се чаще думаю —<br />

не поставить ли лучше<br />

точку пули в своем конце.<br />

Сегодня я<br />

на всякий случай<br />

даю прощальный концерт.<br />

Память!<br />

Собери у мозга в зале<br />

любимых неисчерпаемые очереди.<br />

Смех из глаз в глаза лей.<br />

Былыми свадьбами ночь ряди.<br />

Из тела в тело веселье лейте.<br />

Пусть не забудется ночь никем.<br />

Я сегодня буду играть на флейте.<br />

На собственном позвоночнике.<br />

1<br />

<strong>В</strong>ерсты улиц взмахами шагов мну.<br />

Куда уйду я, этот ад тая!<br />

Какому небесному Гофману®<br />

выдумалась ты, проклятая?!<br />

Буре веселья улицы узки.<br />

Праздник нарядных черпал и черпал.<br />

Думаю.<br />

Мысли, крови сгустки,<br />

больные и запекшиеся, лезут из черепа.<br />

Мне,<br />

чудотворцу всего, что празднично,<br />

самому на праздник выйти не с кем.<br />

<strong>В</strong>озьму сейчас и грохнусь навзничь<br />

и голову вымозжу каменным Невским!<br />

<strong>В</strong>от я богохулил.<br />

Орал, что бога нет,<br />

а бог такую из пекловых глубин,<br />

что перед ней гора заволнуется и дрогнет,<br />

вывел и велел:<br />

люби!

Бог доволен.<br />

Под небом в круче<br />

измученный человек одичал и вымер.<br />

Бог потирает ладони ручек.<br />

Думает бог:<br />

погоди, <strong>В</strong>ладимир!<br />

Это ему, ему же,<br />

чтоб не догадался, кто ты,<br />

выдумалось дать тебе настоящего мужа<br />

и на рояль положить человечьи ноты.<br />

Если вдруг подкрасться к двери спаленной,<br />

перекрестить над вами стеганье одеялово,<br />

знаю —<br />

запахнет шерстью пйленной,<br />

и серой издымится мясо дьявола.<br />

А я вместо этого до утра раннего<br />

в ужасе, что тебя любить увели,<br />

метался<br />

и крики в строчки выгранивал,<br />

уже наполовину сумасшедший ювелир.<br />

<strong>В</strong> карты б играть!<br />

<strong>В</strong> вино<br />

выполоскать горло сердцу изоханному.<br />

Не надо тебя!<br />

Не хочу!<br />

<strong>В</strong>се равно<br />

я знаю,<br />

я скоро сдохну.<br />

Если правда, что есть ты,<br />

боже,<br />

боже мой,<br />

если звезд ковер тобою выткан,<br />

если этой боли,<br />

ежедневно множимой,<br />

тобой ниспослана, господи, пытка,<br />

судейскую цепь надень.<br />

Жди моего визита.<br />

Я аккуратный,<br />

не замедлю ни на день.<br />

Слушай,<br />

всевышний инквизитор!<br />

Рот зажму.<br />

Крик ни один им<br />

не выпущу из искусанных губ я.<br />

Привяжи меня к кометам, как к хвостам<br />

лошадиным,<br />

и вымчи,<br />

рвя о звездные зубья.<br />

Или вот что:<br />

когда душа моя выселится,<br />

выйдет на суд твой,<br />

выхмурясь тупенько,<br />

ты,<br />

Млечный Путь перекинув виселицей,<br />

возьми и вздерни меня, преступника.<br />

Делай что хочешь.<br />

Хочешь, четвертуй.<br />

Я сам тебе, праведный, руки вымою.<br />

Т олько—<br />

сльииишь! —<br />

убери проклятую ту,<br />

которую сделал моей любимою!<br />

<strong>В</strong>ерсты улиц взмахами шагов мну.<br />

Куда я денусь, этот ад тая!<br />

Какому небесному Гофману<br />

выдумалась ты, проклятая!<br />

И небо,<br />

в дымах забывшее, что голубб,<br />

и тучи, ободранные беженцы точно,<br />

вызарю в мою последнюю любовь,<br />

яркую, как румянец у чахоточного.<br />

Радостью покрою рев<br />

скопа<br />

забывших о доме и уюте.<br />

Люди,<br />

слушайте!<br />

<strong>В</strong>ылезьте из окопов.<br />

После довоюете.<br />

Даже если,<br />

от крови качающийся как Бахус,<br />

пьяный бой идет,—<br />

слова любви и тогда не ветхи.<br />

Милые немцы!<br />

Я знаю,<br />

на губах у вас<br />

гётевская Гретхен.<br />

Француз<br />

улыбаясь на штыке мрет,<br />

с улыбкой разбивается подстреленный авиатор,<br />

если вспомнят<br />

в поцелуе рот<br />

твой, Травиата.<br />

Но мне не до розовой мякоти,<br />

которую столетия выжуют.<br />

Сегодня к новым ногам лягте!<br />

Тебя пою,<br />

накрашенную,<br />

рыжую.<br />

Может быть, от дней этих,<br />

жутких, как штыков острия.<br />

il

когда столетия выбелят бороду,<br />

останемся только<br />

ты<br />

и я,<br />

бросающийся за тобой от города к городу.<br />

Будешь зё море отдана,<br />

спрячешься у ночи в норе,—<br />

я в тебя вцелую сквозь туманы Лондона<br />

огненные губы фонарей.<br />

<strong>В</strong> зное пустыни вытянешь караваны,<br />

где львы на-чеку,—<br />

тебе<br />

под пылью, ветром рваной,<br />

положу Сахарой горящую щеку.<br />

Улыбку в губы вложишь,<br />

смотришь —<br />

тореадор хорош как!<br />

И вдруг я<br />

ревность метну в ложи<br />

мрущим глазом быка.<br />

<strong>В</strong>ынесешь на мост шаг рассеянный —<br />

думать<br />

хорошо внизу бы.<br />

Это я<br />

под мостом разлился Сеной,<br />

зову,<br />

скалю гнилые зубы.<br />

С другим ззжгешь в огне рысакоз<br />

Стрелку или Сокольники<br />

Это я, взобравшись туда высоко,<br />

луной томлю, ждущий и голенький.<br />

Сильный,<br />

понадоблюсь им я —<br />

велят:<br />

себя на войне убей!<br />

Последним будет<br />

твое имя,<br />

запекшееся на выдранной ядром губе.<br />

Короной кончу?<br />

Святой Еленой?61<br />

Буре жизни оседлав валы,<br />

я — равный кандидат<br />

и на царя вселенной<br />

и на<br />

кандалы.<br />

Быть царем назначено мне,—<br />

твое личико<br />

на солнечном золоте моих монет<br />

велю народу:<br />

вычекань!<br />

А там,<br />

где тундрой мир вылинял,<br />

где с северным ветром ведет река торги ,—<br />

на цепь нацарапаю имя Лилино<br />

и цепь исцелую во мраке каторги.<br />

Слушайте ж, забывшие, что небо голубо,<br />

выщетинившиеся,<br />

звери точно.<br />

Это, может быть,<br />

последняя в мире любовь<br />

выззрилась румянцем чахоточного.<br />

Забуду год, день, число.<br />

Запрусь одинокий с листом бумаги я.<br />

Творись просветленных страданием слов<br />

нечеловечья магия!<br />

Сегодня, только вошел к вам,<br />

почувствовал —<br />

в доме неладно.<br />

Ты что-то таила в шелковом платье,<br />

и ширился в воздухе запах ладана.<br />

Рада?<br />

Холодное<br />

«очень».<br />

Смятеньем разбита разума ограда.<br />

Я отчаянье громозжу, горящ и лихорадочен.<br />

Послушай,<br />

все равно<br />

не спрячешь трупа.<br />

Страшное слово на голову лавь.<br />

<strong>В</strong>се равно<br />

твой каждый мускул<br />

как в рупор<br />

трубит:<br />

умерла, умерла, умерла!<br />

Нет,<br />

ответь.<br />

Не лги!<br />

(Как я такой уйду назад?)<br />

Ямами двух могил<br />

вырылись в лице твоем глаза.<br />

Могилы глубятся.<br />

Нету дна там.<br />

Кажется,<br />

рухну с помоста дней.<br />

Я душу над пропастью натянул канатом,<br />

жонглируя словами, закачался над пей.<br />

Знаю,<br />

любовь его износила уже.

Скуку угадываю по стольким признакам.<br />

<strong>В</strong>ымолоди себя в моей душе.<br />

Празднику тела сердце вызнакомь.<br />

Знаю,<br />

каждый за женщину платит.<br />

Ничего,<br />

если пока<br />

тебя вместо шика парижских платьев<br />

одену в дым табака.<br />

Любовь мою,<br />

как апостол во время оно,<br />

по тысяче тысяч разнесу дорог.<br />

Тебе в веках уготована корона,<br />

а в короне слова мои —<br />

радугой судорог.<br />

Как слоны стопудовыми играми<br />

завершали победу Пиррову®^<br />

я поступью гения мозг твой выгромил.<br />

Напрасно.<br />

Тебя не вырву.<br />

Радуйся,<br />

радуйся,<br />

ты доконала<br />

теперь<br />

Такая тоска,<br />

что только б добежать до канала<br />

и голову сунуть воде в оскал.<br />

Губы дала.<br />

Как ты груба ими.<br />

Прикоснулся и остыл.<br />

Будто целую покаянными губами<br />

в холодных скалах высеченный монастырь.<br />

Захлопали<br />

двери.<br />

<strong>В</strong>ошел он,<br />

весельем улиц орошен.<br />

Я<br />

как надвое раскололся в вопле.<br />

Крикнул ему:<br />

«Хорошо,<br />

уйду,<br />

хорошо!<br />

Твоя останется.<br />

Тряпок нашей ей,<br />

робкие крылья в шелках зажирели б.<br />

Смотри, не уплыла б.<br />

Камнем на шее<br />

навесь жене жемчуга ожерелий!»<br />

Ох, эта<br />

ночь!<br />

Отчаянье стягивал туже и туже сам.<br />

От плача моего и хохота<br />

морда комнаты выкосилась ужасом.<br />

И видением вставал унесенный от тебя лик,<br />

глазами вызарила ты на ковре его,<br />

будто вымечтал какой-то новый Бялик<br />

ослепительную царицу Сиона евреева.<br />

<strong>В</strong> муке<br />

перед той, которую отдал,<br />

коленопреклоненный выник.<br />

Король Альберт,<br />

все города<br />

отдавший,<br />

рядом со мной задаренный именинник.<br />

<strong>В</strong>ызолачивайтесь в солнце, цветы и травы!<br />

<strong>В</strong>есеньтесь, жизни всех стихий!<br />

Я хочу одной отравы —<br />

пить и пить стихи.<br />

Сердце обокравшая,<br />

всего его лишив,<br />

вымучившая душу в бреду мою,<br />

прими мой дар, дорогая,<br />

больше я, может быть, ничего не<br />

<strong>В</strong> праздник красьте сегодняшнее число.<br />

Творись,<br />

распятью равная магия.<br />

<strong>В</strong>идите—<br />

гвоздями слов<br />

прибит к бумаге я.<br />

придумаю.<br />

ПРОЛОГ<br />

Хорошо вам.<br />

Мертвые сраму не имут.<br />

Злобу<br />

к умершим убийцам туши.<br />

Очистительнейшей влагой вымыт<br />

грех отлетевшей души.<br />

<strong>В</strong>ОЙНА<br />

И МИР*<br />

Хорошо вам!<br />

А мне<br />

сквозь строй,<br />

сквозь грохот<br />

как пронести любовь к живому?<br />

Оступлюсь —<br />

и последней любовишки кроха<br />

навеки канет в дымный омут.

Что им,<br />

вернувшимся,<br />

печали ваши,<br />

что им<br />

каких-то стихов бахрома?!<br />

Им<br />

на паре б деревяшек<br />

день кое-как прохромать!<br />

Боишься?!<br />

Трус!<br />

Убьют?!<br />

А так<br />

полсотни лет еще можешь, раб, расти.<br />

Ложь!<br />

Я знаю,<br />

и в лаве атак<br />

я буду первый<br />

в геройстве,<br />

в храбрости.<br />

О, кто же<br />

набатом будущих годин<br />

званый<br />

не выйдет брав?<br />

<strong>В</strong>се!<br />

А я<br />

на земле<br />

один<br />

глашатай грядущих правд.<br />

Сегодня ликую!<br />

Не разбрызгав<br />

душу,<br />

сумел,<br />

сумел донесть.<br />

Единственный человечий,<br />

средь воя,<br />

средь визга,<br />

голос<br />

подъемлю днесь.<br />

А там<br />

расстреливайте,<br />

вяжите к столбу!<br />

Я ль изменюсь в лице!<br />

Хотите —<br />

туза<br />

нацеплю на лбу,<br />

чтоб ярче горела цель?!<br />

ПОС<strong>В</strong>ЯЩЕНИЕ<br />

8 октября.<br />

1915 год.<br />

Даты<br />

Лиле.<br />

времени,<br />

смотревшего в обряд<br />

посвящения меня в солдаты.<br />

«Слышите!<br />

Каждый,<br />

ненужный даже,<br />

должен жить;<br />

нельзя,<br />

нельзя ж его<br />

в могилы траншей и блиндажей<br />

вкопать заживо —<br />

убийцы!»<br />

Не слушают.<br />

Шестипудовый унтер сжал, как пресс.<br />

От уха до уха выбрили аккуратненько.<br />

Мишенью<br />

на лоб<br />

нацепили крест<br />

ратника.<br />

Теперь и мне на запад!<br />

Буду итти и итти там,<br />

пока не оплачут твои глаза<br />

под рубрикой<br />

«убитые»<br />

набранного петитом.<br />

ЧАСТЬ I<br />

_____________ accelerando<br />

Тра-ра-ра - pa pa pa-pa-pa-pa-pa-pa-pa-pa<br />

тра-ра-р - ра-ра Ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-<br />

И вот<br />

на эстраду,<br />

колеблемую костром оркестра,<br />

вывалился живот.<br />

И начал!<br />

Р о с в глазах, как в тысячах луп.<br />

Змеился.<br />

П от сиял лачком.<br />

<strong>В</strong>друг<br />

остановил мелькающий пуп,<br />

вывертелся волчком.<br />

Ч то было!<br />

Лысины слиплись в одну луну.<br />

Здесь даны ноты аргентинского танго, популярно /<br />

в 1914—1915 годах. 1

Смаслились .глазки, щелясь.<br />

Даже пляж,<br />

расхлестав соленую слюну,<br />

осклабил утыканную домами челюсть.<br />

<strong>В</strong>ывертелся.<br />

Рты,<br />

как электрический ток,<br />

скрючило «браво».<br />

Браво!<br />

Бра-аво!<br />

Бра-а-аво!<br />

Бра-а-а-аво!<br />

Б-р-а-а-а-а-в-о!<br />

Кто это,<br />

кто?<br />

Эта массомясая<br />

Быкомордая орава?<br />

Стихам не втиснешь в тихие томики<br />

крик гнева.<br />

Это внуки Колумбов,<br />

Галилеев потомки<br />

ржут, запутанные в серпантинный невод!<br />

accelerando<br />

Тра-ра-ра - ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра<br />

тра-ра-р - л -р а-р а-р а-р а-р » -р а-р а-р а-р а-<br />

А там,<br />

всхлобучась на вечер чинный,<br />

женщины<br />

раскачивались шляпой стопёрой.<br />

И в клавиши тротуаров бухали мужчины,<br />

уличных блудилищ остервенелые тапёры.<br />

<strong>В</strong>право,<br />

влево,<br />

вкривь,<br />

вкось,<br />

выфрантив полей лоно,<br />

вихрились нанизанные на земную ось<br />

карусели<br />

<strong>В</strong>авилонищ,<br />

<strong>В</strong>авилончиков,<br />

<strong>В</strong>авилонов.<br />

Над ними<br />

бутыли,<br />

восхищающие длиной.<br />

О од ними<br />

гр»калы<br />

пьяной ямой.<br />

Люди<br />

или валялись,<br />

как упившийся Ной,<br />

или грохотали мордой многохамой!<br />

Нажрутся,<br />

а после,<br />

в ночной слепоте,<br />

вывалясь мясами в пухе и вате,<br />

сползутся друг на друге потеть,<br />

города содрогая скрипом кроватей.<br />

Гниет земля,<br />

ламп огни ей<br />

взрывают кору горой волдырей;<br />

дрожа городов агонией,<br />

люди мрут<br />

у камня в дыре.<br />

<strong>В</strong>рачи<br />

одного<br />

вынули из гроба,<br />

чтоб понять людей небывалую убыль;<br />

в прогрызанной душе<br />

золотолапым микробом<br />

вился рубль.<br />

<strong>В</strong>о все концы,<br />

чтоб скорее вызлить<br />

смерть,<br />

взбурлив людей крышам вровень,<br />

сердец столиц тысячесильные Дизели<br />

вогнали вагоны зараженной крбви.<br />

Тихие!<br />

Недолго пожили.<br />

Сразу<br />

железо рельс всочило по жиле<br />

в загар деревень городов заразу.<br />

Где пели птицы— тарелок лязги.<br />

Где бор бы л— площадь стодомым содомом.<br />

Шестиэтажными фавнами ринулись в пляски<br />

публичный дом за публичным домом.<br />

Солнце подымет рыжую голову,<br />

запекшееся похмелье на вспухшем рте;<br />

и нет сил удержаться голому —<br />

взять<br />

не вернуться ночам в вертеп.<br />

И еще не успеет<br />

ночь, арапка,<br />

лечь, продажная,<br />

в отдых,<br />

в тень, —<br />

на нее<br />

раскаленную тушу вскарабкал<br />

новый голодный день.

. /<br />

<strong>В</strong> крыши зажатые!<br />

Горсточка звезд,<br />

ори!<br />

Шарахайся испуганно, вечер-внок!<br />

Идем!<br />

Раздуем на самок<br />

ноздри,<br />

выеденные зубами кокаина!<br />

ЧАСТЬ II<br />

Это случилось в одну из осеней,<br />

были<br />

горюче-сухи<br />

все.<br />

Металось солнце,<br />

сумасшедший маляр,<br />

оранжевым колером пыльных выпачкав.<br />

Откуда-то<br />

на землю<br />

нахлынули слухи.<br />

Тихие.<br />

Заходили на цыпочках.<br />

Их шопот тревогу в груди выселил,<br />

а страх,<br />

под черепом,<br />

рукой красной<br />

распутывал, распутывал и распутывал<br />

и стало невыносимо ясно:<br />

если не собрать людей пучками рот,<br />

не взять и не взрезать людям вены ,—<br />

зараженная зел}ля<br />

сама умрет—<br />

сдохнут Парижи,<br />

Берлины,<br />

<strong>В</strong>ены!<br />

Чего размякли?!<br />

Хныкать поздно!<br />

Раньше б раскаянье осеняло!<br />

Тысячеруким врачам<br />

ланцетами роздано<br />

оружье из арсеналоп,<br />

Италия!<br />

Королю,<br />

брадобрею ли,<br />

ясно —<br />

некуда деться ей!<br />

Уже сегодня<br />

реяли<br />

немцы над <strong>В</strong>енецией!<br />

Германия!<br />

Мысли,<br />

мысли,<br />

музеи,<br />

книги,<br />

каньте в разверстые жерла.<br />

Зевы зарев, оскальтесь нагло!<br />

Бурши,<br />

скачите верхом на Канте!<br />

Нож в зубы!<br />

Шашки нёголо!<br />

Россия!<br />

Разбойной ли Азии зной остыл?!<br />

<strong>В</strong> крови желанья бурлят ордой.<br />

<strong>В</strong>ыволакивайте забившихся под Евангелие<br />

Толстых!<br />

За ногу худую!<br />

По камню бородой!<br />

Франция!<br />

Гони с бульваров любовный шопот!<br />

<strong>В</strong> новые танцы — юношей выловить!<br />

Слышишь, нежная?<br />

Хорошо<br />

под музыку митральезы®® жечь и насиловать!<br />

Англия!<br />

Т урция!. .<br />

Т-р-а-а-ах!<br />

Что это?<br />

Послышалось!<br />

Не бойтесь!<br />

Ерунда!<br />

Земля!<br />

Смотрите<br />

что по волосам ее?<br />

Морщины окопов легли на чело!<br />

Т-с-с-с-с-с-с. . . —<br />

грохот.<br />

Барабаны, музыка?<br />

Неужели ?<br />

Она это,<br />

она самая?<br />

Да!<br />

Началось.<br />

ЧАСТЬ Ш<br />

Нерон!<br />

Здравствуй!<br />

Хочешь?<br />

Зрелище величайшего театра.<br />

Сегодня<br />

бьются'<br />

государством в государство<br />

16 отборных гладиаторов.<br />

Куда легендам о бойнях Цезарей<br />

перед былью.

которая теперь была!<br />

Как на детском лице заря,<br />

нежна ей<br />

самая чудовищная гипербола.<br />

Белкой скружишься у смеха в колесе,<br />

когда узнает твой прах о том:<br />

сегодня<br />

мир<br />

весь — Колизей,<br />

и волны всех морей<br />

по нем изостлались бархатом.<br />

Трибуны — скалы;<br />

и на скале там,<br />

будто бой ей зубы выломил,<br />

поднебесья соборов<br />

скелет за скелетом<br />

выжглись<br />

и обнеслись перилами.<br />

Сегодня<br />

заревом в земную плешь она,<br />

кровавя толп ропот,<br />

в небо<br />

люстрой подвешена<br />

целая зажженная Европа.<br />

Пришли,<br />

расселись в земных долинах<br />

гости<br />

в страшном наряде.<br />

Мрачно поигрывают на шеях длинных<br />

ожерелья ядер.<br />

Золото славян.<br />

Черные мадьяр усы.<br />

Негров непроглядные пятна.<br />

<strong>В</strong>сех земных широт ярусы<br />

вытолпила с головы до пят она.<br />

И там,<br />

где Альпы,<br />

в закате грея,<br />

выласкали в небе лед щеки, —<br />

облаков галлереей<br />

нахохлились зоркие летчики.<br />

И когда<br />

на арену<br />

воины<br />

вышли<br />

парадными парами,<br />

в версты шарахнув театром удвоенный<br />

грохот и гром миллиардных армий, —<br />

шар земной<br />

полюсы стиснул<br />

и в ожидании замер.<br />

Седоволосые океаны<br />

вышли из берегов,<br />

впились в арену мутными глазами.<br />

Пылающими сходнями<br />

спустилось солнце —<br />

суровый<br />

вечный арбитр.<br />

<strong>В</strong>ыгорая от любопытства,<br />

звезд глаза повылезли из орбит.<br />

А секунда медлит и медлит.<br />

Лень ей.<br />

К началу кровавых игр,<br />

напряженный как совокупление,<br />

не дыша остановился миг.<br />

<strong>В</strong>друг —<br />

секунда вдребезги.<br />

Рухнула арена дыму в дыру.<br />

<strong>В</strong> небе — ни зги.<br />

Секунды быстрились и быстрилисьвзрывали,<br />

ревели,<br />

рвали.<br />

Пеной выстрел на выстреле<br />

огнел в кровавом вале.<br />

<strong>В</strong>перед!<br />

Спа - си Гос - по - ди<br />

<strong>В</strong>здрогнула от крика грудь дивизий.<br />

<strong>В</strong>перед!<br />

Пена у рта.<br />

Разящий Георгий у знамен в девизе,<br />

барабаны<br />

Тра.-та - та - га ■та - та та - та - та - та - та - тат<br />

л т : J 4 S - J 1<br />

тра-та - та - та - та - та - та - та тз - та - та<br />

Бутафор!<br />

Катафалк готовь!<br />

<strong>В</strong>дов в толпу!<br />

Мало вдов еще в ней.<br />

И взвился<br />

в небо<br />

фейерверк фактов,<br />

один другого чудовищней.<br />

<strong>В</strong>ыпучив глаза,<br />

маяк<br />

J

нз-sa гор<br />

через океаны плакал;<br />

а в океанах<br />

эскадры корчились,<br />

насаженные мине н4 кол.<br />

Дантова ада кошмаром намаранней,<br />

громоголосие меди грохотом изоржав,<br />

дрожа за Париж,<br />

последним<br />

на Марне<br />

ядром отбивается Жоффр.<br />

С юга<br />

Константинополь,<br />

оскалив мечети,<br />

выблевывал<br />

вырезанных<br />

в Босфор.<br />

<strong>В</strong>олны!<br />

мечите их,<br />

впившихся зубами в огрызки просфор.<br />

Лес.<br />

Ни голоса.<br />

Даже нарочеп<br />

в своей тишине.<br />

Смешались их и наши'.<br />

И только<br />

проходят<br />

вороны да ночи.<br />

в чернь облачась, чредой монашьей,<br />

И снова,.<br />

грудь обнажая зарядам,<br />

плывя по веснам,<br />

пробиваясь в зиме,<br />

армия за армией,<br />

ряд за рядом<br />

заливают мили земель.<br />

Загорается.<br />

Новых из дубров волок.<br />

Огня пентаграмма *6 в пороге луга.<br />

Молниями колючих проволок<br />

сожраны сожженные в уголь.<br />

Батареи добела раскалили жару.<br />

Прыгают по трупам городов и сел.<br />

Медными мордами жрут<br />

всё.<br />

Огневержец!<br />

1'де не найдешь, карая?!<br />

<strong>В</strong>путаюсь ракете,<br />

в небо вбегу;<br />

с неба,<br />

красная,<br />

рдея у края,<br />

кровь Пегу*С<br />

И тверди,<br />

и воды,<br />

и <strong>В</strong>оздух взрыт.<br />

Куда направлю опромети шаг?<br />

Уже обезумевшая,<br />

уже навзрыд,<br />

вырываясь, молит душа;<br />

«<strong>В</strong>ойна!<br />

Довольно!<br />

Уйми ты их!<br />

Уже на земле голб».<br />

Метнулись гонимые разбегом убитые,<br />

и еще<br />

минуту<br />

бегут без голов.<br />

А над всем этим<br />

дьявол<br />

зарево зевот дымит.<br />

Это в созвездии железнодорожных линий<br />

стоит,<br />

озаренное пороховыми заводами,<br />

небо в Берлине.<br />

Никому не ведомо,<br />

дни ли,<br />

годы ли,<br />

с тех пор как н4 поле<br />

первую кровь войне отдали,<br />

в чашу земли сцедив по капле.<br />

Одинаково —<br />

камень,<br />

болото,<br />

халупа ли,<br />

человечьей кровищей вымочили весь его.<br />

<strong>В</strong>езде<br />

шаги<br />

одинаково хлюпали,<br />

меся дымящееся мира месиво.<br />

<strong>В</strong> Ростове<br />

рабочий<br />

в праздничный отдых<br />

захотел<br />

воды для самовара выжать, —<br />

и отшатнулся:<br />

во всех водопроводах<br />

сочилась та же рыжая жижа.<br />

<strong>В</strong> телеграфах надрывались машины Морзе.<br />

Орали городам об юных они.<br />

Где-то<br />

на <strong>В</strong>аганькове<br />

3 З а к . 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. М аяковский.

могильщик заерзал.<br />

Двинулись, факельщики в хмуром Мюнхене.<br />

<strong>В</strong> широко развороченную рану полка<br />

раскаленную лапу всунули прожекторы.<br />

Подняли одного,<br />

бросили в окоп—<br />

♦<br />

того,<br />

на ноже который!<br />

Библеец лицом,<br />

изо рва<br />

ряса.<br />

«<strong>В</strong>спомните!<br />

За ны!<br />

При Понтийстем Пилате!»<br />

А ветер ядер<br />

в клочки изорвал<br />

мясо и платье.<br />

rit<br />

*У-п(Н1ой Господа ду-шу у оопша-го ра-6а 1йо-й5 го<br />

<strong>В</strong>ыдернулась из дыма сотня голов.<br />

Не сметь заплаканных глаз им!<br />

Заволокло<br />

газом.<br />

B e ________ чна-я<br />

Белые крылья выросли у души,<br />

стон солдат в пальбе доносится.<br />

«Ты на небо летиш ь,—<br />

удуши,<br />

удуши его,<br />

победоносца».<br />

Бьется грудь неровно...<br />

Шутка ли!<br />

К богу на-дом!<br />

У рая, в облака бронированного,<br />

дверь расшибаю прикладом.<br />

Трясутся ангелы.<br />

Даже жаль их.<br />

Белее перышек личика овал.<br />

Где они,—<br />

боги?!<br />

«Бежали,<br />

все бежали,<br />

И Саваоф,<br />

и Будда,<br />

и Аллах,<br />

и Иегова».<br />

па . . „ , - МЯТЬ<br />

rit.<br />

7 У-по-кой Господаду-ШУ у соп-ша-го ра-ба Тво-е -го<br />

Ухало.<br />

Ахало.<br />

Охало.<br />

Но уже не та канонада,—<br />

повздыхала еще<br />

и заглохла.<br />

<strong>В</strong>ылезли с белым.<br />

<strong>В</strong>змолились<br />

— не надо! —<br />

Никто не просил,<br />

чтоб была победа<br />

родине начертана.<br />

Безрукому огрызку кровавого обеда,<br />

на чорта онаЙ<br />

Последний на штык насажен,<br />

наши отходят на Ковно,<br />

на сажень<br />

человечьего мяса нашинковано<br />

И когда затихли<br />

все, кто нападали,<br />

лег<br />

батальон на батальоне, —<br />

выбежала смерть<br />

и затанцовала на падали,<br />

балета скелетов безносая Тальони 4®.<br />

Танцует.<br />

<strong>В</strong>етер из-под носка.<br />

Шевельнул папахи,<br />

обласкал на мертвом два волоска —<br />

и дальше,<br />

попахивая.<br />

Пятый день<br />

в простреленной голове<br />

поезда выкручивают за изгибом изгиб<br />

<strong>В</strong> гниющем вагоне<br />

на сорок человек —<br />

четыре ноги.<br />

ЧАСТЬ IV<br />

Эй!<br />

<strong>В</strong>ы!<br />

Притушите восторженные глазенки!<br />

Лодочки ручек суньте в карман!

Это<br />

достойная награда<br />

за выжатое из бумаги и чернил.<br />

А мне за что хлопать?<br />

Я ничего не сочинил.<br />

Думаете;<br />

врет!<br />

Нигде не прострелен.<br />

<strong>В</strong> целехоньких висках биенья не уладить,<br />

если рукоплещут<br />

его барабанов трели,<br />

его проклятий рифмованной руладе.<br />

Милостивые государи!<br />

Понимаете вы?<br />

Боль берешь,<br />

растишь и растишь ее:<br />

всеми пиками истыканная грудь,<br />

всеми газами свороченное лицо,<br />

всеми артиллериями громимая цитадель головы<br />

каждое мое четверостишие.<br />

Не затем<br />

взвела<br />

по насыпям тел она,<br />

чтоб, горестный,<br />

сочил заплаканную гнусь;<br />

страшной тяжестью всего, что сделано,<br />

без всяких<br />

«красиво»<br />

прижатый гнусь.<br />

Убиты —<br />

и все равно мне,—<br />

я или он их<br />

убил.<br />

На братском кладбище,<br />

у сердца в яме,<br />

легли миллионы,—<br />

гниют,<br />

шевелятся, приподымаемые червями!<br />

Нет!<br />

Не стихами!<br />

Лучше<br />

язык узлом завяжу,<br />

чем разговаривать.<br />

Этого<br />

стихами сказать нельзя.<br />

<strong>В</strong>ыхоленным ли языком поэта<br />

горящие жаровни лизать!<br />

Эта!<br />

<strong>В</strong>. руках!<br />

Смотрите!<br />

Это не лира вам!<br />

Раскаяньем вспоротый,<br />

сердце вырвал —<br />

рву аорты!<br />

<strong>В</strong> кашу рукоплесканий ладош не вмесите!<br />

Нет!<br />

Не вмесите!<br />

Рушься, комнат уют!<br />

Смотрите,<br />

под ногами камень.<br />

На лобном месте стою.<br />

Последними глотками<br />

воздух.. .<br />

<strong>В</strong>ытеку срубленный,<br />

но кровью выем<br />

имя «убийца»,<br />

выклейменное на человеке.<br />

Слушайте!<br />

Из меня,<br />

слепым <strong>В</strong>ием,<br />

время орет:<br />

«Подымите,<br />

подымите мне,<br />

веков веки!»<br />

<strong>В</strong>селенная расцветет еще<br />

радостна,<br />

нова.<br />

Чтоб не было бессмысленной лжи за ней,<br />

каюсь:<br />

я<br />

один виноват<br />

в растущем хрусте ломаемых жизней!<br />

Слышите —<br />

солнце первые лучи выдало,<br />

еще не зная,<br />

куда,<br />

отработав, денется, —<br />

это я,<br />

<strong>Маяковский</strong>,<br />

подножию идола<br />

нес<br />

обезглавленного младенца.<br />

Простите!<br />

<strong>В</strong> христиан зубов резцы<br />

вонзая,<br />

львы вздымали рык.<br />

<strong>В</strong>ы думаете — Нерон?<br />

Это я,<br />

<strong>Маяковский</strong><br />

<strong>В</strong>ладимир,<br />

пьяным глазом обволакивал цирк.<br />

Простите мен;..

<strong>В</strong>оскрес Христос.<br />

Свили<br />

одной любовью<br />

с устами уста вы;<br />

<strong>Маяковский</strong><br />

еретикам<br />

в подземельи Севильи<br />

дыбой выворачивал суставы.<br />

Простите,<br />

простите меня!<br />

Дни!<br />

<strong>В</strong>ылазьте из годов лачуг!<br />

Какой раскрыть за собой<br />

еще?<br />

Дымным хвостом по векам волочу<br />

оперенное пожарами побоище!<br />

Пришел.<br />

Сегодня.<br />

Не немец,<br />

ие русский,<br />

не турок, —<br />

это я<br />

сам,<br />

с живого сдирая шкуру,<br />

жру мира мясо.<br />

Тушами на штыках материки.<br />

Города — груды глиняные.<br />

Кровь!<br />

<strong>В</strong>ыцеди из твоей реки<br />

хоть каплю,<br />

в которой невинен я!<br />

Нет такой!<br />

Этот<br />

выколотыми глазами —<br />

пленник,<br />

мною меченный.<br />

Я,<br />

в поклонах разбивший колени,<br />

голодом выглодал земли неметчины.<br />

Мечу пожаров рыжие пряди.<br />

<strong>В</strong>олчьи щетинюсь из темени ям.<br />

Люди!<br />

Дорогие!<br />

Христа ради,<br />

ради Христа<br />

простите меня!<br />

. Нет,<br />

не подыму искаженного тоской лица!<br />

<strong>В</strong>сех окаяннее,<br />

пока не расколется,<br />

буду лоб разбивать в покаянии!<br />

<strong>В</strong>станьте,<br />

ложью верженные ниц,<br />

оборванные войнами<br />

калеки лет!<br />

Радуйтесь!<br />

Сам казнится<br />

единственный людоед.<br />

Нет,<br />

не осужденного выдуманная хитрость!<br />

Пусть с плахи не соберу разодранные части я,<br />

все равно,<br />

всего себя вытряс,<br />

один достоин<br />

новых дней приять причастие.<br />

<strong>В</strong>ытеку срубленный,<br />

и никто не будет—<br />

некому будет человека мучить.<br />

Люди родятся,<br />

настоящие люди,<br />

бога самого милосердней и лучше.<br />

ЧАСТЬ V<br />

А может быть,<br />

больше<br />

у времени-хамелеона<br />

и красок никаких не осталось?<br />

Дернется еще<br />

и ляжет,<br />

бездыхан и угловат.<br />

Может быть,<br />

дымами и боями охмеленная,<br />

никогда не подымется земли голова?<br />

Может бы ть...<br />

Нет,<br />

не может быть!<br />

Когда-нибудь да выстеклится мыслей омут,<br />

когда-нибудь да увидит, как хлещет из тел алй.<br />

Над вздыбленными волосами руки заломит,<br />

выстонет:<br />

«Господин,<br />

что я сделала!»<br />

Нет,<br />

не может быть!<br />

Грудь,<br />

срази отчаянья лавину.<br />

<strong>В</strong> грядущем счастьи вырыщи ощупь.<br />

<strong>В</strong>от,

хотите,<br />

из правого глаза<br />

выну<br />

целую цветущую рощу?!<br />

Птиц причудливых мысли ройте.<br />

Голова,<br />

закинься восторженна и горда.<br />

Мозг мой,<br />

веселый и умный строитель,<br />

строй города! .<br />

Ко всем,<br />

кто зубы еще<br />

злобой выщемил,<br />

иду<br />

в сияющих глаз заре,<br />

Земля,<br />

встань<br />

тыщами<br />

в ризы зарев разодетых Лазарей!<br />

И радость,<br />

радость<br />

сквозь дымы,<br />

светлые лица я<br />

вижу.<br />

<strong>В</strong>от,<br />

приоткрыв помертвевшее око,<br />

первая<br />

приподымается Галиция.<br />

<strong>В</strong> травы вкуталась ободранным боком.<br />

Кинув ноши пушек,<br />

выпрямились горбатые,<br />

кровавленными сединами в небо канув,<br />

Альпы,<br />

Балканы,<br />

Кавказ,<br />

Карпаты.<br />

А над ними,<br />

выше еще,<br />

двое великанов.<br />

<strong>В</strong>стал золототелый,<br />

молит:<br />

«Ближе!<br />

к тебе с изрытого взрывами дна я».<br />

Это Рейн<br />

размокшими губами лижет<br />

иссеченную миноносцами голову Дуная.<br />

До колоний, бежавших за стены Китая,<br />

до песков, в которых потеряна Персия,<br />

каждый город,<br />

ревевший,<br />

смерть кидая,<br />

теперь сиял.<br />

Шопот.<br />

<strong>В</strong>ся земля<br />

черные губы разжала.<br />

Громче.<br />

Урагана ревом<br />

вскипает.<br />

«Клянитесь,<br />

больше никого не скосите!»<br />

Это встают из могильных курганов,<br />

мясом обрастают хороненные кости.<br />

Было ль,<br />

чтоб срезанные ноги<br />

искали б<br />

хозяев,<br />

оборванные головы звали по имени?<br />

<strong>В</strong>от<br />

на череп обрубку<br />

вспрыгнул скальп,<br />

ноги подбежали,<br />

живые под ним они.<br />

С днищ океанов и морей,<br />

на реях,<br />

оживших утопших выплыли залежи.<br />

Солнце 1<br />

в ладонях твоих изогрей их,<br />

лучей языками глаза лижи!<br />

<strong>В</strong> старушье лицо твое<br />

смеемся,<br />

время!<br />

Здоровые и целые вернемся в семьи!<br />

Тогда<br />

над русскими,<br />

над болгарами,<br />

над немцами,<br />

над евреями,<br />

над всеми,<br />

по тверди небес,<br />

от зарев алой,<br />

ряд к ряду,<br />

семь тысяч цветов засияло<br />

из тысячи разных радуг.<br />

По обрывкам народов,<br />

по банде рассеянной<br />

эхом раскатилось<br />

растерянное<br />

« А -ах!..»<br />

День раскрылся такой,<br />

что сказки Андерсена<br />

щенками ползали у него в ногах.<br />

Теперь не верится,<br />

что мог итти<br />

в сумерках уличек, темный, шаря.<br />

Сегодня

у капельной, девочки<br />

на ногте мизинца<br />

солнца больше,<br />

чем раньше на всем земном шаре.<br />

Большими глазами землю обводит<br />

человек.<br />

Растет,<br />

главою гор достиг.<br />

Мальчик<br />

в новом костюме,<br />

— в свободе своей —<br />

важен,<br />

даже смешон от гордости.<br />

Как священники,<br />

чтоб помнили об искупительной драме,<br />

выходят с причастием,—<br />

каждая страна<br />

пришла к человеку со своими дарами:<br />

«На».<br />

«Безмерной Америки силу несу тебе,<br />

мощь машин?»<br />

«Неаполя теплые ночи дарю,<br />

Италия.<br />

Палимый,<br />

пальм веерами маши».<br />

«<strong>В</strong> холоде севера мерзнущий,<br />

Африки солнце тебе!»<br />

«Африки солнцем сожженный,<br />

тебе,<br />

со своими снегами,<br />

с гор спустился Тибет!»<br />

«Франция,<br />

первая женщина мира,<br />

губ принесла алость».<br />

« Юношей — Г реция,<br />

лучшие телом нагим они».<br />

«Чьих голосов мощь<br />

в песне звончее сплеталась?!<br />

Россия<br />

сердце свое<br />

раскрыла в пламенном гимне!»<br />

«Люди,<br />

веками граненную<br />

Германия<br />

мысль принесла».<br />

«<strong>В</strong>ся<br />

до недр напоенная золотом,<br />

Индия<br />

дары принесла вам!»<br />

«Славься, человек,<br />

во веки веков живи и славься!<br />

<strong>В</strong>сяко.му,<br />

живущему на земле,<br />

слава,<br />

слава,<br />

слава!»<br />

Захлебнешься!<br />

А тут и я еще.<br />

Прохожу осторожно,<br />

огромен,<br />

неуклюж.<br />

О, как великолепен я<br />

в самой сияющей<br />

из моих бесчисленных душ!<br />

Мимо поздравляющих,<br />

праздничных мимо я<br />

— проклятое,<br />

да не колотись ты!<br />

вот она<br />

навстречу.<br />

«Здравствуй, любимая!»<br />

Каждый волос выласкиваю,<br />

вьющийся,<br />

золотистый.<br />

О, какие ветры,<br />

какого юга,<br />

свершили чудо сердцем погребенным?<br />

Расцветают глаза твои,<br />

два луга!<br />

Я кувыркаюсь в них,<br />

веселый ребенок.<br />

А кругом:<br />

смеяться.<br />

Флаги.<br />

Стоцветное.<br />

Мимо.<br />

<strong>В</strong>здыбились.<br />

Тысячи.<br />

Насквозь.<br />

Бегом.<br />

<strong>В</strong> каждом юиоше порох Марваетти<br />

в каждом старце мудрость Гюго.<br />

Губ не хватит улыбке столицей<br />

<strong>В</strong>се

из квартир<br />

на площади<br />

вон!<br />

Серебряными мячами<br />

от столицы к столице<br />

раскинем веселие,<br />

смех,<br />

звон!<br />

Не поймешь —<br />

это воздух,<br />

цветок ли,<br />

птица ль!<br />

И поет,<br />

и благоухает,<br />

и пестрое сразу,-—<br />

ко от этого<br />

костром разгораются лица,<br />

и сладчайшим вином пьянеет разум.<br />

И не только люди<br />

радость личыо<br />

расцветили,<br />

звери франтовато завили руно,<br />

вчера бушевавшие<br />

моря,<br />

мурлыча,<br />

легли у ног.<br />

Не поверишь,<br />

что плыли,<br />

смерть изрыгав, они.<br />

<strong>В</strong> трюмах,<br />

навек забывших о порохе,<br />

броненосцы<br />

провозят в тихие гавани<br />

всякого вздора яркие ворохи.<br />

Кому же страшны пушек шайки —<br />

эти,<br />

кроткие,<br />

рвут?<br />

Они<br />

перед домом,<br />

на лужайке,<br />

мирно щиплют траву.<br />

Смотрите,<br />

не шутка,<br />

пе смех сатиры —<br />

средь бела дня,<br />

тихо,<br />

по-парно,<br />

цари-задиры<br />

гуляют под присмотром нянь.<br />

Земля,<br />

откуда любовь такая нам?<br />

Представь —<br />

там<br />

под деревом<br />

видели<br />

с Каином<br />

играющего в шашки Христа.<br />

Не видишь,<br />

прищурилась, ищешь?<br />

Глазенки — щелки две.<br />

Шире!<br />

Смотри,<br />

мои глазища—<br />

всем открытая собора дверь.<br />

Люди<br />

любимые,<br />

нелюбимые,<br />

знакомые,<br />

незнакомые,<br />

широким шествием излейтесь в двери те.<br />

И он,<br />

свободный,<br />

ору о ком я,<br />

человек—<br />

придет он,<br />

верьте мне,<br />

верьте!<br />

ЧЕЛО<strong>В</strong>ЕК *<br />

Священнослужителя мира, отпустителя всех<br />

грехов, — солнца ладонь на голове моей.<br />

Благочестивейший из монашествующих—<br />

ночи облачение на плечах моих.<br />

Дней любви моей тысячелистое евангелие<br />

целую.<br />

Звенящей болью любовь замоля,<br />

душой<br />

иное шествие чающий,<br />

слышу<br />

твое, земля:<br />

«Ныне отпущаеши!»<br />

<strong>В</strong> ковчеге ночи<br />

новый Ной,<br />

я жду —<br />

в разливе риз

сейчас придут,<br />

придут за мной<br />

и узел рассекут земной<br />

секирами зари.<br />

Идет!<br />

Пришла.<br />

Раскуталась.<br />

Лучи везде!<br />

Скребут они.<br />

Запели петли утло,<br />

и тихо входят будни<br />

с их шелухою сутолок.<br />

Солнце снова.<br />

Зовет огневых воевод.<br />

Барабанит заря,<br />

и туда<br />

за земную грязь вы!<br />

Солнце!<br />

что ж,<br />

своего<br />

глашатая<br />

так и забудешь разве?<br />

РОЖДЕСТ<strong>В</strong>О МАЯКО<strong>В</strong>СКОГО<br />

Пусть, науськанные современниками, пишут<br />

глупые историки: «Скушной и неинтересной<br />

жизнью жил замечательный поэт».<br />

Знаю,<br />

не- призовут мое имя<br />

грешники,<br />

задыхающиеся в аду.<br />

Под аплодисменты попов<br />

мой занавес не опустится на Голгофе.<br />

Так вот и буду<br />

в Летнем саду<br />

пить мой утренний кофе.<br />

<strong>В</strong> небе моего <strong>В</strong>ифлеема<br />

никаких не горело знаков,<br />

никто не мешал<br />

могилами<br />

спать кудроголовым волхвам.<br />

Был абсолютна как все<br />

— до тошноты одинаков —<br />

день<br />

моего сошествия к вам.<br />

И никто<br />

не догадался намекнуть<br />

недалекой<br />

неделикатной звезде:<br />

«Звезда— мол —<br />

лень сиять напрасно вам!<br />

Если не<br />

человечьего рождения день,<br />

то чорта ль,<br />

звезда,<br />

тогда еще<br />

праздновать?!»<br />

Судйте:<br />

говорящую рыбешку<br />

выудим нитями невода<br />

и поем,<br />

поем золотую,<br />

воспеваем рыбачью удаль.<br />

Как же<br />

себя мне не петь,<br />

если весь я —<br />

сплошная невидаль,<br />

если каждое движение мое —<br />

огромное,<br />

необъяснимое чудо.<br />

Две стороны обойдите.<br />

<strong>В</strong> каждой<br />

дивитесь пятилучию.<br />

Называется «Руки».<br />

Пара прекрасных рук!<br />

Заметьте:<br />

справа налево двигать могу<br />

и слева направо.<br />

Заметьте:<br />

лучшую<br />

шею выбрать могу<br />

и обовьюсь вокруг.<br />

Черепа шкатулку вскройте —<br />

сверкнет<br />

драгоценнейший ум.<br />

Есть ли<br />

чего б не мог я?!<br />

Хотите,<br />

новое выдумать могу<br />

животное ?<br />

Будет ходить<br />

двухвостое<br />

или треногое.<br />

Кто целовал меня —<br />

скажет,<br />

есть ли<br />

слаще слюны моей сока.<br />

Покоится в нем у меня<br />

прекрасный<br />

красный язык.<br />

«0-го-го» могу—<br />

зальется высбко, высбко.<br />

«О-ГО-ГО» могу—

и охоты поэта сокол —<br />

голос<br />

мягко сойдет на низы.<br />

<strong>В</strong>сего не сочтешь!<br />

Наконец,<br />

чтоб в лето<br />

зймы,<br />

воду в вино превращать чтоб мог —<br />

у меня<br />

под шерстью жилета<br />

бьется<br />

необычайнейший комок.<br />

Ударит вправо— направо свадьбы.<br />

Налево грохнет— дрожат миражи.<br />

Кого еще мне<br />

любить устлать бы?<br />

Кто ляигет<br />

пьяный,<br />

ночами ряжен?<br />

Прачечная.<br />

Прачки.<br />

Много и мбкро.<br />

Радоваться, что ли, на мыльные пузыри?<br />

Смотрите,<br />

исчезает стоногий окорок!<br />

Кто это?<br />

Дочери неба и зари?<br />

Булочная.<br />

Булочник.<br />

Булки выпек.<br />

Что булочник?<br />

Мукой измусоленный ноль.<br />

И вдруг<br />

у булок<br />

загибаются грифы скрипок.<br />

Он играет.<br />

<strong>В</strong>се в него влюблено.<br />

Сапожная.<br />

Сапожник.<br />

Прохвост и нищий.<br />

Надо<br />

на сапоги<br />

какие-то головки.<br />

<strong>В</strong>зглянул —<br />

н в арфы распускаются голенища.<br />

Он в короне.<br />

Он принц.<br />

<strong>В</strong>еселый и ловкий.<br />

Эго я<br />

сердце флагом пбднял.<br />

Небывалое чудо двадцатого века!<br />

И отхлынули паломники от гроба господня.<br />

Опустела правоверными древняя Мекка.<br />

ЖИЗНЬ МАЯКО<strong>В</strong>СКОГО<br />

Ревом встревожено логово банкиров, вельмож<br />

и дожей.<br />

<strong>В</strong>ышли<br />

латы,<br />

золото тенькая.<br />

«Если сердце все,<br />

то на что,<br />

на что же<br />

вас нагреб, дорогие деньги, я?<br />

Как смеют петь,<br />

кто право дал?<br />

Кто дням велел июлиться?<br />

Заприте небо в провода!<br />

Скрутите землю в улицы!<br />

Хвалился:<br />

«Руки» ?!<br />

На ружье ж!<br />

Ласкался днями летними?<br />

Так будеш ь— •<br />

весь!—<br />

колюч, как еж.<br />

Язык оплюйте сплетнями!»<br />

Загнанный в земной загон,<br />

влеку дневное иго я.<br />

А на мозгах<br />

верхом<br />

«Закон»,<br />

на сердце цепь —<br />

«Религия».<br />

Полжизни прошло, теперь не вырвешься.<br />

Тысячеглаз надсмотрщик, фонари, фонари,<br />

фонари...<br />

Я в плену.<br />

Нет мне выкупа!<br />

Оковала земля окаянная.<br />

Я бы всех в любви моей выкупал,<br />

да в дома обнесен океан ее!<br />

Кричу.. .<br />

и чу!<br />

ключи звучат!<br />

Тюремщика гримаса.<br />

Бросает<br />

с острия луча<br />

клочок гнилого мяса.<br />

Под хохотливое<br />

«Ага!»<br />

бреду по брёду жара.<br />

Гремит,<br />

приковано к ногам,<br />

ядро земного шара.

Замкнуло золото ключем<br />

глаза.<br />

Кому слепого весть?<br />

Навек<br />

теперь я<br />

заключен<br />

в бессмысленную повесть!<br />

Долой высоких вымыслов бремя!<br />

Бунт<br />

муз обреченного данника.<br />

<strong>В</strong>ерящие в павлинов<br />

— выдумка Брэма!—<br />

верящие в розы<br />

- - измышление досужих ботаников—<br />

мое<br />

безупречное описание земли<br />

передайте из рода в род.<br />

Рвясь из меридианов,<br />

атласа арок,<br />

пенится,<br />

звенит золотоворот<br />

франков,<br />

долларов,<br />

рублей,<br />

крон,<br />

иен,<br />

марок.<br />

Тонут гении, курицы, лошади, скрипки.<br />

Тонут слоны.<br />

Мелочи тонут.<br />

<strong>В</strong> горлах,<br />

в ноздрях,<br />

в ушах звон его липкий;<br />

«Спасите!»<br />

Места нет недоступного стону.<br />

А посредине,<br />

обведенный невозмутимой каймой,<br />

целый остров расцветоченного ковра.<br />

Здесь<br />

живет<br />

Повелитель <strong>В</strong>сего —<br />

соперник мой,<br />

мой неодолимый враг.<br />

Нежнейшие горошинки на тонких чулках его.<br />

Штцнов франтовских восхитительны полосы.<br />

Галстук,<br />

выпестренный ахово,<br />

с шеищи<br />

по глобусу пуза расползся.<br />

Гибнут кругом.<br />

Но как в небо бурав.<br />

в честь<br />

твоего — сиятельный — сана:<br />

Бр-р-а-во!<br />

Эввива!<br />

Банзай!<br />

Ура!<br />

Гох!<br />

Гип-гип!<br />

<strong>В</strong>ив!<br />

Осанна!<br />

Пророков могущество в громах винят.<br />

Глупые!<br />

Он это<br />

читает Локка!<br />

Нравится.<br />

От смеха<br />

на брюхе<br />

звенят,<br />

молнятся целые цепи брелоков.<br />

Онемелые<br />

стоим<br />

перед делом эллина.<br />

Думаем;<br />

«Кто бы,<br />

где бы,<br />

когда бы?»<br />

А это<br />

им<br />

покойному Фидию и велено;<br />

«Хочу,<br />

чтоб из мрамора<br />

пышные бабы».<br />

Четыре часа —<br />

прекрасный повод:<br />

«Рабы,<br />

хочу отобедать заново!»<br />

И бог<br />

— его проворный повар —<br />

из глин<br />

сочиняет мясо фазаново.<br />

<strong>В</strong>ытянется,<br />

самку в любви олелеяв.<br />

«Хочешь<br />

бесценнейшую из звездного скопа?»<br />

И вот<br />

для него<br />

легион Галилеев<br />

елозит по звездам в глаза телескопов.<br />

<strong>В</strong>стрясывают революции царств тельца,<br />

меняет погонщиков человечий табун,<br />

но тебя,<br />

некоронованного сердец владельца,<br />

ни один не трогает бунт!

СТРАСТИ МАЯКО<strong>В</strong>СКОГО<br />

Слышите?<br />

Слышите лошажье ржанье?<br />

Слышите?<br />

Слышите вопли автомобильи?<br />

Это идут,<br />

идут горожане /<br />

выкупаться в Его обилии.<br />

Разлив людей.<br />

Затерся в люд,<br />

расстроенный и хлюпкий.<br />

Хватаюсь за уздцы.<br />

Ловлю<br />

за фалды и за юбки.<br />

Что это?<br />

Ты?<br />

Туда же ведома?!<br />

<strong>В</strong> святошестве изолгалйсь!<br />

Как красный фонарь у публичного дома,<br />

кровав<br />

налившийся глаз.<br />

Зачем тебе?<br />

Остановись!<br />

Я знаю радость слаже!<br />

Надменно лес ресниц навис.<br />

Остановись!<br />

Ушла у ж е..,<br />

<strong>В</strong>ОЗНЕСЕНИЕ МАЯКО<strong>В</strong>СКОГО<br />

Я сам поэт. Детей учйте: «солнце встает над<br />

ковылями». С любовного ложа из-за Его волосиков<br />

любимой голова.<br />

Глазами взвила ввысь стрелу.<br />

Улыбку убери твою!<br />

А сердце рвется к выстрелу,<br />

а горло бредит бритвою.<br />

<strong>В</strong> бессвязный бред о демоне<br />

растет моя тоска.<br />

Идет за мной,<br />

к воде манит,<br />

ведет на крыши скат.<br />

Снега кругом.<br />

Снегов налет.<br />

Завьются и замрут.<br />

И падает —<br />

опять! —<br />

на лед<br />

замерзший изумруд.<br />

Дрожит душа.<br />

Меж льдов она,<br />

и ей из льдов не выйти!<br />

<strong>В</strong>от так и буду,<br />

заколдованный,<br />

набережной Невы итти.<br />

Шагну —<br />

и снова в месте том.<br />

Рванусь—<br />

и снова зря.<br />

Там, возносясь над головами. Он.<br />

Череп блестит,<br />

хоть надень его нй ноги,<br />

безволосый,<br />

весь рассиялся в лоске.<br />

Только<br />

у пальца безымянного<br />

на последней фаланге<br />

три<br />

из-под бриллианта<br />

вышетинились волосика.<br />

т<br />

<strong>В</strong>оздвигся перед носом дом.<br />

Разверзлась за оконным льдо.м<br />

пузатая заря*®.<br />

Туда!<br />

Мяукал кот.<br />

Коптел горя<br />

ночник.<br />

Звонюсь в звонок.<br />

Аптекаря!<br />

Аптекаря!<br />

Повис на палки ног.<br />

<strong>В</strong>ижу — подошла.<br />

Склонилась руке.<br />

Губы волосикам,<br />

шепчут над ними они,<br />

«ФлейточкОй» называют один,<br />

«Облачком»— другой,<br />

третий — сияньем неведомым<br />

какого-то,<br />

только что<br />

мною творимого имени.<br />

'<br />

<strong>В</strong>ыросли,<br />

спутались мысли,<br />

оленьи<br />

рога.<br />

Плачем марая<br />

пол,<br />

распластался в моленьи<br />

о моем потерянном рае.<br />

Аптекарь!<br />

Аптекарь!

44<br />

Аптекарь,<br />

где<br />

до конца<br />

сердце тоску изноет?<br />

У неба ль бескрайнего в нивах,<br />

в бреде ль Сахар,<br />

у пустынь в помешанном зное<br />

есть приют для ревнивых?<br />

За стенками склянок столько тайн.<br />

Ты знаешь высшие справедливости.<br />

Аптекарь,<br />

дай<br />

душу<br />

без боли<br />

в просторы вывести.<br />

Протягивает.<br />

Череп.<br />

«Яд».<br />

Скрестилась кость на кость.<br />

Кому даешь?<br />

Бессмертен я,<br />

твой небывалый гость.<br />

Глаза слепые,<br />

голос нем,<br />

и разум запер дверь за ним,<br />

так что ж —<br />

еще! —<br />

нашел во мне,<br />

чтоб ядом быть растерзанным?<br />

Мутная догадка по глупому пробрела.<br />

<strong>В</strong> окнах зеваки.<br />

Дыбятся волоса.<br />

И вдруг я<br />

плавно оплываю прилавок.<br />

Потолок отверзается сам.<br />

<strong>В</strong>изги.<br />

Шум.<br />

«Над домом висит!»<br />

Над домом вишу.<br />

Церковь в закате.<br />

Крест огарком.<br />

Мимо!<br />

Леса верхи.<br />

<strong>В</strong>ороньём окаркан.<br />

Мимо!<br />

Студенты!<br />

<strong>В</strong>здор<br />

все, что знаем и учим!<br />

Физика, химия и астрономия — чушь.<br />

<strong>В</strong>от захотел —<br />

и по тучам<br />

лечу ж.<br />

<strong>В</strong>сюду теперь!<br />

Можно везде мне.<br />

<strong>В</strong>збурься, баллад поэтовых тина.<br />

Пойте теперь<br />

о новом — пойте — Демоне<br />

в американском пиджаке<br />

и блеске желтых ботинок.<br />

МАЯКО<strong>В</strong>СКИЙ <strong>В</strong> НЕБЕ<br />

Стоп!<br />

Скидываю на тучу<br />

вещей<br />

и тела усталого<br />

кладь.<br />

Благоприятны места, в которых доселе<br />

не был.<br />

Оглядываюсь.<br />

Эта вот<br />

зализанная гладь —<br />

это и есть хваленое небо?<br />

Посмотрим, посмотрим!<br />

Искрило,<br />

сверкало,<br />

блестело<br />

и<br />

шорох шел —<br />

облако<br />

или<br />

бестелые<br />

тихо скользили.<br />

«Если красавица в любви клянется...»<br />

Здесь,<br />

на небесной тверди<br />

слышать музыку <strong>В</strong>ерди?<br />

<strong>В</strong> облаке скважина.<br />

Заглядываю<br />

— ангелы поют.<br />

<strong>В</strong>ажно живут ангелы.<br />

<strong>В</strong>ажно.<br />

Один отделился<br />

и так любезно<br />

дремотную немоту расторг:<br />

«Ну, как вам,<br />

<strong>В</strong>ладимир <strong>В</strong>ладимирович,<br />

нравится бездна?»<br />

И я отвечаю так же любезно:<br />

«Прелестная бездна.<br />

Бездна — восторг!»

Раздражало вначале;<br />

нет тебе<br />

ни угла ни одного,<br />

ни чаю,<br />

ни к чаю газет.<br />

Постепенно вживался небесам в уклад.<br />

<strong>В</strong>ыхожу с другими глазеть,<br />

не пришло ли новых.<br />

«А, и вы!»<br />

Радостно обнял.<br />

«Здравствуйте, <strong>В</strong>ладимир <strong>В</strong>ладимирович!»<br />

«Здравствуйте, Абрам <strong>В</strong>асильевич!<br />

Ну, как кончались?<br />

Ничего?<br />

Удобно ль?»<br />

Хорошие шуточки, а?<br />

Понравилось.<br />

Стал стоять при въезде.<br />

И если<br />

знакомые \<br />

являлись, умирав,<br />

сопровождал их,<br />

показывая в рампе созвездий<br />

величественную бутафорию миров.<br />

Центральная станция всех явлений,<br />

путаница штепселей, рычагов и ручек.<br />

<strong>В</strong>от сюда<br />

— и миры застынут в лени —<br />

вот сюда<br />

— завертятся шибче и круче.<br />

«Крутните, — просят, —<br />

да так, чтоб вымер мир.<br />

Что им?<br />

кровью поля поливать?»<br />

Смеюсь горячности.<br />

«Шут с ними!<br />

Пусть поливают,<br />

плевать!»<br />

Главный склад всевозможных лучей.<br />

Место выгоревшие звезды кидать.<br />

<strong>В</strong>етхий чертеж<br />

— неизвестно чей —<br />

первый неудавшийся проект кита.<br />

Серьезно.<br />

Занято.<br />

Кто тучи чйнит,<br />

кто жар надбавляет солнцу в печи.<br />

<strong>В</strong>се в страшном порядке,<br />

в покое,<br />

в чине.<br />

Никто не толкается.<br />

<strong>В</strong>прочем и нечем.<br />

Сперва ругались.<br />

«Шатается без дела!»<br />

Я для сердца,<br />

а где у бестелых сердца?!<br />

Предложил им:<br />

«Хотите,<br />

по облаку<br />

телом<br />

развалюсь<br />

и буду всех созерцать».<br />

«Нет, — говорят, — это нам не подходит!»<br />

«Ну, не подходит — как знаете! Мое дело<br />

предложить».<br />

Кузни времен вздыхают меха —<br />

и новый<br />

год<br />

готов.<br />

Отсюда<br />

низвергается, громыхая,<br />

страшный оползень годов.<br />

Я счет не веду неделям.<br />

Мы,<br />

хранимые в рамах времен,<br />

мы любовь на дни не делим,<br />

не меняем любимых имен.<br />

Стих.<br />

Лучам луны на мёли<br />

слег,<br />

волнение снами сморя.<br />

Будто на пляже южном,<br />

только еще онемелей,<br />

и по мне,<br />

насквозь излаская,<br />

катятся вечности моря.<br />

<strong>В</strong>ОЗ<strong>В</strong>РАЩЕНИЕ МАЯКО<strong>В</strong>СКОГО<br />

1, 2, 4, 8, 16, тысячи, миллионы.<br />

<strong>В</strong>ставай,<br />

довольно!<br />

На солнце очи!<br />

Доколе будешь распластан, нем?<br />

Бурчу спросонок:<br />

«Чего грохочут?<br />

Кто смеет сердцем шуметь во мне?»<br />

Утро,<br />

вечер ли?<br />

Ровен белесый свет небес.<br />

Сколько их,<br />

веков,<br />

успело уйти,<br />

в дребезги дней разбилось о д а л ь ...

46<br />

Думаю,<br />

глядя на млечные пути,<br />

— не моя седая развеялась борода ль?<br />

Звезды падают.<br />

Стал глаза вести.<br />

Ишь,<br />

туда,<br />

на землю, быстрая!<br />

Проснулись в сердце забытые зависти,<br />

а мозг<br />

досужий<br />

фантазию выстроил.<br />

— Теперь<br />

на земле,<br />

должно быть, ново.<br />

Пахучие весны развесили в селах.<br />

Город каждый, должно быть, иллюминован.<br />

Поет семья краснощеких и веселых.<br />

Тоска возникла.<br />

Резче и резче.<br />

Царственно туча встает,<br />

дальнее вспыхнет облако,<br />

все мне мерещится<br />

близость<br />

какого-то земного облика.<br />

Напрягся,<br />

ищу<br />

меж другими точками<br />

землю.<br />

<strong>В</strong>от она!<br />

<strong>В</strong>ъелся.<br />

Моря различаю,<br />

горы в орлином клекоте.. .<br />

Рядом отец.<br />

Такой же.<br />

Только на ухо больше туг,<br />

да поистерся<br />

немного<br />

на локте<br />

форменный лесничего сюртук.<br />

Раздражает.<br />

Тоже<br />

уставился наземь.<br />

Какая старому мысль ясна?<br />

Тихо говорит:<br />

«На Кавказе,<br />

вероятно, веска».<br />

Бестелое стадо,<br />

ну и тоску ж око<br />

гонит!<br />

<strong>В</strong>збубмилась злоба апаша.<br />

Папаша,<br />

мне скушно!<br />

Мне скушно, папаша!<br />

Глупых поэтов небом маните,<br />

вырядились<br />

звезд ордена!<br />

Солнце!<br />

Чего расплескалось мантией ?<br />

Думаешь — кардинал ?<br />

Довольно лучи обсасывать в спячке.<br />

За мной!<br />

<strong>В</strong>се равно без ножек<br />

— чего вам пачкать?!<br />

И галош не понадобится в грязи земной.<br />

Звезды!<br />

Довольно<br />

мученический плести<br />

венок<br />

земле!<br />

Озакатили красным. ^<br />

Кто там<br />

крылами<br />

к земле блестит?<br />

Заря?<br />

Стой!<br />

По дороге как раз нам.<br />

То перекинусь радугой,<br />

то хвост завью кометою.<br />

Чего пошел играть дугой?<br />

Какую жуть в кайме таю?<br />

Показываю<br />

мирам<br />

номера<br />

невероятной скорости.<br />

Дух<br />

бездомный давно<br />

полон дум о давних<br />

днях.<br />

Земных полушарий горсти<br />

вижу —<br />

лежат города в них.<br />

Отдельные голоса различает ухо.<br />

<strong>В</strong>змахах в ста.<br />

«Здравствуй, старуха!»<br />

Поскользнулся в асфальте.<br />

<strong>В</strong>стал.<br />

То-то удивятся не ихней силище<br />

путешественника неб.<br />

Голоса:<br />

«Смотрите,

должно быть, красильщик<br />

с крыши.<br />

Еще удачно!<br />

Тяжелый хлеб».<br />

И снова<br />

толпа<br />

в поводу у дела,<br />

громоголосый катился день ее.<br />

О, есть ли<br />

глотка,<br />

чтоб громче вгудела<br />

— города громче —<br />

в его гудение.<br />

Кто схватит улиц рвущийся вымах!<br />

Кто может распутать тоннелей подкопы!<br />

Кто их остановит,<br />

по воздуху<br />

в дымах<br />

аэропланами буравящих копоть?!<br />

По скату экватора<br />

из Чикаг<br />

сквозь Тамбовы<br />

катятся рубли.<br />

<strong>В</strong>ытянув выи,<br />

гонятся все,<br />

телами утрамбовывая<br />

горы,<br />

моря,<br />

мостовые.<br />

Их тот же лысый<br />

невидимый водит,<br />

главный танцмейстер земного капкана.<br />

То в виде идеи,<br />

то чорта вроде,<br />

то богом сияет, за облако канув.<br />

Тише, философы!<br />

Я знаю —<br />

не спорьте<br />

— зачем источник жизни дарен им.<br />

Затем, чтоб рвать,<br />

затем, чтоб портить<br />

дни листкам календарным.<br />

Их жалеть?<br />

А меня им жаль?<br />

Сожрали бульвары,<br />

сады,<br />

предместья!<br />

Антиквар ?<br />

Покажите!<br />

Покупаю кинжал.<br />

И сладко чувствовать,<br />

что вот<br />

пред местью я.<br />

МАЯКО<strong>В</strong>СКИЙ <strong>В</strong>ЕКАМ<br />

Куда я,<br />

зачем я?<br />

Улицей сотой<br />

мечусь<br />

человечьим<br />

разжужженным ульем.<br />

Глаза пролетают оконные соты,<br />

и тяжко,<br />

и чуждо,<br />

и мерзко в июле им.<br />

<strong>В</strong>итрины и окна тушит<br />

город.<br />

Устал и сник.<br />

И только<br />

туч выпотрашивает туши<br />

кровавый закат-мясник.<br />

Слоняюсь.<br />

Мост феерический.<br />

<strong>В</strong>лез.<br />

И в страшном волненьи взираю с него я.<br />

Стоял — вспоминаю.<br />

Был этот блеск.<br />

И это<br />

тогда<br />

называлось Невою.<br />

Здесь город был.<br />

Бессмысленный город,<br />

выпутанный в дымы трубного леса.<br />

<strong>В</strong> этом самом городе<br />

скоро<br />

ночи начнутся,<br />

остеклянелые,<br />

белесые.<br />

Июлю капут.<br />

Обезночел загретый.<br />

Избредился в шопот чего-то сквозного.<br />

То видится крест лазаретной кареты,<br />

то слышится выстрел.<br />

Умолкнет —<br />

и снова.<br />

Я знаю,<br />

такому, как я,<br />

накалиться<br />

недолго,<br />

конечно,<br />

но все-таки дико.<br />

'

когда не фонарные тыщи,<br />

а лица.<br />

Где было подобие этого тика?<br />

И вижу, над домом<br />

по риску откоса<br />

лучами идешь,<br />

собираешь их в копны.<br />

Тянусь,<br />

но туманом ушла из-под носа.<br />

И снова стою<br />

онемелый и вкопанный.<br />

Гуляк полуночных толпа раскололась,<br />

почти чта чувствую запах кожи,<br />

почти чтсу дыханье,<br />

почти что голос,<br />

я думаю— призрак,<br />

он взял, да и ожил.<br />

Рванулась,<br />

вышла из воздуха уз она.<br />

Ей мало—<br />

одна!-—<br />

раскинулась в шествие.<br />

Ожившее сердце шарахнулось грузно.<br />

Я снова земными мученьями узнан.<br />

Да здравствует<br />

— снова! —<br />

мое сумасшествие!<br />

Фонари вот так же врезаны были<br />

в середину улицы.<br />

Дома похожи.<br />

<strong>В</strong>от так же<br />

из ниши —<br />

головы кобыльей<br />

вылеп *6.<br />

— Прохожий I<br />

Это улица Ж уковского?<br />

Смотрит,<br />

как смотрит дитя на скелет,<br />

глаза вот такие,<br />

старается мимо.<br />

«Она — Маяковского тысячи лет:<br />

он здесь застрелился у двери любимой».<br />

Кто,<br />

я застрелился?<br />

Такое загнут!<br />

Блестящую радость, сердце, вычекань!<br />

Окну<br />

лечу.<br />

Небес привычка.<br />

<strong>В</strong>ысбко.<br />

Глубже ввысь зашел<br />

за этажем этаж.<br />

Завесилась.<br />

Смотрю за шелк —<br />

все то же,<br />

спальня та ж.<br />

Сквозь тысячи лет прошла — и юна.<br />

Лежишь,<br />

волоса луною высиня.<br />

М инута.. .<br />

и то,<br />

что было — луна,<br />

его оказалась голая лысина.<br />

Нашел!<br />

Теперь пускай поспят.<br />

Рука,<br />

кинжала жало стиснь!<br />

Крадусь,<br />

приглядываюсь —<br />

и опять!<br />

люблю<br />

и вспять<br />

иду в любви и в жалости.<br />

Доброе утро!<br />

Зажглось электричество.<br />

Глаз два выката<br />

— «Кто вы?» —<br />

«Я Николаев<br />

— инженер.<br />

Это моя квартира.<br />

А вы кто?<br />

Чего пристаете к моей жене?»<br />

Чужая комната.<br />

Утро дрогло.<br />

Трясясь уголками губ,<br />

чужая женщина,<br />

раздетая догола.<br />

Бегу.<br />

Растерзанной тенью,<br />

большой,<br />

косматый,<br />

несусь по стене,<br />

луной облитый.<br />

Жильцы выбегают, запахивая халаты.<br />

Гремлю о плиты.<br />

Швейцара ударами в угол загнал.<br />

— «Из сорок второго<br />

куда ее дели ?» —

«Легенда есть;<br />

к нему<br />

из окна.<br />

<strong>В</strong>от так и валялись<br />

тело на теле».<br />

Куда теперь ?<br />

Куда глаза<br />

глядят.<br />

Поля?<br />

Пускай поля!<br />

Тра-ля, дзин-дза,<br />

тра-ля-ля, дзин-дза,<br />

тра-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля!<br />

Петлей на шею луч накинь!<br />

Сплетусь в палящем лете я!<br />

Гремят на мне<br />

наручники,<br />

любви тысячелетия...<br />

Погибнет все.<br />

Сойдет на-нет.<br />

И тот,<br />

кто жизнью движет,<br />

последний луч<br />

над тьмой планет<br />

из солнц последних выжжет.<br />

И только<br />

боль моя<br />

острей —<br />

стою,<br />

огнем обвит,<br />

на несгорающем костре<br />

немыслимой любви.<br />

ПОСЛЕДНЕЕ<br />

Ширь,<br />

бездомного<br />

снова<br />

лоном твоим прими!<br />

Небо какое теперь ?<br />

Звезде какой?<br />

Тысячью церквей<br />

подо мной<br />

затянул<br />

и тянет мир;<br />

«Со святыми упокой!»<br />

4 З а к . 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. М аяковсхж Ё.

сТИХОТ<strong>В</strong>ОРЕНИЯ<br />

1 9 1 7<br />

РЕ<strong>В</strong>ОЛЮЦИЯ<br />

ПОЭТОХРОНИКА<br />

26 февраля. Пьяные, смешанные с полицией,<br />

солдаты стреляли в народ.<br />

27-е.<br />

Разлился по блескам дул и лезвий<br />

рассвет.<br />

Рдел багрян и долог.<br />

<strong>В</strong> промозглой казарме<br />

суровый<br />

трезвый<br />

молился <strong>В</strong>олынский полк ” .<br />

Жестоким<br />

солдатским богом божились<br />

роты,<br />

бились об пол головой многолобой.<br />

Кровь разжигалась, висками жилясь.<br />

Руки в железо сжимались злобой.<br />

Первому же,<br />

приказавшему<br />

— «Стрелять за голод!» —<br />

заткнули пулей орущий рот.<br />

Чье-то — «Смирно!»<br />

Не кончил.<br />

Заколот.<br />

<strong>В</strong>ырвалась городу буря рот.<br />

9 часов.<br />

На своем постоянном месте<br />

в <strong>В</strong>оенной автомобильной школе<br />

стоим,<br />

зажатые казарм оградою.<br />

Рассвет растет,<br />

сомненьем колет,<br />

предчувствием страша и радуя.<br />

Окну!<br />

<strong>В</strong>ижу —<br />

оттуда,<br />

где режется небо<br />

дворцов иззубленной линией,<br />

взлетел,<br />

простерся орел самодержца<br />

черней, чем раньше,<br />

злей,<br />

орлинее.<br />

Сразу —<br />

люди,<br />

лошади,<br />

фонари,<br />

дома<br />

и моя казарма<br />

толпами<br />

по сто<br />

ринулись на улицу.<br />

Шагами ломаемая, звенит мостовая.<br />

Уши крушит невероятная поступь.<br />

И вот неведомо,<br />

из пенья толпы ль,<br />

из рвущейся меди ли труб гвардейцез<br />

нерукотворный,<br />

сияньем пробивая пыль,<br />

образ возрос.<br />

Горит.<br />

Рдеется.<br />

Шире и шире крыл окружие.<br />

Хлеба нужней,<br />

воды изжажданней<br />

вот она:<br />

«Граждане, за ружья!<br />

К оружию, граждане!»<br />

На крыльях флагов<br />

стоглавой лавою

из горла города ввысь взлетела.<br />

Штыков зубами вгрызлась в двуглавое<br />

орла императорского черное тело.<br />

Граждане!<br />

Сегодня рушится тысячелетнее «Прежде».<br />

Сегодня пересматривается миров основа.<br />

Сегодня<br />

до последней пуговицы в одежде<br />

жизнь переделаем снова.<br />

Г раждане!<br />

Это первый день рабочего потопа.<br />

Идем<br />

запутавшемуся миру на выручу!<br />

Пусть толпы в небо вбивают топот!<br />

Пусть флоты ярость сиренами вырычут!<br />

Горе двуглавому!<br />

Пенится пенье.<br />

Пьянит толпу.<br />

Плошади плешут.<br />

На крохотном форде<br />

мчим,<br />

обгоняя погони пуль.<br />

<strong>В</strong>зрывом гудков продираемся в городе.<br />

<strong>В</strong> тумане.<br />

Улиц река дымит.<br />

Как в бурю дюжина груженых барж,<br />

над баррикадами<br />

плывет, громыхая, марсельский марш.<br />

Первого дня огневое ядро<br />

жужжа скатилось за купол Думы.<br />

Нового утра новую дрожь<br />

встречаем у новых сомнений в бреду мы.<br />

Что будет?<br />

Их ли из окон выломим<br />

или на нарах<br />

ждать,<br />

чтоб снова<br />

Россию<br />

могилами<br />

выгорбил монарх?<br />

Душу глушу об выстрел резкий.<br />

Дальше<br />

в шинели орыт.<br />

Рассыпав дома в пулеметном треске,<br />

город грохочет.<br />

Город горит.<br />

<strong>В</strong>езде языки.<br />

<strong>В</strong>зовьются и лягут.<br />

<strong>В</strong>новь взвиваются, искры рассея.<br />

Это улицы,<br />

взяв по красному флагу,<br />

призывом зарев зовут Россию.<br />

Еше!<br />

О, еше!<br />

О, ярче учи, красноязыкий оратор!<br />

Зажми и солнца<br />

и лун лучи<br />

мстящими пальцами тысячерукого Марата!<br />

Смерть двуглавому!<br />

Каторгам в двери<br />

ломись,<br />

когтями ржавые выев.<br />

Пучками черных орлиных<br />

перьев подбитые падают городовые.<br />

Сдается столицы горящий остов.<br />

По чердакам раскинули поиск.<br />

Минута близко.<br />

На Троицкий мост вступают толпы войск.<br />

Скрип содрогает устои и скрепы.<br />

Стиснулись.<br />

Бьемся.<br />

Секунда!—<br />

и в лак<br />

заката<br />

с фортов Петропавловской крепости<br />

взвился огнем революции флаг.<br />

Смерть двуглавому!<br />

Шеищи глав<br />

рубите наотмашь!<br />

Чтоб больше не ожил.<br />

<strong>В</strong>от он!<br />

Падает!<br />

<strong>В</strong> последнего из-за угла! — вцепился.<br />

«Боже,<br />

четыре тысячи в лоно твое прими!»<br />

Довольно!<br />

Радость трубите всеми голосами!<br />

Нам<br />

до бога<br />

дело какое?<br />

Сами<br />

со святыми своих упокоим.<br />

Что ж не поете?<br />

Или<br />

души задушены Сибирей саваном?<br />

Мы победили!<br />

Слава нам!<br />

Сла-а*ав-вва нам!<br />

Пока на оружии рук не разжали,<br />

повелевается воля иная.<br />

Новые несем земле скрижали<br />

с нашего серого Синая.<br />

Нам,<br />

поселянам Земли,

ё<br />

каждый Зёмли Поселянин родной.<br />

<strong>В</strong>се<br />

по станкам,<br />

по конторам,<br />

по шахтам, братья.<br />

Мы все<br />

на земле<br />

солдаты одной,<br />

жизнь созидающей рати.<br />

Пробеги планет,<br />

держав бытие<br />

подвластны нашим волям.<br />

Наша земля.<br />

<strong>В</strong>оздух — наш.<br />

Наши звезд алмазные копи.<br />

И мы никогда,<br />

никогда!<br />

никому,<br />

никому не позволим<br />

землю нашу ядрами рвать,<br />

воздух наш раздирать остриями отточенных<br />

копий.<br />

Чья злоба надвое землю сломала?<br />

Кто вздыбил дым над заревом боен?<br />

Или солнца<br />

одного<br />

на всех мало?<br />

или небо над нами мало голубое?!<br />

Последние пушки грохочут в кровавых спорах,<br />

последний штык заводы гранят.<br />

Мы всех заставим рассыпать порох.<br />

Мы детям раздарим мячи гранат.<br />

Не трусость вопит под шинелью серою,<br />

не крики тех, кому есть нечего;<br />

это народа огромного, громовое;<br />

— <strong>В</strong>ерую<br />

величию сердца человечьего! —<br />

Это над взбитой битвами пылью,<br />

над всеми, кто грызся, в любви изверясь,<br />

днесь<br />

небывалой сбывается былью<br />

социалистов великая ересь!<br />

СКАЗКА О КРАСНОЙ ШАПОЧКЕ *<br />

Жил да был на свете кадет.<br />

<strong>В</strong> красную шапочку кадет был одет.<br />

Кроме этой шапочки, доставшейся кадету,<br />

ни чертй в нем красного не было и нету.<br />

Услышит кадет — революция где-то,<br />

шапочка сейчас же на голове кадета.<br />

Жили припеваючи за кадетом кадет,<br />

и отец кадета и кадетов дед.<br />

Поднялся однажды пребольшущий ветер,<br />

в клочья шапчонку изорвал на кадете.<br />

И остался он черный. А видевшие это<br />

волки революции сцапали кадета.<br />

Известно, какая у волков диэта.<br />

<strong>В</strong>месте с манжетами сожрали кадета.<br />

Когда будете делать политику, дети,<br />

не забудьте сказочку об этом кадете.<br />

К ОТ<strong>В</strong>ЕТУ *<br />

Гремит и гремит войны барабан.<br />

Зовет железо в жидых втыкать.<br />

Из каждой страны<br />

за рабом раба<br />

бросают на сталь штыка.<br />

За что?<br />

Дрожит земля<br />

голодна,<br />

раздета.<br />

<strong>В</strong>ыпарили человечество кровавой баней<br />

только для того,<br />

чтоб кто-то<br />

где-то<br />

разжился Албанией.<br />

Сцепилась злость человечьих свор,<br />

падает на мир за ударом удар<br />

только для того,<br />

чтоб бесплатно<br />

Босфор<br />

проходили чьи-то суда.<br />

Скоро<br />

у мира<br />

не останется неполоманного ребра.<br />

И душу вытащат.<br />

И растопчут т4м ее<br />

только для того,<br />

чтоб кто-то<br />

к рукам прибрал<br />

Месопотамию.<br />

<strong>В</strong>о имя чего<br />

сапог<br />

землю растаптывает скрипящ и груб?<br />

Кто над небом боев —<br />

Свобода?<br />

Бог?<br />

Рубль!

______<br />

Когда же встанешь во весь рост<br />

ты,<br />

отдающий жизнь свою им?<br />

Когда же в лицо им бросишь вопрос:<br />

За что воюем?<br />

М 1. ЬЩИИНЛ к «17 f-<br />

ЕШЬ АНАНАСЫ<br />

Ешь ананасы,<br />

рябчиков жуй!<br />

День твой последний<br />

приходит.<br />

буржуй!<br />

ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНАЯ<br />

БАСНЯ<br />

Петух однажды,<br />

дог<br />

и вор *®<br />

такой скрепили договор:<br />

дог<br />

соберет из догов свору,<br />

накрасть предоставлялось вору,<br />

а петуху<br />

про гром побед<br />

орать,<br />

и будет всем обед.<br />

Но это все раскрылось скоро.<br />

Прогнали<br />

с трона<br />

в шею<br />

вора.<br />

Навертывается мораль:<br />

туда же<br />

догу<br />

не пора ль?

СТИХОТ<strong>В</strong>ОРЕНИЯ<br />

1918-19 2 I<br />

L<br />

НАШ МАРШ<br />

Бейте в площади бзгнтов топот!<br />

<strong>В</strong>ыше гбрдых голов гряда!<br />

Мы разливом второго потопа<br />

перемоем миров города.<br />

Дней бык пег.<br />

Медленна лет арба.<br />

Наш бог бег.<br />

Сердце наш барабан.<br />

Есть ли наших золот небесней?<br />

Нас ли сжалит пули оса?<br />

Наше оружие — наши песни.<br />

Наше золото — звенящие голоса.<br />

Зеленью ляг, луг,<br />

выстели дно дням.<br />

Радуга, дай дуг,<br />

лет быстролётным коням.<br />

<strong>В</strong>идите, скушно звезд небу!<br />

Без него наши песни вьем.<br />

Эй, Большая Медведица! требуй,<br />

чтоб на небо нас взяли живьем.<br />

Радости пей! Пой!<br />

<strong>В</strong> жилах весна разлита.<br />

Сердце, бей бой!<br />

Грудь наша— медь литавр.<br />

ХОРОШЕЕ ОТНОШЕНИЕ<br />

К ЛОШАДЯМ<br />

Били копыта.<br />

Пели будто:<br />

— Гриб.<br />

Грабь.<br />

Гроб.<br />

Г руб.—<br />

<strong>В</strong>етром опита,<br />

льдом обута<br />

улица скользила.<br />

Лошадь на круп<br />

грохнулась,<br />

и сразу<br />

за зевакой зевака,<br />

штаны пришедшие Кузнецким клёшить,<br />

сгрудились,<br />

смех зазвенел и зазвякал:<br />

— Лошадь упала! —<br />

— Упала лошадь! —<br />

Смеялся Кузнецкий.<br />

Лишь один я<br />

голос свой не вмешивал в вой ему.<br />

Подошел<br />

и вижу<br />

глаза лошадиные...<br />

Улица опрокинулась,<br />

течет по-своему. ..<br />

Подошел и вижу —<br />

за каплищей каплища<br />

по морде катится,<br />

прячется в ш ерсти...<br />

И какая-то общая<br />

звериная тоска<br />

плеща вылилась из меня<br />

и расплылась в шелесте.<br />

«Лошадь, не надо.<br />

Лошадь, слушайте —<br />

чего вы думаете, что вы их плоше?

Деточка.<br />

<strong>В</strong>се мы немножко лошади,<br />

каждый из нас по-своему лошадь».<br />

Может быть<br />

— старая —<br />

и не нуждалась в няньке,<br />

может быть, и мысль ей моя казалась пошлй,<br />

только<br />

лошадь<br />

рванулась,<br />

встала на ноги,<br />

ржанула<br />

и пошла.<br />

Хвостом помахивала.<br />

Рыжий ребенок.<br />

Пришла веселая,<br />

стала в стойло.<br />

И все ей казалось —<br />

она жеребенок,<br />

и стоило жить,<br />

и работать стоило.<br />

ОДА РЕ<strong>В</strong>ОЛЮЦИИ<br />

Тебе,<br />

освистанная,<br />

осмеянная батареями,<br />

тебе,<br />

изъязвленная злословием штыков,<br />

восторженно возношу<br />

над руганью реемой<br />

оды торжественное<br />

«О»!<br />

О, звериная!<br />

О, детская!<br />

О, копеечная!<br />

О, великая!<br />

Каким названьем тебя еще звали?<br />

Как обернешься еще, двуликая?<br />

Стройной постройкой,<br />

грудой развалин?<br />

Машинисту,<br />

пылью угля овеянному,<br />

шахтеру, пробивающему толщи руд,<br />

кадишь,<br />

кадишь благоговейно,<br />

славишь человечий труд.<br />

А завтра<br />

Блаженный<br />

стропила соборовы<br />

тщетно возносит, пощаду моля, —<br />

твоих шестидюймовок тупорылые боровы<br />

взрывают тысячелетия Кремля.<br />

«Слава»<br />

хрипит в предсмертном рейсе.<br />

<strong>В</strong>изг сирен придушенно тонок.<br />

Ты шлешь моряков<br />

на тонущий крейсер,<br />

туда,<br />

где забытый<br />

мяукал котенок.<br />

А после!<br />

Пьяной толпой орала.<br />

Ус залихватский закручен в форсе.<br />

Прикладами гонишь седых адмиралов<br />

вниз головой<br />

с моста в Гельсингфорсе.<br />

<strong>В</strong>черашние раны лижет и лижет,<br />

и снова вижу вскрытые вены я.<br />

Тебе обывательское<br />

— о, будь ты проклята трижды! —<br />

и мое,<br />

поэтово<br />

— о, четырежды славься, благословенная!-<br />

ПРИКАЗ ПО АРМИИ<br />

ИСКУССТ<strong>В</strong>А<br />

Канителят стариков бригады<br />

канитель одну и ту ж.<br />

Товарищи!<br />

На баррикады!—<br />

баррикады сердец и душ.<br />

Только тот коммунист истый,<br />

кто мосты к отступлению сжег.<br />

Довольно шагать, футуристы,<br />

в будущее прыжок!<br />

Паровоз построить мало —<br />

накрутил колес и утек.<br />

Если песнь не громит вокзала,<br />

то к чему переменный ток?<br />

Громоздите за звуком звук вы<br />

и вперед,<br />

поя и свища.<br />

Есть еще хорошие буквы:<br />

Эр,<br />

Ша,<br />

Ща.<br />

Это мало — построить парами,<br />

распушить по штанине канты.<br />

<strong>В</strong>се совдепы не сдвинут армий,<br />

если марш не дадут музыканты.<br />

На улицу тащите рояли,<br />

барабан из окна багром!<br />

Барабан,<br />

рояль раскрой ли,<br />

но чтоб грохот был,<br />

чтоб гром.<br />

Это что — корпеть на заводах,<br />

перемазать рожу в копоть<br />

и на роскошь чужую<br />

в отдых<br />

- Л

осовелыми глазками хлопать.<br />

Довольно грошевых истин.<br />

Из сердца старое вытри.<br />

Улицы — наши кисти.<br />

Площади — наши палитры.<br />

Книгой времени<br />

тысячелистой<br />

революции дни не воспеты.<br />

На улицы, футуристы,<br />

барабанщики и поэты!<br />

ЛЕ<strong>В</strong>ЫЙ МАРШ<br />

(МАТРОСАМ)<br />

Разворачивайтесь в марше!<br />

Словесной не место кляузе.<br />

Тише, ораторы!<br />

<strong>В</strong>аше<br />

слово,<br />

товарищ маузер.<br />

Довольно жить законом,<br />

данным Адамом и Евой,<br />

Клячу историю загоним.<br />

Левой!<br />

Левой!<br />

Левой!<br />

Эй, синеблузые!<br />

Рейте!<br />

За океаны!<br />

Или<br />

у броненосцев на рейде<br />

ступлены острые кили?!<br />

Пусть,<br />

оскалясь короной,<br />

вздымает британский лев вой.<br />

Коммуне не быть покоренной.<br />

Левой!<br />

Левой!<br />

Левой!<br />

Там<br />

за горами гбря<br />

солнечный край непочатый.<br />

За голод,<br />

за мора море<br />

шаг миллионный печатай!<br />

Пусть бандой окружат нанятой,<br />

стальной изливаются лёевой,—<br />

России не быть под Антантой.<br />

Левой!<br />

Левой!<br />

Левой!.<br />

Глаз ли померкнет орлий?<br />

<strong>В</strong> старое ль станем пялиться.?<br />

Крепи<br />

у мира на горле<br />

пролетариата пальцы!<br />

Грудью вперед бравой!<br />

Флагами небо оклеивай!<br />

Кто там шагает правой?<br />

Левой!<br />

Левой!<br />

Левой!<br />

ПОТРЯСАЮЩИЕ ФАКТЫ<br />

Небывалей не было у истории в аниале<br />

факта;<br />

вчера,<br />

сквозь иней,<br />

звеня в «Интернационале»,<br />

Смольный<br />

ринулся<br />

к рабочим в Берлине.<br />

И вдруг<br />

увидели<br />

деятели сыска,<br />

все эти завсегдатаи баров и опер,<br />

триэтажный<br />

призрак<br />

'<br />

со стороны российской.<br />

Поднялся.<br />

Ш агает по Европе.<br />

Обедающие не успели окончить обед —<br />

в место это<br />

грохнулся,<br />

и над Аллеей Побед —<br />

знамя<br />

«<strong>В</strong>ласть советов».<br />

Напрасно пухлые руки взмблены,—<br />

не остановить в его неслышном карьере.<br />

Раздавил,<br />

и дальше ринулся Смольный,<br />

республик и царств беря барьеры.<br />

И уже<br />

из лоска<br />

тротуарного глянца<br />

Брюсселя,<br />

натягивая нерв,<br />

росла легенда<br />

про летучего Голландца —<br />

Голландца революционеров.<br />

А о н —<br />

по полям Бельгии,<br />

по рыжим от крови полям,<br />

туда,<br />

где гудит союзное ржанье,<br />

метнулся.<br />

Красный встал над Парижем.<br />

Смолкли парижане.<br />

i

Стоишь и сладостным маршем манишь.<br />

И вот,<br />

восстанию в лапы отдана,<br />

рухнула республика,<br />

а он — за Ламанш.<br />

На плошадь выводит подвалы Лондона.<br />

А после<br />

пароходы<br />

низко-низко<br />

над океаном Атлантическим видели —<br />

пронесся<br />

к шахтерам калифорнийским.<br />

Г оворят —<br />

огонь из зева выделил.<br />

Сих фактов оценки различна мерка.<br />

Не верили многие.<br />

Ловчились в спорах.<br />

А в пятницу<br />

утром<br />

всп^яхнула Америка,<br />

землей казавшаяся, оказалось порох.<br />

И если<br />

скулит<br />

обывательская моль нам:<br />

не увлекайтесь Россией, восторженные дети,<br />

я<br />

указываю<br />

на эту историю со Смольным.<br />

А этому<br />

я,<br />

<strong>Маяковский</strong>,<br />

свидетель.<br />

С ТО<strong>В</strong>АРИЩЕСКИМ<br />

МАЯКО<strong>В</strong>СКИЙ<br />

Дралось<br />

некогда<br />

греков триста<br />

сразу с войском персидским всем.<br />

Так и мы.<br />

Н о нас,<br />

футуристов,<br />

нас всего — быть может — семь.<br />

Тех<br />

нашли у истории в пылях.<br />

Подсчитали<br />

всех, кто сражен.<br />

И поют<br />

про смерть в Фермопилах.<br />

<strong>В</strong>осхваляют, что лез на рожон.<br />

Если петь<br />

про залезших в шели,<br />

меч подъявших<br />

и павших от, —<br />

ПРИ<strong>В</strong>ЕТОМ,<br />

как не петь<br />

нас,<br />

у мыслей в ушельи<br />

не сдаваясь дерущихся год?<br />

Слава вам!<br />

Для посмертной лести<br />

да не словит вас смерти лов.<br />

Неуязвимые, лезьте<br />

по скользящим скалам слов.<br />

Пусть<br />

хотя б по капле,<br />

по две<br />

ваши души в мир вольются<br />

и растят<br />

рабочий подвиг,<br />

именуемый<br />

«Револю ция».<br />

Поздравители<br />

не хлопают дверью?<br />

Им<br />

от страха<br />

небо в овчину?<br />

И не надо.<br />

Сотую —<br />

верю!—<br />

встретим годовщину.<br />

МЫ ИДЕМ<br />

Кто вы?<br />

Мы,<br />

разносчики новой веры,<br />

красоте задающей железный тон.<br />

Чтоб природами хилыми не сквернили скверы,<br />

в небеса шарахаем железобетон.<br />

Победители<br />

шествуем по свету<br />

сквозь рев стариков злючий.<br />

И всем,<br />

кто против,<br />

советуем<br />

следующий вспомнить случай.<br />

Раз<br />

на радугу<br />

кулаком<br />

замахнулся городовой:<br />

— чего — мол — меня нарядней и чище! —<br />

а радуга<br />

вырвалась<br />

и давай<br />

опять сиять на полицейском кулачище.<br />

Коммунисту ль<br />

распластываться<br />

перед тем, кто старей?<br />

беречь сохранность насиженных мест?

)<br />

(Пг- 'it -К'<br />

J<br />

f<br />

Это революция<br />

и на Страстном монастыре<br />

начертила;<br />

«Не трудящийся не ест».<br />

Революция<br />

отшвырнула<br />

тех, кто<br />

рушащееся<br />

оплакивал тысячью родов,<br />

ибо знает;<br />

новый грядет архитектор —<br />

это мы,<br />

иллюминаторы завтрашних городов.<br />

Мы идем<br />

нерушимо,<br />

бодро.<br />

Эй, двадцатилетние!<br />

взываем к вам.<br />

Барабаня,<br />

тащите красок вёдра.<br />

Заново обкрасимся.<br />

Сияй, Москва!<br />

И пускай<br />

с газеты<br />

какой-нибудь выродок<br />

сражается с нами<br />

(не на смерть, а на живот).<br />

<strong>В</strong>сех- младенцев перебили по приказу Ирода;<br />

а молодость,<br />

ничего —<br />

живет.<br />

<strong>В</strong>ЛАДИМИР ИЛЬИЧ!*<br />

Я знаю —<br />

не герои<br />

низвергают революций лаву.<br />

Сказка о героях —<br />

интеллигентская чушь!<br />

Но кто ж<br />

удержится,<br />

чтоб славу<br />

нашему не воспеть Ильичу?<br />

Ноги" без мозга — вздорны.<br />

Без мозга<br />

рукам нет дела.<br />

Металось<br />

во все стороны<br />

мира безголовое тело.<br />

Нас<br />

продавали на вырез,<br />

военный вздымался вой, —<br />

когда<br />

над миром<br />

вырос<br />

Ленин<br />

огромной головой.<br />

И зёмли<br />

сели на оси.<br />

Каждый вопрос — прост.<br />

И выявилось<br />

два<br />

в хаосе<br />

мира<br />

во весь рост.<br />

Один —<br />

животище на животище.<br />

Другой —<br />

непреклонно скалистый —<br />

влил в миллионы тыщи.<br />

<strong>В</strong>стал<br />

горой мускулистой.<br />

Теперь<br />

не промахнемся мимо.<br />

Мы знаем, кого мети!<br />

Ноги знают,<br />

чьими<br />

трупами<br />

им итти.<br />

Нет места сомненьям и воям.<br />

Долой улитье— «подождем»!<br />

Руки знают,<br />

кого им<br />

крыть смертельным дождем.<br />

Пожарами землю дымя,<br />

везде,<br />

где народ испленен,<br />

взрывается<br />

бомбой<br />

имя:<br />

Ленин!<br />

Ленин!<br />

Ленин!<br />

И это —<br />

не стихов вееру<br />

обмахивать юбиляра уют.<br />

Я<br />

в Ленине<br />

мира веру<br />

славлю<br />

и веру мою.<br />

Поэтом не быть мне бы,<br />

если б<br />

не это пел —<br />

в звездах пятиконечных небо<br />

безмерного свода РКП.

НЕОБЫЧАЙНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ,<br />

БЫ<strong>В</strong>ШЕЕ С <strong>В</strong>ЛАДИМИРОМ<br />

МАЯКО<strong>В</strong>СКИМ<br />

ЛЕТОМ НА ДАЧЕ<br />

(Пуш кино, А кулова гора, дач а Рум янцева,<br />

27 вер ст по Ярославской ж ел. дор.><br />

<strong>В</strong> сто сорок солнц закат пылал,<br />

в июль катилось лето,<br />

была жара,<br />

жара плыла—<br />

на даче было это.<br />

Пригорок Пушкино горбил<br />

Акуловой горою,<br />

а низ горы —<br />

деревней был,<br />

кривился крыш корою.<br />

А за деревнею —<br />

дыра,<br />

и в ту дыру, наверно,<br />

спускалось солнце каждый раз,<br />

медленно и верно.<br />

А завтра<br />

снова<br />

мир залить<br />

вставало солнце Ало.<br />

И день за днем<br />

ужасно злить<br />

меня<br />

вот это<br />

стало.<br />

И так однажды разозлясь,<br />

что в страхе все поблекло,<br />

в упор я крикнул солнцу:<br />

«Слазь!<br />

довольно шляться в пекло!»<br />

Я крикнул солнцу;<br />

«Дармоед!<br />

занежен в облака ты,<br />

а тут — не знай ни зим, пи лет,<br />

сиди, рисуй плакаты!»<br />

Я крикнул солнцу:<br />

«Погоди!<br />

послушай, златолобо,<br />

чем так,<br />

без дела заходить,<br />

ко мне<br />

на чай зашло бы!»<br />

Что я наделал!<br />

Я погиб!<br />

Ко мне,<br />

по доброй воле,<br />

само,<br />

раскинув луч-шаги,<br />

шагает солнце в поле.<br />

Хочу испуг не показать —<br />

и ретируюсь задом.<br />

Уже в саду его глаза.<br />

Уже проходит садом.<br />

<strong>В</strong> окошки,<br />

в двери,<br />

в щель войдя,<br />

валилась солнца масса,<br />

ввалилось;<br />

дух переведя,<br />

заговорило басом:<br />

«Гоню обратно я огни<br />

впервые с сотворенья.<br />

Ты звал меня?<br />

Чай гони,<br />

гони, поэт, варенье!»<br />

Слеза из глаз у самого—■<br />

жара с ума сводила,<br />

но я ему—<br />

на самовар;<br />

«Ну что ж,<br />

садись, светило!»<br />

Чорт дернул дерзости мои<br />

орать ем у,—<br />

сконфужен<br />

я сел на уголок скамьи,<br />

боюсь — не вышло б хуже!<br />

Но странная из солнца ясь<br />

струилась, —<br />

и степенность<br />

забыв,<br />

сижу, разговорясь<br />

с светилом постепенно.<br />

Про то,<br />

про это говорю,<br />

что-де заела Роста,<br />

а солнце:<br />

«Ладно,<br />

не горюй,<br />

смотри на вещи просто!<br />

А мне, ты думаешь,<br />

светить<br />

легко?<br />

— Поди, попробуй!—<br />

А вот идешь —<br />

взялось итти,<br />

идешь — и светишь в оба!»<br />

Болтали так до темноты —<br />

до бывшей ночи то есть.<br />

Какая тьма уж тут?<br />

На «ты»<br />

мы с ним, совсем освоясь.<br />

И скоро,<br />

дружбы не тая,<br />

бью по плечу его я.<br />

А солнце тоже:<br />

«Ты да я,<br />

нас, товарищ, двое!

Пойдем, поэт,<br />

взорлим,<br />

вспоем<br />

у мира в сером хламе.<br />

Я буду солнце лить свое,<br />

а ты — свое,<br />

стихами».<br />

Стена теней,<br />

ночей тюрьма<br />

под солнц двустволкой пала.<br />

Стихов и света кутерьма<br />

сияй во что попало!<br />

Устанет то,<br />

и хочет ночь<br />

прилечь,<br />

тупая сонница.<br />

<strong>В</strong>друг — я<br />

во всю светаю мочь —<br />

и снова день трезвонится.<br />

Светить всегда,<br />

светить везде,<br />

до дней последних донца,<br />

светить —<br />

и никаких гвоздей!<br />

<strong>В</strong>от лозунг мой —<br />

и солнца!<br />

РАССКАЗ ПРО ТО, КАК КУМА<br />

О <strong>В</strong>РАНГЕЛЕ ТОЛКО<strong>В</strong>АЛА<br />

БЕЗ <strong>В</strong>СЯКОГО УМА<br />

СТАРАЯ, н о ПОЛЕЗНАЯ ИСТОРИЯ<br />

<strong>В</strong>рангель прет.<br />

Отходим мы.<br />

<strong>В</strong>рангелю удача.<br />

На базаре<br />

две кумы,<br />

вставши в хвост, судачат:<br />

— Кум сказал,—<br />

а в ём ума!—<br />

я-то куму верю ,—<br />

что барон-то,<br />

слышь, кума,<br />

меж Москвой и Тверью.<br />

Чуть не даром<br />

всё<br />

в Твери<br />

стало продаваться.<br />

Пуд крупчатки...<br />

- Ну,<br />

не ври!—<br />

пуд за рупь за двадцать.<br />

—- А вина, скажу я вам!<br />

Дух над Тверью водочный.<br />

Пьяных<br />

лично<br />

по домам<br />

водит околоточный.<br />

<strong>В</strong>люблены в барона власть<br />

левые и правые.<br />

Ну, не власть, а прямо сласть,<br />

просто — равноправие. —<br />

<strong>В</strong>стали, ртом ловя ворон.<br />

Скоро ли примчится?<br />

Скоро ль будет царь-барон<br />

и белая мучица?<br />

Шел волшебник мимо их.<br />

— Ш , — сказал он бабе,—<br />

скороходы-сапоги,<br />

к <strong>В</strong>рангелю зашла бы! —<br />

<strong>В</strong>миг обувшись,<br />

шага в три<br />

в Тверь кума на это.<br />

Кум сбрехнул ей:<br />

во Твери<br />

власть стоит советов.<br />

Мчала баба суток пять,<br />

рвала юбки в ветре,<br />

чтоб баронский<br />

увидать<br />

флаг<br />

на Ай-Петри.<br />

Разогнавшись с дальних стран,<br />

удержаться силясь,<br />

баба<br />

прямо<br />

в ресторан<br />

в Ялте опустилась.<br />

<strong>В</strong> «Грандотеле»<br />

семгу жрет<br />

<strong>В</strong>рангель толсторожий.<br />

Разевает баба рот<br />

на рыбёшку тоже.<br />

Метрдотель<br />

желанья те<br />

зрит<br />

и на подносе<br />

ей<br />

саженный метрдотель<br />

карточку подносит.<br />

<strong>В</strong>сё в копеечной цене.<br />

Съехал сдуру разум.<br />

Молвит баба:<br />

— Дайте мне<br />

всю программу разом! —

От лакеев мчится пыль.<br />

Прошибает пот их.<br />

Мчат котлеты и супы,<br />

вина и компоты.<br />

Уж из глаз еда течет<br />

у разбухшей бабы!<br />

Наконец-то<br />

просит счет<br />

бабин голос слабый.<br />

<strong>В</strong>ся собралась публика.<br />

Стали шелкать счеты.<br />

Сто четыре рублика<br />

выведено в счете.<br />

Что такая сумма ей?!<br />

Д аром!<br />

С неба манна.<br />

Двести вынула рублей<br />

баба из кармана.<br />

Отскочил хозяин.<br />

— Нет! —<br />

(Бледность мелом в роже.)<br />

— Наш-то рупь не в той цене,<br />

наш в миллион дорож е.—<br />

Завопил хозяин лют:<br />

— Знаешь разницу валют?!<br />

Беспортошных нету тут,<br />

генералы тута пьют! —<br />

<strong>В</strong>озопил хозяин в яри:<br />

— Это, тетка, что же!<br />

Этак<br />

каждый пролетарий<br />

жрать захочет тож е.—<br />

— Будешь знать, как есть и пить!-<br />

все завыли в злости.<br />

Стал хозяин тетку бить,<br />

метрдотель<br />

и гости.<br />

Околоточный<br />

на шум<br />

прибежал из части.<br />

<strong>В</strong>звыла баба:<br />

— Ой,<br />

прошу,<br />

защитите, власти! —<br />

Как подняла власть сия<br />

с шпорой сапожищ а...<br />

Как полезла<br />

мигом<br />

вся<br />

вспять<br />

из бабы пища.<br />

— Много, — молвит, — благ в Крыму —<br />

только для буржуя,<br />

а тебя,<br />

мою куму,<br />

в часть препровожу я. —<br />

<strong>В</strong>лезла<br />

тетка<br />

в скороход<br />

пред тюремной дверью,<br />

как задала тетка ход —<br />

в Эрэсэфэсэрью.<br />

Бабу видели мою,<br />

наши обыватели?<br />

Не хотите<br />

в том раю<br />

сами побывать ли?!<br />

<strong>В</strong>СЕМ ТИТАМ И <strong>В</strong>ЛАСАМ<br />

РСФСР<br />

По хлебным пусть местам летит,<br />

пусть льется песня басом.<br />

Два брата жили. Старший Тит<br />

жил с младшим братом <strong>В</strong>ласом.<br />

Был у крестьян у этих дом,<br />

превыше всех домишек.<br />

За домом был амбар, и в нем<br />

всегда был хлеба лишек.<br />

Был младший, <strong>В</strong>лас, умен и тих,<br />

А Тит был глуп, как камень.<br />

Изба раз расползлась у них.<br />

Пол гнется под ногами.<br />

«Смерть без гвоздей, — промолвил Тит, ■<br />

хоша милльон заплотишь,<br />

не то, что хату сколотить,<br />

и гроб не заколотишь».<br />

Тит горько плачет без гвоздей,<br />

а <strong>В</strong>лас обдумал случай<br />

и рек: «Чем зря искать везде,<br />

езжай, брат, в город лучше».<br />

Телега молнией летит.<br />

Тит снарядился скоро.<br />

Гвоздей достать поехал Тит<br />

в большой соседний город.<br />

Приехал в этот город Тит<br />

и с грустью смотрит сильной;<br />

труба чего-то не коптит<br />

над фабрикой гвоздильной.

<strong>В</strong>бегает за гвоздями Тит,<br />

но в мастерской холодной<br />

рабочий зря без дел сидит.<br />

«Я, — говорит, — голодный.<br />

Дай, Тит, рабочим хлеб взаймы,<br />

мы здесь сидим не жравши,<br />

а долг вернем гвоздями мы<br />

крестьянам, хлеба давшим».<br />

<strong>В</strong>зъярился Тит. — «Не дам, не дам<br />

я хлеба дармоеду.<br />

Не дам я хлеба городам,<br />

и без гвоздя доеду».<br />

<strong>В</strong> село обратно Тит летит,—<br />

от бега от такого<br />

свалился конь, И видит Тит;<br />

оторвалась подкова.<br />

Пустяк ее приколотить,<br />

да нету ни гвоздишка.<br />

И стал в лесу в ночевку Тит,<br />

и Тит, и лошадишка.<br />

Нет ни коня, ни Тита нет. . .<br />

Селом ходили толки,<br />

что этих двух во цвете лет<br />

в лесу сожрали волки.<br />

Телега снова собралась.<br />

Не вспомнив Тита даже,<br />

в соседний город гонит <strong>В</strong>лас, —<br />

нельзя им без гвоздя же.<br />

<strong>В</strong>бежал в гвоздильню умный <strong>В</strong>лас,<br />

рабочий дышит еле.<br />

«Коль хлеб не получу от вас,<br />

умру в конце недели».<br />

<strong>В</strong>лас молвил, Тита поумней;<br />

«Ну что ж, бери, родимый;<br />

наделаешь гвоздей и мне<br />

ужо заплатишь ими».<br />

Рабочий сыт; во весь свой пыл<br />

в трубу дымище гонит.<br />

Плуги, и гвозди, и серпы<br />

деревне мчит в вагоне.<br />

Ясней сей песни нет, ей-ей,<br />

кривые бросим толки.<br />

<strong>В</strong>езите, братцы, хлеб скорей,<br />

чтоб в§с не съели волки.<br />

СКАЗКА О ДЕЗЕРТИРЕ,<br />

устроивш ем ся недурненько,<br />

и о том , какая участь постигла<br />

его са м о го и сем ью шкурника<br />

Хоть пока<br />

победила<br />

крестьянская рать,<br />

хоть пока<br />

па границах мир,<br />

ио не время<br />

еще<br />

в землю штык втыкать,<br />

красных армий<br />

ряды крепи!<br />

Чтоб вовеки<br />

не смел<br />

никакой Керзон<br />

брать на-пушку,<br />

горланить ноты,—<br />

даже землю паша,<br />

помни<br />

сабельный звон,<br />

помни<br />

марш<br />

атакующей<br />

роты.<br />

Молодцом<br />

на коня боевого влазь,<br />

по земле<br />

пехотинься пеший.<br />

С неба<br />

землю всю<br />

глазами оглазь,<br />

на железного<br />

коршуна<br />

севши.<br />

Мир пока,<br />

но на страже<br />

красных годов<br />

стой<br />

на нашей<br />

красной вышке.<br />

Буаь смел.<br />

Будь умел.<br />

Будь<br />

всегда<br />

готов

первым<br />

ринуться<br />

в первой вспышке.<br />

Кто<br />

из вас<br />

не крещен<br />

военным огнем,<br />

кто считает.<br />

что шкурнику<br />

лучше?<br />

Прочитай про это.<br />

подумай о нем.<br />

вникни<br />

в этот сказочный случай.<br />

Защищая<br />

рабоче-крестьямскую Русь,<br />

встали<br />

■фронтами<br />

красноармейцы.<br />

Но — как в стаде<br />

овца паршивая —<br />

трус<br />

и меж их<br />

рядами<br />

имеется.<br />

Жил<br />

в одном во полку<br />

Силеверст Рябой.<br />

Голова у Рябого —<br />

пробкова.<br />

Дело ясное:<br />

бьется рать.<br />

горяча.<br />

против<br />

барско-буржуйского ига.<br />

У Рябого ж<br />

буду<br />

слово одно:<br />

, «Для ча<br />

на рожон прыгать?»<br />

встал стеною полк,<br />

фронт раскинул<br />

свой.<br />

Силеверст<br />

стоит в карауле.<br />

наш полк<br />

против белых<br />

в бой.<br />

а его<br />

и не видно.<br />

робкого.<br />

Подымает<br />

пуля за пулей<br />

вой.<br />

Силеверст<br />

испугался пули.<br />

Дома<br />

печь да щи.<br />

Замечтал<br />

Силеверст.

задремал,<br />

заснул<br />

и храпит,<br />

как Ной,<br />

с ГПУ<br />

и то<br />

не сыщешь.<br />

Бабья<br />

рожа<br />

встала<br />

из воздуха.<br />

Да как дернет Рябой!<br />

Чуть не тыщу верст<br />

пробежал<br />

без единого<br />

роздыха.<br />

враг<br />

вид1^т:<br />

полк с дырой,<br />

враг<br />

пролазит<br />

щелью этою.<br />

<strong>В</strong>от и холм,<br />

а там ,<br />

и дом за холмом,<br />

будет<br />

дома<br />

в скором времечке.<br />

<strong>В</strong>от и холм пробежал,<br />

вот плетень<br />

и дом,<br />

вот<br />

жена его<br />

лускает<br />

семечки.<br />

Прибежал,<br />

пошел лобызаться<br />

с женой.<br />

и золотозадый<br />

рой<br />

лезет в дырку,<br />

блестит эполетою.<br />

Поп,<br />

урядник —<br />

сивуха<br />

течет по усам,<br />

с ним —<br />

петля<br />

и прочие вещи.<br />

Между ними —<br />

царь<br />

самодержец сам,<br />

чаю выдул —<br />

стакансв до тыщ и;

Щ ToilAIMIIUH ! nOHTECI. ПОПАСТЬ<br />

I! ТАКУН1 ПАСТЬ<br />

'1Т(Н;М с Н А И Н НИКОГДА<br />

НЕ C/IV’ IH/IOCb это<br />

С п л о т и п с я<br />

Кл а с т ь у ю ' е п и п с о п е т о п !<br />

Г/1Л11П«ЛИТП1МИ:ИЕТ N " 146.<br />

ОКНА РОСТА. Рисунки и текст <strong>В</strong>. М аяковского

П о к а н е 7 к р е п ш к р а с н о е • '^ шеиа н а и и .<br />

НАЛЮИПРОС РОСТА. И Г М<br />

КРАСИ<strong>В</strong> И РАЗЗОЛОЧЕН<br />

НО ТОЛЬКО-эх!<br />

ДЛЯ ЗУБ БУРЖУЯ ОЧЕНЬ<br />

ТЯЖЕЛ ОРЕХ<br />

L<br />

ОКНА РОСТА. Рисунки и текст <strong>В</strong>. М аяковского

за царем —<br />

кулак<br />

да помещик.<br />

Лезут,<br />

в радости.<br />

аж не чуют ног,<br />

где<br />

и сколько занято мест ими?!<br />

Пролетария<br />

гнут в бараний рог,<br />

сыплют<br />

в спину крестьян<br />

манифестами.<br />

Снова<br />

школьника<br />

поп<br />

обучает крестомугодников.<br />

уважать заставляет<br />

Отошла<br />

земля<br />

к живоглотам назад,<br />

наложили<br />

налбжища<br />

тяжкие.<br />

Лишь свистит<br />

в урядничьей ручке<br />

лозА —<br />

знай, всыпает<br />

и в спину<br />

и в ляжки.<br />

Улизнувшие<br />

бары<br />

едут в дом.<br />

Мчит буржуй.<br />

Не видали три года, никак.<br />

<strong>В</strong> то село пришли,<br />

где храпел<br />

Силеверст.<br />

<strong>В</strong>идят -<br />

выглядит<br />

дом<br />

Тычет<br />

в хату Рябого<br />

исправничий<br />

перст.<br />

посылает занять<br />

урядника.<br />

Дурню<br />

снится сон;<br />

де в раю живет<br />

и галушки<br />

лопает тыщами.<br />

5 З а к . 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. М аяковски й .

<strong>В</strong>друг<br />

как хватит<br />

его<br />

крокодил<br />

за живот!<br />

и жену<br />

помещику<br />

тоже!»<br />

И псшел<br />

прошибать<br />

Силеверста<br />

пот.<br />

вновь<br />

припомнил<br />

барщины м )ку,<br />

То урядник<br />

хватил<br />

сапожищами.<br />

«Как ты смеешь спать,<br />

такой-рассякой,<br />

а жена его<br />

на дворе<br />

у господ<br />

грудью<br />

кормит<br />

барстую суку.<br />

мать твою растак<br />

да разэтак!<br />

Я тебя запорю,<br />

я тебя засеку<br />

и повешу<br />

тебя<br />

напоследок!» —<br />

Сей истории<br />

прост<br />

и ясен сказ,-<br />

пэсмотри,<br />

«Барин!» —<br />

взвыл Силеверст,<br />

а его<br />

кнутом<br />

хвать помещик<br />

по сытой роже.<br />

«Подавай<br />

и себя,<br />

и поля.<br />

и дом.<br />

Чтобы то же<br />

пе стряслось и у вас,<br />

да не будет<br />

меж вами<br />

шкурник.

Нынче<br />

сына<br />

даем<br />

не царям на зар ез,—<br />

за себя<br />

этот боище<br />

начат;<br />

Провожая<br />

рекрутов<br />

шолодолес,<br />

провожай поя,<br />

а не плача.<br />

Чтоб помещики<br />

вновь<br />

не взнуздали вас,<br />

не в пример<br />

Силеверсту бедняге,— ■<br />

провожая<br />

сынов,<br />

давайте наказ:<br />

будьте<br />

верными<br />

Красной присяге.<br />

ПОСЛЕДНЯЯ СТРАНИЧКА<br />

ГРАЖДАНСКОЙ <strong>В</strong>ОЙНЫ<br />

Слава тебе, краснозвездный герой,<br />

землю кровью вымыв,<br />

во славу коммуны,<br />

к горе за горой<br />

шедший твердынями Крыма!<br />

Они проползали танками рвы,<br />

выпятив пушек ш еи,—<br />

телами рвы заполняли вы,<br />

по трупам пройдя перешеек.<br />

Они<br />

за окопами взрыли окоп,<br />

хлестали свинцовой рекою, —<br />

а вы<br />

отобрали у них Перекоп<br />

чуть не голой рукою.<br />

Не только тобой завоеван Крым<br />

и белых разбита орава,—<br />

удар твой двойной:<br />

завоевано им<br />

трудиться великое право.<br />

И если<br />

в солнце жизнь суждена<br />

за этими днями хмурыми,<br />

мы знаем —<br />

вашей отвагой она<br />

взята в перекопском штурме.<br />

<strong>В</strong> одну благодарность сливаем слова<br />

тебе,<br />

краснозвездная лава.<br />

<strong>В</strong>овеки веков, товарищи,<br />

вам —<br />

слава, слава, слава!<br />

О ДРЯНИ<br />

Слава, слава, слава героям!!!<br />

<strong>В</strong>прочем,<br />

Ям<br />

довольно воздали дани.<br />

Теперь<br />

поговорим<br />

о дряни.<br />

Утихомирились бури революционных лон.<br />

Подернулась тиной советская мешанина.<br />

И вылезло<br />

из-за спины РСФСР<br />

мурло<br />

мещанина.<br />

(Меня не поймаете на слове,<br />

я вовсе не против мещанского сословия.<br />

Мещанам<br />

без различия классов и сословий<br />

мое славословие.)<br />

Со всех необъятных российских нив,<br />

с первого дня советского рождения<br />

стеклись они,<br />

наскоро оперенья переменив,<br />

и засели во все учреждения.<br />

Намозолив от пятилетнего сидения зады,<br />

крепкие, как умывальники,<br />

живут и поныне—<br />

тише воды.<br />

Свили уютные кабинеты и спаленки.<br />

И вечером<br />

та или иная мразь,<br />

на жену,<br />

за пианином обучающуюся, глядя,<br />

говорит,<br />

р т самовара разморясь:<br />

«Товарищ Надя!<br />

К празднику прибавка —<br />

24 тыщи.<br />

Тариф.<br />

Эх,<br />

и заведу я себе<br />

тихоокеанские галифища,<br />

чтоб из штанов<br />

выглядывать<br />

как коралловый риф!»<br />

А Надя:<br />

«И мне с эмблемами платья.

<strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong><br />

/<br />

Без серпа и молота не покажешься в свете!<br />

<strong>В</strong> чем<br />

сегодня<br />

буду фигурять я<br />

иа балу в Р еввоенсовете?!»'^<br />

На стенке Маркс.<br />

Рамочка ала.<br />

На «Известиях» лежа, котенок греется.<br />

А из-под потолочка<br />

верешала<br />

оголтелая канареица.<br />

Маркс со стенки смотрел, см отрел.. .<br />

И вдруг<br />

разинул рот,<br />

да как заорет;<br />

«Опутали революцию обывательш'-ни1 и.<br />

Страшнее <strong>В</strong>рангеля обывательски! Ъ С^Т<br />

Скорее<br />

головы канарейкам сверните —<br />

чтоб коммунизм<br />

канарейками не был побит!»<br />

СКАЗКА ДЛЯ ШАХТЕРА-ДРУГА<br />

ПРО ШАХТЕРКИ, ЧУНИ<br />

И КАМЕННЫЙ УГОЛЬ<br />

Раз шахтеры<br />

шахты близ<br />

распустили нюни;<br />

мол, шахтерки продрались,<br />

обносились чуни.<br />

Мимо шахты шел шептун,<br />

втерся тихим вором.<br />

Нишету увидев ту,<br />

речь повел к шахтерам;<br />

«Большевистский этот рай<br />

хуже, дескать, ада.<br />

Нет сапог, а уголь дай.<br />

Бастовать бы надо!<br />

Что за жизнь, — не жизнь, а г р о б ...»<br />

<strong>В</strong>друг<br />

забойщик ловкий<br />

шептуна<br />

с помоста сгреб,<br />

вниз спустил головкой.<br />

«Слово мне позвольте взять!<br />

Брось, шахтер, надежды!<br />

Если будем так стоять,—<br />

будем без одежды.<br />

Не сошьет сапожки бог,<br />

не обует ноженьки.<br />

Настоишься без сапог,<br />

помощь ждя от боженьки.<br />

Чтоб одели голяков,<br />

фабрик нужен ряд нам.<br />

Дашь для фабрик угольков,—<br />

будешь жить нарядным.<br />

Эй, шахтер,<br />

куда ни глянь,<br />

от тепла<br />

до света,<br />

даже пища от угля —<br />

от угля все это.<br />

Даже с хлебом будет туго,<br />

если нету угля.<br />

Нету угля —<br />

нету плуга.<br />

Пальцем вспашешь луг ли?!<br />

Что без угля будешь есть?<br />

Чем еду посолишь?<br />

Чем хлеб5 и соль привезть<br />

без угля изволишь?<br />

<strong>В</strong>ся страна разорена.<br />

Где ж работать было,<br />

если силой всей она<br />

вражьи силы била?<br />

Биты белые в боях.<br />

<strong>В</strong>се за труд!<br />

За пользу!<br />

Эй, рабочий,<br />

Русь твоя!<br />

<strong>В</strong>озроди и пользуй!<br />

<strong>В</strong>се добудь своей рукой —<br />

сапоги,<br />

рубаху!<br />

Так махни ж, шахтер, киркой —<br />

бей по углю смаху! ..»<br />

И призыв горячий мой ;<br />

не дослушав даже,<br />

забивать пошли забой,<br />

что ни день — то сажень.<br />

Сгреб отгребщик уголь вон,<br />

вбил крепильщик клетки,<br />

а по штрекам<br />

коногон<br />

гонит вагонетки.

в груд ушедши с головой,<br />

вагонетки эти<br />

принимает стволовой,<br />

нагружает клети.<br />

<strong>В</strong>ырвав тыщей дружных сил<br />

из подземных сводов,<br />

мчали уголь по Руси,<br />

черный хлеб заводов.<br />

<strong>В</strong>стал от сна России труп —<br />

ожила громада,<br />

дым дымит с фабричных труб,<br />

всё творим, что надо.<br />

«Утопия, —<br />

говорила буржуазия.—<br />

<strong>В</strong> порошок сотру,<br />

лень только нагибаться до<br />

пола!»<br />

А через несколько времени<br />

в утопии и утопла.<br />

Сапоги для всех, кто бос,<br />

куртки всем, кто голы,<br />

развозил электровоз<br />

чрез леса и долы.<br />

И шахтер одет,<br />

обут,<br />

носом в табачишке.<br />

А еды !—<br />

Бери хоть пуд—<br />

всякой снеди лишки.<br />

Жизнь привольна и легка.<br />

Светит уголь,<br />

греется.<br />

<strong>В</strong>се у нас —<br />

до молока<br />

птичьего —<br />

имеется.<br />

Я, конечно, сказку сплел,<br />

но скажу для друга:<br />

будет вправду это всё,<br />

если будет уголь!<br />

РАНЬШЕ И ТЕПЕРЬ<br />

РАНЬШЕ:<br />

«Мы победим!» —<br />

говорили мы.<br />

ТЕПЕРЬ:<br />

На электрификацию<br />

глазками пучится.<br />

«Утопия!—<br />

говорит, —<br />

ничего не получится!»<br />

Дождетесь, буржуи!<br />

Будет Нью-Йорк в Тетюшах,<br />

будет рай в Шуе.

Д<strong>В</strong>А НЕ СО<strong>В</strong>СЕМ ОБЫЧНЫХ<br />

СЛУЧАЯ*<br />

Ежедневно,<br />

как вол жуя,<br />

стараясь за строчки драть,—<br />

я<br />

не стану писать про Поволжье;<br />

про ЭТО —<br />

страшно врать.<br />

Но я голодал,<br />

и тысяч лучше я<br />

знаю проклятое- слово — «голодные!»<br />

<strong>В</strong>от два<br />

не совсем обычные случая,<br />

на ненависть . голоду самые годные.<br />

Первый.—<br />

Кто из петербуржцев*<br />

забудет 18-й год?!<br />

Над дохлым лошадьем вороны кружатся.<br />

Лошадь за лошадью падает на лед.<br />

Заколачиваются улицы ровные.<br />

Хвостом виляя,<br />

на перекрестках<br />

собаки дрессированные<br />

просили милостыню, визжа и лая.<br />

Газетам писать не хватало д уху—■<br />

но это ж передавалось изустно:<br />

старик<br />

удушил<br />

жену-старуху<br />

и ел частями.<br />

Злился —<br />

невкусно.<br />

Слухи такие<br />

и мрушим от голода,<br />

и сытым сумели глотки свесть.<br />

Из каждой пбры огромного города<br />

росло ненасытное желание есть.<br />

От слухов и голода двигаясь еле,<br />

раз<br />

сам я,<br />

с голодной тоской,<br />

остановился у витрины Эйлерса—<br />

цветочный магазин на углу Морской.<br />

Малы — аж не видно! — цветочные точки,<br />

нули ж у цен<br />

необъятны длиною?<br />

По булке должно быть в любом<br />

лепесточке.<br />

И вдруг,<br />

смотрю,<br />

меж витриной и мною —<br />

фигурка человечья.<br />

Идет и валится.<br />

У фигурки конская голова.<br />

Идет.<br />

И в собственные ноздри<br />

пальцы<br />

воткнула.<br />

Три или два.<br />

Глаза открытые мухи обсели,<br />

а сбоку<br />

жила из шеи торчала..<br />

Из жилы<br />

капли по улицам сеялись<br />

и стыли черно, кровянея сначала.<br />

Смотрел и смотрел на ползущую тень я,<br />

дрожа от сознанья невыносимого,<br />

что полуживотное это —<br />

виденье!<br />

что это<br />

людей вымирающих символ.<br />

От этого ужаса я— на попятный.<br />

Ищу машинально чернеющий след.<br />

И к туше лошажьей приплелся по пятнам.<br />

Где ж голова?<br />

Головы и нет!<br />

А возле<br />

с каплями крови присохлой,<br />

блестел вершок перочинного ножичка—<br />

должно быть,<br />

тот<br />

^<br />

работал над дохлой<br />

и толстую шею кромсал понемножечко.<br />

Я понял:<br />

не символ<br />

стихом позолоченный,<br />

людская<br />

реальная тень прошагала.<br />

Быть может,<br />

завтра<br />

вот так же точно<br />

я здесь заработаю, скалясь шакалом.<br />

<strong>В</strong>торой. —<br />

Из мелочи выросло в это.<br />

Май стоял.<br />

Позапрошлое лето.<br />

<strong>В</strong>есною ширишь ноздри и рот,<br />

ловя бульваров дыханье липовое.<br />

Я голодал,<br />

и с другими<br />

в черед<br />

встал у бывшей кофейни Филиппова я.<br />

Лет пять, должно быть, не был там,<br />

а память шепчет еле;<br />

«Тогда<br />

в кафе<br />

журчал фонтан<br />

и плавали форели». о.<br />

<strong>В</strong>здуваемый памятью рос аппетит;<br />

какой ни на есть,<br />

но по крайней мере—<br />

обед.

Как медленно время летит!<br />

И вот<br />

я втиснут в кафейные двери.<br />

Сидели<br />

с селедкой во рту и в посуде,<br />

в селедке рубахи,<br />

и воздух в селедке.<br />

Н а чорта ж весна,<br />

если с улиц<br />

люди<br />

от лип<br />

сюда влипают все-таки!<br />

Едят,<br />

дрожа от голода голого,<br />

вдыхают радостью душище едкий,<br />

а нищие молят:<br />

подайте головы.<br />

Дерясь, получают селедок объедки.<br />

Кто б вспомнил народа российского имя,<br />

когда б не бросали хребты им в горсточки?!<br />

Народ бы российский<br />

сегодня же вымер,<br />

когда б не нашлось у селедки косточки.<br />

От мысли от этой<br />

сквозь грызшихся кучку,<br />

громя кулаком по ораве зверьей,<br />

пробился,<br />

схватился,<br />

дернул за ручку—<br />

и выбег,<br />

селедкой обмазан —<br />

об двери.<br />

Не знаю,<br />

душа пропахла,<br />

рубаха ли,<br />

какими водами дух этот смою?<br />

Полгода<br />

звезды селедкою пахли,<br />

лучи рассыпая гнилой чешуею.<br />

Пускай,<br />

полусытый,<br />

доволен я нынче:<br />

так, может, и кончусь, голод не видя, -<br />

к нему я<br />

ненависть в сердце выняньчил,<br />

превыше всего его ненавидя.<br />

Подальше прочую чушь забрось,<br />

когда человека голодом сводит.<br />

Х леб!—<br />

вот это земная ось:<br />

и с ней вертеться и нам, и свободе.<br />

Пусть бабы баранки на Трубной нижут,<br />

и ситный лари Смоленского лом ит,-<br />

я день и ночь Поволжье вижу,<br />

солому жующее, лежа в соломе.<br />

Трубите ж о голоде в уши Европе!<br />

Делитесь и те, у кого немного!<br />

Крестьяне,<br />

ройте пашен окопы!<br />

Стреляйте в него<br />

мешками налога!<br />

Гоните стихом!<br />

Тесните пьесой!<br />

<strong>В</strong>перед врачей целебных взводы!<br />

Давите его дымовою завесой!<br />

<strong>В</strong> атаку, фабрики!<br />

<strong>В</strong> ногу, заводы!<br />

А если<br />

воплю голодных не внемлешь,—<br />

чужды чужие голод и жажда в а м ,—<br />

он<br />

завтра<br />

нагрянет на наши земли ж<br />

и встанет здесь<br />

за спиною у каждого!<br />

СТИХОТ<strong>В</strong>ОРЕНИЕ О МЯСНИЦКОЙ,<br />

О БАБЕ И О <strong>В</strong>СЕРОССИЙСКОМ<br />

МАСШТАБЕ<br />

Сапоги почистить — 1 ООО ООО.<br />

Состояние!<br />

Раньше б дом купил —<br />

и даже неплохой.<br />

Привыкли к миллионам.<br />

Даже до луны расстояние<br />

советскому жителю кажется чепухой.<br />

Дернул меня чорт<br />

писать один отчет.<br />

«Что это такое?»—<br />

спрашивает с тоскою<br />

машинистка.<br />

Ну что отвечу ей?!<br />

Чорт его знает, что это такое,<br />

если сзади<br />

у него<br />

тридцать семь нулей.<br />

Недавно уверяла одна дура,<br />

что у нее<br />

тридцать девять тысяч семь сотых те.мпература.<br />

Так привыкли к этаким числам,<br />

что меньше сажени число и не мыслим.<br />

И нам,<br />

если мы на митинге ревем,

рамки арифметики, разумеется, ^зки —<br />

все разрешаем в масштабе мировом.<br />

<strong>В</strong> крайнем случае — масштаб общерусский.<br />

«Электрификация ?!» — масштаб всероссийский.<br />

«Чистка!» — во всероссийском масштабе.<br />

Кто-то<br />

далее,<br />

чтоб избежать переписки,<br />

предлагал —<br />

сквозь землю<br />

до <strong>В</strong>ашингтона кабель.<br />

Иду.<br />

Мясницкая.<br />

Ночь глуха.<br />

Скачу трясогузкой с ухаба на ухаб.<br />

Сзади с тележкой баба.<br />

С вещами<br />

на Ярославский<br />

хлюпает по ухабам.<br />

Сбивают ставшие в хвост па галоши;<br />

то грузовик обдаст,<br />

то лошадь.<br />

Балансируя<br />

— четырехлетний навык!—<br />

тащусь меж канавищ,<br />

канав,<br />

канавок.<br />

И то<br />

— на лету вспоминая маму—<br />

с размаху<br />

у почтамта<br />

плюхаюсь в яму.<br />

На меня тележка.<br />

На тележку баба.<br />

<strong>В</strong> грязи ворочаемся с боку на бок.<br />

Что бабе масштаб грандиозный наш?<br />

Бабе грязью обдало рыло,<br />

и баба,<br />

взбираясь с этажа на этаж,<br />

сверху<br />

и меня<br />

и власти крыла.<br />

Правдив и свободен мой вещий язык<br />

и с волей советскою дружен,<br />

но, натолкнувшись на эти низы,<br />

далее я запнулся, сконфужен.<br />

Я<br />

на сложных агитвопросах рос,<br />

а вот<br />

не могу объяснить бабе,<br />

почему это<br />

о грязи<br />

на Мясницкой<br />

вопрос<br />

никто не решает в общемясницком масштабе!<br />

ПРИКАЗ № 2<br />

АРМИИ<br />

ИСКУССТ<strong>В</strong><br />

Это вам —<br />

упитанные баритоны —<br />

от Адама<br />

до наших лет,<br />

потрясающие — театрами именуемые — притоны<br />

ариями Ромеов и Джульетт.<br />

Это вам —<br />

пентры<br />

раздобревшие как кони,<br />

жрущая и ржущая России краса,<br />

прячущаяся мастерскими,<br />

по-старому драконя<br />

цветочки и телеса.<br />

Это вам —<br />

прикрывшиеся листиками мистики,<br />

лбы морщинками изрыв —<br />

футуристики,<br />

имажинистики,<br />

акмеистики,<br />

запутавшиеся в паутине рифм.<br />

Это вам —<br />

на растрепанные сменившим<br />

гладкие прически,<br />

на лапти — лак,<br />

пролеткультцы,<br />

кладущие заплатки<br />

на вылинявший пушкинский фрак.<br />

Это вам —<br />

пляшущие, в дуду дующие<br />

и открыто предающиеся<br />

и грешащие тайком,<br />

рисующие себе грядущее<br />

огромным академическим пайком®*.<br />

<strong>В</strong>ам говорю<br />

я —<br />

гениален я или не гениален,<br />

бросивший безделушки<br />

и работающий в Росте,<br />

говорю вам —<br />

пока вас прикладами не прогнали:<br />

Бросьте!<br />

Бросьте!<br />

Забудьте,<br />

плюньте<br />

и на рифмы,<br />

и на арии,<br />

и на розовый куст,

и на прочие мелехлюндии<br />

из арсеналов искусств.<br />

Кому это интересно,<br />

что — «Ах, вот бедненький!<br />

Как он любил<br />

f<br />

и каким он был несчастны м ...»?<br />

М астера,<br />

а не длинноволосые проповедники<br />

нужны сейчас нам:<br />

Слушайте!<br />

Паровозы стонут,<br />

дует в щели и в пол:<br />

«Дайте уголь с Дону!<br />

Слесарей,<br />

механиков в депо!»<br />

У каждой реки на истоке,<br />

лежа с дырой в боку,<br />

пароходы провыли доки:<br />

«Дайте нефть из Баку!»<br />

Пока канителим, спорим,<br />

смысл сокровенный ища:<br />

«Дайте нам новые формы!» —<br />

несется вопль по вещам.<br />

Нет дураков,<br />

ждя, чтб выйдет из уст его,<br />

стоять перед «маэстрами» толпой разинь.<br />

Товарищи,<br />

дайте новое искусство —<br />

такое,<br />

чтобы выволочь республику из грязй.<br />

ОТНОШЕНИЕ К БАРЫШНЕ<br />

Этот вечер решал —<br />

не в любовники выйти ль нам? —<br />

темно,<br />

никто не увидит нас.<br />

Я наклонился действительно,<br />

и действительно<br />

я,<br />

наклонясь,<br />

сказал ей,<br />

как добрый родитель:<br />

«Страсти крут обрыв —<br />

будьте добры,<br />

отойдите.<br />

Отойдите,<br />

будьте добры».<br />

ГЕЙНЕОБРАЗНОЕ<br />

Молнию метнула глазами:<br />

«Я видела —<br />

с тобой другая.<br />

Ты самый низкий,<br />

ты подлый самый. . .» —<br />

И пошла,<br />

и пошла,<br />

и пошла, ругая.<br />

Я ученый малый, милая,<br />

громыханья оставьте ваши.<br />

Если молния меня не убилато<br />

гром мне<br />

ей-богу не страшен.

ОКНА САТЦРЫ<br />

Р О С Т А<br />

191Э-1921<br />

ПРОШУ СЛО<strong>В</strong>А<br />

Это — не только стихи.<br />

Эти иллюстрации не для графических украшений.<br />

Это протокольная запись труднейшего трехлетия<br />

революционной борьбы, переданная пятнами<br />

красок и звоном лозунгов.<br />

Это — моя часть огромнейшей агитработы<br />

окон сатиры Роста 6®.<br />

Пують вспоминают лирики стишки, под которые<br />

влюблялись. Мы рады вспомнить и строки,<br />

под которые Деникин бежал от Орла.<br />

Любителям высокотарифных описаний задним<br />

числом романтики гражданской войны в<br />

стиле «констрюктивист» 6* неплохо поучиться<br />

на действительном материале боевых лет, на<br />

действительной словесной работе этого времени.<br />

Есть такие новые русские древние греки,<br />

которые все умеют засахарить и заэстетизировать.<br />

<strong>В</strong>от <strong>В</strong>. Полонский в книге о революционном<br />

плакате, вырвав из середины кусок, набредя<br />

на агитсатиру Роста времен боев с панами,<br />

агитку, весь смысл которой доказать:<br />

Так кормите ж<br />

красных ратй,<br />

хлеб беси без вою,<br />

чтобы хлеб<br />

не потерять<br />

-вместе с головою,—<br />

этот самый Полонский вырывает из агитки случайный<br />

клочок и пишет «фрагмент». Не угодно<br />

ли?!<br />

Так же может поступить историк литературы,<br />

приводящий слово «соединяйтесь» с подписью<br />

«фрагмент», чтоб все догадывались и<br />

радовались, что сие «фрагмент» лозунга «Пролетарии<br />

всех стран, соединяйтесь!»<br />

Полонский не только не старается понять<br />

и систематизировать цель и направленность<br />

плакатных ударов, но просто вдохновенно парит<br />

над низменностью агитационного текста.<br />

Сейчас, с десятилетием ростинской работы, Третьяковская<br />

галлерея, газеты, журналы любопытно<br />

и восторженно подбирают, клеют и<br />

смотрят клочки вручную крашенных листов,<br />

этих предков всех многотысячных сегодняшних<br />

сатирических журналов. Первые окна сатиры<br />

делались в одном экземпляре и вывешивались в<br />

немедленно обступаемых народом витринах и окнах<br />

пустующих магазинов, дальнейшие размножались<br />

трафаретом, иногда до 100— 150 экземпляров,<br />

расходившихся по окнам агитпунктов.<br />

<strong>В</strong>сего около девятисот названий по одной<br />

Москве. Ленинград, Баку, Саратов стали заводить<br />

свои окна. Диапазон тем огромен.<br />

Агитация за Коминтерн и за сбор грибов<br />

для голодающих, борьба с <strong>В</strong>рангелем и с тифозной<br />

вошью, плакаты о сохранении старых<br />

газет и об электрификации. Я рылся в Третьяковке,<br />

в Музее революции, в архивах участников.<br />

Едва ли от всей массы окон осталось<br />

сейчас более ста целых листов. Мы работали<br />

без установки на историю и славу. <strong>В</strong>черашний<br />

плакат безжалостно топтался в десятках переездов.<br />

Надо сохранить и напечатать оставшее-<br />

<strong>В</strong>ступительная статья <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. Маяковского к сборнику<br />

избранных текстов и фотографий Окон Роста<br />

«Грозный смех».

ся — пока не поздно. Только случайно найденный<br />

у М. Черемных альбом фотографий дал<br />

возможность разыскать тексты и снимки с исчезнувшего.<br />

Моя работа в Роста началась так. — Я увидел<br />

на углу Кузнецкого и Г^тровки, где теперь<br />

Моссельпром, первый вывешенный двухметровый<br />

плакат. Немедленно обратился к заву<br />

Ростой, т. Керженцеву, который свел меня с<br />

М. М. Черемных, одним из лучших работников<br />

этого дела.<br />

<strong>В</strong>торое окно мы делали вместе. Дальше пришел<br />

и Малютин, а потом худоясники: Лавииский,<br />

Левин, Брик, М оор, Нюренберг и др.<br />

Трафаретчики: Шиман, Михайлов и многие еше,<br />

фотограф Никитин.<br />

Первое время над текстом работал т. Грамен,<br />

дальше почти все темы и тексты мои; работали<br />

еше над текстом О. Брик, Р. Райт.<br />

<strong>В</strong> двух случаях, отмеченных в книге звездочками,<br />

я нетвердо помню свое авторство<br />

текста.<br />

Сейчас, просматривая фотоальбом, я нашел<br />

около четырехсот одних своих окон. <strong>В</strong> окне от<br />

4 до 12 отдельных плакатов, значит в среднем<br />

этих самых плакатов не менее 3200.<br />

Подписей — второе собрание сочинений.<br />

(<strong>В</strong> этой книге— малая часть.)<br />

Как можно было столько сделать?<br />

<strong>В</strong>споминаю — отдыхов не было. Работали<br />

в огромной нетопленой, сводяшей морозом<br />

(впоследствии — выедаюшая глаза дымом буржуйка)<br />

мастерской Роста.<br />

Придя домой, рисовал опять, а в случае<br />

особой срочности клал под голову, ложась<br />

спать, полено вместо подушки, с тем расчетом,<br />

что на полене особенно не заспишься, и, поспав<br />

ровно столько, сколько необходимо, вскочишь<br />

работать снова.<br />

С течением времени мы до того изошрили<br />

руку, что могли рисовать сложный рабочий<br />

силуэт от пятки с закрытыми глазами, и линия,<br />

обрисовав, сливалась с линией.<br />

По часам Сухаревки, видневшимся из Окна,<br />

мы вдруг втроем бросались на бумагу, состязались<br />

в быстроте наброска, вызывая удивление<br />

Джона Рида, Голичера и других заезжих,<br />

осматриваюших нас иностранных товарищей и<br />

путешественников. От нас требовалась машинная<br />

бы строта,— бывало, телеграфное известие<br />

о фронтовой победе через 40 минут— час уже<br />

висело по улице красочным плакатом.<br />

«Красочным» — сказано чересчур шикарно;<br />

красок почти не было, брали любую, чуть<br />

не размешивая на слюне. Этого темпа, этой<br />

быстроты требовал характер работы, и от<br />

этой быстроты вывешивания вестей об опасности<br />

или о победе зависело количество новых<br />

бойцов.<br />

<strong>В</strong>не телеграфной, пулеметной быстроты —<br />

этой работы быть не могло. Но мы делали ее<br />

не только в полную силу и серьезность наших<br />

умений, но и революционизировали вкус, подымали<br />

квалификацию плакатного искусства, искусства<br />

агитации. Если есть вещь, именуемая<br />

в рисунке «революционный стиль»,— это стиль<br />

наших окон.<br />

Не случайно, что многие из этих работ,<br />

рассчитанные на день, пройдя Третьяковскую<br />

галлерею, выставки Берлина и Парижа, стали<br />

через десять лет вещами настоящего так называемого<br />

искусства.<br />

Я привожу в этой книге только незначительную<br />

часть материала, только то, что сохранилось<br />

в днях. Кроме двух, приводимых раньше<br />

по памяти, а теперь полностью текстов— «Азбуки»<br />

и «Бубликов», — все остальное не публиковалось<br />

и публиковаться кроме этой книги<br />

ие будет.<br />

Для меня эта книга большого словесного<br />

значения, работа, очищавшая наш язык от поэтической<br />

шелухи на темах, не допускающих<br />

многословия.<br />

Это не столько чтение, сколько пособие<br />

для времен, когда опять придется крикнуть:<br />

Голой рукой<br />

нас не возьмешь!<br />

Деникина день<br />

сосчитан.<br />

Красная Армия —<br />

Красный еж —<br />

верная<br />

наша<br />

защита.<br />

Голой рукой<br />

нас не возьмешь’!<br />

Час Колчака<br />

сосчитан.<br />

Красная Армия —<br />

Красный еж —<br />

лучшая<br />

наша<br />

защита.<br />

Голой рукой<br />

нас не возьмешь!<br />

Товарищи,<br />

все за оружие!'<br />

Красная Армия —<br />

Красный еж —<br />

железная сила содружия.

ПЕСНЯ Р ЯЗАНСКОГО ЛГУЖИКА<br />

Не хочу я быть советский,<br />

Батюшки!<br />

А хочу я жизни светской.<br />

Матушки!<br />

Походил я в белы страны.<br />

Батюшки!<br />

Мужичков встречают странно.<br />

Матушки!<br />

Побывал у Дутова,<br />

Батюшки!<br />

Отпустили вздутого.<br />

Матушки!<br />

Мамонтов-то генерал.<br />

Батюшки!<br />

Матершинно наорал.<br />

Матушки!<br />

Я — к Краснову,<br />

у Краснова<br />

Батюшки!<br />

Кулачище —<br />

сук сосновый.<br />

Матушки!<br />

Я — к Деникину,<br />

а он<br />

Батюшки!<br />

Бьет крестьян, как фараон.<br />

М атушки!<br />

Я ему:<br />

все люди братья.<br />

Батюшки!<br />

А он:<br />

и братьев буду драть я.<br />

Матушки!<br />

Я поддался Колчаку.<br />

Батюшки!<br />

Своротил со скул щеку.<br />

Матушки!<br />

На Украину махнул.<br />

Батюшки!<br />

Думаю: теперь вздохну.<br />

Матушки!<br />

А Петлюра с Киева,<br />

Батюшки!<br />

Уж орет: секи его!<br />

М атушки!<br />

^<br />

Бидно, белый ананас,<br />

Батюшки!<br />

Наработан не для нас.<br />

Матушки!<br />

Не пойду я ни к кому,<br />

Батюшки!<br />

Окромя родных коммун.<br />

Матушки!<br />

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ<br />

<strong>В</strong> РОССИИ<br />

Меньшевик<br />

Ни чорту кочерга и ни богу свечка,<br />

ни в Совдеп не ^locaдить, ни отправить в БЧК.<br />

Кадеты<br />

Кадет по неважной пошел дорожке,<br />

остались бабушке ножки да рожки.<br />

Э с-э р ы<br />

Эс-эры барчуки, но с бомбой;<br />

им только в стены биться лбом бы.<br />

Анархисты<br />

Чего им нужно, не знают сами.<br />

Те же городовые, но с длинными волосами.<br />

БАЛЛАДА<br />

ОБ ОДНОМ КОРОЛЕ<br />

И ТОЖЕ ОБ ОДНОЙ БЛОХЕ<br />

(О Н Ж Е Д Е Н И К И Н )<br />

1. Жил-был король английский,<br />

весь в горностай-мехах.<br />

Раз пил он с содой виски.<br />

Б друг—<br />

скок к нему блоха.<br />

Блоха ?<br />

Ха-ха-ха-ха!<br />

2. Блоха кричит: «Хотите?<br />

Большевиков сотру!<br />

Лишь только заплатите<br />

побольше мне за труд!»<br />

За труд блохи?<br />

Хи-хи-хи-хи!<br />

3. Король разлился в ласке.<br />

Его любезней нет.<br />

Дал орден ей подвязки<br />

и целый воз монет.<br />

Монет ?<br />

Блохе ?<br />

Хе-хе-хе-хе!<br />

4. Бойска из блох он тоже<br />

собрал и драться стал.

Да вышла наша кожа<br />

для блошьих зуб толста.<br />

Для зуб блохи!<br />

Хи-хи-хи-хи!<br />

5. Хвастнул генерал немножко.<br />

Красноармеец тут<br />

схватил блоху за ножку.<br />

Под ноготь, и капут!<br />

Капут блохе!<br />

Хе-хе-хе-хе!<br />

6. У королей унынье.<br />

Идем, всех блох кроша,<br />

И, говорят, им ныне<br />

не платят ни гроша.<br />

<strong>В</strong>от и конец блохи.<br />

Хи-хи-хи-хи!<br />

НОРМАЛИЗО<strong>В</strong>АННАЯ ГАЙКА<br />

Подходи, рабочий.<br />

Обсудим, дай-ка,<br />

что это за вещь такая гайка?<br />

Что гайка?!<br />

Ерунда. Малость!<br />

А попробуй-ка<br />

езжай, ежели сломалась.<br />

Без этой вещи,<br />

без гайки той<br />

ни взад, ни вперед.<br />

Становись и стой!<br />

Наконец отыскали гайку э т у .. .<br />

Прилаживают...<br />

Никакой возможности нету! . .<br />

Эта мала,<br />

та велика,<br />

словом —<br />

не приладишь ее никак.<br />

И пошли пешком,<br />

как гуляки праздные.<br />

Отчего?<br />

Оттого, что гайки разные.<br />

А если гайки одинаковые ввесть,<br />

сломалась —<br />

новая сейчас же есть.<br />

И нечего долго разыскивать тут:<br />

бери любую —<br />

хоть эту, хоть ту!<br />

И не только в гайке наше счастье.<br />

Надо<br />

всем машинам<br />

одинаковые части.<br />

А не то, как теперь —<br />

— паровоз и паровоз,—<br />

один паровозом,<br />

а другой, как воз.<br />

Если это<br />

поймет<br />

рабочего разум ,—<br />

к коммуне<br />

на паровозах<br />

ринемся разом.<br />

ИСТОРИЯ ПРО БУБЛИКИ<br />

И ПРО БАБУ, НЕ ПРИЗНАЮЩУЮ<br />

РЕСПУБЛИКИ<br />

1. Сия история была<br />

в некоей республике,-<br />

баба на базар плыла,<br />

а у бабы бублики.<br />

2. Слышит топот близ ее<br />

музыкою веется,<br />

бить на фронте пановье<br />

мчат красноармейцы.<br />

3. Кушать хоца одному,<br />

говорит ей: «Тетя,<br />

бублик дай голодному!<br />

Бы ж на фронт нейдете?!<br />

4. Коль без дела будет рот,<br />

буду слаб, как мощи.<br />

5. Пан республику сожрет,<br />

если будем тощи».<br />

6. Баба молвила: «Ни в жисть<br />

не отдам я бублики!<br />

Прочь, служивый, отвяжись!<br />

Чорта ль мне в республике?!»<br />

7. Шел наш полк и худ и тощ,<br />

паны ж — все саженные.<br />

Нас смела панова мощь<br />

в первом же сражении.<br />

8. Мчится пан и лют и яр,<br />

смерть неся рабочим...<br />

К глупой бабе на базар<br />

влез он между прочим.<br />

9. Бидит пан, бела-жирна<br />

баба между публики.<br />

Миг — и съедена она, —<br />

и она и бублики.

10. Посмотри, на площадь выйдь:<br />

ни крестьян, ни ситника.<br />

Надо во-время кормить<br />

красного защитника.<br />

11. Так кормите ж красных рать,<br />

хлеб неси без вою,<br />

чтобы хлеб не потерять<br />

вместе с головою.<br />

РАССКАЗ О ТОМ,<br />

КАК ИЗ-ЗА ПУГО<strong>В</strong>ИЦЫ<br />

ГОЛО<strong>В</strong>А ПРОПАДАЕТ<br />

ДЕШЕ<strong>В</strong>ЛЕ ЛУКО<strong>В</strong>ИЦЫ<br />

У Иванова на шинели<br />

пуговица одна держалась еле.<br />

Не пришил Иванов.<br />

Пуговица малость<br />

поносилась и оборвалась.<br />

Гуляет Иванов, не беспокоясь нимало.<br />

Только хлястик сзади хвостом раздувало.<br />

Раз<br />

пришел в казарму боевой приказ.<br />

И Иванов неряха<br />

пошел на фронт бить ляхов.<br />

Замолк шрапнельный дьявольский вой,<br />

и дело дошло до атаки штыковой.<br />

Иванов — храбрец:<br />

винтовка наперевес,—<br />

первый через ляшье загражденье полез.<br />

Да посмотрите на это несчастье-ка—<br />

за сук зацепился петлею хлястика.<br />

Иванов на суку повис—<br />

ни взад, ни вперед,<br />

ни вверх, ни вниз.<br />

Сладить с висячим дешево стоит,—<br />

всадили ему штык под ребро шестое.<br />

Мораль большая и в рассказе имеется, —<br />

видна с любого расстояния:<br />

— Товарищи красноармейцы,<br />

берегите свое достояние!<br />

Г м ш м ш ш !<br />

t e K M W .<br />

Н П 1 И Ш .<br />

И п ш я ш<br />

___________________ b l i e i g i p i l .<br />

Ш Ш Щ т ш т ? ! ~

с ТИХОТ<strong>В</strong>ОРЕНИЯ<br />

1922-192S<br />

ПРОЗАСЕДА<strong>В</strong>ШИЕСЯ*<br />

Чуть ночь превратится в рассвет,<br />

вижу каждый день я:<br />

кто в глав,<br />

кто в ком,<br />

кто в полит,<br />

кто в просвет,<br />

расходится народ в учрежденья.<br />

Обдают дождем дела бумажные,<br />

чуть войдешь в здание;<br />

отобрав с полсотни —<br />

самые важные!—<br />

служащие расходятся на заседания.<br />

Заявишься:<br />

«Не могут ли аудиенцию дать?<br />

Хожу со времени она».—<br />

«Товарищ Иван <strong>В</strong>аныч ушли заседать-<br />

Объединение Тео и Г у к о н а » ® * .<br />

Исколесишь сто лестниц.<br />

Свет не мил.<br />

Опять;<br />

«Через час велели притти вам.<br />

Заседаю т:—<br />

Покупка склянки чернил<br />

Губкооперативом».<br />

Через час<br />

ни секретаря,<br />

ни секретарши нет —<br />

гбло!<br />

<strong>В</strong>се до 22-х лет<br />

на заседании комсомола.<br />

Снова взбираюсь, глядя нк ночь,<br />

на верхний этаж семиэтажного дома.<br />

«Пришел товарищ Иван <strong>В</strong>аныч?» —<br />

«На заседании<br />

А-бе-ве-ге-де-е-же-зе-кома».<br />

<strong>В</strong>зъяренный,<br />

на заседание<br />

врываюсь лавиной,<br />

дикие проклятья дорогой изрыгая.<br />

И вижу:<br />

сидят людей половины.<br />

О, дьявольщина!<br />

Где же половина другая?<br />

«Зарезали!<br />

Убили!»<br />

Мечусь оря.<br />

От страшной картины свихнулся разум,<br />

И слышу<br />

спокойнейший голосок секретаря;<br />

«Они на двух заседаниях сразу.<br />

<strong>В</strong> день<br />

заседаний на двадцать<br />

надо поспеть нам.<br />

Поневоле приходится разорваться!<br />

Д о пояса здесь,<br />

а остальное<br />

там».<br />

С волнения не уснешь.<br />

Утро раннее.<br />

Ме'Етой встречаю рассвет ранний:<br />

«О, хотя бы<br />

еще<br />

одно заседание<br />

относительно искоренения всех заседаний!»<br />

МОЯ РЕЧЬ<br />

НА ГЕНУЭЗСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ<br />

Не мне российская делегация вверена.<br />

Я —<br />

самозванец на конференции Генуэзской.<br />

Дипломатическую вежливость товарища Чичерина<br />

дополню по-моему —<br />

просто и резко.<br />

Слушай!<br />

Министерская компанийка!

Нечего заплывшими глазками мерцать.<br />

Сквозь фраки спокойные вижу —<br />

паника<br />

трясет лихорадкой ваши сердца.<br />

Неужели<br />

без смеха<br />

думать в силе,<br />

что вы<br />

на конференцию<br />

нас пригласили?<br />

<strong>В</strong> штыки бросаясь на Перекоп итти,<br />

мятежных склоняя под красное знамя,<br />

трудом сгибаясь в фабричной копоти,—<br />

мы знали —<br />

заставим разговаривать с нами.<br />

Не просьбой просителей язык замер,<br />

не нищие, жмурящиеся от господского света, —<br />

мы ехали, осматривая хозяйскими глазами<br />

грядущую<br />

Мировую Федерацию Советов.<br />

Болтают язычишки газетных строк:<br />

«Испытать их сначала...»<br />

Хватили лишку!<br />

Не вы на испытание даете срок —<br />

а мы на время даем передышку.<br />

Лишь первая фабрика взвила дым —<br />

враждой к вам<br />

в рабочих<br />

вспыхнули души.<br />

Слюной ли речей пожары вражды<br />

на конференции<br />

нынче<br />

затушим?!<br />

Долги наши,<br />

каждый медный грош,<br />

считают «Матэны»,<br />

считают «Таймсы».<br />

Считаться хотите?<br />

Давайте!<br />

Что ж!<br />

Посчитаемся!<br />

О вздернутых <strong>В</strong>рангелем,<br />

о расстрелянном,<br />

о заколотом<br />

память на каждой крымской горе.<br />

Какими пудами<br />

какого золота<br />

оплатите это, господин Пуанкаре?<br />

О вашем Колчаке — Урал спросйте!<br />

Зверством — аж горы вгонялись в дрожь.<br />

Каким золотом —<br />

хватит ли в Сити?!—<br />

оплатите это, господин Ллойд-Джордж ?<br />

<strong>В</strong>онзите в <strong>В</strong>олгу ваше зрение:<br />

разве этот<br />

голодный ад.<br />

разве это<br />

мужицкое разорение —<br />

не хвост от ваших войн и блокад?<br />

Пусть<br />

кладбищами голодной смерти<br />

каждый из вас протащится сам!<br />

На каком —<br />

иа железном, что ли, эксперте<br />

не встанут дыбом волоса?<br />

Не защититесь пунктами резолюций-плотин.<br />

Мировая —<br />

ночи пальбой веселя —<br />

революция будет —<br />

и велит:<br />

«Плати<br />

и по этим российским векселям!»<br />

И розовые краснеют мало-помалу.<br />

Тише!<br />

не дыша!<br />

Слышите<br />

из Берлина<br />

первый шаг<br />

Трех Интернационалов?<br />

Растя единство при каждом ударе,<br />

идем.<br />

Прислушайтесь —<br />

вздрагивает здание.<br />

Я кончил.<br />

Милостивые государи,<br />

можете продолжать заседание.<br />

17 АПРЕЛЯ<br />

Мы<br />

о ца^)Ском плене<br />

забыли за 5 лет.<br />

Но тех,<br />

за нас убитых на Лене,<br />

никогда не забудем.<br />

Нет!<br />

Россия вздрогнула от гнева злобного,<br />

когда,<br />

через тайгу,<br />

до кас,<br />

от ленского места лобного,—<br />

донесся расстрела гул.<br />

Легли,<br />

легли Октября буревестники,<br />

глядели Сибири снега:—<br />

их<br />

безоружных<br />

под пуль песенки<br />

топтала жандарма нога.<br />

И когда<br />

фабрикантище ловкий<br />

золотые<br />

горстьми загребал.

ОКНА РОСТА. Рисунок <strong>В</strong>. М аяковского

I. штык KIMCHUrHAP/UiHUA<br />

во:1М()жжн:ть ддл<br />

г . т г онтн1Я*1>(;кий<br />

<strong>В</strong>ОДРУЗИТЬ АЛ<br />

3. только ШТЫИ НРАКЖ»-* 4 ОКТИЙРЬСКУК) РЕ<strong>В</strong>ОЛЮ =<br />

АРМЕЙЦА ОХРАНИЛ 310<br />

U,MK) ЗДН1>ЕПИЛ ЗА<br />

ЗНАМЯ<br />

НАМИ<br />

О<br />

X<br />

U<br />

ш<br />

о<br />

ж<br />

сс<br />

со<br />

ш<br />

ноXф<br />

X X>s<br />

S. ТШПИЮ С П0»А01Ш>Н1<br />

ИРА(ЗЦ1А114ЕЙ1Ш<strong>В</strong><br />

ЗНАМЯ ЗТН<br />

К. Д0НЕ(3;М ДО (ИЗШ Щ ЕНИй<br />

<strong>В</strong>СЕГО С<strong>В</strong>ЕТА<br />

о<br />

о<br />

а<br />

<<br />

Z<br />

о<br />

7. ТАК СТАРАЙСЯ-Ж<br />

КАЖДЫЙ<br />

й ОКТЯБРЮ <strong>В</strong> МЕСТЬ<br />

РАБОТУ 1Ю УКРЕПЛЕНИЮ<br />

АРММИ НЕСТЬ<br />

глАплолитпитюп wiftl.

Стихотворения 1922 —1923<br />

липла<br />

с каждой<br />

с пятирублевки<br />

кровь<br />

упрятанных тундрам в гроба.<br />

Но напрасно старался Терещенко<br />

смыть<br />

восставших<br />

с лица рудника.<br />

Эти<br />

первые в троне трещинки<br />

не залижет никто.<br />

Никак.<br />

Разгуделась весть о расстреле,<br />

и до нынче<br />

гудит заряд,<br />

по российскому небу растрёлясь.<br />

Октябрем разгорелась заря.<br />

Нынче<br />

с золота смыты пятна.<br />

Наши<br />

тыщи сияющих жил.<br />

Наше золото<br />

взяли обратно.<br />

Приказали:<br />

— Рабочим служи! —<br />

Мы<br />

сомкнулись красными ротами.<br />

Быстра шагов краснофлагих гряда.<br />

Никакой не посмеет ротмистр<br />

сыпать пули по нашим рядам.<br />

Нынче<br />

течем мы.<br />

Красная лава.<br />

Песня под лавой<br />

свободная пенится.<br />

Первая<br />

наша<br />

благодарная слава<br />

вам, Ленцы.<br />

НИ ЗНАХАРЬ, НИ БОГ,<br />

НИ АНГЕЛЫ БОГА—<br />

КРЕСТЬЯНСТ<strong>В</strong>У НЕ ПОДМОГА<br />

Мы<br />

сбросили с себя<br />

помещичье ярмо,<br />

мы<br />

белых выбили,<br />

наш враг<br />

полег, исколот;<br />

мы<br />

побеждаем<br />

волжский мор и голод,<br />

мы<br />

не даем<br />

разрухе<br />

нас топтать ногами.<br />

мы победили,<br />

но не для того ж,<br />

чтоб очутиться<br />

под богами.<br />

чтоб взвилась<br />

вновь,<br />

старья вздымая пыль,<br />

воронья стая<br />

и сорочья,<br />

чтоб снова<br />

загнусавили попы,<br />

религиями люд мороча.<br />

Чтоб поп какой-нибудь<br />

или раввин,<br />

вчера<br />

благословлявший за буржуев драться,<br />

сегодня<br />

ручкой, перемазанной в кровй,<br />

за требы требовал:<br />

«Попам подайте, братцы!»<br />

Чтоб, проповедуя<br />

смиренья и посты,<br />

ногами<br />

в тишине монашьих келий,<br />

за пояс<br />

закрутивши<br />

рясовы хвосты,<br />

откалывали<br />

спьяну<br />

трепака<br />

да поросенка с хреном ели.<br />

Чтоб, в небо закатив свиные глазки,<br />

стараясь вышибить Россию из ума,<br />

про Еву,<br />

про Адама сказывали сказки,<br />

на место знаний<br />

разводя туман.<br />

Товарищ,<br />

подымись!<br />

Чего пред богом сник?<br />

6 Saic. 52L5. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. М аяковск и й . -

<strong>В</strong> свободном<br />

. нынешнем<br />

ученом веке<br />

не от попов и знахарей —<br />

из школ,<br />

узнай о мире<br />

и о человеке!<br />

из книг<br />

ТО<strong>В</strong>АРИЩИ КРЕСТЬЯНЕ,<br />

<strong>В</strong>ДУМАЙТЕСЬ РАЗ ХОТЬ —<br />

ЗАЧЕМ КРЕСТЬЯНИНУСПРА<strong>В</strong>ЛЯТЬПАСХУ?<br />

Если вправду<br />

был<br />

Христос чадолюбивый,<br />

если в небе<br />

был всевидящий б о г,—<br />

почему<br />

вам<br />

помещики чесали гривы?<br />

Почему давил помещичий сапог?<br />

Или только помещикам<br />

и пашни<br />

и лес?<br />

Или блюдет Христос<br />

лишь помещичий интерес?<br />

Сколько лет<br />

крестьянин<br />

крестился истов,<br />

а землю получил<br />

не от бога,<br />

а от коммунистов!<br />

Если у Христа<br />

не только волос долгий,<br />

но и ум<br />

у Христа<br />

всемогущий, —<br />

почему<br />

допущен голод на <strong>В</strong>олге?<br />

Чтобы вас<br />

переселять в райские кущи?<br />

Или только затем ему ладан курится,<br />

чтобы у богатого<br />

в супе<br />

плавала курица?<br />

Не Христос помог —<br />

советская власть.<br />

Чего ж Христу поклоны класть?<br />

Почему<br />

этот самый бог тройной<br />

на войну<br />

не послал<br />

вселюбящего Христа?<br />

Почему истреблял крестьян войной,<br />

кровью крестьянскою поля исхлестал?<br />

Или Хрксгу —<br />

не до крестьянского рева?<br />

Христу дороже спокойствие царёво?<br />

Крестьяне<br />

Христу молились веками,<br />

а война<br />

не им остановлена,<br />

а большевиками.<br />

Понятно —<br />

пасха блюдется попами.<br />

Не зря обивают попы пороги.<br />

Но вы<br />

из сердца вырвите память,<br />

память об ихнем<br />

злом боге.<br />

Русь,<br />

разогнись<br />

наконец,<br />

богомолица!<br />

Чем праздновать<br />

чепуху разную,<br />

рождество<br />

и воскресенье<br />

!

_LL<br />

Но сколько на Тита ни ори,<br />

Тит<br />

не слушает слов:<br />

чешет Тит языком тропари<br />

да «Часослов».<br />

Раз<br />

у Тита<br />

в поле<br />

гроза закуролесила чересчур люто.<br />

А Тит говорит:<br />

«<strong>В</strong> господней в о л е .. .<br />

Помолюсь,<br />

попрошу своего Илью-то».<br />

Послушал молитву Тита Илья<br />

да как вдарит<br />

по всем<br />

по Титовым жильям!<br />

И осталось у Тита—<br />

крещеная башка<br />

да от избы<br />

углей<br />

полтора мешка.<br />

Обнищал Тит:<br />

проселки месит пятой.<br />

Не помогли<br />

ни бог-отец,<br />

ни сын.<br />

ни дух святой.<br />

А Иванов <strong>В</strong>аня —<br />

другого сорта:<br />

не верит<br />

ни в бога,<br />

ни в чорта.<br />

Товарищи у <strong>В</strong>аньки —<br />

сплошь одни агрономы<br />

да механики.<br />

Чем Илье молиться круглый год,<br />

<strong>В</strong>анька взял<br />

и провел громоотвод.<br />

Гремит Илья,<br />

молнии лья,<br />

а не может перейти Иванов щррог.<br />

При громоотводе —<br />

бессилен сам Ильяпророк.<br />

т<br />

Ударит молния<br />

<strong>В</strong>аньке в шпиль —<br />

и<br />

хвост в землю<br />

прячет куцо.<br />

А у Иванова —<br />

даже<br />

не тронулась пыль!<br />

Сидит<br />

и хлещет<br />

чай с блюдца.<br />

<strong>В</strong>ывод сам лезет в дверь<br />

(не надо голову ломать в муке!):<br />

крестьянин,<br />

ни в какого бога не верь,<br />

а верь науке.<br />

О «ФИАСКАХ», «АПОГЕЯХ»*®<br />

И ДРУГИХ НЕ<strong>В</strong>ЕДОМЫХ <strong>В</strong>ЕЩАХ<br />

На съезде печати<br />

у товарища Калинина<br />

великолепнейшая мысль в речь вклинена:<br />

«Газетчики,<br />

Думайте о форме!»<br />

До сих пор мы<br />

не подумали об усовершенствовании статейной<br />

формы.<br />

Товарищи газетчики,<br />

СССР оглазейте,—<br />

как понимается описываемое в газете.<br />

Акуловкой получена газет связка.<br />

Читают.<br />

<strong>В</strong> буквы глаза втыкают.<br />

Прочли:<br />

— «Пуанкаре терпит фиаско».<br />

Задумались:<br />

что это за «фиаска» за такая?<br />

Из-за этой «фиаски»<br />

грамотей <strong>В</strong>анюха<br />

чуть не разодрался:<br />

— Слушай, Петь,<br />

с «фиаской» востро держи ухо:<br />

даже Пуанкаре приходится его терпеть.<br />

Пуанкаре не потерпит какой-нибудь клячи.<br />

Даже Стиннеса —<br />

и то! —<br />

прогнал из Рура.<br />

А этого терпит.<br />

Значит — богаче.<br />

Американец, должно.<br />

Понимаешь, дура?! —<br />

С тех пор,<br />

когда самогонщик.

местный туз,<br />

проезжал по Акуловке, гремя коляской,<br />

в уважение к богатству,<br />

скидывая картуз,<br />

его называли:<br />

— Господином фиаской.<br />

Последние известия получили красноармейцы.<br />

Сели.<br />

Читают, газетиной вея.<br />

— О французском наступлении в Руре имеется?<br />

— Да, вот написано:<br />

«Дошли до своего апогея».<br />

— Товарищ Иванов!<br />

ты ближе.<br />

Эй!<br />

На карту глянь!<br />

Что за место такое:<br />

А-п-о-о-г-е-й ? —<br />

Иванов ищет.<br />

Дело дрянь.<br />

У парня<br />

аж скулу от напряжения свело.<br />

Каждый город просмотрел,<br />

каждое село.<br />

«Эссен есть,—<br />

Апогея нету!<br />

Деревушка махонькая должно быть это.<br />

<strong>В</strong>ерчусь, —<br />

аж дыру провертел в сапоге я ,—<br />

не могу найти никакого Апогея».<br />

Казарма<br />

малость<br />

посовещалась.<br />

Наконец<br />

товарищ Петров взял слово:<br />

— Сказано: до своего дошли —<br />

ведь не до чужого.<br />

Пусть рассеется сомнений дым.<br />

Будь он селом или градом.<br />

Своего «апогея» никому не отдадим,<br />

а чужих «апогеев» нам не надо.<br />

Чтоб мне не писать, впустую оря,<br />

мораль вывожу тоже:<br />

то, что годится для иностранного словаря,<br />

газете — не гоже.<br />

М Ы Н Е <strong>В</strong>ЕРИМ!<br />

Тенью истемня весенний день,<br />

выклеен правительственный бюллетень<br />

Нет!<br />

Не надо!<br />

Разве молнии велишь<br />

не литься?<br />

Нет!<br />

Не оковать язык грозы!<br />

<strong>В</strong>ечно будет<br />

тысячестраницый<br />

грохотать<br />

набатный<br />

ленинский язык.<br />

Разве гром бывает немотою болен?!<br />

Разве сдержишь смерч,<br />

чтоб вихрем не кипел?!<br />

Нет!<br />

Не ослабеет ленинская воля<br />

в миллионносильной воле РКП.<br />

Разве жар<br />

такой<br />

термометрами меряется ?<br />

Разве пульс<br />

такой<br />

секундами гудит?!<br />

<strong>В</strong>ечно будет ленинское сердце<br />

клокотать<br />

у революции в груди.<br />

Нет!<br />

нет! ’’<br />

н е-е-т...<br />

Не хотим,<br />

не верим в белый бюллетень.<br />

С глаз весенних<br />

» сгинь, навязчивая тень!<br />

НАШЕ <strong>В</strong>ОСКРЕСЕНЬЕ<br />

Еще старухи молятся,<br />

в богомольном изгорбясь иге,<br />

но уже<br />

шаги комсомольцев<br />

гремят о новой религии.<br />

О религии,<br />

в которой<br />

нам<br />

не бог начертал бег,<br />

а, взгудев электромоторы,<br />

миром правит сам<br />

человек.<br />

Не будут<br />

вперекор умам<br />

дебоширить ведьмы и <strong>В</strong>ии,—<br />

будут<br />

даже громй<br />

на учете тяжелой индустрии.<br />

Не тосподу-богу<br />

сквозь воздух<br />

разгонять<br />

солнечный скаг.

Мы сдадим<br />

и луны,<br />

и звезды<br />

в Главсиликат.<br />

И не будут,<br />

уму в срам,<br />

люди<br />

от неба зависеть,—<br />

мы ввинтим<br />

лампы «Осрам»<br />

небу<br />

в звездные выси.<br />

Не нам<br />

писанья священные<br />

изучать<br />

из-под попьей палки.<br />

Мы земле<br />

дадим освящение<br />

лучом космографий<br />

и алгебр.<br />

<strong>В</strong>ырывай у бога вожжи!<br />

Чтб морочить мир чудесами!<br />

Человечьи законы<br />

— не божьи! —<br />

на земле<br />

установим сами.<br />

Мы<br />

не в церковке,<br />

тесной и грязненькой,<br />

будем кукситься в праздники наши.<br />

Мы<br />

свои установим праздники<br />

и распразднуем в грозном марше.<br />

Не святить нам столы усеянные.<br />

Не творить жратвы обряд.<br />

Коммунистов воскресенье —<br />

25-е октября.<br />

<strong>В</strong> этот день<br />

в рост весь.<br />

Меж<br />

буржуазной паники<br />

раб рабочий воскрес,<br />

воскрес<br />

и встал на ноги.<br />

Постоял,<br />

посмотрел<br />

и пошел,<br />

всех религий развея ига.<br />

Только вьется красный шелк,<br />

да в руке<br />

сияет книга.<br />

Пусть их,<br />

свернувшись в кольца,<br />

бьют церквами поклон старухи.<br />

Шагайте,<br />

да так,<br />

комсомольцы,<br />

чтоб у неба звенело в ухе!<br />

<strong>В</strong>ЕСЕННИЙ <strong>В</strong>ОПРОС<br />

Страшное у меня горе.<br />

<strong>В</strong>ероятно—<br />

лишусь сна.<br />

<strong>В</strong>ы понимаете,<br />

вскоре<br />

в РСФСР<br />

придет весна.<br />

Сегодня<br />

и завтра<br />

и веков испокон<br />

шатается комната —<br />

солнца пропойца.<br />

Невозможно работать.<br />

Определенно беспокоен.<br />

А ведь откровенно говоря —<br />

совершенно не из-за чего беспокоиться.<br />

Если подойти серьезно —<br />

так-то оно так.<br />

Солнце посветит —<br />

и пройдет мимо.<br />

А вот попробуй—<br />

от окна оттяни кота.<br />

А если и животное интересуется<br />

улицей,<br />

то мне<br />

это —<br />

просто необходимо.<br />

На улицу вышел<br />

и встал в лени я,<br />

ие в си л а х .. .<br />

не сдвинуть с места тело.<br />

Нет совершенно<br />

ни малейшего представления,<br />

что ж теперь, собственно говоря, делать?!<br />

И за шиворот<br />

и по носу<br />

каплет безбожно.<br />

Слушаешь.<br />

Не смахиваешь.<br />

Будто стих.<br />

Юридически —<br />

куда хочешь итти можно,<br />

но фактически—•<br />

сдвинуться<br />

никакой возможности.<br />

Я, например,<br />

считаюсь хорошим поэтом.<br />

Ну, скажем,<br />

могу<br />

доказать:<br />

«самогон — большое зло».

А что про это ?<br />

Чем про это?<br />

Ну нет совершенно никаких слов.<br />

Например;<br />

город советские служащие искрапили,<br />

приветствуй весну,<br />

ответь салютно!<br />

Разучились —<br />

нечем ответить на капли.<br />

Ну, не могут сказать —<br />

ни слова.<br />

Абсолютно!<br />

Стали вот так вот —<br />

смотрят рассеянно.<br />

Наблюдают—<br />

скалывают дворники лед.<br />

Под башмаками вода.<br />

Бассейны.<br />

Сбоку брызжет.<br />

Сверху льет.<br />

Надо принять какие-то меры.<br />

Ну не знаю ч то,—<br />

например;<br />

выбрать день<br />

самый синий,<br />

и чтоб на улицах<br />

улыбающиеся милиционеры<br />

всем<br />

в этот день<br />

раздавали апельсины.<br />

Если это дорого —<br />

можно выбрать дешевле,<br />

проще.<br />

Например;<br />

чтоб старики,<br />

безработные,<br />

неучащаяся детвора<br />

в 12 часов<br />

ежедневно<br />

собирались на Советской площади,<br />

троекратно кричали б;<br />

ура!<br />

ура!<br />

ура!<br />

Бедь все другие вопросы<br />

более или менее ясны.<br />

И относительно хлеба ясно<br />

и относительно мира ведь.<br />

Но этот<br />

кардинальный вопрос<br />

относительно весны<br />

нужно<br />

во что бы то ни стало<br />

теперь же урегулировать.<br />

КРЕСТЬЯНАМ!<br />

Рассказ о Змее-Горыныче и о том,<br />

в кого Горыныч обратился нынче<br />

У кого нуждою глотку свело,—<br />

растопырь на вот это уши.<br />

Эй, деревня каждая!<br />

Эй, село!<br />

Навостри все уши —<br />

и слушай.<br />

Нынче<br />

будет<br />

из старой истории сказ<br />

о чудовище —<br />

Змее-Горыныче.<br />

Нынче<br />

этот змей<br />

объявился у пас,<br />

только нынче<br />

выглядит иначе.<br />

Раз завидя,<br />

вовеки узнаешь ты;<br />

чешуя его<br />

цвета зеленого,<br />

миллион зубов,—<br />

каждый<br />

будто бутыль, ■<br />

под губой<br />

у змеища оного.<br />

Этот змеище зол,<br />

этот змеище лют,<br />

пасть —<br />

верста,<br />

а не то что сажень!<br />

Ж рет в округе все,<br />

а не то, что люд!<br />

Скот сжирает<br />

и хаты даже!<br />

Лишь заявится о н ,—<br />

подавай урожай.<br />

и поле Горынычу отдано.<br />

Бее ему неси,<br />

служи, ублажай,<br />

сам же лапу соси<br />

голодный.<br />

Деревушка.<br />

Прильнет Горынычев р о т ,—<br />

в деревушке —<br />

ни клуба,<br />

ни школы.<br />

Подползет к селу,<br />

хвостом вильнет,—<br />

и мужик<br />

голодный и голый.<br />

Зажигается пузо в тысячу искр,

лишь глазищами взглянет своими.<br />

Д ух сивушный<br />

дымит сквозь ноздревый писк.<br />

Самогон — змеищево имя.<br />

Он<br />

болезнью вползает в мужицкий дом.<br />

Он<br />

раздорами кормится досыта.<br />

От него<br />

вырастает холм за холмом,<br />

в горб изгорбится гладь погоста.<br />

От него<br />

расцветают наши враги —<br />

поп,<br />

кулак<br />

да забытый помещик.<br />

Знает враг,<br />

что ни рук не поднять,<br />

ни ноги,<br />

коль вопьются сивушные клещи.<br />

<strong>В</strong>се богатство крестьянское змеище<br />

жрет,<br />

вздулся,<br />

пол-России выев.<br />

<strong>В</strong>сё бросают зеленому змеищу в рот,<br />

в пасть зубастую,<br />

в зевище змиев.<br />

Если будет<br />

и дальше<br />

хозяйничать гад,<br />

не пройти по России и году —<br />

передохнет бедняк,<br />

обнищает богач.<br />

Землю вдрызг пропьешь<br />

и свободу.<br />

Если ты<br />

погрязнешь<br />

в ленивую тиш ь,—<br />

это горе<br />

вовек пе кончится.<br />

Самогонщики<br />

разжиреют лишь,<br />

разжиреют лишь<br />

самогонщицы.<br />

Чтоб хозяйство твое<br />

не скрутил самогон,<br />

чтоб отрава<br />

в гроб не свела, —<br />

самогонщиков<br />

из деревни<br />

вон!<br />

<strong>В</strong>он из хутора!<br />

<strong>В</strong>он иэ села!<br />

Комсомолец!<br />

Крестьянин!<br />

Крестьянка!<br />

Эй!<br />

Жить чтоб<br />

жизнью сытой<br />

и вольной,<br />

бей зеленого книгой!<br />

Учением бей!<br />

Хвост зажми ему<br />

дверью школьной!<br />

Изгоняй, кто поит,<br />

выгоняй, кто пьет!<br />

Это — гниль!<br />

Нужна кому она?!<br />

Только тот,<br />

кто здоров,—<br />

крестьянству оплот.<br />

Трезвым мозгом сильна коммуна.<br />

ИТОГ<br />

Только что<br />

в окошечный<br />

в кусочек прокопченный<br />

вглядывались,<br />

ждя рассветный час.<br />

Жили<br />

черные,<br />

к земле прижавшись черной,<br />

по фабричным<br />

по задворкам<br />

волочась.<br />

Только что<br />

корявой сошкой<br />

землю рыли,<br />

только что<br />

проселками<br />

плелись возком,<br />

только что...<br />

Куда на крыльях!—<br />

еле двигались<br />

шажочком<br />

да ползком.<br />

Только что<br />

керзоновы угрозы пролетали..<br />

Только что<br />

приказ<br />

крылатый<br />

дан:<br />

— Пролетарий,<br />

на аэроплан!—<br />

А уже<br />

гроши за грошами<br />

слились<br />

в мощь боевых машин.<br />

Завинти винты<br />

и, кроша ими<br />

тучи<br />

в небе,<br />

крылом маши.

И уже<br />

в ответ<br />

на афиши<br />

лётный<br />

день<br />

громоздится ко дню.<br />

Задирается<br />

выше и выше<br />

голова<br />

небесам в стрекотню.<br />

Чаше<br />

глаз<br />

на солнце шёрите,<br />

приложив<br />

козырек руки.—<br />

Это<br />

пролетарий<br />

в небе<br />

чертит<br />

первые »<br />

корявые круги.<br />

Первый<br />

неуклюжий шаг<br />

пускай коряв— '<br />

не удержите,<br />

поднявши якоря.<br />

Черные!<br />

Смотрите<br />

своры,<br />

свориши и сворки.<br />

Ежедневно;<br />

руки тверм{е,<br />

мозг светлей.<br />

<strong>В</strong>от уже<br />

летим<br />

восьмеркою к восьмерке<br />

и нанизываем<br />

петлю к петле.<br />

Мы<br />

привыкли<br />

слово<br />

утверждать на деле,<br />

пусть<br />

десяток птиц кружился нынче.<br />

На недели<br />

взгромозди труда недели,<br />

миллионнокрылые<br />

в грядущих битвах<br />

вымчим.<br />

Если<br />

вздумают<br />

паны и бары<br />

наступлением<br />

сменить<br />

мазурки и кадрили,<br />

им любым<br />

на ихний вызов ярый<br />

мы<br />

ответим<br />

тыщей эскадрилий.<br />

И когда<br />

придет<br />

итогов год.<br />

в памяти<br />

недели этой<br />

отрывая клад.<br />

скажут:<br />

итого -<br />

пролетарий<br />

стал крылат.<br />

КИЕ<strong>В</strong><br />

Лапы елок,<br />

лапки,<br />

лапуш ки...<br />

<strong>В</strong>се в снегу,<br />

а теплые какие!<br />

Будто в гости<br />

к старой,<br />

старой бабушке<br />

я<br />

вчера<br />

приехал в Киев.<br />

<strong>В</strong>от стою<br />

на горке<br />

на <strong>В</strong>ладимирской.<br />

Ширь во-всю —<br />

не вымчать и перу!<br />

Так<br />

когда-то,<br />

рассиявшись в выморозки,<br />

киевскую<br />

Русь<br />

оглядывал Перун.<br />

А потом —<br />

когда<br />

и кто,<br />

не помню толком,<br />

только знаю,<br />

что сюда вот<br />

п6 льду,<br />

да и по воде,<br />

в порогах,<br />

волоком —<br />

шли<br />

с дарами<br />

к Диру и Аскольду<br />

Дальше<br />

било солнце<br />

куполам в литавры.<br />

— На колени, Русь!<br />

Согнись и стой.—

До сегодня<br />

нас<br />

<strong>В</strong>ладимир гонит в лавры.<br />

Плеть креста<br />

сжимает<br />

каменный святой.<br />

Шли<br />

из мест<br />

таких,<br />

которых нету глуш е,—<br />

прадеды,<br />

прапрадеды<br />

и пра пра п р а !. .<br />

Много<br />

всяческих<br />

кровавых безделушек<br />

здесь у бабушки<br />

моей<br />

по берегам Днепра.<br />

Был убит<br />

и снова встал Столыпин,<br />

памятником встал,<br />

вложивши пальцы в китель.<br />

Снова был убит,<br />

и вновь<br />

дрожали липы<br />

от пальбы<br />

двенадцати правительств.<br />

А теперь<br />

встают<br />

с Подола<br />

дымы,<br />

киевская грудь<br />

гудит,<br />

котлами грета.<br />

Не святой уже —<br />

другой,<br />

земной <strong>В</strong>ладимир<br />

крестит нас<br />

железом и огнем декретов.<br />

Даже чуть<br />

зарусофильствовал<br />

от этой шири!<br />

Русофильство,<br />

да другого сорта.<br />

<strong>В</strong>от<br />

моя<br />

рабочая страна,<br />

одна<br />

в огромном мире.<br />

— Эй!<br />

Пуанкаре!<br />

возьми н а с ? ..<br />

Чорта!<br />

Пусть ешепоследний,<br />

старый батька<br />

содрогает<br />

плачем<br />

лавры звонницы.<br />

Пусть<br />

еше<br />

врезается с Крешатика<br />

волчий вой:<br />

«Даю-беру червонцы!»<br />

Наша сила —<br />

правда,<br />

ваша —<br />

лаврьи звоны.<br />

<strong>В</strong>аша —<br />

дым кадильный,<br />

наша —<br />

фабрик дым.<br />

<strong>В</strong>аша мошь —<br />

червонец,<br />

наша—<br />

стяг червоный.<br />

— Мы возьмем,<br />

займем<br />

и победим.<br />

Здравствуй<br />

. и прошай, седая бабушка!<br />

Уходи с пути!<br />

скорее!<br />

ну-ка!<br />

Умирай, старуха,<br />

спекулянтка,<br />

набожка.<br />

Мы идем —<br />

ватага юных внуков!<br />

9-е ЯН<strong>В</strong>АРЯ<br />

О боге болтая.<br />

о смирении говоря,<br />

помни день-<br />

9-е января.<br />

Не с красной звездой,—<br />

в смирении тупом<br />

с крестами шли<br />

за Гапоном-попом.<br />

Не в сабли<br />

врубались<br />

конармией-птицей —<br />

белели<br />

в руках<br />

листы петиций.<br />

Не в горло<br />

вгрызались<br />

царевым лампасникамплелись<br />

в надежде на милость помазанника.

Скор<br />

ответ<br />

величества<br />

бы л;<br />

«Пули в спины!<br />

в груди!<br />

и в лбы!»<br />

Позор без названия,<br />

ужас без имени<br />

покрыл и царя,<br />

и площадь,<br />

и Зимний.<br />

А поп<br />

на забрызганном кровью требнике<br />

писал<br />

в приход<br />

царевы серебреники.<br />

Не все враги уничтожены.<br />

Есть!<br />

Раздуйте<br />

опять<br />

потухшую месть.<br />

Не сбиты<br />

с Запада<br />

крепости вражьи.<br />

Буржуи<br />

рабочих<br />

сгибают в рожья.<br />

Рабочие,<br />

помните русский урок!<br />

Затвор осмотрите,<br />

штык<br />

и курок.<br />

<strong>В</strong> споре с врагом —<br />

одно решение:<br />

Да здравствуют битвы! j<br />

Долой прошения!<br />

КОМСОМОЛЬСКАЯ<br />

Строит,<br />

рушит.<br />

кроит<br />

и рвет.<br />

тихнет.<br />

кипит<br />

и пенится.<br />

гудит.<br />

говорит.<br />

молчит<br />

и ревет —<br />

юная армия:<br />

ленинцы.<br />

Смерть -<br />

не сметь!<br />

Мы<br />

новая кровь<br />

городских жил.<br />

тело нив,<br />

ткацкой идей<br />

нить.<br />

Ленин -<br />

жил.<br />

Ленин-<br />

жив.<br />

Ленин —<br />

будет жить.<br />

Залили горем.<br />

Свезли в мавзолей<br />

частицу Ленина —<br />

тело.<br />

Но тленью не взять —<br />

ни земле.<br />

первейшее в Ленине —<br />

дело.<br />

Смерть,<br />

косу положи!<br />

Приговор лжив.<br />

С таким<br />

небесам<br />

не блажить.<br />

Ленин ^—<br />

жил.<br />

Ленин —<br />

жив.<br />

Ленин —<br />

будет жить.<br />

Ленин —<br />

жив<br />

шаганьем Кремля —<br />

вождя<br />

капиталовых пленников.<br />

Будет жить,<br />

и будет<br />

земля<br />

гордиться именем<br />

Ленина.<br />

Еще<br />

по миру<br />

пройдут мятежи —<br />

сквозь все межи<br />

коммуне<br />

путь проложить.<br />

Ленин —<br />

жил.<br />

Ленин—<br />

жив.<br />

ни зо л е ■

Ленинбудет<br />

жить.<br />

К сведению смерти,<br />

старой карги,<br />

гонящей в могилу<br />

и старящей:*'<br />

«Ленин» и «Смерть» —<br />

слова-враги.<br />

«Ленин» и «Жизнь» —<br />

товарищи.<br />

Т верже'<br />

печаль держи.<br />

Г рудью<br />

в горе прилив.<br />

Н ам ­<br />

пе ныть.<br />

Ленин —<br />

жил.<br />

Ленин —<br />

жив.<br />

Ленин —<br />

будет жить.<br />

Ленин рядом.<br />

<strong>В</strong>от<br />

он.<br />

Идет<br />

и умрет с нами.<br />

И снова<br />

в каждом рожденном рожден —<br />

как сила,<br />

как знанье,<br />

как знамя.<br />

Земля,<br />

под ногами дрожи.<br />

За все рубежи<br />

слова —<br />

взвивайтесь кружить.<br />

Ленин —<br />

жил.<br />

Ленин—<br />

жив.<br />

Ленин—<br />

будет жить.<br />

Ленин ведь<br />

тоже<br />

начал с азов,-<br />

жизнь—<br />

мастерская геиьина.<br />

С низа лет,<br />

с класса низов —<br />

рвись<br />

разгромадиться в Ленина.<br />

Дрожите, дворцов этажи!<br />

Биржа нажив,<br />

будешь<br />

битая<br />

выть.<br />

Ленин —<br />

жил.<br />

Ленин —<br />

жив.<br />

Ленин—<br />

будет жить.<br />

Ленин—<br />

больше<br />

самых больших,<br />

но даже<br />

и это<br />

диво<br />

создали всех времен<br />

малыши —<br />

мы,<br />

малыши коллектива.<br />

Мускул<br />

узлом вяжи.<br />

Зубы — ножи<br />

в знанье.<br />

<strong>В</strong>онзай крошить.<br />

Ленин —<br />

жил.<br />

Ленин —<br />

жив.<br />

Ленин —<br />

будет жить.<br />

Строит,<br />

рушит,<br />

кроит<br />

I, и рвет,<br />

тихнет,<br />

кипит<br />

и пенится,<br />

гудит,<br />

молчит,<br />

говорит<br />

и ревет—<br />

юная армия:<br />

ленинцы.<br />

Мы<br />

новая кровь<br />

городских жил,<br />

тело нив,<br />

ткацкой идей<br />

нить.<br />

Ленин—<br />

жил.<br />

Ленин —<br />

жив.<br />

Ленин —<br />

' будет жить.

НА УЧЕТ<br />

КАЖДАЯ МЕЛОЧИШКА<br />

(Пара издевательств)<br />

ПЕР<strong>В</strong>ОЕ<br />

Поэта<br />

интересуют<br />

и мелкие фактцы.<br />

С чего начать?<br />

Начну с того,<br />

как рабфаковцы<br />

меня<br />

хотели качать.<br />

Засучили рукав,<br />

оголили руку<br />

и хвать<br />

кто за шиворот,<br />

а кто за брюку.<br />

Я<br />

отбился<br />

ударами ног,<br />

ио другом у,—<br />

маленькому —<br />

свернули-таки позвонок.<br />

Будучи опушенным,<br />

подкинутый сто крат,<br />

напомню,<br />

что сказал<br />

ученикам Сократ.<br />

Однажды,<br />

после<br />

Сокрачьего выступления,<br />

лошадям<br />

не доверяя<br />

драгоценного груза,<br />

сами —<br />

в коляску<br />

впряглись в исступлении<br />

студенты<br />

какого-то<br />

помпейского вуза.<br />

Студенты скакали<br />

и делали стойку.<br />

Сократ<br />

разглядывал<br />

кентаврью®8 стайку.<br />

Доехал<br />

спокойно<br />

на зависть стоику,<br />

сказал,<br />

поднесши<br />

к кепке лайку:<br />

— А все-таки<br />

с лошадью конкурировать<br />

не можете!..<br />

Правильно<br />

правоверным<br />

изрек Аллах:<br />

мною<br />

для того же<br />

изобретены лошади,<br />

чтоб мы<br />

ездили<br />

на них,<br />

а не на ослах.—<br />

Пример неподходяший,<br />

спорить нечего;<br />

но все же<br />

его<br />

запомните крепче,. .<br />

Чтоб в вас<br />

ничем<br />

никогда не просвечивал<br />

прошлый<br />

белоподкладочный<br />

мышиный жеребчик.<br />

Каждую мелочь<br />

мерь,<br />

восторгов елей!<br />

Быт<br />

не прет в дверь —<br />

быт<br />

ползет<br />

из шелёй.<br />

Затянет<br />

тинкой зыбёй,<br />

слабых<br />

собьет с копыт.<br />

Отбивайся,<br />

крепись,<br />

бей<br />

быт!<br />

<strong>В</strong>ТОРОЕ<br />

Рабфаковка<br />

у меня<br />

попросила портрет;<br />

в этом<br />

особенно плохого<br />

нет.<br />

Даже весело:—<br />

пришла<br />

и повесила.<br />

Утром поглядела —<br />

стена громада.<br />

а <strong>Маяковский</strong><br />

маленький;<br />

других бы надо!

Купила Шелли,<br />

повесила.<br />

Красивый —<br />

оторвешься еле.<br />

Купила Бетховена,<br />

взяла Ш аляпина,—<br />

Скоро<br />

вся стена заляпана.<br />

<strong>В</strong>роде<br />

Третьяковской галлереи.<br />

Благочинные живописи,<br />

поэзии иереи.<br />

На стенках<br />

картинки<br />

лестничками и веерами.<br />

Появились<br />

какие-то<br />

бородастые<br />

в раме.<br />

<strong>В</strong>скоре<br />

новое горе;<br />

открытки<br />

между гравюрами<br />

как маленькие точки.<br />

Пришлось<br />

открытки<br />

обфестонить в фестончики.<br />

На утро<br />

осмотрела вместе:<br />

серо-с.<br />

Пришлось<br />

накупить<br />

бумажных роз.<br />

Уже<br />

о работе<br />

никаких дум<br />

Смотри,<br />

чтоб в уголочках<br />

не откнопились кнопки!<br />

О д 1 !И<br />

стихи<br />

и лезут на ум.<br />

Бубнит<br />

не хуже<br />

дрессированного попки.<br />

Особенно<br />

если лунища<br />

припустит сиять —<br />

сидит<br />

и млеет,<br />

не сводя глаз:<br />

пи дать ни взять<br />

иконостас.<br />

Ставлю вопрос<br />

справедливый,<br />

но колкий:<br />

— Деточка,<br />

чем вы лучше<br />

кухарки-богомолки ?!<br />

Хуже ангела,<br />

скулящего<br />

в божьем клире !-<br />

Душу<br />

разъедает<br />

бездельник-лирик!<br />

Каждую мелочь<br />

мерь.<br />

держи<br />

восторгов елей!<br />

Быт<br />

не прет в дверьползет<br />

быт<br />

нз щелей!<br />

Затянет<br />

тинкой зыбёй.<br />

слабых<br />

собьет с копыт,<br />

Отбивайся,<br />

крепись,<br />

бей<br />

быт!<br />

<strong>В</strong>ЛАДИКА<strong>В</strong>КАЗ —ТИФЛИС<br />

Только<br />

нога<br />

ступила в Кавказ,<br />

я вспомнил,<br />

что я —<br />

грузин "6.<br />

Эльбрус,<br />

Казбек.<br />

И еще —<br />

как вас?!<br />

На гору<br />

горы грузи!<br />

Уже<br />

на мне<br />

никаких рубах.<br />

Бродягой, —<br />

один архалухбо.<br />

Уже<br />

подо мной<br />

такой Карабах 61,<br />

что Ройльсу—<br />

и то б в похвалу.<br />

Было:<br />

с ордой,<br />

загорел и носат,

старее<br />

всего старья,<br />

я влез,<br />

веков девятнадцать назад,<br />

вот в этот самый<br />

в Дарьял.<br />

Лезгинщик<br />

и гитарист душой,<br />

в многовековом поту,<br />

я землю<br />

прошел<br />

и возделал мушой®*<br />

отсюда<br />

по самый Батум.<br />

От этих дел<br />

не вспомнят ни зги.<br />

История —<br />

врун даровитый,<br />

бубнит лишь,<br />

что были<br />

царьки да князьки;<br />

Ираклии,<br />

Нины,<br />

Давиды.<br />

Стена —<br />

и то<br />

знакомая что-то.<br />

<strong>В</strong> тахтах<br />

вот этой вот башни —<br />

я помню:<br />

я вел<br />

Руставели Шбтой<br />

с царицей<br />

с Тамарою<br />

шашни.<br />

А после<br />

катился,<br />

костями хрустя,<br />

чтоб в пену<br />

Тереку врыться.<br />

Да это что!<br />

Любовный пустяк!<br />

И лучше<br />

резвилась царица.<br />

А дальше<br />

я видел —<br />

в пробоину скал<br />

вот с этих<br />

тропиночек узких<br />

на сакли,<br />

звеня,<br />

опускались войска<br />

золотопогонников русских.<br />

Лениво<br />

от жизни<br />

взбираясь ввысь,<br />

гитарой<br />

душу отверз —<br />

«Мхолот шен эртс<br />

рац, ром чемтвис<br />

Моуция<br />

маглидган гмертс. . . »<br />

И утро свободы<br />

в кровавой росе<br />

сегодня<br />

встает поодаль.<br />

И вот<br />

я мечу,<br />

я, мститель Арсен®*,<br />

бомбы<br />

5-го года.<br />

Живились<br />

в пажах<br />

Князевы сынки,<br />

а я<br />

ежедневно<br />

и наново<br />

опять вспоминаю<br />

все синяки<br />

от плеток<br />

всех Алихановых 6®.<br />

И дальше<br />

история наша<br />

хмурй.<br />

Я вижу<br />

правящих кучку.<br />

Какие-то люди,<br />

мутней, чем Кура,<br />

французов чмокают в ручку.<br />

Двадцать,<br />

а может,<br />

больше веков<br />

волок<br />

угнетателей узы я,<br />

чтоб только<br />

под знаменем большевиков<br />

воскресла<br />

свободная Грузия.<br />

Да,<br />

я грузин,<br />

но не старенькой нации,<br />

забитой<br />

в ущелие в это.<br />

Я —<br />

равный товарищ<br />

одной Федерации<br />

грядущего мира Советов.<br />

Еще<br />

омрачается<br />

день иной<br />

ужасом<br />

крови и яри.

Мы бродим,<br />

мы<br />

еще<br />

не вино,<br />

ведь мы еще<br />

только мадчари<br />

Я знаю:<br />

глупость — эдемы-и рай!<br />

Но если<br />

пелось про это,<br />

должно быть,<br />

Г рузию,<br />

радостный край,<br />

подразумевали поэты.<br />

Я жду,<br />

чтоб аэро<br />

в горы взвились.<br />

Как женщина,<br />

мною<br />

лелеема<br />

надежда,<br />

что в хвост<br />

со словом «Тифлис»<br />

вобьем<br />

фабричные клейма.<br />

Грузин я,<br />

но не кинто озорной,<br />

острящий<br />

и пьющий после.<br />

Я жду,<br />

чтоб гудки<br />

взревели зурной,<br />

где шли<br />

лишь кинто<br />

да ослик.<br />

Я чту<br />

поэтов грузинских дар,<br />

но ближе<br />

всех песен в мире,<br />

мне ближе<br />

всех<br />

и зурн<br />

и гитар<br />

лебедок<br />

и кранов шаири®*.<br />

Строй<br />

во всю трудовую прыть,<br />

для стройки<br />

не жаль ломаний!<br />

Если<br />

даже<br />

Казбек помешает,—<br />

срыть!<br />

<strong>В</strong>се равно<br />

не видать<br />

в тумане.<br />

ГУЛОМ <strong>В</strong>ОССТАНИЙ,<br />

НА ЭХО ПОМНОЖЕННЫМ,<br />

об этом дадут<br />

настоящий стих,<br />

а я<br />

лишь то,<br />

что сегодня можно,<br />

скажу<br />

о деле 26-ти.<br />

1<br />

Нас<br />

больше европейцев —<br />

на двадцать сто.<br />

Землею<br />

больше, чем Запад.<br />

Но мы-<br />

азиатщина,<br />

мы -<br />

<strong>В</strong>осток.<br />

На глотке<br />

Европы лапа.<br />

<strong>В</strong> Европе<br />

женщины<br />

радуют глаз.<br />

Мужчины<br />

тают<br />

в комплиментных сантиментах.<br />

У них манишки,<br />

у них газ<br />

и пушки<br />

любых миллиметров и сантиметров.<br />

У них —<br />

машины.<br />

А мы<br />

за шаг,<br />

с бою<br />

у пустынь<br />

и у гор взятый,<br />

платим жизнью,<br />

лихорадками дыша.<br />

Что мы?!<br />

Мы — азиаты.<br />

И их рабов,<br />

чтоб не смели мычать,<br />

пером<br />

обложил<br />

закон многолистый.<br />

У них под законом<br />

и подпись<br />

и печать.<br />

Они — умные,<br />

они — империалисты.<br />

Под их заботой<br />

одет и пьян

закон:<br />

«закуй и спаивай!»<br />

Они культурные,<br />

у них<br />

аэропланы,<br />

и газ,<br />

и пули сипаевы®®.<br />

II<br />

Буржуй<br />

шоферу<br />

фыркает: «<strong>В</strong>ези!»<br />

Кровь<br />

бакинских рабочих —<br />

бензин.<br />

Приехал.<br />

Ковер —<br />

павлин рассияпный —<br />

ему<br />

соткали<br />

рабы-персияне.<br />

Буржуй<br />

садится<br />

к столу из пальмыему<br />

в Багдадах<br />

срубили и дали мы.<br />

Ему<br />

кофейку вскипятили:<br />

«<strong>В</strong>ыпейте,<br />

для вас<br />

на плантациях<br />

гибли в Египте!».<br />

Ему молоко —<br />

такого не видано,—<br />

во-всю<br />

отощавшая Индия выдоена.<br />

Попил;<br />

и лакей<br />

преподносит, юрок,<br />

сигары<br />

из содранной кожи турок.<br />

Он сыт.<br />

Он всех,<br />

от индуса<br />

до грузина,<br />

вогнал<br />

в пресмыкающиеся твари,<br />

чтоб сияли<br />

витрины колониальных магазинов,<br />

И первым<br />

с <strong>В</strong>остока<br />

на октябрьской баррикаде<br />

встал Азербайджан.<br />

Их знамя с нами —<br />

рядом борются.<br />

Барабаном борьбы<br />

пронесло<br />

волю<br />

веками забитых горцев,<br />

волю<br />

низов нефтяных промыслов.<br />

Сила<br />

мильонов<br />

восстанием била —<br />

но тех,<br />

кто умел весть,<br />

борьбой закаленных,<br />

этих было —<br />

26.<br />

<strong>В</strong> кавказских горах,<br />

по закавказским степям<br />

несущие<br />

трудовую нош у,—<br />

кому<br />

из вас<br />

не знаком Степан?<br />

Кто<br />

не знал Алешу ?®б<br />

Голос их —<br />

голос рабочего низа,<br />

словё—<br />

миллионов слова.<br />

Их вызов —<br />

классу буржуев вызов,<br />

мысль---<br />

пролетариата голова.<br />

Буржуазия<br />

в осаде нищих.<br />

Маузер революции<br />

у ее виска.<br />

<strong>В</strong>первые<br />

ее<br />

распухшую пятернищу<br />

так<br />

зажала<br />

рабочая рука.<br />

\<br />

громоздя<br />

товар на товаре.<br />

Ill<br />

Гроза<br />

разрасталась со дня нй день.<br />

Окна дворцов<br />

сыпались, дребезжа.<br />

IV<br />

Машина капитала.<br />

Заработало колесо.<br />

Забыв<br />

и обед и жен,<br />

Тиг Джонсу<br />

депеши слал М оллесон’®;

\<br />

Стихотворения 1922 — 1923<br />

t<br />

Моллесону<br />

писал Тиг Джонс.<br />

Как все их дела,<br />

и это вот<br />

до точки<br />

с бандитов сколото.<br />

Буржуи<br />

сейчас же<br />

двинули в ход<br />

предательство,<br />

подкуп<br />

и золото.<br />

Их всех<br />

заманили<br />

в тюремный загон<br />

какой-то<br />

квитанцией ложненькой.<br />

Их вывели ночью.<br />

Загнали в вагон.<br />

И всем объявили;<br />

— заложники! —<br />

Стали<br />

на 207-й версте,<br />

на насыпь<br />

с площадок скинув.<br />

И сотен винтовок<br />

огонь засвистел —<br />

стреляли в затылок и в спину.<br />

— Рука, размахнись,<br />

раззудись, душа!<br />

Гуляй,<br />

правосудие наше!<br />

Хрипевших<br />

били,<br />

прикладом глуша.<br />

И головы<br />

к чорту с-под шашек!<br />

Засыпав чуть<br />

приличия для,<br />

шакалам<br />

не рыться чтоб слишком, —<br />

вернулись<br />

в вагон<br />

и дрались,<br />

деля<br />

убитых<br />

в крови барахлишко.<br />

V<br />

Буржуи,<br />

воздайте помогшим вам!<br />

(Шакал<br />

помог покончить.)<br />

7 З а к . 5ei5. в. в. М аяковски й .<br />

На шею<br />

шакалу —<br />

орден Льва!<br />

в 4 плеча<br />

погончик!<br />

Трубку<br />

пасти каждой в оскал!<br />

Кокарду<br />

над мордою выставь!<br />

Чем не майоры?<br />

чем не войска<br />

для империалистов?!<br />

VI<br />

Плач семейный —<br />

не смочит платочки.<br />

Плач ли<br />

сжатому в боль кулаку?!<br />

Это —<br />

траур<br />

не маленькой точки<br />

в карте<br />

выбившей буквы —<br />

«Баку».<br />

Не прощающим взором Ганди —<br />

по-иному,<br />

индусы,<br />

гляньте!<br />

Пусть<br />

сегодня<br />

сердце корейца<br />

жаром<br />

новой мести греется.<br />

Тряпку<br />

с драконом<br />

сними и скатай— ■<br />

знамя<br />

восстания<br />

взвивший Китай!<br />

Горе,<br />

ливнем пуль<br />

пройдя по праву<br />

по Сахарам,<br />

никогда<br />

не видевшим дождей.<br />

Бесь<br />

трудящийся Босток,<br />

сегодня —<br />

в траур!<br />

Ты<br />

сегодня<br />

чтишь<br />

своих вождей.

VII<br />

Никогда,<br />

никогда<br />

ваша кровь не остынет, ■<br />

26 —<br />

Джапаридзе и Шаумян!<br />

Окропленные<br />

вашей кровью<br />

пустыни<br />

красным знаменем<br />

реют,<br />

над нами шумя.<br />

<strong>В</strong>чера —<br />

20.<br />

Сегодня —<br />

100.<br />

Завтра<br />

миллионом станем.<br />

<strong>В</strong>ставай, <strong>В</strong>осток!<br />

Бейся, <strong>В</strong>осток —<br />

одним<br />

трудовым станом!<br />

<strong>В</strong>ы<br />

не уйдете<br />

из нашей памяти;<br />

ей<br />

и века — не расстояние.<br />

Памятней будет,<br />

чем камень памятника,<br />

свист<br />

и огонь восстания.<br />

<strong>В</strong>чера —<br />

20.<br />

Сегодня —<br />

100.<br />

Завтра<br />

миллионом станем!<br />

<strong>В</strong>ставай!<br />

Подымись, трудовой <strong>В</strong>осток,<br />

единым<br />

красным станом!<br />

ПОСТОЯЛ ЗДЕСЬ,<br />

МОТНУЛСЯ ТУДА,<br />

вот и вся<br />

производительность труда<br />

Пришел Петров,<br />

осмотрел станок.<br />

С полчаса потоптался<br />

на каждой из ног.<br />

Час на это топтанье<br />

потерял<br />

п побежал<br />

получать материал.<br />

<strong>В</strong> конторе тоже<br />

порядок простой:<br />

за ордером<br />

полчаса постой.<br />

Получил ордер;<br />

теперь надо<br />

в очереди за материалом<br />

постоять у склада.<br />

<strong>В</strong>ернулся,<br />

станок осмотрел тонко,<br />

и видит;<br />

не в порядке шестеренка.<br />

Работа — не отдых,<br />

не сидка средь леса;<br />

побежал отыскивать,<br />

где слесарь.<br />

Петров, пока<br />

шестеренка чинится,<br />

то зевнет,<br />

то подбоченится.<br />

И наконец после<br />

работы упорной<br />

пошел отдохнуть —<br />

покурить в уборной.<br />

И з эт и х строчек<br />

вывод простой:<br />

рабочий,<br />

уничт ож ь<br />

и гульбу и простой!<br />

ГРУСТНАЯ ПО<strong>В</strong>ЕСТЬ<br />

ИЗ ЖИЗНИ ФИЛИППО<strong>В</strong>А<br />

Просим пекарей не рыдать<br />

и не всхлипывать!<br />

«И звестн ы й московский булочник Ф илиппов,<br />

уб е ж а в ш и й в свое время за границу, обрат<br />

и л с я за денеж ной помощью к м осковский<br />

пнсерям».<br />

(«правде.»).<br />

Филиппов---<br />

не из мелочей.<br />

царю он<br />

стряпал торты.<br />

Жирел<br />

с продажи калачей —<br />

и сам<br />

калач был тертый.<br />

Октябрь<br />

подшиб торговый дом.<br />

Так ловко попросили их,<br />

что взмыл<br />

Филиппов,<br />

как винтом,

до самой<br />

до Бразилии.<br />

<strong>В</strong> архив<br />

иллюзии сданы,<br />

живет Филиппов —<br />

липово:<br />

стощал Филиппов,<br />

и штаны<br />

протерлись у Филиппова.<br />

<strong>В</strong>друг<br />

озаряется лицо<br />

в тиши<br />

бразильской ночи:<br />

Филиппов<br />

пишет письмецо<br />

в Москву<br />

к «своим» рабочим.<br />

«Соввласть<br />

и вас<br />

люблю, ей-ей,<br />

и сердцем я<br />

и разумом.<br />

Готов<br />

за тысячу рублей<br />

признать<br />

с энтузиазмом.<br />

Прошу<br />

во имя Исухри,<br />

жду<br />

с переводом бланки,<br />

вновь<br />

запеку я сухари<br />

и снова<br />

встану на ноги».<br />

<strong>В</strong>о-всю<br />

сияют пекаря<br />

и прыгают,<br />

как дети,<br />

строчат,<br />

любовию горя,<br />

Филиппову ответик.<br />

Мадам Филиппова<br />

ревет,<br />

дочь<br />

скачет, как кобылка, ■<br />

им даже<br />

и не перевод,<br />

а целая —<br />

посы лка!..<br />

<strong>В</strong>осторг!<br />

От слез —<br />

глаза в росе.<br />

Такой<br />

не ждали штуки ж.<br />

И вдруг блеснул во всей<br />

красе<br />

им —<br />

шоколадный кукиш.<br />

СЕЛЬКОР<br />

Город растет,<br />

а в далекой деревне,<br />

в тихой глуши<br />

медвежья угла<br />

все еще<br />

стынет<br />

в дикости древней<br />

старый,<br />

косматый,<br />

звериный уклад.<br />

Дико в деревне,<br />

и только селькоры,<br />

жизнь<br />

подставляя<br />

смертельным рискам,<br />

смело<br />

долбят<br />

непорядков горы<br />

куцым<br />

своим<br />

карандашным огрызком.<br />

Ходит<br />

деревнею<br />

слух ухатый;<br />

—■ «<strong>В</strong>анька писатель!» —<br />

Банда кулацкая,<br />

камни запрятав,<br />

таится у хаты,<br />

бродит,<br />

зубами<br />

по-волчьи лацкает.<br />

<strong>В</strong> темном лесу<br />

настигнут к ночи.. .<br />

«<strong>В</strong>анька идет!<br />

Православные,<br />

тише!»<br />

Раз топором!<br />

А после гогочут:<br />

— «Ш то?<br />

Теперь,<br />

небойсь, не напишет!»<br />

Труден<br />

и тяжек<br />

путь селькора.

Но славят<br />

и чтут вас<br />

каждый день<br />

все,<br />

кто беден,<br />

все, кто в горе,<br />

все, кто в обиде,<br />

все, кто в нужде!<br />

<strong>В</strong>раг богат,<br />

изворотлив<br />

и ловок,<br />

но не носить нам<br />

его оков.<br />

<strong>В</strong>аш карандаш<br />

вернее винтовок,<br />

бьет<br />

и пронзает<br />

лучше штыков.<br />

ДАЕШЬ МОТОР!<br />

Тяп да ляп —<br />

не выйдет корабль,<br />

а воздушный —<br />

и тому подавно.<br />

Надо,<br />

чтоб винт,<br />

да чтоб два крыла б,<br />

чтоб плыл,<br />

чтоб снижался плавно.<br />

А главное —<br />

сердце.<br />

Сердце — мотор.<br />

Чтоб гнал<br />

ураганней ветра.<br />

Чтоб<br />

без перебоев гудел,<br />

а то —<br />

пешком<br />

с трех тысяч<br />

метров.<br />

<strong>В</strong>оробьи,<br />

и то<br />

на моторах скользят.<br />

Надо,<br />

сердце чтоб<br />

в ребра охало.<br />

А замолк<br />

мотор —<br />

и лететь нельвя.<br />

И на землю<br />

падает<br />

дохлый.<br />

Если<br />

нужен<br />

мотор<br />

и для воробья.<br />

без"него<br />

обойдутся<br />

люди как?<br />

<strong>В</strong>оробей<br />

четверку весит.<br />

а я —<br />

вешу<br />

пять с половиной<br />

пудиков.<br />

Это мало еще —<br />

человечий вес.<br />

А машина?<br />

Сколько возьмет-то?!<br />

Да еще<br />

и без бомб<br />

на войну<br />

не лезь.<br />

и без мины.<br />

и без пулемета.<br />

Чтоб небо<br />

летчик<br />

исколесил,<br />

оставляя<br />

и ласточку сзади,—<br />

за границей<br />

моторы<br />

в тысячи сил<br />

строят<br />

тыщами<br />

изо дня нй день.<br />

<strong>В</strong>от<br />

и станут<br />

наши<br />

лететь в хвосте<br />

на своих<br />

ходынских<br />

гробах они.<br />

Тот же<br />

мчит<br />

во весь<br />

тыщесильный темп —<br />

только<br />

в морду<br />

ядром бабахнет.<br />

И гудят<br />

во французском небе<br />

«Рено»,<br />

а в английском-<br />

«Рольс-Ройсы».<br />

Не догонишь<br />

их.<br />

оседлав бревно.

Стихотворения 1922 — 1925<br />

пролетарий,<br />

моторами стройся!<br />

Если<br />

враз<br />

не сберешь —<br />

не сдавайся, брат,<br />

потрудись<br />

не неделю одну ты.<br />

<strong>В</strong>едь на первом<br />

моторе<br />

и братья Райт<br />

пролетали<br />

не больше минуты.<br />

А теперь<br />

скользнут —<br />

лети, догоняй!<br />

Только<br />

тучи<br />

кидает от ветра.<br />

Ш парят,<br />

даже<br />

не сев<br />

в течение дня,<br />

по четыреста<br />

— в час!—<br />

километров.<br />

Что мотор —<br />

изобрел<br />

буржуйский ум?<br />

Сами<br />

сделали<br />

и полетали?<br />

Нет,<br />

и это чудо<br />

ему<br />

по заводам<br />

растил<br />

пролетарий.<br />

Эй,<br />

рабочий русский,<br />

в чем затор?<br />

<strong>В</strong>ласть<br />

в своих руках<br />

держа, вы —<br />

втрое лучший<br />

должны<br />

создать мотор<br />

для зашиты<br />

рабочей державы.<br />

<strong>В</strong>от<br />

уже<br />

наступает пора та —<br />

над полями,<br />

винтом тараторя,<br />

оплываем<br />

Рязань<br />

да Саратов<br />

на своем,<br />

на советском<br />

моторе.<br />

Русский<br />

часто<br />

любит<br />

«жить на авось».<br />

дескать.<br />

вывезет кривая.<br />

Ты<br />

в моторном деле<br />

«авоськи» брось.<br />

заграницы<br />

трудом<br />

покрывая.<br />

По-иному<br />

поставь<br />

работу.<br />

Сам<br />

к станку<br />

приставься рйненько.<br />

Каждый час<br />

проверь<br />

по н о т у * * .<br />

<strong>В</strong>зрасти<br />

слесарей<br />

и механиков...<br />

Чтоб скорее<br />

в счастьи<br />

настали века.<br />

коммунисты<br />

идут к которым,<br />

ежедневно<br />

потей<br />

и корпи, «Икар»,<br />

над родным,<br />

советски.м<br />

мотором.<br />

Пролетарии,<br />

помните<br />

это лишь вы:<br />

землю<br />

взмыли,<br />

чтоб с птицей сравняться ей<br />

Так дружней<br />

за мотор<br />

возьмись, «Больш евик»,—<br />

это<br />

сердце<br />

всей авиации.<br />

Надо —<br />

сердце.<br />

Сердце — мотор.<br />

чтоб гнал<br />

ураганней ветра.<br />

чтоб<br />

без перебоев гудел,<br />

а то —

пешком<br />

с трех тысяч<br />

метров.<br />

Надо,<br />

чтоб винт.<br />

да чтоб два крыла б.<br />

чтоб плыл,<br />

чтоб снижался плавно.<br />

Тяп да ляп —<br />

не выйдет корабль,<br />

а воздушный —<br />

и тому подавно.<br />

i<br />

ЛЕТАЮЩИЙ ПРОЛЕТАРИЙ<br />

(ОТРЫ<strong>В</strong>КИ)<br />

МАРШ<br />

Буржуи<br />

лезут в яри<br />

на самый<br />

небий свод.<br />

Товарищ<br />

пролетарий,<br />

садись на самолет!<br />

Катись<br />

назад,<br />

заводчики,<br />

по облакам свистя.<br />

Мы — летчики<br />

республики<br />

рабочих и крестьян.<br />

Где пе проехать<br />

коннице,<br />

где ие пройти<br />

ногам,—<br />

там<br />

только<br />

летчик гонится<br />

за птицами врага.<br />

<strong>В</strong>перед!<br />

Сквозь тучи-кочки!<br />

Летим,<br />

крылом блестя.<br />

Мы — летчики<br />

республики<br />

рабочих и крестьян!<br />

Себя<br />

с врагом померьте,<br />

дорогу<br />

кровью рдя,<br />

до самой<br />

пебьей тверди<br />

коммуну<br />

утвердя.<br />

Наш флаг<br />

меж звезд<br />

полощется.<br />

рабочыо<br />

власть<br />

растя.<br />

Мы — летчики,<br />

мы — летчицы<br />

рабочих и крестьян!<br />

БУДУЩИЙ БЫТ<br />

СЕГОДНЯ<br />

Комната —<br />

это.<br />

конечно.<br />

не роща.<br />

<strong>В</strong> ней<br />

ни пикников не устраивать.<br />

ни сражений.<br />

Но все ж<br />

не по мне —<br />

проклятая жилплощадь:<br />

при моей.<br />

при комплекции—•<br />

проживи на са1кёни!<br />

Старики,<br />

старухи.<br />

дама с моською.<br />

дети<br />

без счетавот<br />

население.<br />

Не квартира,<br />

а эскимосское<br />

пли киргизское<br />

копченое селение.<br />

Ребенок —<br />

это вам не щенок.<br />

<strong>В</strong>есь день —<br />

в работё упорной.<br />

То он тебя<br />

мячиком<br />

сбивает с ног,<br />

I

то<br />

на крючок<br />

запирает в уборной.<br />

Меж скарбом —<br />

трсетннки,<br />

крымских окольней.<br />

От шума<br />

взбесятся<br />

и самые кроткие.<br />

<strong>В</strong>есь день —<br />

звонки,<br />

как на колокольне.<br />

Гуртом,<br />

в одиночку,<br />

протяжные,<br />

короткие...<br />

И за это<br />

гнездо<br />

между клеток<br />

и солений,<br />

где негде<br />

даже<br />

приткнуть губу,<br />

носишься<br />

весь день,<br />

отмахиваясь<br />

от выселений<br />

мандатом союзным,<br />

бумажкой КУБУ.<br />

<strong>В</strong>ернешься<br />

ночью,<br />

вымотан в городе.<br />

М орда — в пене,—<br />

смыть бы ее.<br />

<strong>В</strong> темноте<br />

в умывальной<br />

лупит по морде<br />

кем-то<br />

талантливо<br />

развешенное белье.<br />

Бр-р-р-р!<br />

Мутит<br />

чад кухонный.<br />

<strong>В</strong>стаю на корточки.<br />

Тянусь<br />

с подоконника<br />

мордой к форточке.<br />

<strong>В</strong>ижу,<br />

в небесах —<br />

возня аэроплаиова.<br />

Приникаю<br />

к стеклам,<br />

в раму вбит.<br />

<strong>В</strong>от кто<br />

должен<br />

переделать наново<br />

наш .<br />

сардиночный .<br />

унылый быт!<br />

БУДЕТ<br />

Год какой-то<br />

нолями разнулится.<br />

Отгремят<br />

последние<br />

битвы-грома.<br />

<strong>В</strong> Москве<br />

не будет<br />

И И переулка,<br />

ни улицы,—<br />

одни аэродромы<br />

да дома.<br />

Темны,<br />

неясны<br />

грядущие дни нам.<br />

Но —<br />

для шутки<br />

изображу<br />

грядущего гражданина,<br />

проводящего<br />

одни сутки.<br />

УТРО<br />

<strong>В</strong>осемь.<br />

Кричит<br />

радиобудильник вежливый.<br />

«Товарищ,<br />

вставайте.<br />

не спите ежели вы!<br />

Завод<br />

зовет.<br />

Пока<br />

будильнику<br />

приказов нет?<br />

До свидания!<br />

Привет!»<br />

Спросонок,<br />

но весьв<br />

деловой прыти.<br />

гражданин<br />

включил<br />

электросамобритель.<br />

Минута —<br />

причесан,<br />

щеки —<br />

даже<br />

гражданки Милосской<br />

<strong>В</strong>енеры глаже<br />

<strong>В</strong>откнул штепсель.<br />

открыл губы:<br />

электрощетка ■<br />

юрк!-<br />

и выблестила зубы.<br />

Прислуг — никаких!<br />

Кнопкой званная.

сама<br />

под ним<br />

расплескалась ванная.<br />

Намылила<br />

вначале<br />

и пошла;<br />

скребет и мочалит.<br />

Позвонил —<br />

гражданину<br />

под нос<br />

сам<br />

подносится<br />

чайный поднос.<br />

Одевается —<br />

ни пиджаков,<br />

ни брюк;<br />

рубаха<br />

номерами<br />

не жмет узка.<br />

Сразу<br />

облекается<br />

от пяток до рук<br />

шелком<br />

^<br />

гениально скроенного куска.<br />

<strong>В</strong> туфли —<br />

пару н о г ...<br />

<strong>В</strong> окно —<br />

звонок.<br />

Прямо<br />

к постели<br />

из небесных лон<br />

впархивает<br />

крылатый почтальон.<br />

Ни — приказ выселиться,<br />

ни — с налогом повестка.<br />

Письмо от любимой<br />

и дружеских несколько.<br />

<strong>В</strong>бегает сын,<br />

здоровяккарапуз.<br />

— До свидания,—<br />

улетаю в вуз.<br />

— А где <strong>В</strong>аня?<br />

— Он<br />

в саду<br />

порхает с няней.<br />

НА РАБОТУ<br />

Сквозь комнату — лифт.<br />

Присел —<br />

и вышел<br />

на гладь<br />

расцветоченной крыши.<br />

К месту<br />

работы<br />

курс держа.<br />

к самому<br />

карнизу<br />

подлетает дирижабль.<br />

По задумчивости<br />

(не желая надуть)<br />

гражданин<br />

попробовал<br />

сесть на лету.<br />

Сделав<br />

самые вежливые лица,<br />

гражданина<br />

остановила<br />

авиомилиция.<br />

Ни протоколов,<br />

ни штрафа бряцания...<br />

Только —<br />

вежливенькое<br />

порицание.<br />

<strong>В</strong>ысунувшись<br />

из гондолы,<br />

на разные тонй<br />

покрикивает<br />

знакомым летунам:<br />

— Товариш,<br />

куда спешите?<br />

Бросьте!<br />

Залетайте<br />

как-нибудь<br />

с женою<br />

в гости!<br />

Если свободны —<br />

часа на пол<br />

запархивайте<br />

на авиобол!<br />

— Ладно!<br />

А вы<br />

хотите пересесть?<br />

Садитесь, —<br />

местечко в гондоле есть!—<br />

П ересел...<br />

Пятнадцать минут.<br />

И вот —<br />

гражданин<br />

прибывает<br />

на место работ.<br />

ТРУД<br />

Завод.<br />

1Главвоздух.<br />

Делают вообше они<br />

воздух<br />

прессованный<br />

для междупланетных<br />

сообшений.<br />

Кубик<br />

на кабинку — в любую ширь.

и СЗО'КИ<br />

сосновым духом дыши.<br />

Так —<br />

в век оный<br />

из «Магги»<br />

делали бульоны.<br />

Так же<br />

вырабатываются<br />

из облаков<br />

искусственная сметана<br />

и молоко.<br />

Скоро<br />

забудут<br />

о коровьем имени.<br />

Разве<br />

столько<br />

выдоишь<br />

из коровьего вымени!<br />

Фабрика.<br />

Корпусом сорокаярусным.<br />

Слезли.<br />

С орок—<br />

в рвении яростном.<br />

Чисто-чисто.<br />

Ни копотей,<br />

ни сажи.<br />

Лифт<br />

развез<br />

по одному на этаж.<br />

Ни гуда,<br />

ни люда!<br />

Одна клавиатура —<br />

вроде «Ундервуда».<br />

Хорошо работать!<br />

Легко и так,<br />

а тут еще<br />

по радио—<br />

музыка в такт.<br />

Бей буквами,<br />

надо которыми,<br />

а все<br />

остальное<br />

доделается моторами.<br />

Четыре часа.<br />

Промелькнули мельком.<br />

И каждый—<br />

с воздухом,<br />

со сметаной,<br />

с молоком.<br />

Не скукситесь,<br />

как сонные совы.<br />

Рабочий день —<br />

четырехчасовый.<br />

Бодро, как белка.. .<br />

Еще бодрей.<br />

Под душ!<br />

И кончено —<br />

обедать рей!<br />

ОБЕД<br />

<strong>В</strong>ылетел.<br />

Детишки.<br />

Крикнул;<br />

— Тише! —<br />

Нагнал<br />

из школы<br />

летящих детишек.<br />

— Куда, детвора?<br />

Обедать пора!— ■<br />

Никакой кухни,<br />

никакого быта!<br />

Летают сервированные<br />

аэростоловые Нарпита.<br />

Стал<br />

и сел.<br />

<strong>В</strong>зял<br />

и съел.<br />

Хочешь — из двух,<br />

хочешь — из пяти,—<br />

на любой дух,<br />

на всякий аппетит.<br />

Посуда —<br />

самоубирающаяся.<br />

Поел —<br />

и вон.<br />

Подносит<br />

к уху<br />

радиофон.<br />

Буркнул,<br />

детишек лаская:<br />

— Дайте Чухломскую!<br />

Коммуна Чухломская ? . .<br />

Прош у—<br />

Иванова Десятого!<br />

— Которого?<br />

Б ритого?—<br />

— Нет.<br />

Усатого!. .<br />

— Как поживаешь?<br />

Добрый день.—<br />

— Да вот —<br />

только<br />

вылетел за плетень.<br />

Пасу стадо.<br />

А что н адо?—<br />

— Как что?<br />

Давно больно<br />

пе видались.<br />

Залетай<br />

на матч авиобольный.—<br />

— Ладно!<br />

Еще с часок<br />

попасу<br />

и спланирую<br />

в шестом часу.

Может, опоздаю ...<br />

Думаю — не слишком.<br />

Деревня<br />

поручила<br />

маленькое делишко.<br />

Хлебё—<br />

жарою мучимы.<br />

так я<br />

управляю<br />

искусственными тучами.<br />

Надо<br />

сделать дождь.<br />

да чтоб— без града.<br />

До свидания!—<br />

ЗАНЯТИЯ<br />

Теперь —<br />

поучимся.<br />

Гражданин<br />

в минуту<br />

подлетает<br />

к <strong>В</strong>ысшему<br />

сметанному институту.<br />

Сопоставляя<br />

новейшие<br />

технические данные.<br />

изучает<br />

в лаборатории<br />

дела сметанные,. .<br />

У нас пока —<br />

различные категории занятий.<br />

Скажем -<br />

грузят чернорабочие,<br />

а поэзия —<br />

для духовной знати.<br />

А тогда<br />

не будет<br />

более почетных<br />

и м ен ее...<br />

И сапожники.<br />

и молочницы —<br />

все гении.<br />

ИГРА<br />

Через час —<br />

дома.<br />

Отдых.<br />

Смена.<br />

<strong>В</strong>место блузыкостюм<br />

спортсмена.<br />

<strong>В</strong> гоночной.<br />

всякого ветра чип1е.<br />

прет.<br />

захватив<br />

большой мячище.<br />

Небо —<br />

в самолетах юрких.<br />

Фигуры взрослых,<br />

детей фигурки.<br />

И старики<br />

повылезли,<br />

забыв апатию.<br />

Красные— на желтых.<br />

Партия — на партию.<br />

Подбросят<br />

мяч<br />

с высотищи<br />

с этакой,<br />

а ты подлетай,<br />

подхватывай сеткой.<br />

Откровенно говоря,<br />

футбол— ^<br />

тоска.<br />

Занятие<br />

разве что —<br />

для лошадиной расы.<br />

А здесь —<br />

хорошо!<br />

Башмаки — не истаскать.<br />

Нос<br />

тебе<br />

мячом не расквасят.<br />

<strong>В</strong>се кувыркаются —<br />

надо,<br />

нет ли;<br />

скользят на хвост,<br />

наматывают петли.<br />

Наконец<br />

один<br />

промахнется сачком.<br />

Тогда:<br />

— У-р-р-р-а!<br />

<strong>В</strong>ыиграли очко!—<br />

<strong>В</strong>верх,<br />

вниз,<br />

вперед,<br />

назад,—<br />

перекувырнутся<br />

и опять скользят.<br />

Ни вздоха запыханного,<br />

ни кислой мины —<br />

будто<br />

не ответственные работники,<br />

а — дельфины.<br />

Если дождь налетает<br />

с ветром в паре, —<br />

подымутся<br />

над тучами<br />

и дальше шпарят.<br />

Стемнеет,<br />

а игры бросить<br />

лень;

С тихо твореная 1922—1925<br />

догонят солнце,<br />

и — снова день<br />

Наконец<br />

устал<br />

от подбрасывания,<br />

от лова.<br />

Снизился<br />

и влетел<br />

в окно столовой.<br />

Кнопка.<br />

Нажимает.<br />

Стол чайный.<br />

Сын рассказывает:<br />

— Сегодня<br />

случайно<br />

крыло поломал.<br />

Пересел к Петьке,<br />

а то б<br />

опоздал<br />

на урок арифметики.<br />

Освободились на час<br />

(урока иету),<br />

полетели<br />

с Петькой<br />

ловить комету.<br />

Б-о-о-о-льшущая!<br />

С версту — рост.<br />

Еле<br />

вдвоем<br />

удержали за хвост.<br />

А потом<br />

выбросили —<br />

большая больно.<br />

<strong>В</strong> школу<br />

кометы таскать<br />

не позволено.—<br />

Сестра:<br />

— Сегодня<br />

от ветра<br />

скатился клубок<br />

с трех тысяч метров.<br />

Пришлось снизиться —<br />

нитку наматывать.<br />

Аж вся<br />

от ветра<br />

стала лохматовая.—<br />

А младший<br />

весь<br />

в работу вник.<br />

Сидит<br />

и записывает в дневник:<br />

«Сегодня<br />

в школе —<br />

практический урок.<br />

Решали —<br />

нет<br />

или есть бог.<br />

По-нашему—<br />

религия опиум.<br />

Осматривали образ —<br />

богову копию.<br />

А потом<br />

с учителем<br />

полетели по небесам.<br />

Убеждайся сам!<br />

Небо осмотрели<br />

и внутри<br />

и наружно.<br />

Никаких богов.<br />

ни ангелов<br />

не обнарркено».<br />

А папаше.<br />

чтоб ие пропал<br />

ни единый миг,<br />

радио<br />

выбубнивает<br />

страницы книг.. .<br />

<strong>В</strong>ЕЧЕР<br />

Звонок.<br />

— Алло!<br />

Не разбираю имя я...<br />

А!<br />

Эго ты!<br />

Привет, любимая!<br />

Еду!<br />

Немедленно!<br />

<strong>В</strong> пять минут<br />

небо перемахну<br />

во всю длину.<br />

<strong>В</strong> такую погоду<br />

прекрасно едется.<br />

Жди<br />

у облака —<br />

под Большой Медведицей.<br />

До свидания!—<br />

Сел,<br />

и попятились<br />

площади,<br />

.здания...<br />

Щека — к шеке,<br />

к талии — талией,—<br />

небо<br />

раза три облетали.<br />

По млечным путям<br />

за кометной кривизной,<br />

а сзади —<br />

жеребенком —<br />

аэроплан привязной.<br />

Простор!<br />

Тебе —<br />

не Петровский парк,<br />

где все<br />

протерто<br />

задами парок.

На ходу<br />

рассказывает<br />

бывшее<br />

в двадцать пятом году.<br />

— Сегодня<br />

слушал<br />

радиокпижки.<br />

Д а ...<br />

это были<br />

не дни, а днишки.<br />

Найдешь комнатенку,<br />

и то — не мед.<br />

<strong>В</strong> домком давай<br />

фининспектору данные.<br />

А тут — благодать!<br />

Простор —<br />

не жмет.<br />

Мироздание!<br />

<strong>В</strong>озьмем — наудачу.<br />

Тогда<br />

весной<br />

тащились па дачу.<br />

Ездили<br />

по железной дороге.<br />

Пыхтят<br />

и ползут понемножку.<br />

<strong>В</strong>се равно,<br />

что ласточку<br />

поставить на нбги,<br />

чтоб шла,<br />

ступая<br />

с ножки на ножку.<br />

Свернуть,<br />

пойти по лёсу—<br />

нельзя!<br />

Соблюдай рельсу.<br />

А то еще<br />

в древнее время<br />

были<br />

так называемые<br />

автомобили.<br />

Тоже —<br />

мое почтеньице—<br />

способ сообщепьица!<br />

По воздуху —<br />

нельзя.<br />

По воде —<br />

не может.<br />

Через лес —<br />

нельзя.<br />

Через дом —<br />

тоже.<br />

Ну, скажите,<br />

это машина разве?<br />

Шины лопаются,<br />

неприятностей —<br />

масса.<br />

Даже<br />

на фонарь<br />

не мог взлазить.<br />

Сейчас же —<br />

ломался.<br />

Теперь захочу —<br />

и в сторону ринусь.<br />

А разве —<br />

езда с паровозом!<br />

Примус!<br />

Теперь<br />

приставил<br />

крыло и колёса<br />

да вместе с домом<br />

взял<br />

и понесся.<br />

А захотелось<br />

остановиться —<br />

вот тебе <strong>В</strong>инница,<br />

вот тебе — Ницца.<br />

Больным<br />

во время оное<br />

прописывались<br />

солнечные ванны.<br />

Днем,<br />

и то,<br />

сложивши ручки---<br />

жди,<br />

чтобы вылез<br />

луч из-за тучки.<br />

А нынче<br />

лети<br />

хоть с самого полюса.<br />

Грейся!<br />

П ользуйся!.. —<br />

Любимой<br />

дни ушедшие мнятся.<br />

А под ними<br />

города,<br />

селения<br />

проносятся<br />

в иллюминации —<br />

ежедневные увеселения!<br />

Радиостанция<br />

Урала<br />

на всю<br />

на Сибирь<br />

концерты орала.<br />

Шаля,<br />

такие ноты наляпаны,<br />

что с зависти<br />

лопнули б<br />

все Шаляпины.<br />

А дальше<br />

в кинематографическом рамсе<br />

по облакам —<br />

верстовые миражк.

¥<br />

Это тебе<br />

не «Художественный»<br />

да «Арс»,<br />

где в тесных стенках —<br />

партер да ярус.<br />

От земли<br />

до самого Марса<br />

становись,<br />

хоть партером,<br />

хоть ярусом.<br />

Наконец —<br />

в грядущем<br />

* и это станется —<br />

прямо<br />

по небу<br />

разводят танцы.<br />

Не топоча,<br />

не вздымая пыль,<br />

грациозно<br />

выгибая крылья,<br />

наяривают<br />

фантастическую кадриль.<br />

А в радио—<br />

буря кадрилья.<br />

<strong>В</strong>округ<br />

миллионы<br />

летающих столиков.<br />

Пей и прохлаждайся,—<br />

позвони только.<br />

Безалкогольное.<br />

От сапожника<br />

и до портногоникто<br />

не выносит<br />

и запаха спиртного.<br />

Больному—<br />

рюмка норма,<br />

и то<br />

принимает<br />

под хлороформом.<br />

Никого<br />

не мутит<br />

никакая строфа.<br />

Не жизнь,<br />

а — лафа!<br />

Сообщаю это<br />

к прискорбию<br />

товарищей поэтов.<br />

Не то что нынче —<br />

тысячами<br />

высыпят<br />

на стихи,<br />

от которых дурно.<br />

А тут —<br />

хорошо!<br />

Ни диспута,<br />

ни заседания ни одногокультурно!<br />

Пол-двенадцатого.<br />

Радио проорал:<br />

— Граждане!<br />

Напоминаю —<br />

спать пора! —<br />

От быстроты<br />

засвистевши аж,<br />

прямо<br />

с суматохи бальной<br />

гражданин,<br />

завернув<br />

крутой вираж,<br />

влетает<br />

в окно спальной.<br />

Слез с самолета.<br />

Кнопка.<br />

Троньте!<br />

Самолет сложился<br />

и — в угол,<br />

как зонтик.<br />

Разделся.<br />

<strong>В</strong> мембрану —<br />

три слова;<br />

— Завтра<br />

разбудить<br />

в пол-восьмого! —<br />

Повернулся<br />

набок<br />

довольный гражданин,<br />

зевнул<br />

и закрыл веки.<br />

Так<br />

проводил<br />

свои дни<br />

гражданин<br />

в XXX веке.<br />

ТАМАРА И ДЕМОН<br />

От этого Терека<br />

в поэтах<br />

истерика.<br />

Я Терек не видел.<br />

Большая потерийка.<br />

Из омнибуса<br />

вразвалку<br />

сошел,<br />

поплевывал<br />

в Терек с берега,<br />

совал ему<br />

в пену<br />

палку.<br />

Чего же хорошего?<br />

Полный развал!

Шумит,<br />

как Есении в участке.<br />

Как будто бы<br />

Терек<br />

сорганизовал,<br />

проездом в Боржом,<br />

Луначарский.<br />

Хочу отвернуть<br />

заносчивый нос<br />

и чувствую;<br />

стыну на грани я.<br />

овладевает<br />

мною<br />

гипноз,<br />

воды<br />

и пены играние.<br />

<strong>В</strong>от башня,<br />

револьвером<br />

небу к виску,<br />

разит<br />

красотою нетроганной.<br />

Поди,<br />

подчини ее<br />

преду искусств —<br />

Петру Семенычу<br />

Когану 16.<br />

Стою,<br />

и злоба взяла меня,<br />

что эту<br />

дикость и выступы<br />

с такой бездарностью<br />

я<br />

променял .<br />

па славу,<br />

рецензии,<br />

диспуты.<br />

Мне место<br />

не в «Красных нивах»,<br />

а здесь,<br />

и пе построчно,<br />

а даром<br />

реветь<br />

стараться в голос во весь,<br />

срывая<br />

струны гитарам.<br />

Я знаю мой голос:<br />

паршивый тон,<br />

но страшен<br />

силою ярой.<br />

Кто видывал,<br />

пе усомнится,<br />

что<br />

я<br />

был бы услышан Тамарой.<br />

Царица крепится,<br />

взвинчена хоть.<br />

✓<br />

величественно<br />

делает пальчиком.<br />

Но я ей<br />

сразу:<br />

^ А мне начхать,<br />

царица вы<br />

или прачка!<br />

Тем более<br />

с песен —<br />

какой гонорар?!<br />

А стирка —<br />

в семью копейка.<br />

А даром<br />

немного дарит гора;<br />

лишь воду —<br />

поди,<br />

попей-ка! —<br />

<strong>В</strong>зъярилась царица,<br />

к кинжалу рука.<br />

Козой,<br />

из берданки ударенной.<br />

Но я ей<br />

по-своему,<br />

вы ж знаете как:<br />

под ручку. . .<br />

любезно. . .<br />

— Сударыня!<br />

Чего кипятитесь,<br />

как паровоз?<br />

Мы<br />

общей лирики лента.<br />

Я знаю давно вас,<br />

мне<br />

много про вас<br />

говаривал<br />

некий Лермонтов.<br />

Он клялся,<br />

что страстью<br />

и равных н ет...<br />

Таким мне<br />

мерещился образ твой.<br />

Любви я заждался,<br />

мне 30 лет.<br />

Полюбим друг друга.<br />

Попросту.<br />

Ла так,<br />

чтоб скала<br />

распостелилась в пух.<br />

O r чорта скраду<br />

и от бога я!<br />

Ну что тебе Лемон?<br />

Фантазия!<br />

Лух!<br />

К тому ж староват —<br />

мифология.<br />

Не кинь меня в пропасть,<br />

будь добра.

От этой ли<br />

струшу боли я?<br />

Мне<br />

даже<br />

пиджак не жаль ободрать,<br />

а грудь и бока—<br />

тем более.<br />

Отсюда<br />

дашь<br />

хороший удар —<br />

и в Терек<br />

замертво треснется.<br />

<strong>В</strong> Москве<br />

больнее спускаю т.. .<br />

— куда! —<br />

ступеньки считаешь —<br />

лестница. —<br />

Я кончил,<br />

и дело мое сторона.<br />

И пусть,<br />

озверев от помарок,<br />

про это<br />

пишет себе Пастернак,<br />

а мы...<br />

соглашайся, Тамара!<br />

История дальше<br />

уже не для книг.<br />

Я скромный,<br />

и я<br />

бастую.<br />

Сам Демон слетел,<br />

подслушал<br />

и сник,<br />

и скрылся,<br />

смердя<br />

впустую.<br />

К нам Лермонтов сходит,<br />

презрев времена.<br />

Сияет —<br />

«Счастливая парочка!»<br />

Люблю я гостей —<br />

— Бутылку вина!<br />

Налей гусару, Тамарочка!<br />

СЕ<strong>В</strong>АСТОПОЛЬ — ЯЛТА<br />

<strong>В</strong> авто<br />

насажали<br />

разных армян,<br />

рванулись —<br />

и мы в пути.<br />

Дорога до Ялты<br />

будто роман:<br />

все время<br />

надо крутить.<br />

Сначала<br />

авто<br />

подступает к горам,<br />

охаживая кряжевые.<br />

<strong>В</strong>от так и у нас<br />

влюбленья пора:<br />

наметишь —<br />

и мчишь, ухаживая.<br />

Авто<br />

начинает<br />

по солнцу трясть, *<br />

то жаренией ты,<br />

то варённей;<br />

так сердце<br />

тебе<br />

распаляет страсть,<br />

и грудь —<br />

раскаленной жаровней.<br />

Привал,<br />

шашлык,<br />

не вяжешь лык,<br />

с кружением<br />

нету сладу.<br />

У этих<br />

у самых<br />

гроздьев шашлы —<br />

совсем поцелуйная сладость.<br />

То солнечный жар,<br />

то ушелий тоска,<br />

не верь<br />

ни единой версийке.<br />

Который москит<br />

и который мускат<br />

и кто персюки<br />

и персики?<br />

И вдруг вопьешься,<br />

любовью залив<br />

и душу,<br />

и тело,<br />

и рот.<br />

Так разом<br />

встают<br />

облака и залив<br />

в разрыве<br />

Байдарских ворот.<br />

И сразу<br />

дорога<br />

нудней и нудней<br />

в туннель,<br />

тормозами тужась.<br />

<strong>В</strong>от куча камня,<br />

и церковь над ней —<br />

ужасом<br />

всех супружеств.<br />

II снова,<br />

почти<br />

о скалы скулой.

С б о к о в<br />

побелелой глядит.<br />

Так ревность<br />

тебя<br />

обступает скалой —<br />

за камнем<br />

любовник бандит.<br />

А дальше —<br />

тишь;<br />

крестьяне, корпя,<br />

лозой<br />

разделали скаты.<br />

Так,<br />

свой виноградник<br />

пбтом кропя,<br />

и я<br />

рисую плакаты.<br />

Потом,<br />

пропылясь,<br />

проплывают года,<br />

трусят<br />

суетнею мышиной,<br />

и лишь<br />

развлекает<br />

семейный скандал<br />

случайно<br />

лопнувшей шиной.<br />

Когда ж<br />

окончательно<br />

это доест,<br />

распух<br />

от моторного гвалта;<br />

— Стой! —<br />

И склепом<br />

отельный подъезд;<br />

— Пожалте<br />

червонец!<br />

Ялта.<br />

ЯЛТА— СЕ<strong>В</strong> АСТОПОЛЬ<br />

Пустяшный факт —<br />

а вот пожалте!<br />

И месяцы<br />

даже<br />

его не истопали.<br />

С вечера<br />

в Ялте<br />

ждал «Севастополя».<br />

Я пиво пил,<br />

изучал расписание,<br />

охаживал мол,<br />

залив огибающий,<br />

углублялся<br />

в круги<br />

для спасания<br />

погибающих.<br />

<strong>В</strong>сю ночь прождали<br />

Солнце взвалив.<br />

крымское<br />

утро<br />

разинулось в зное.<br />

И вот<br />

«Севастополь»<br />

вылез в залив.<br />

спокойный.<br />

как заливное.<br />

Он шел.<br />

как собака<br />

к дичи подходит;<br />

вползал.<br />

как ревматик<br />

вползает на койку.<br />

Как будто<br />

издевается пароходик.<br />

на нас<br />

из залива<br />

делая стойку.<br />

Пока<br />

прикрутили<br />

канатом бока.<br />

машина<br />

маслом<br />

плевалась мило.<br />

Потом<br />

лебедкой<br />

спускали бы ка—<br />

ревел.<br />

возможно<br />

его прищемило.<br />

Сошел капитан.<br />

Продувная бестия!<br />

Смотрел<br />

на все<br />

невинней овцы.<br />

Я тыкал<br />

мандат.<br />

прикрывая<br />

«Известия»<br />

и упирая<br />

на то, что «<strong>В</strong>ЦИК».<br />

Его<br />

не проведешь на мандате —<br />

бывали<br />

всякие<br />

за несколько лет!<br />

— Идите<br />

направо,<br />

червонец дайте,<br />

а вам<br />

из кассы<br />

дадут билет.—

КТО<strong>В</strong>АРИЩИ! ПОЧЕМУ в Е<strong>В</strong>РОПЕ<br />

ЛО СНХ ПОР НЕТ СО<strong>В</strong>ЕТО<strong>В</strong>.<br />

А БУРЖУИ У <strong>В</strong> Ш И ?<br />

г ш т . т ш ш т т<br />

к РАБОЧИМ МЕНЬШЕ<strong>В</strong>ИКИ-<br />

РЕФОРМИСТЫ<br />

ш т ш ш т м о й м м<br />

А Ш Н Ш Ь НА ЛЕЛЕ-БУРЖУЮ<br />

ЛРУГ ИСТЫЙ<br />

4.]АП0МНИТЕ ЭТО ТО<strong>В</strong>АРИЩИ!<br />

ЕЛИНСТ<strong>В</strong>ЕНИАЯ <strong>В</strong>АША<br />

РАБОЧАЯ ПАРТИЯ- ,<br />

-КОММУНИСТЫ!<br />

ОКНА РОСТА. Рисунки и текст <strong>В</strong>. М аяковского

1) Х м 1 ГУ ИС.СС.Т<br />

* ггаэь<br />

Ч Т О ДЕЛАТЬ<br />

ЧТО БЫ НЕ У М ЕР ЕТ Ь<br />

О Т ХОЛЕРЫ<br />

. . - • . / - л у<br />

л<<br />

У<br />

i ) И С Ы РЬ Е<br />

П о б е д и т е е е .<br />

Пр и и и т с м е р ы<br />

ГМЖДАНИИ’ ^ ц_<br />

Э) Чю^ НЕ УМЕРЕТЬ ОТ 41 Заранее прннииан V пе пей с ы р о й<br />

ХОАЕРЫ ТАКИЕ МЕРЫ : <strong>В</strong>О ДЫ<br />

б) <strong>В</strong>оду ОНУЮ ПЕЙ<br />

ТОАЬК^КЮНИЕИ УЮ •<br />

7) Так ЖЕ НЕ пей 8 ) ^^АУ к и п я ти т ь - 9)Чгоб с квасом сво- ю) Просто лрнготовняют<br />

НА УЛИЧЕ К<strong>В</strong>АСА РА6 0 ТЫ МАССА им ПОСПЕТЬ РАНО ЕГО ИЗ ПОД КРАНА.<br />

11) Не ешь овощей « ) сначала кипят«ом1а) Рели муха мчит прячь пищу<br />

П ФРУКТ CblPblH ОБДА<strong>В</strong>АЙ ИХ <strong>В</strong>О БЕСЬ ДУХ ЗАРАЗА ОТ МУХ-<br />

ОКНА РОСТА Рисунки и текст <strong>В</strong>. М аяковского<br />

Г/М<strong>В</strong>пЬлИТПРОСвЕТ Н -|в З

Стихотворения 1922 — 1925<br />

У самого лег<br />

у котла'<br />

на наре.<br />

<strong>В</strong>арили<br />

когда-нибудь<br />

вас в самоваре?<br />

А если нет,<br />

то с подобным неучем<br />

нам<br />

и разговаривать не о чем.<br />

Покойнице<br />

бабушке б<br />

ехать в Батум —<br />

она— так дй —<br />

недурно поспйла бы.<br />

<strong>В</strong> поту<br />

бегу<br />

на ветер палубы.<br />

<strong>В</strong>алялась<br />

без всяких классов,<br />

# г о р о ю<br />

мяса,<br />

костей<br />

и жира,<br />

разваренная масса<br />

пассажиров.<br />

А между ними<br />

две,<br />

в моционе,<br />

оживленнейшие дамочки.<br />

О бразец—<br />

дореволюционный!<br />

Ямки и шечки,<br />

шечки и ямочки.<br />

Спросил капитана:<br />

— Скажите, как звать их?<br />

<strong>В</strong>от эти вот<br />

две<br />

моркови?—<br />

— Левкович,<br />

которая порозоватей,<br />

а беленькая —<br />

Беркович.—<br />

Одна говорила;<br />

— Ну и насели!<br />

И чистая<br />

публика<br />

не выделена!<br />

Когда<br />

на «Дофине» сидела<br />

в Марселе —<br />

французы сплошь.<br />

Удивительно!—<br />

Сидел<br />

на борту<br />

матрос лохматина,<br />

трубе<br />

корабельной<br />

под рост.<br />

Услышал,<br />

обдумал,<br />

ругнулся матерно<br />

и так<br />

сказал<br />

матрос:<br />

— Флотишко<br />

белые сперли.<br />

До тла!<br />

Угнали.<br />

У нас —<br />

ни кляпа!<br />

Для нашей<br />

галоши<br />

дыры котла<br />

сам ,<br />

собственноручно клепал.<br />

Плывет плоховато —<br />

комода вроде.<br />

На этих<br />

дыни возили раньше нам.<br />

Два лета<br />

работал я<br />

в Райкомводе.<br />

<strong>В</strong> Одессе<br />

стоит иностраншина.<br />

Не пароходы,<br />

а бламапже!<br />

У нас<br />

в кочегарках<br />

от копоти залежь,<br />

а там<br />

работай<br />

хоть в паре манжет —<br />

старайся,<br />

и то не засалишь.<br />

Конечно,<br />

помягше<br />

для нежных задов,<br />

но вот что,<br />

мои мамаши:<br />

здесь тише,<br />

здесь тверже,<br />

'здесь хуже —<br />

н-а-ш-е!<br />

Эх,<br />

только были бы тут рубли---<br />

Е вропа—<br />

скупая гадина,—<br />

уж мы б<br />

понастроили б нам корабли<br />

— громадина!<br />

зато<br />

3 Зак. 5216. <strong>В</strong>. <strong>В</strong> . М аяковский.

Чтоб мачтаспичкой<br />

казалась<br />

с воды,<br />

а с мачты —<br />

море в овчииу.<br />

Тады —<br />

катай<br />

хоть иа даровщину I__<br />

Не знаю,<br />

сколько это узлов<br />

плелись,<br />

пе быстрей комода.<br />

И в Черное море<br />

плюнул зло<br />

моряк<br />

из Райкомвода.<br />

ТРЕТИЙ<br />

ФРОНТ<br />

"/ijO<br />

Эй,<br />

Роста,<br />

давай телеграммы<br />

во все концы!<br />

Сегодня<br />

со всех союзных мест<br />

красной<br />

учительской армии бойцы<br />

сошлись.<br />

на первый<br />

учительский съезд.<br />

На третьем фронте,<br />

вставая горою,<br />

па фронте учёбы,<br />

на фронте книг —<br />

учитель<br />

равен<br />

солдату-герою —<br />

тот же буденновец<br />

и фронтовик.<br />

Он так же<br />

мерз<br />

в окопах школы;<br />

с книгой,<br />

будто с винтовкой,<br />

пешком<br />

шел разутый,<br />

чуть не голый,<br />

верст за сорок<br />

в город<br />

с мешком.<br />

С краюхой черствой,<br />

с мерзлой луковкой,<br />

он,<br />

слушая<br />

вьюги шрапнельный рой,<br />

сражался,<br />

бился<br />

с каждой буковкой.<br />

идя<br />

в атаки<br />

со всей детворой.<br />

<strong>В</strong> ОНО<br />

и в <strong>В</strong>ИКе<br />

в общей благости<br />

работай<br />

не за страх, а за совесть,<br />

а плату<br />

за май<br />

получишь в августе— ■<br />

вот<br />

шкрабовских дней<br />

печальная повесть.<br />

Пошла<br />

всесоюзная<br />

стройка да ковка.<br />

Коль будем<br />

сильны<br />

и на третьем фронте,—<br />

Коммуну<br />

тогда<br />

ни штыком,<br />

пи винтовкой —<br />

ничем<br />

с завоеванных мест не стронете.<br />

И шкраб,<br />

как ребенка,<br />

школу вынашивал,<br />

пока<br />

сменялась миром гроза,<br />

и вот<br />

со всего<br />

Союза нашего<br />

на шкраба<br />

с вниманьем<br />

поднялись глаза.<br />

У нас<br />

долгов<br />

перед учителем<br />

много,<br />

на весь СССР<br />

♦<br />

сегодня<br />

звучите;<br />

идущий<br />

со своей коммуною в ногу,<br />

да здравствует<br />

красный<br />

народный учитель!<br />

Но каплю и грусти<br />

прибавим к этому:<br />

учитель,<br />

чеши виноватое темя,^—

ка-б раньше<br />

учитель<br />

пошел за Советами,<br />

мы.<br />

может быть,<br />

были бы<br />

сплошь грамотеями.<br />

НЕМНОЖКО УТОПИИ<br />

ПРО то, КАК ПОЙДЕТ МЕТРОШКА<br />

Что такое?<br />

Елки-палки!<br />

По Москве —<br />

землечерпалки.<br />

Это<br />

улиц потроха<br />

вырывает МКХ.<br />

МКХ<br />

тебе<br />

не тень<br />

навело<br />

на майский день.<br />

Через год<br />

без всякой тени<br />

прите<br />

в метрополитене.<br />

Я<br />

кататься не хочу,<br />

я<br />

ие верю лихачу.<br />

Я<br />

полезу<br />

с Танею<br />

в метрополитанию.<br />

Это<br />

нонече<br />

не в плане —<br />

в тучи<br />

лезть<br />

на ероплане.<br />

Я<br />

с миленком Семкою<br />

прокачусь подзёмкою.<br />

Под Москвой<br />

товарищ Крот<br />

на аршин<br />

разинул рот.<br />

Электричество гудёт:<br />

под землей<br />

трамвай идет.<br />

<strong>В</strong>о Москве-реке<br />

карась<br />

смотрит<br />

в дырочку сквозь грязь.<br />

Под рекой<br />

быстрей налима<br />

поезда проходят мимо.<br />

У трамвайных<br />

у воришек<br />

в морде<br />

радости излишек.<br />

<strong>В</strong>ремена пойдут не те:<br />

поворуем<br />

в темноте.<br />

У миленка<br />

чин огромный:<br />

он<br />

в милиции подзёмной.<br />

За проезд цена кусается.<br />

Крот<br />

в метрошку<br />

лезет зайцем.<br />

МАЙ<br />

Помню<br />

старое<br />

1-ое Мая.<br />

Крался тайком<br />

за последние дома я.<br />

Косил глаза:<br />

где жандарм,<br />

где казак?<br />

Рабочий<br />

в кепке,<br />

в руке — перо.<br />

Сходились —<br />

и дальше, буркнув пароль.<br />

За Сокольниками<br />

ворами,<br />

шайкой,<br />

таились<br />

самой<br />

глухой лужайкой.<br />

Спешили<br />

надежных<br />

в дозор запречь.<br />

Отмахивали<br />

наскоро<br />

негромкую речь.<br />

'i-

Рванув<br />

чтоб о ней<br />

из-за пазухи<br />

мечтать по ночам><br />

красное знамя,<br />

Рассчитай,<br />

шли<br />

обдумай,<br />

и горсточкой<br />

нацелься —<br />

блузы за нами.<br />

и иди<br />

Хрустнул<br />

хоть по мелочам.<br />

куст<br />

Коммунизм<br />

под лошажьей ногою.<br />

не только<br />

— <strong>В</strong> тюрьму! у земли.<br />

Под шашки!<br />

у фабрик в поту.<br />

Сквозь свист нагаек! — Он и дома<br />

Но нас<br />

за столиком,<br />

безнадежность<br />

в отношеньях,<br />

не жала тоской:<br />

в семье,<br />

мы знали —<br />

в быту.<br />

за нами<br />

Кто скрипит<br />

мир заводской.<br />

матершиной смачной<br />

целый день,<br />

как немазаный воз,<br />

тот,<br />

кто млеет<br />

под визг балалаечный,<br />

Мы знали —<br />

прессует<br />

минута эта<br />

трудяшихся,<br />

ниших<br />

целого света.<br />

И знал<br />

знаменосец,<br />

под шашкой осев,<br />

что кровь его —<br />

самый<br />

вернейший посев.<br />

Настанет —<br />

пришедших<br />

не счесть поимённо,<br />

миллионами<br />

красные<br />

встанут знамена!<br />

И выйдут<br />

в атаку<br />

веков и эр<br />

несметные силиша<br />

Эс Эс Эс Эр.<br />

<strong>В</strong>Ы<strong>В</strong>ОЛАКИ<strong>В</strong>АЙТЕ БУДУЩЕЕ!<br />

Будушее<br />

не придет само,<br />

если<br />

не примем мер.<br />

За жабры его, комсомол!<br />

За хвост его, пионер!<br />

Коммуна<br />

не сказочная принцесса.<br />

тот<br />

до будушего<br />

не дорос.<br />

По фронтам<br />

пулеметами такать —<br />

не в этом<br />

одном<br />

война!<br />

И семей<br />

и квартир атака<br />

угромсает<br />

не меньше<br />

нам.<br />

Кто не выдержал<br />

натиск домашний,<br />

спит<br />

в уюте<br />

бумажных р о з,—<br />

до грядушей<br />

жизни мошной<br />

тот<br />

пока еше<br />

не дорос.<br />

Как и шуба —<br />

и время тож е—<br />

проедает<br />

быта моль ее.<br />

Наших дней<br />

залежалых одёжу<br />

перетряхни, комсомолия!

Р Е К Л А М А<br />

ГОС ТОРГО<strong>В</strong>ЛИ<br />

1923-192S<br />

ГУМ^<br />

Нет места<br />

сомненью<br />

и думе—<br />

все для женщины<br />

только<br />

в Г у м е.<br />

Не уговариваем, но предупреждаем вас:<br />

голландское масло —<br />

лучшее из масл.<br />

Для салатов, соусов и прочих ед<br />

лучшего масла<br />

не было и нет.<br />

мячики<br />

Товарищи девочки.<br />

товарищи мальчики<br />

Требуйте у мамы<br />

эти мячики.<br />

соски<br />

Лучших сосок<br />

не было и нет,-<br />

готов сосатьдо<br />

старости лет.<br />

ИГРУШКИ<br />

От игр от этих<br />

стихают дети.<br />

Без этих игр<br />

ребенок— тигр.<br />

МОССЕЛЬПРОМ<br />

Нигде<br />

кроме,<br />

как в Моссельпроме.<br />

ПАПИРОСЫ «ИРЛ»<br />

Нами<br />

оставляются<br />

от старого мира<br />

только<br />

папиросы И ра,<br />

ПАПИРОСЫ «ТАИ С»<br />

Г ражданин,<br />

не таись,—<br />

ТЫ л ю б и ш ь<br />

и куришь<br />

Тайс.<br />

КАРАМЕЛЬ<br />

«КРАСНОАРМЕЙСКАЯ З<strong>В</strong>ЕЗДА»<br />

(Тексты для к о нф етны х о б ер то к)<br />

1<br />

Если на фронте опасность имеется,<br />

наша защита — красноармейцы.<br />

Сунулся было Колчак в правители,<br />

только того адмирала и видели.

<strong>В</strong>здумалось лезть генералу Деникину,-<br />

красноармеец Деникина выкинул.<br />

С Антантой вострей держите ухо,<br />

тоже тянется к нашим краюхам.<br />

<strong>В</strong>рангеля шлют Помещики вскоре,—<br />

Скинули <strong>В</strong>рангеля в Черное море.<br />

Шел Юденич на Красный Питер,<br />

да о штыки бока повытер.<br />

10<br />

Чтоб враг не лез на республику в раже,<br />

красноармейцы, стойте на страже!<br />

Теперь передышка, — военный люд<br />

домой возвратился и взялся за труд.<br />

Не верьте, крестьяне, в тишь да гладь,<br />

в землю штык рано втыкать.<br />

8<br />

Шире открой на Запад глаза,<br />

с Запада может притти гроза.<br />

Присягну<br />

перед целым миромгадок<br />

чай<br />

у частных фирм.<br />

Чудное явление —<br />

Чаеуправление.<br />

Сразу видно —<br />

чай что надо:<br />

пахнет<br />

дом<br />

цветущим садом.<br />

ОСЛЕПИТЕЛЬНО<br />

и П Е Ш Е е О

с Т ихот<strong>В</strong>ОРЕНИЯ<br />

1 9 26-1930<br />

ТО<strong>В</strong>АРИЩУ НЕТТЕ —<br />

ПАРОХОДУ И ЧЕЛО<strong>В</strong>ЕКУ<br />

Я недаром вздрогнул.<br />

Не загробный вздор.<br />

<strong>В</strong> порт,<br />

горящий,<br />

как расплавленное лето,<br />

разворачивался<br />

и входил<br />

товарищ «Теодор<br />

Нетте» '**.<br />

Это — он.<br />

Я узнаю его.<br />

<strong>В</strong> блюдечках-очках спасательных кругов.<br />

— Здравствуй, Нетте!<br />

Как я рад, что ты живой<br />

дымной жизнью труб,<br />

^<br />

канатов<br />

и крюков.<br />

Подойди сюда!<br />

Тебе не мелко?<br />

От Батук*а,<br />

чай, котлами пбки п ел...<br />

Помнишь, Нетте, —<br />

в бытность человеком<br />

ты пивал чаи<br />

со мною в дип-купе?<br />

Медлил ты.<br />

Захрапывали сони.<br />

Глаз<br />

кося<br />

в печати сургуча,<br />

напролет<br />

болтал о Ромке Якобсоне'*'*<br />

н смешно потел,<br />

стихи уча.<br />

Засыпал к утру.<br />

Курок<br />

аж палец свел. . .<br />

Суньтеся —<br />

кому охота!<br />

Думал ли,<br />

что через год всего<br />

встречусь я<br />

с тобою —<br />

с пароходом.<br />

За кормой лунища.<br />

Ну и здорово!<br />

Залегла,<br />

просторы на-двое порвав.<br />

Будто навек<br />

за собой<br />

из битвы коридоровой<br />

тянешь след героя,<br />

светел и кровав.<br />

<strong>В</strong> коммунизм из книжки<br />

верят средне.<br />

«Мало ли<br />

что можно<br />

в книжке намолоть!»<br />

А такое—<br />

оживит внезапно «бредни»<br />

и покажет<br />

коммунизма<br />

естество и плоть.<br />

Мы живем,<br />

зажатые<br />

железной клятвой.<br />

За нее—<br />

на крест,<br />

и пулею чешите;<br />

это—<br />

чтобы в мире<br />

без Россий,<br />

без Латвий,

к<br />

ЖИТЬ единым<br />

человечьим общежитьем.<br />

<strong>В</strong> наших жилах —<br />

кровь, а не водица.<br />

Мы идем<br />

сквозь револьверный лай,<br />

чтобы,<br />

умирая,<br />

воплотиться<br />

в пароходы,<br />

в строчки<br />

и в другие долгие дела.<br />

Мне бы жить и жить.<br />

сквозь годы мчась.<br />

Но в конце хочу-<br />

других желаний нету —<br />

встретить я хочу<br />

мой смертный час<br />

так.<br />

как встретил смерть<br />

товарищ Нетте.<br />

МОСКО<strong>В</strong>СКИЙ КИТАЙ<br />

Чжан Цзо-лин<br />

да У Пей-фу<br />

да Суй.,да Фуй —<br />

разбирайся.<br />

от усилий в мыле!<br />

Натощак<br />

попробуй<br />

расшифруй<br />

путаницу<br />

раскитаенных фамилий!<br />

Эта жизнь<br />

отплыла сновиденьем,<br />

здесь же —<br />

только звезды<br />

поутру утрутдым<br />

уже<br />

встает над заведением<br />

«Китайский труд».<br />

Китаец не рыбка,<br />

не воробей на воротах,<br />

надо<br />

шибака<br />

ему работать.<br />

Что несет их<br />

к синькам<br />

и крахмалам,<br />

за 6 тысяч верст<br />

сюда<br />

кидает?<br />

Там<br />

земля плохая?<br />

Рису, что ли, мало?<br />

Или<br />

грязи мало<br />

для мытья<br />

в Китае?<br />

Длинен всегда<br />

день труда.<br />

Утюг сюда,<br />

утюг туда.<br />

Тихо здесь,<br />

коты<br />

лежат и жмурятся.<br />

И любой<br />

рабочий<br />

защищен.<br />

А на родине<br />

мукденцы<br />

да манчжурцы..<br />

Снимут голову —<br />

не отрастишь еще.<br />

Тяжело везде,<br />

да не надо домой,<br />

лучше весь день<br />

гладь<br />

да мой!<br />

У людей<br />

единственная<br />

фраза на губах,<br />

все одно и то же,<br />

явь ли<br />

или сон:<br />

<strong>В</strong> пятницу<br />

к двенадцати<br />

пять рубах!-<br />

— <strong>В</strong> среду<br />

к обеду<br />

семь кальсон! —<br />

Не лучший труд—<br />

бумажные розы.<br />

Мальчишки орут:<br />

- У-у-у!<br />

Китаёзы! —<br />

Повернется,<br />

взглядом подарив,<br />

от которого<br />

зажглось<br />

лицо о сен н ее...<br />

Я<br />

хотя<br />

совсем не мандарин,

а шарахаюсь<br />

Юбилей — это пепел<br />

от их косения.<br />

песок и дым;<br />

Знаю,<br />

юбилей—<br />

что — когда<br />

это радость седым;<br />

в Китай юбилей —<br />

придут<br />

это край<br />

Октябрьские повторы<br />

кладбищенских ям;<br />

и сшибется<br />

это речи<br />

класс о класс—<br />

и фимиам;<br />

он покаигет им,<br />

остановка предсмертная,<br />

вздохи,<br />

который<br />

елей —<br />

косоглаз.<br />

вот что лезет<br />

из букв<br />

«ю-б-и-л-е-й».<br />

Н Е ЮБИЛЕЙТЕ!<br />

А для нас<br />

юбилей —<br />

Мне б хотелось<br />

ремонт в пути,<br />

про Октябрь сказать, постоял —<br />

не в колокол названивая,<br />

и дальше гуди.<br />

не словами,<br />

Остановка для вас,<br />

украшающими<br />

для вас<br />

тепленький уют, —<br />

юбилей —<br />

дать бы<br />

а для нас<br />

революции<br />

подсчет рублей.<br />

такие же названия,<br />

Сбереженный рубль —<br />

как любимым<br />

в первый день дают!<br />

сбереженный заряд,<br />

поражающий вражеский ряд.<br />

Но разве<br />

уместно<br />

Остановка для вас,<br />

слово такое?<br />

для вас<br />

Но разве<br />

юбилей— •<br />

настали<br />

а для нас —<br />

дни для покоя?<br />

это сплавы лей.<br />

Кто галоши приобрел,<br />

Разобьет<br />

кто зонтик;<br />

врага<br />

радуется обыватель:<br />

электрический ход<br />

«Небо голубб...»<br />

лучше пушек<br />

Нет,<br />

и лучше пехот.<br />

в такую ерунду<br />

Юбилей!<br />

не расказёньте<br />

А для нас —<br />

боевую<br />

подсчет работ,<br />

революцию — любовь.<br />

перемеренный литрами пот.<br />

<strong>В</strong> сотне улиц<br />

сегодня<br />

Знаем:<br />

на вас,<br />

в графиках<br />

на меня<br />

довоенных норм<br />

упадут огнем знамена.<br />

коммунизма одежда и корм.<br />

Будут глотки, греметь,<br />

Не горюй, товарищ,<br />

за кордоны катя<br />

что бой измельчал:<br />

огневые слова про Октябрь.<br />

Белой гвардии<br />

для меня<br />

белей<br />

имя мертвое: юбилей.<br />

— Глаз на мелочь!—<br />

приказ Ильича.<br />

Надо<br />

в каждой пылинке<br />

будить уметь<br />

большевистского пафоса медь.

Зорче глаз крестьянина и рабочего,<br />

и минуту<br />

не будь рассеянней!<br />

Будет;<br />

под ногами<br />

заколеблется почва<br />

почище японских землетрясений.<br />

Молчит<br />

перед боем,<br />

топки глуша,<br />

Англия бастующих шахт.<br />

Пусть<br />

китайский язык<br />

мудрен и велик —<br />

знает кэждый и так,<br />

что Кантон<br />

тот же бой ведет,<br />

что в Октябрь вели<br />

наш<br />

рязанский<br />

Иван да Антон.<br />

И в сердце Союза<br />

война.<br />

И даже<br />

киты батарей<br />

и полки.<br />

<strong>В</strong>оры<br />

с дураками<br />

засели в блиндажи<br />

растрат<br />

и волокит.<br />

И каждая вывеска:<br />

— рабкооп—<br />

коммунизма тяжелый окоп.<br />

<strong>В</strong>ойна в отчетах,<br />

в газетных листах, —<br />

рассчитывай,<br />

режь и крои.<br />

Не наша ли кровь<br />

продолжает хлестать<br />

из красных чернил РКИ?!<br />

И как ни тушили огонь —<br />

нас трое!<br />

Мы<br />

трое<br />

охапки в огонь кидаем:<br />

растет революция<br />

в огнях <strong>В</strong>олховстроя,<br />

в молчании Лондона,<br />

в пулях Китая.<br />

Нам<br />

девятый Октябрь —<br />

не покой,<br />

не причал.<br />

Сквозь десятки таких девяти<br />

мозг живой,<br />

живая мысль Ильича,<br />

нас<br />

к последней победе веди!<br />

ДОЛГ УКРАИНЕ<br />

Знаете ли вы<br />

украинскую ночь?<br />

Нет,<br />

вы не знаете украинской ночи!<br />

Здесь<br />

небо<br />

от дыма<br />

становится чернб,<br />

и герб<br />

звездой пятиконечной вточен.<br />

Где горилкой,<br />

удалью<br />

и кровью<br />

Запорожская<br />

бурлила Сечь,<br />

проводов уздой<br />

смирив Днепровье,<br />

Днепр<br />

заставят<br />

на турбины течь.<br />

И Днипрб<br />

по проволокам-усам<br />

электричеством<br />

течет по корпусам.<br />

Небось, рафинада<br />

и Гоголю надо!<br />

Мы знаем,<br />

курит ли.<br />

пьет ли Чаплин,<br />

мы знаем<br />

Италии безрукие руины;<br />

мы знаем,<br />

как Дугласа<br />

галстух краплен.<br />

А что мы знаем<br />

о лице Украины?<br />

Знаний груз<br />

у р у с с к о г о<br />

тощ —-<br />

тем, кто рядом,<br />

почета мало.<br />

Знают вот<br />

украинский борщ.<br />

г- — .4

зкают вот<br />

украинское сало.<br />

И с культуры<br />

поснимали пенку:<br />

кроме<br />

двух<br />

прославленных Тарасов —<br />

Бульбы<br />

и известного Шевченка, —<br />

ничего не выжмешь,<br />

сколько ни старайся.<br />

А если прижмут, —<br />

зардеется розой<br />

и выдвинет<br />

аргумент новый:<br />

возьмет и расскажет<br />

пару курьезов —<br />

анекдотов<br />

украинской мовы.<br />

Говорю себе:<br />

товарищ москаль,<br />

на Украину<br />

шуток не скаль.<br />

Разучите<br />

эту мову<br />

на знаменах,<br />

лексиконах алых,-<br />

эта мова<br />

величава и проста:<br />

«Чуешь, сурмы заграли,<br />

час расплаты н астав..<br />

Разве может быть<br />

затрепанней<br />

да тише<br />

слова<br />

поистасканного<br />

«Слышишь» ?!<br />

Я<br />

немало слов придумал вам,<br />

взвешивая их,<br />

одно хочу лиш ь,—<br />

чтобы стали<br />

всех<br />

моих<br />

стихов слова<br />

полновесными,<br />

как слово «чуешь».<br />

Трудно<br />

людей<br />

в одно истолочь,<br />

собой<br />

кичись не очень.<br />

Знаем ли мы украинскую ночь?<br />

Нет,<br />

мы не знаем украинской ночи.<br />

ПРАЗДНИК УРОЖАЯ<br />

Раньше<br />

праздновался<br />

разный Кирилл<br />

да Мефодий,<br />

Питье,<br />

фонарное освещение рыл<br />

и прочее в этом роде.<br />

И сейчас еще<br />

село<br />

самогоном веселб.<br />

На Союзе<br />

великане<br />

тень фигуры хулиганьей.<br />

Но мы<br />

по дням и по ночам<br />

работаем,<br />

тьме угрожая.<br />

Одно<br />

из наших больших начал —<br />

«Праздник урожая».<br />

Праздников м ного,—<br />

но отродясь,<br />

ни в России,<br />

ни около<br />

не было,<br />

чтоб люди<br />

трубили, гордясь,<br />

что рожь уродилась<br />

и свекла.<br />

Республика<br />

многим бельмо в глазу,<br />

и многим<br />

охота сломать ее.<br />

Нас<br />

штык<br />

от врагов<br />

защищает в грозу,<br />

а в мирный день —<br />

дипломатия.<br />

Но нет у нас<br />

довода<br />

более веского,<br />

чем амбар,<br />

ломящийся от хлебных груд.<br />

Нету<br />

дела<br />

почетней деревенского,<br />

почетнее,<br />

чем крестьянский труд.<br />

Каждый корабль пшеничных зерен —<br />

это<br />

слеза у буржуев во взоре.<br />

Каждый лишний вагон репы —<br />

это<br />

смычке новые скрепы.<br />

16*

<strong>В</strong>зрастишь кукурузу в засушливой зоне —<br />

и можешь<br />

мечтать о новом фордзоне.<br />

Чем больше будет хлебов ржаных,<br />

тем больше ситцев у моей жены. gp<br />

Еще завелась племенная свинья,<br />

и в школу<br />

рубль покатился, звеня.<br />

Н а литр увеличь молоко коров,<br />

и новый ребенок в Союзе здоров.<br />

Чем наливней<br />

и полнее колос,<br />

тем громче<br />

будет<br />

советский голос.<br />

Крепись этот праздник<br />

из года в год,<br />

выставляй<br />

— похвалиться рад —<br />

лучшую рожь,.<br />

лучший скот<br />

и радужнейший виноград.<br />

Лейся.<br />

по селам<br />

из области в область<br />

СЛО<strong>В</strong>горящая<br />

лава:<br />

урож ай— сила,<br />

урожай — доблесть,<br />

урожай увеличившим<br />

слава!<br />

Д <strong>В</strong> Е МОСК<strong>В</strong>Ы<br />

Когда автобус,<br />

пыль развеяв,<br />

прет<br />

меж часовен восковых,<br />

я вижу ясно —<br />

две их.<br />

их две в Москве —<br />

Москвы.<br />

1<br />

Одна —<br />

это храп ломовий и скрип.<br />

Китайской стены покосившийся гриб.<br />

<strong>В</strong>от так совсем<br />

и в седые века<br />

здесь<br />

ширился мат ломовика.<br />

<strong>В</strong>округ ломовых бубнят наобум,<br />

что это<br />

бумагу везут в Главбум.<br />

А я убежден,<br />

что, удар изловча,<br />

добро везут,<br />

разбив половчан.<br />

Из подмосковных степей и лон<br />

везут половчанок, взятых в полон.<br />

А там,<br />

где слово «Моссельпром»<br />

под молотом<br />

и под серпом,<br />

стоит<br />

и окна глазом ест<br />

вотяк,<br />

приехавший на съезд,<br />

не слышавший,<br />

как печенег,<br />

о монпасье и ветчине.<br />

А вбок<br />

гармошка с пляскою,<br />

пивные двери ляскают.<br />

Есенины<br />

по кабакам,<br />

как встарь,<br />

друг другу мнут бока.<br />

А ночью тишь,<br />

и в тишине<br />

нет ни гудка,<br />

ни шины н е т ...<br />

Храпит Москва деревнею,<br />

и в небе<br />

цвета крем<br />

глухой старухой древнею<br />

никчемный<br />

черный Кремль.<br />

Не надо быть пророком-провидцем,<br />

всевидящим оком святейшей троицы,<br />

чтоб видеть,<br />

как новое в людях ройтся,<br />

вторая Москва<br />

вскипает и строится.<br />

И там<br />

и тут<br />

то громоздится лесами почтамт,<br />

то Ленинский институт,<br />

Дыры<br />

метровые<br />

потом полйты,<br />

чтоб ветра быстрей<br />

под землей полетел,<br />

из-под покоев митрополитов<br />

сюда чтоб<br />

вылез<br />

метрополитен.

<strong>В</strong>осторженно видеть<br />

рядом и вместе<br />

пыхтенье машин<br />

и пыли пласты,<br />

как плотники<br />

с небоскреба «Известий»<br />

плюются<br />

вниз,<br />

на Страстной монастырь,<br />

А там<br />

вместо храпа коней от обузы<br />

гремят грузовозы,<br />

пыхтят автобусы.<br />

И кажется,<br />

центр ядро прорвалб<br />

Садовых кольцо<br />

и Коровьих валов.<br />

Отсюда<br />

слышится и мне<br />

шипенье приводных ремней.<br />

Как стих,<br />

крепящий болтом<br />

разболтанную прозу,<br />

завод «Серпа и Молота»,<br />

завод «Зари»<br />

и «Розы».<br />

Растет представленье<br />

о новом городе,<br />

который<br />

деревню погонит на корде.<br />

Качнется,<br />

встанет,<br />

подтянется сонница,<br />

придется и ей<br />

трактореть и фордзониться.<br />

Краснеет на шпиле флага тряпица,<br />

бессонен Кремль,<br />

и стены его<br />

зовут работать<br />

и торопиться,<br />

бросая<br />

со Спасской<br />

гимн боевой.<br />

СТОЯЩИМ НА ПОСТУ<br />

Жандармы вселенной,<br />

вылоснив лица.<br />

стоят над рабочим;<br />

^ Э й ,<br />

не бастуй! —<br />

А здесь<br />

трудящихся щит —<br />

милиция —<br />

стоит<br />

на своем<br />

бессменном посту.<br />

Пока<br />

за нашим<br />

октябрьским гулом<br />

и в странах<br />

в других<br />

не грянет такой —<br />

стой,<br />

береги своим караулом<br />

копейку рабочую,<br />

дом и покой.<br />

Пока<br />

<strong>В</strong>олховстроев яркая речь<br />

не победит<br />

темноту нищеты,<br />

нутро республики<br />

вам беречь —<br />

рабочих ,<br />

домов и людей<br />

щиты.<br />

Храня республику,<br />

от людей до иголок,<br />

без устали стой<br />

и без лени,<br />

пока не исчезнут<br />

богатство и голод —<br />

поставщики преступлений.<br />

<strong>В</strong>раг — хитёр!<br />

Смотрите в оба!<br />

Его не сломишь,<br />

если сам лоботряс.<br />

Помни, товарищ ,—<br />

нужна учёба<br />

всем,<br />

защищающим рабочий класс!<br />

Голой рукой<br />

не взять врага нам,<br />

на каждом участке<br />

преследуй их.<br />

Знай, товарищ,<br />

и стрельбу из нагана,<br />

и книгу Ленина,<br />

и наш стих.<br />

Слаба дисциплина — петлю накинут.<br />

Бандит и белый<br />

живут в ладах.<br />

Товарищ,<br />

тверже крепи дисциплину<br />

в милиционерских рядах!<br />

Иной<br />

хулигану<br />

так<br />

даже рад;

выйдет<br />

этакий<br />

драчун и голосило;<br />

— Ничего, мол,<br />

выпимши—<br />

свой брат, —<br />

богатырская<br />

русская сила.—<br />

А ты качнешься<br />

(от пива частого),<br />

у целой улицы нос заалел:<br />

— Ежели,<br />

мол,<br />

безобразит начальство,<br />

то нам,<br />

разумеется,<br />

и бог велел!—<br />

Сорвут работу<br />

глупым ляганьем<br />

пивного чада<br />

бузящие чйды.<br />

Л озунг твой:<br />

— Х ули га нам<br />

нет пощады!<br />

Иной рассуждает,<br />

морща лоб:<br />

— Что цапать<br />

маленьких воришек?<br />

Ловить вора,<br />

так такого,<br />

чтоб<br />

об нем<br />

говорили в Париже! —<br />

Если выудят<br />

миллион<br />

из кассы скряжьей,<br />

новый<br />

с рабочих<br />

сдерет задарма.<br />

На мелочь глаз!<br />

На мелкие кражи,<br />

потрошащие<br />

тощий<br />

рабочий карман!<br />

<strong>В</strong> нашей республике<br />

свет не равен:<br />

чем дальше от центра,<br />

тем глубже ночи.<br />

М илиционер,<br />

в темноту окраин<br />

глаз вонзай<br />

острей и зорче!<br />

Пока<br />

за нашим<br />

октябрьским гулом<br />

и в странах других<br />

не пройдет такой —<br />

стой,<br />

береги своим караулом<br />

копейки,<br />

людей,<br />

дома<br />

и покой.<br />

ЛЮБО<strong>В</strong>Ь<br />

Мир<br />

опять<br />

цветами оброс,<br />

у мира<br />

весенний вид.<br />

И вновь<br />

встает<br />

нерешенный вопрос —<br />

о женщинах<br />

и о любви.<br />

Мы любим парад,<br />

нарядную песню.<br />

Говорим красиво,<br />

выходя на митинг.<br />

Но часто<br />

под этим —<br />

покрытый плесенью,<br />

старенький-старенький бытик.<br />

Поет на собраньи:<br />

«<strong>В</strong>перед, товарищ и.. .»<br />

А дома,<br />

забыв об арии сольной,<br />

орет на жену,<br />

что щи не в наваре<br />

и что<br />

огурцы<br />

плоховато просолены.<br />

Живет с другой —<br />

киоск в ширину,<br />

бельем —<br />

шантанная дива.<br />

Но тонким чулком<br />

попрекает жену:<br />

— Компрометируешь<br />

пред коллективом.—<br />

То лезут к любой,<br />

была бы с ногами.<br />

Пять баб<br />

переменит<br />

в течение суток.<br />

У нас, мол,<br />

свобода,<br />

а не моногамия.<br />

Долой мещанство<br />

и предрассудок!

с цветка на цветок<br />

молодым стрекозлом<br />

порхает,<br />

• летает<br />

и мечется.<br />

Одно ему<br />

в мире<br />

кажется злом —<br />

это<br />

алиментщица.<br />

Он рад умереть,<br />

экономя треть,<br />

три года<br />

судиться рад:<br />

и я, мол, не я,<br />

и она не моя,<br />

и я вообще<br />

кастрат.<br />

А любят,<br />

так будь<br />

монашенкой верной ,—<br />

тиранит ,<br />

ревностью<br />

всякий пустяк<br />

и мерит<br />

любовь<br />

на калибр револьверный,<br />

неверной<br />

в затылок<br />

пулю пустя.<br />

Четвертый —<br />

герой десятка сражений,<br />

а так,<br />

что любо-дорого,<br />

бежит<br />

в перепуге<br />

от туфли жениной,<br />

простой туфли Мосторга.<br />

А другой<br />

стрелу любви<br />

иначе метит,<br />

путает —<br />

ребенок этакий —<br />

уловление<br />

любимой<br />

в романические сети<br />

с повышеньем<br />

подчиненной по тарифной сетке...<br />

По женской линии<br />

тоже вам не райские скинии.<br />

Простенького паренька<br />

подцепила<br />

барынька.<br />

Он работать,<br />

а ее<br />

не удержать никак, —<br />

бегает за клёшем<br />

каждого бульварника.<br />

Что ж,<br />

сиди<br />

и в плаче<br />

Нилом нилься.<br />

Ишь! —<br />

Жених!<br />

Для кого ж я, милые, женился?<br />

Для себя —<br />

или для них?<br />

У родителей<br />

и дети этакого сорта:<br />

— Что родители ?<br />

И мы<br />

не хуже, мол! —<br />

Занимаются<br />

любовью в виде спорта,<br />

пе успев<br />

вписаться в комсомол.<br />

И дальше,<br />

к деревне,<br />

быт без движеиьица —<br />

живут, как и раньше,<br />

из года в год.<br />

<strong>В</strong>от так же<br />

замуж выходят<br />

и женятся,<br />

как покупают<br />

рабочий скот.<br />

Если будет<br />

длиться так<br />

за годом годик,<br />

то,<br />

скажу вам прямо,<br />

не сумеет<br />

разобрать<br />

и брачный кодекс,<br />

где отец и дочь,<br />

который сын и мама.<br />

Я не за семью.<br />

<strong>В</strong> огне<br />

и в дыме синем<br />

выгори<br />

и этого старья кусок,<br />

где шипели<br />

матери-гусыни<br />

и детей<br />

стерег<br />

отец-гусак!<br />

Нет.<br />

Но мы живем коммуной<br />

плотно,<br />

в общежитиях<br />

грязнеет кожа тел.

Надо -<br />

голос<br />

подымать за чистоплотность<br />

отношений наших<br />

и любовных дел.<br />

Не отвиливай —<br />

мол, я не венчан.<br />

Нас<br />

не поп скрепляет тарабарящий.<br />

Надо<br />

обвязать<br />

и жизнь мужчин и женщин<br />

словом.<br />

нас объединяющим:<br />

«Товарищи».<br />

КАНЦЕЛЯРСКИЕ ПРИ<strong>В</strong>ЫЧКИ<br />

Я<br />

два месяца<br />

шатался по природе,<br />

чтоб смотреть цветы<br />

и звезд огнишки.<br />

Таковых не видел.<br />

<strong>В</strong>ся природа вроде<br />

телефонной книжки.<br />

<strong>В</strong>езде —<br />

у скал,<br />

на массивном грузе<br />

Кавказа<br />

и Крыма скалоликого,<br />

на стенах уборных,<br />

на небе,<br />

на пузе<br />

лошади Петра <strong>В</strong>еликого,<br />

от пыли дорожной<br />

до гор,<br />

где грозы<br />

гремят,<br />

грома потрясав,—<br />

везде<br />

отрывки стихов и прозы,<br />

фамилии<br />

и адреса.<br />

«Здесь были Соня и <strong>В</strong>аня Хайлов.<br />

Семейство ело и отдыхало».<br />

«Коля и Зина<br />

соединили души».<br />

Стрела<br />

и сердце<br />

в виде груши.<br />

«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!<br />

Комсомолец Петр Парулайтис».<br />

«Мусью Гога,<br />

парикмахер из Таганрога».<br />

На кипарисе,<br />

стоящем века,<br />

весь алфавит:<br />

абвгдежзк.<br />

А у этого<br />

от лазанья<br />

талант иссяк.<br />

Превыше орлиных зон<br />

просто и м и л о :•<br />

«Исак<br />

Лебензон».<br />

Особенно<br />

людей<br />

винить не будем.<br />

Таким нельзя<br />

без фамилий и дат!<br />

<strong>В</strong>сю жизнь канцелярствовали,<br />

привыкли люди.<br />

Они<br />

и на скалу<br />

глядят, как на мандат.<br />

Такому,<br />

глядящему<br />

за чаем<br />

с балконца,<br />

как солнце<br />

садится в чйще,<br />

ни восход,<br />

ни закат,<br />

а даже солнце —<br />

входящее<br />

и исходящее.<br />

Эх)<br />

Поставь меня<br />

часок<br />

на место,<br />

я б<br />

к весне<br />

декрет железный выковал;<br />

«По фамилиям<br />

на стволах и скйлах<br />

узнать<br />

подписавшихся малых.<br />

Каждому<br />

в лапки<br />

дать по тряпке.<br />

За спину ведра —<br />

и марш бодро!<br />

Подписавшимся<br />

и Колям<br />

и Зинам<br />

собственные имена<br />

стирать бензином.<br />

А чтоб энергия<br />

не пропадала даром,<br />

кстати и Ай-Петри<br />

почистить скипидаром.

о НИГДЕКРОМ Е<br />

карилыцики,<br />

<strong>В</strong>СЕГДА и<strong>В</strong>ЕЗДЕ<br />

ОТДАЮТ ПРЕДПОЧТЕНИЕ<br />

КРАСНОЙ звезце<br />

Реклама для киосков Моссельпрома. Текст <strong>В</strong>. М аяковского. Оформление А. Родченко. 1923 г.<br />

НАМИ пстдвллштсл<br />

МНР1Б1<br />

ОНИГДЕ^гПМОСЕЛЬПРОМЕо<br />

Реклама для киосков Моссельпрома. Текст <strong>В</strong>. М аяковского. Оформление А. Родченко. 1923 г.

:4ikiiij^i«;4irj

до того<br />

к подписям привык,<br />

что снова<br />

к скале полез,—<br />

у этого<br />

навсегда<br />

закрывается ликбез».<br />

Под декретом подпись<br />

и росчерк броский —<br />

<strong>В</strong>ладимир М аяковский.<br />

СТРОГО <strong>В</strong>ОСПРЕЩАЕТСЯ<br />

Погода такая,<br />

что маю впору.<br />

Май —<br />

ерунда.<br />

Настоящее лето.<br />

Радуешься всему:<br />

носильщику,<br />

контролеру<br />

билетов.<br />

Руку<br />

само<br />

подымает перо,<br />

и сердце<br />

вскипает<br />

песенным даром,<br />

<strong>В</strong> рай<br />

готов<br />

расписать перрон<br />

Краснодара.<br />

Тут бы<br />

запеть<br />

соловью трелёру.<br />

Настроение —<br />

китайская чайница!<br />

И вдруг<br />

на стене:<br />

«Задавать вопросы<br />

контролеру<br />

строго' воспрещается!»<br />

И сразу<br />

сердце за удила.<br />

Соловьев<br />

камнями с ветки.<br />

А хочется спросить:<br />

— Ну, как дела?<br />

Как здоровьице?<br />

Как детки?—■<br />

Прошел я,<br />

глаза<br />

к земле низя.<br />

только подхихикнул.<br />

ища покровительства.<br />

И хочется задать вопрос,<br />

а нельзя —<br />

еще обидятся:<br />

правительство!<br />

ЛЕ<strong>В</strong> ТОЛСТОЙ<br />

И <strong>В</strong>АНЯ ДЫЛДИН<br />

Подмастерье<br />

<strong>В</strong>аня Дылдин<br />

был<br />

собою<br />

очень виден.<br />

Рост<br />

(длинней моих стишков!)— '<br />

сажень<br />

без пяти вершков.<br />

Силища!<br />

За ножку взяв,<br />

поднял<br />

раз<br />

железный шкаф.<br />

Только<br />

зря у парня сила:<br />

глупый парень<br />

да бузила.<br />

<strong>В</strong>ыйдет,<br />

выпив всю пивную, —<br />

переулок<br />

врассыпную!<br />

Псы<br />

и кошки<br />

скачут прытки,<br />

скачут люди за калитки. •<br />

Ходит<br />

весел и вихраст,<br />

что ни слово —<br />

«в морду хряст».<br />

Не сказать о нем двояко.<br />

Общий толк один —<br />

— <strong>В</strong>ояка!<br />

Шла дорога милого<br />

через Драгомилово.<br />

На стене—<br />

бумажный лист.<br />

Огорчился скандалист.<br />

Клок бумаги,<br />

а на ней<br />

велено:<br />

— Призвать парней! —<br />

«Меж штыков острых<br />

наш Союз —<br />

остров.<br />

9 З а к . 52J5. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. М аяковски й .

Чтоб сломить<br />

• врагов окрумсие,<br />

надобно<br />

владеть оружием.<br />

Каждому,<br />

как клюква, ясно:<br />

нечего баклуши бить^<br />

надо в нашей,<br />

надо в Красной,<br />

надо в армии служить».<br />

С огорченья—<br />

парень скис.<br />

Ноги врозь, •<br />

и морда вниз.<br />

Парень думал— ■<br />

— Как пойду, мол?-<br />

Пил,<br />

сопел<br />

и снова думал,,<br />

подложив под шеку руку.<br />

Наконец<br />

удумал штуку.<br />

С постной миной,<br />

резвой рысью<br />

мчится<br />

Дылдин<br />

на комиссию.<br />

Говорит,<br />

учтиво стоя:<br />

— Убежденьями —<br />

Толстой я.<br />

Мне война —<br />

что нож козлу.<br />

Я —<br />

непротивленец злу.<br />

По слабости<br />

по свойской<br />

я<br />

•<br />

кровь<br />

не в силах вынести.<br />

Прошу ■<br />

меня<br />

от воинской<br />

освободить повинности.---<br />

Этаким<br />

непротивленцам<br />

я б<br />

под спину дал коленцем.<br />

Жива,<br />

как и раньше.<br />

тревожная весть:<br />

— Нет фронтов,<br />

но опасность есть!<br />

Там,<br />

за китайской линией,<br />

грозится Чжанцзолиния,<br />

и пан Пилсудский в шпорах<br />

просушивает порох.<br />

А Лондон —<br />

чемберленится,<br />

кулак<br />

вздымать<br />

не ленится.<br />

Лозунг наш<br />

ряду годов:<br />

— Рабочий,<br />

крестьянин,<br />

будь готов!<br />

Будь горд,<br />

будь рад<br />

стать<br />

красноармейцам в ряд.<br />

КРАСНОДАР<br />

Северяне вам наврали<br />

о свирепости февральей:<br />

про метели,<br />

про заносы,<br />

про мороз розовоносый.<br />

Солнце жжет Краснодар,<br />

словно шек краснота.<br />

Красота!<br />

<strong>В</strong>ымыл все февраль<br />

и вымел —<br />

не февраль,<br />

а прачка,<br />

и гуляет<br />

мостовыми<br />

разная собачка.<br />

Подпрыгивают фоксы —<br />

показывают фокусы.<br />

Кроме лапок,<br />

вся, как вакса,<br />

низко пузом стелется,<br />

волочит<br />

вразвалку<br />

такса<br />

длинненькое тельце.<br />

Бегут,<br />

трусят дворняжечки —<br />

мохнатенькие ляжечки.<br />

Лайка<br />

лает,<br />

взвивши нос,<br />

на прохожих <strong>В</strong>анечек;<br />

пес такой<br />

уже не пес,

одуванчик.<br />

Легаши,<br />

сетера,<br />

мопсики, этцетера.<br />

Даже<br />

если<br />

пара луж,<br />

в лужах<br />

сотня солнц юлится.<br />

Это ж<br />

не собачья глушь,<br />

а собачкина столица.<br />

Е<strong>В</strong>РЕЙ<br />

ТО<strong>В</strong>АРИЩАМ из ОЗЕТА<br />

Бывало,<br />

начни о вопросе еврейском —<br />

тебе<br />

собеседник<br />

ответит резко:<br />

— Еврей ?<br />

На Ильинке!<br />

<strong>В</strong>се в одной линийке!<br />

Еврей — караты,<br />

еврей — валю та...<br />

Люто богаты<br />

и жадны люто<br />

А тут<br />

им ' *<br />

дают Крым!<br />

А Крым известен:<br />

не карта, а козырь.<br />

На лучше.м месте —<br />

дворцы и розы .—<br />

Так врут<br />

рабочим врагов голоса.<br />

Но ты, рабочий,<br />

но ты ,—<br />

ты должен честно взглянуть в глаза<br />

еврейской нищеты.<br />

И до сегодня<br />

над Западным краем<br />

слышатся отзвуки<br />

стонов и рёва.<br />

Это — «жидов»<br />

за бунты карая,<br />

тешллась<br />

пуля и плеть царёва.<br />

Как будто бы<br />

у крови стока —<br />

стоишь у столбца<br />

статистических выкладок.<br />

И липнет<br />

пух<br />

из перин Белостока<br />

к лежащим глазам,<br />

которые выколоты.<br />

Уставив зрачок<br />

и желт и огромен,<br />

глядело солнце,<br />

едва не заплакав.<br />

Как там —<br />

война<br />

проходила в погроме:<br />

и немец, "<br />

и русский,<br />

и шайки поляков.<br />

Потом демократы<br />

во весь свой мах<br />

громили денно и нощно.<br />

То шел Петлюра<br />

в батарейных громах,<br />

то плетью свистела махновщина.<br />

Еще и подвал<br />

от слез не вы сох,—<br />

они выползали,<br />

оставив нору.<br />

И было<br />

в ихних Мюр-Мерилизах<br />

гнилых сельдей<br />

на неполный рубль.<br />

И снова<br />

смрад местечковых ям<br />

да крови несмытой красная медь.<br />

И голод<br />

в ухо орал:<br />

— Земля!<br />

Земля и труд<br />

или смерть!—<br />

Ни моря нет,<br />

ни куста,<br />

ни селеньица,<br />

худшее из худших мест на Руси —<br />

место,<br />

куда пришли поселенцы,<br />

палаткой взвив<br />

паруса парусин.<br />

Эту пустыню<br />

в усердии рьяном<br />

какая жрала саранча?<br />

Солончаки сменялись бурьяном,<br />

и снова<br />

шел солончак.<br />

Кто смерит<br />

каторгу их труда?!<br />

Геройство — каждый дым,<br />

и каждый кирпич,<br />

и любая труба,<br />

и всякая капля воды.<br />

г,*

А нынче<br />

течет’ ручьевая лазурь;<br />

и пота рабочего<br />

крупный град<br />

сегодня<br />

уже<br />

перелился в лозу,<br />

и сочной гроздью<br />

повис виноград.<br />

Люди работы<br />

выглядят ровно;<br />

взгляни<br />

на еврея,<br />

землей полированного.<br />

Здесь<br />

делом растут<br />

коммуны слова:<br />

узнай<br />

хоть раз из семи,<br />

который<br />

из этих двух<br />

из славян,<br />

который из них<br />

семит.<br />

Не нам<br />

со зверьими сплетнями знаться.<br />

И сердце<br />

и тощий бумажник свой<br />

откроем<br />

во имя<br />

жизни без наций,<br />

грядущей жизни<br />

без нищих<br />

и войн!<br />

РАЗГО<strong>В</strong>ОР НА ОДЕССКОМ РЕЙДЕ<br />

ДЕСАНТНЫХ СУДО<strong>В</strong>:<br />

«СО<strong>В</strong>ЕТСКИЙ ДАГЕСТАН»<br />

И «КРАСНАЯ АБХАЗИЯ»<br />

Перья-облака,<br />

закат расканарейте!<br />

Опускайся<br />

южной ночи гнет!<br />

Пара<br />

пароходов<br />

говорит на рейде:<br />

то один моргнет,<br />

а то<br />

другой моргнет.<br />

Что сигналят?<br />

Напрягаю я<br />

морщины лба.<br />

Красный р а з .. . -<br />

угаснет,<br />

и зеленый...<br />

Может быть,<br />

любовная мольба.<br />

Может быть,<br />

ревнует разозленный.<br />

Может, просит:<br />

— «Красная Абхазия»!<br />

Говорит<br />

«Советский Дагестан».<br />

Я устал,<br />

один по морю лазая,<br />

подойди сюда<br />

и рядом стань.—<br />

Но в ответ<br />

коварная<br />

она:<br />

— Как-нибудь<br />

один<br />

живи и грейся.<br />

Я<br />

теперь<br />

по мачты влюблена<br />

в серый «Коминтерн»,<br />

трехтрубиый крейсер. •<br />

— <strong>В</strong>се вы,<br />

бабы,<br />

трясогузки и канальи...<br />

Что ей крейсер,<br />

дылда и пачкун? —<br />

Поскулил<br />

и снова засигналил: ,<br />

— Кто-нибудь,<br />

пришлите табачку! ..<br />

Скучно здесь,<br />

нехорошо<br />

и мокро.<br />

Здесь<br />

от скуки<br />

отсыреет и броня . . . —<br />

Дремлет мир,<br />

на Черноморский округ<br />

синь-слезищу<br />

морем оброня.<br />

КРЫМ<br />

Хожу,<br />

гляжу в окно ли я, ■<br />

цветы<br />

да небо синее,<br />

то в нос тебе<br />

магнолия.

глициния.<br />

На молоко<br />

сменил<br />

чаи.<br />

<strong>В</strong> сияньи<br />

лунных чар<br />

и днем<br />

и ночью<br />

на Чаир<br />

вода<br />

бежит, рыча.<br />

Под страшной<br />

стражей<br />

воли-борцов<br />

глубины вод гноят<br />

повыброшенных<br />

из дворцов<br />

тритонов и наяд.<br />

А во дворцах<br />

другая жизнь;<br />

насытясь<br />

водной блажью,<br />

иди, рабочий,<br />

и ложись<br />

в кровать<br />

великокняжыо.<br />

Пылают горы-горны,<br />

и море синеблузится.<br />

Людей<br />

ремонт ускоренный<br />

в огромной<br />

крымской кузнице.<br />

ЧУДЕСА!<br />

Как днище бочки,<br />

правильным диском<br />

стояла<br />

луна<br />

над дворцом Ливадийским.<br />

<strong>В</strong>зошла над землей<br />

и пошла заливать ее,<br />

и льется на море,<br />

на мир,<br />

на Ливадию.<br />

<strong>В</strong> царевых дворцах —<br />

мужики-санаторники.<br />

Луна, как дура,<br />

почти в исступлении.<br />

Г лядят<br />

глаза<br />

блинорожия плоского<br />

в афишу на стенах дворца;<br />

«<strong>В</strong>о вторник<br />

выступление<br />

товарища Маяковского».<br />

Сам самодержец<br />

здесь же.<br />

рядов,<br />

гонял по залам<br />

и по биллиардам.<br />

И вот.<br />

где Романов<br />

дулся с маркёрами.<br />

шары<br />

ложа<br />

под свитское ржание.<br />

читаю я<br />

крестьянам<br />

о форме<br />

стихов —<br />

и о содержании.<br />

Звонок.<br />

Луна<br />

отодвинулась тусклая.<br />

и я.<br />

в электричестве,<br />

стою на эстраде.<br />

Сидят предо мною<br />

рязанские,<br />

тульские,<br />

почесывают бороды русские,<br />

ерошат пальцами<br />

русые пряди.<br />

Их лица ясны,<br />

яснее, чем блюдце,<br />

где надо — хмуреют,<br />

где надо —<br />

смеются.<br />

Пусть тот,<br />

кто Советам<br />

не знает цену,<br />

со мною станет<br />

от радости пьяным;<br />

где можно<br />

еще<br />

читать во дворце —<br />

что?<br />

Стихи!<br />

Кому?<br />

Крестьянам!<br />

Такую страну<br />

и сравнивать не с чем ,—<br />

где еще<br />

мыслимы<br />

подобные вещи?!<br />

И думаю я<br />

обо всем,<br />

как о чуде.

Такое настало,<br />

а что еще будет?<br />

<strong>В</strong>ижу:<br />

выходят<br />

после лекции<br />

два мужика<br />

слоновьей комплекции.<br />

Уселись<br />

вдвоем<br />

под стеклянный шар,<br />

и первый<br />

второму<br />

заметил;<br />

— Мишка,<br />

оченно хороша —<br />

эта<br />

последняя<br />

была рифмншка. —<br />

И долго еще<br />

гудят ливадийцы<br />

на желтых дорожках,<br />

у синей водицы.<br />

ЛУЧШИЙ стих<br />

Аудитория<br />

сыплет<br />

вопросы колючие,<br />

старается озадачить<br />

в записочном рвении.<br />

— Товарищ <strong>Маяковский</strong>,<br />

прочтите<br />

лучшее<br />

ваше<br />

стихотворение. —<br />

Какому<br />

стиху<br />

отдать честь?<br />

Думаю,<br />

упершись в стол.<br />

Может быть,<br />

это им прочесть,<br />

а может,<br />

прочесть то ?<br />

Пока<br />

перетряхиваю<br />

стихотворную старь,<br />

и нем<br />

ждет<br />

зал,<br />

газеты<br />

«Северный рабочий»<br />

секретарь<br />

тихо<br />

мне<br />

сказал...<br />

И гаркнул я,<br />

сбившись<br />

с поэтического тона,<br />

громче<br />

иерихонских хайл:<br />

— Товарищи!<br />

Рабочими<br />

и войсками Кантона<br />

взят<br />

Шанхай! —<br />

Как будто<br />

жесть<br />

в ладонях мнут,<br />

оваций сила<br />

росла и росла.<br />

Пять,<br />

десять,<br />

пятнадцать минут<br />

рукоплескал Ярославль.<br />

Казалось,<br />

буря<br />

вёрсты крыла,<br />

в ответ<br />

на все<br />

чемберленьи ноты<br />

катилась в Китай, —<br />

и стальные рыла<br />

отворачивали<br />

от Шанхая<br />

дредноуты.<br />

Не приравняю<br />

всю<br />

поэтическую слякоть,<br />

любую<br />

из лучших поэтических слав,<br />

не приравняю<br />

к простому<br />

к газетному факту,<br />

если<br />

так<br />

ему<br />

рукоплещет Ярославль.<br />

О, есть ли<br />

привязанность<br />

большей силищи.<br />

чем солидарность.<br />

прессующая<br />

рабочий улей?!<br />

Рукоплещи, ярославец.<br />

маслобой и текстильщик.<br />

незнаемым<br />

и родным<br />

китайским кули.

КОРОНА И КЕПКА<br />

Царя вспоминаю —<br />

и меркнут слова.<br />

Д ух займет<br />

и если просто «главный».<br />

А царь —<br />

не просто<br />

все.му глава,<br />

а даже —<br />

двуглавный.<br />

Он сидел<br />

в коронном ореоле,<br />

царь людей и п т и ц ...<br />

— вот это чин!—<br />

И как полагается<br />

в орлиной роли,<br />

клюв и коготь<br />

на живьё точил.<br />

Точит<br />

да косит глаза грозны,<br />

повелитель<br />

жизни и казны.<br />

И свистели<br />

в каждом<br />

онемевшем месте<br />

плетищи<br />

царевых манифестин.<br />

«Мы! мы! мы!<br />

Николай вторый!<br />

двуглавый повелитель<br />

России-тюрьмы<br />

и прочей тартарары,<br />

царь польский,<br />

князь финляндский,<br />

принц эстляндский<br />

и барон курляндский,<br />

издевающийся<br />

и днем и ночью<br />

над Россией<br />

крестьянской и рабочей.. .<br />

и прочее,<br />

и прочее,<br />

и прочее...»<br />

Десять лет<br />

прошли —<br />

и нет.<br />

Память<br />

о прошлом<br />

временем грабится.. .<br />

Головкой русея,<br />

вижу,<br />

детям<br />

показывает шкрабица<br />

комнаты<br />

ревмузея.<br />

— Смотрите,<br />

учащие<br />

чистописание и черчение,<br />

вот эта бумажка —<br />

царское отречение.<br />

Я, мол,<br />

с моим народом —<br />

квиты.<br />

Получите мандат<br />

без всякой волокиты.<br />

Как приличествует<br />

его величеству,<br />

подписал,<br />

поставил исходящий номер —<br />

и помер.<br />

И пошел<br />

по небесной<br />

скатерти-дорожке,<br />

оставив<br />

бабушкам<br />

ножки да рожки.<br />

— А э т о т ...<br />

не разберешься —<br />

стул или стол,<br />

с балдахинчиками со всех сторон.<br />

— Это, дети,<br />

называлось «престол<br />

отечества»<br />

или —<br />

«трон».<br />

«Плохая мебель!»,<br />

как говорил Бебель’б.<br />

— А что это за сожжи,<br />

и рваты и просты ? —<br />

Сияют дети<br />

с восторга и мления.<br />

— А это, дети,<br />

называлось<br />

— бразды<br />

правления.<br />

Корона —<br />

вот этот ночной горшок,<br />

бриллиантов пуд —<br />

устанешь, носивши. —<br />

И морщатся дети;<br />

— Нехорошо!<br />

Кепка и мягше<br />

и много красивше.<br />

Очень неудобная такая корона..,<br />

Тетя,<br />

а это что за ворона?<br />

— Двуглавый орел<br />

под номером пятым.<br />

Поломан клюв,<br />

острижены когти.<br />

Как видите,<br />

обе шеи помяты.. .

Тише, дети,<br />

руками не трогайте! —<br />

И смотрят<br />

с удивлением<br />

Маньки да <strong>В</strong>анятки<br />

иа истрепанные<br />

царские манатки.<br />

«ЛЕНИН С НАМИ»<br />

Бывают события:<br />

случатся раз,<br />

из сердца<br />

высекут фразу.<br />

И годы<br />

не выдумать<br />

лучших фраз,<br />

чем сказанная<br />

сразу.<br />

Таков<br />

и в Питер<br />

ленинский въезд<br />

на башне<br />

броневика.<br />

С тех пор<br />

слова<br />

и восторг мой<br />

не ест<br />

ни день.<br />

ни год.<br />

ни века.<br />

<strong>В</strong>се так же<br />

вскипают<br />

от этой даты<br />

души<br />

фабрик и хат.<br />

И я<br />

привожу вам<br />

просто цитаты<br />

из сердца<br />

и из стиха.<br />

Февральское пламя<br />

померкло быстро,<br />

в речах<br />

утопили<br />

радость февральскую.<br />

Десять<br />

министров капиталистов<br />

уже<br />

на буржуев<br />

смотрят с ласкою.<br />

Купался<br />

Керенский<br />

в своей победе.<br />

задав<br />

революции<br />

Но вот<br />

пошло по заводу:<br />

— Едет!<br />

Едет!<br />

Кто едет?<br />

— Он!<br />

И в город.<br />

уже<br />

заплываюший салом,<br />

вдруг оттуда,<br />

из-за Невы,<br />

с Финляндского вокзала<br />

по <strong>В</strong>ыборгской<br />

загрохотал броневик.<br />

Была<br />

простая<br />

машина эта.<br />

как многие,<br />

шла над Невою.<br />

Прошла,<br />

а нынче<br />

по целому свету<br />

дыханье ее<br />

броневое.<br />

И снова<br />

ветер.<br />

свежий и крепкий.<br />

валы<br />

революции<br />

поднял в пене.<br />

Литейный<br />

залили<br />

блузы и кепки.<br />

— Ленин с нами!<br />

Д а здравствует Ленин! —<br />

И с этих дней<br />

везде<br />

и во всем<br />

имя Ленина<br />

с нами.<br />

Мы<br />

будем нести,<br />

несли<br />

и несем —<br />

его,<br />

Ильичево знамя.<br />

— Товариши! —<br />

и над головами<br />

первых сотен<br />

вперед<br />

ведущую<br />

руку выставил.

— Сбросим показываем<br />

эсдечества<br />

ежедневно<br />

обветшавшие лохмотья!<br />

в новом участке<br />

Долой<br />

социализм<br />

власть<br />

живьем,<br />

соглашателей и капиталистов! — Здесь же,<br />

Тогда<br />

рабочий,<br />

впервые спрошенный,<br />

еще нестройно<br />

отвечал:<br />

— Г отов!—<br />

А сегодня<br />

буржуй<br />

распластан, сброшенный,<br />

и нашей власти —<br />

десять годов.<br />

— Мы —<br />

голос<br />

воли низа,<br />

рабочего низа<br />

всего света.<br />

Да здравствует<br />

партия,<br />

строящая коммунизм!<br />

Да здравствует<br />

восстание<br />

за власть Советов! —<br />

Слова эти<br />

слушали<br />

пушки мордастые,<br />

и щерился<br />

белый.<br />

штыками блестя.<br />

А нынче<br />

Советы и партия<br />

здравствуют<br />

в союзе<br />

с сотней миллионов крестьян.<br />

<strong>В</strong>первые<br />

перед толпой обалделой,<br />

здесь же,<br />

перед тобою,<br />

близ —<br />

встало,<br />

как простое<br />

делаемое дело,<br />

недосягаемое слово<br />

— «социализм».<br />

А нынче<br />

в упряжку<br />

взяты частники.<br />

Коопов<br />

стосортных<br />

сети вьем.<br />

из-за заводов гудящих,<br />

сияя горизонтом<br />

во весь свод,<br />

встала<br />

завтрашняя<br />

коммуна трудящихся —<br />

без буржуев,<br />

без пролетариев,<br />

без рабов и господ.<br />

Коммуна —<br />

еще<br />

не дело дней,<br />

и мы<br />

еще<br />

в окружении врагов,<br />

но мы<br />

прошли<br />

по дороге к ней<br />

десять<br />

самых трудных шагов.<br />

МОЩЬ БРИТАНИИ<br />

Британская мощь<br />

целиком на морях,<br />

цари<br />

в многоводном лоне.<br />

Мечта их —<br />

одна:<br />

весь мир покоря,<br />

бросать<br />

с броненосцев своих<br />

якоря<br />

в моря<br />

кругосветных колоний.<br />

Они<br />

ведут<br />

за войной войну,<br />

не бросят<br />

за прибылью гнаться.<br />

Орут:<br />

— <strong>В</strong>перед, матросы!<br />

А ну,<br />

за честь<br />

и свободу нации!—<br />

<strong>В</strong>здымаются бури,<br />

моря беля.

моряк<br />

постоянно на вахте.<br />

Буржуи<br />

горстями<br />

берут прибыля<br />

на всем —<br />

на грузах,<br />

на фрахте.<br />

<strong>В</strong>зрываются<br />

мины,<br />

смертями смердя,<br />

по жир у богатых<br />

отрос;<br />

страховку<br />

берут<br />

на матросских смертях,<br />

и думает<br />

мрачно<br />

матрос —<br />

пока<br />

за моря<br />

перевозит груз,<br />

он думает,<br />

что на берегу<br />

все те,<br />

кто ведет<br />

матросский союз,<br />

копейку<br />

его<br />

берегут.<br />

А на берегу<br />

союзный глава,<br />

мистер<br />

Гевлок <strong>В</strong>ильсон,<br />

хозяевам<br />

продал<br />

дела и слова<br />

и с жиру<br />

толстеет, как слон.<br />

Хозяева р ад ы ,—<br />

свой человек<br />

следит<br />

за матросами<br />

круто.<br />

И ловит<br />

<strong>В</strong>ильсон<br />

солидный чек<br />

на сотню<br />

английских фунтов.<br />

<strong>В</strong>ильсон<br />

к хозяевам впущен в палаты<br />

и в спорах,<br />

добрый и миленький,<br />

по ихней<br />

просьбе<br />

с матросской зарплаты<br />

спускает<br />

последние шиллинги.<br />

А если<br />

в его махинации<br />

глаз<br />

запустит<br />

рабочий прыткий,<br />

он<br />

жмет плечами;<br />

— Никак нельзя-с:<br />

промышленность<br />

терпит убытки.—<br />

С себя ж<br />

и рубля не желает соскрест^<br />

с тарифной<br />

иудиной сетки:<br />

вождю, мол,<br />

надо<br />

и пить, и есть,<br />

и, сами знаете,<br />

детки.<br />

Матрос, отправляясь<br />

в далекий рейс,<br />

к земле<br />

оборачивай уши,<br />

глаза<br />

нацеливай<br />

с мачт и рей<br />

на то,<br />

что творится на суше!<br />

Пардон, Чемберлен,<br />

что в ваши дела<br />

суемся<br />

поэмой этой!<br />

Но мой Пегас,<br />

порвав удила,<br />

матросам<br />

вашим<br />

советует:<br />

в обратную сторону<br />

руль завертя,<br />

вернитесь<br />

к союзным зонам<br />

и дальше<br />

плывите,<br />

послав к чертям<br />

продавшего вас<br />

<strong>В</strong>ильсона.<br />

За борт союза<br />

в мгновение в одно!<br />

Исчезнет —<br />

и не был как будто;<br />

его<br />

моментально<br />

потянет на дно<br />

груз<br />

иудиных фунтов.

Д А И Л И НЕТ?<br />

Сегодня<br />

пулей<br />

наемной руки<br />

застрелен<br />

товарищ <strong>В</strong>ойков.<br />

Зажмите<br />

горе<br />

в зубах тугих,<br />

волненье<br />

скрутите стойко.<br />

Мы требуем<br />

точный<br />

и ясный ответ,<br />

без дипломатии,<br />

гбло:<br />

— Паны за убийцу?<br />

Да или нет? —<br />

И, если надо,<br />

нужный ответ<br />

мы выжмем,<br />

взяв за горло.<br />

Сегодня<br />

взгляд наш<br />

угрюм и кос,<br />

и гневен<br />

массовый оклик;<br />

— Мы терпим Ш анхай...<br />

стерпим А р кос...<br />

И это стерпим ?<br />

Не много л и ?—<br />

Нам трудно<br />

и тяжко,<br />

не надо прикрас,<br />

но им<br />

не сломить стальных.<br />

Мы ждем<br />

на наших постах<br />

приказ<br />

рабоче-крестьянской страны.<br />

Когда<br />

взовьется<br />

восстания стяг<br />

и дым<br />

борьбы<br />

заклубится.<br />

рабочие мира.<br />

не дрогните, мстя<br />

н нанявшим,<br />

и убийцам!<br />

СОЛДАТЫ ДЗЕРЖИНСКОГО<br />

Тебе, поэт,,<br />

тебе, певун.<br />

какое дело<br />

тебе<br />

до ГПУ?!<br />

Ж елезу—<br />

незачем<br />

комплименты лестные.<br />

Тебя<br />

нельзя<br />

ни славить<br />

и ни вымести.<br />

Простыми словами<br />

говорю —<br />

о железной<br />

необходимости.<br />

Крепче держись-ка!<br />

Не съесть<br />

врагу.<br />

Солдаты<br />

Дзержинского<br />

Союз<br />

берегут.<br />

<strong>В</strong>раги<br />

вокруг республики рыскают.<br />

Не к месту слабость<br />

и разнеженность весенняя.<br />

Будут<br />

битвы<br />

громше,<br />

чем крымское<br />

землетрясение.<br />

Есть твердолобые<br />

вокруг<br />

и внутри —<br />

зорче<br />

и в оба,<br />

чекист,<br />

смотри!<br />

Мы стоим<br />

с врагом<br />

о скулу скулй,<br />

и смерть стоит,<br />

ожидает жатвы,<br />

ГПУ —<br />

это нашей диктат;уры кулак<br />

сжатый.<br />

Храни пути и речки,<br />

кровь<br />

и кров,<br />

бери врага,<br />

секретчики,<br />

и крой<br />

КРО!

ПРИЗЫ<strong>В</strong><br />

Теперь<br />

к террору<br />

от словесного сора<br />

перешло<br />

правительство<br />

британских тупиц:<br />

на территорию<br />

нашу<br />

спущена сворашпионов,<br />

поджигателей.<br />

бандитов.<br />

убийц.<br />

<strong>В</strong> ответ<br />

на разгул<br />

белогвардейской злобы<br />

тверже<br />

стой<br />

на посту,<br />

нога!<br />

Смотри напряженно!<br />

Смотри в оба!<br />

Глаз на врага!<br />

Рука на наган!<br />

Наши<br />

и склады,<br />

и мосты,<br />

и дороги.<br />

Собстзенным,<br />

кровны м,<br />

своим дорожа,<br />

встаньте в караул,<br />

бессонный и строгий,<br />

сами<br />

своей республики сторожа!<br />

Таких<br />

иа охрану республике выставь,<br />

чтоб отдали<br />

последнее<br />

биение и дых.<br />

Ответь<br />

на выстрел<br />

молодчика монархиста<br />

сплоченностью<br />

рабочих<br />

и крестьян молодых!<br />

Думай<br />

о комсомоле<br />

дни и недели!<br />

Ряды<br />

свои<br />

оглядывай зорче.<br />

<strong>В</strong>се ли<br />

комсомольцы на самом деле?<br />

Или<br />

только<br />

комсомольца корчат?<br />

Товарищи,<br />

опасность<br />

вздымается справа.<br />

Не доглядишь —<br />

себя вини!<br />

Спайкой,<br />

стройкой.<br />

выдержкой<br />

и расправой<br />

спущенной своре<br />

шею сверни!<br />

ГОСПОДИН НАРОДНЫЙ АРТИСТ<br />

П а р и ж ски е «Последние новости» п а ­<br />

ш ут-. « Ш а л я п и н п о ж е р тв о в а л священн<br />

ику Георгию Спасскому, на русских безр<br />

а б о т н ы х в П а р и ж е , 5 ООО франков,<br />

1000 о т д а н а бывшему морскому агент<br />

у , к а п и т а н у 1-го ранга Д м итриеву,<br />

1 ООО роздана Спасским лицам, ему знаком<br />

ы м , по его усм о тр е н и ю , и 3000—<br />

владыке м и т р о п о л и т у Евлогию».<br />

<strong>В</strong>ынув бумажник из-под хвостика фрака,<br />

добрейший<br />

Федор Иваныч Шаляпин<br />

на русских безработных<br />

пять тысяч франков<br />

бросил<br />

на дно<br />

поповской шляпы.<br />

'Ишь, сердобольный,<br />

как заботится!<br />

Конечно,<br />

плохо, если жмет безработица.<br />

Но...<br />

удивляют получающие пропитанье.<br />

Почему<br />

у безработных<br />

званье капитанье?<br />

<strong>В</strong>едь не станет<br />

лезть<br />

морское капитанство<br />

на завод труда<br />

и в шахты пота.<br />

Так чего же ждет<br />

Евлогиева паства,<br />

и какая<br />

ей<br />

нужна работа?<br />

<strong>В</strong>от если,<br />

за нынешней<br />

грозою нотною.

Стихотворения 1926—1930<br />

пойдет война<br />

в орудийном ад у ,—<br />

шаляпинские безработные<br />

живо<br />

себе<br />

работу найдут.<br />

<strong>В</strong>первые<br />

тогда<br />

комсомольская масса,<br />

раскрыв<br />

пробитые пулями уши,<br />

сведет<br />

знакомство<br />

с шаляпинским басом<br />

через бас<br />

белогвардейских пушек.<br />

Когда ж<br />

полями,<br />

кровью политыми,<br />

рабочие<br />

бросят<br />

руки и ноги,—<br />

вспомним тогда<br />

безработных митрополита<br />

Евлогия.<br />

Говорят,<br />

артист —<br />

большой ребенок.<br />

Не знаю,<br />

есть ли<br />

у Шаляпина бонна.<br />

Но если<br />

бонны<br />

нету с ним,<br />

мы вместо бонны<br />

ему объясним.<br />

Есть класс пролетариев<br />

миллионногорбый<br />

и те,<br />

кто покорен фаустовскому тельцу;<br />

на бой<br />

последний<br />

класса оба<br />

сегодня<br />

сошлись<br />

лицом к лицу.<br />

И песня,<br />

и стих —<br />

это бомба и знамя,<br />

и голос певца<br />

подымает класс,<br />

и тот,<br />

кто сегодня<br />

поет не с нами,<br />

П )Т<br />

против нас.<br />

А тех.<br />

кто под ноги атакующим бросится,<br />

с дороги<br />

уберет<br />

рабочий пинок.<br />

С барина<br />

с белого<br />

сорвите, наркомпросцы,<br />

народного артиста<br />

красный венок!<br />

НАШЕМУ ЮНОШЕСТ<strong>В</strong>У<br />

На сотни эстрад бросает меня,<br />

на тысячу глаз молодежи.<br />

Как разны земли моей племена,<br />

и разен язык<br />

и одежи!<br />

Насилу,<br />

пот стирая с писка,<br />

сквозь горло тоннеля узкого<br />

пролез<br />

и, глуша прощаньем свистка,<br />

рванулся<br />

курьерский<br />

с Курского!<br />

Заводы.<br />

Березы от леса до хат<br />

бегут,<br />

листками вороча,<br />

и чист,<br />

как будто слушаешь МХАТ,<br />

московский говорочек.<br />

Из-за горизонтов,<br />

лесами сломанных,<br />

толпа надвигается<br />

мазанок.<br />

Цветисты бочкй<br />

из-под крыш соломенных,<br />

окрашенные разно.<br />

Стихов навезите целый мешок,<br />

с таланта<br />

можете лопаться.<br />

<strong>В</strong> ответ<br />

снисходительно цедят смешок<br />

уста<br />

украинца хлопца.<br />

Пространства бегут,<br />

с хвоста нарастав,<br />

их жарит<br />

солнце-кухарка.<br />

И поезд<br />

уже<br />

бежит на Ростов,<br />

далёко за дымный Харьков.<br />

L

на миллионы хлебных тонн —<br />

как будто<br />

их гладят рубанки,<br />

а в хлебной охре<br />

серебряный Дон<br />

блестит<br />

позументом кубанки.<br />

Ревем паровозом до хрипоты,<br />

и вот<br />

началось кавказское,—<br />

то головы сахара высят хребты,<br />

то в солнце —<br />

пожарной каскою.<br />

Лечу<br />

ущельями, свист приглушив,<br />

снегов и папах седины.<br />

Сжимая кинжалы, стоят ингуши,<br />

следят<br />

из седла<br />

осетины.<br />

<strong>В</strong>ерх<br />

го р —•<br />

лед,<br />

низ<br />

жар<br />

пьет,<br />

и солнце льет иод.<br />

Тифлисцев<br />

узнаешь и метров за сто:<br />

гуляют часами жаркими,<br />

в моднейших шляпах,<br />

в ботинках носастых,<br />

этакими парижёками.<br />

По-своему<br />

всякий<br />

зубрит азы,<br />

аж цифры по-своему снятся им.<br />

У каждого третьего —<br />

свой язык<br />

и собственная нация.<br />

Однажды,<br />

забросив в гостиницу хлам,<br />

забыл,<br />

где я ночую.<br />

Я<br />

адрес<br />

по-русски<br />

спросил у хохла,<br />

хохол отвечал;<br />

— Нэ чую. —<br />

Когда ж переходят<br />

к научной те.ме,<br />

им<br />

рамки русского<br />

узки;<br />

с Тифлисской<br />

Казанская академия<br />

переписывается по-французски.<br />

И я<br />

Париж люблю сверх мер<br />

(красивы бульвары ночью!).<br />

Ну, мало ли что —<br />

Бодлер<br />

Маларме i®<br />

и эдакое прочее!<br />

Но нам ли,<br />

шагавшим в огне и воде,<br />

годами,<br />

борьбой прожженными,<br />

растить<br />

на смену себе<br />

бульвардье 16<br />

французистыми пижонами!<br />

Используй,<br />

кто был безъязык и гол,<br />

свободу советской власти.<br />

Ищите свой корень<br />

и свой глагол,<br />

во тьму филологии влазьте.<br />

Смотрите на жизнь<br />

без очков и шор,<br />

глазами жадными цапайте<br />

все то,<br />

что у вашей земли хорошо<br />

и что хорошо на Западе.<br />

Но нету места<br />

злобы мазку,<br />

не мажьте красные души!<br />

Товарищи юноши,<br />

взгляд — на Москву,<br />

иа русский вострите уши.<br />

Да будь я<br />

и негром преклонных годов,<br />

и то<br />

без унынья и лени<br />

я русский бы выучил<br />

только за то,<br />

что им<br />

разговаривал Ленин.<br />

Когда<br />

Октябрь орудийных бурь<br />

по улицам<br />

кровью лился,<br />

я знаю,<br />

в Москве решали судьбу<br />

и Киевов<br />

и Тифлисов.<br />

Москва<br />

для нас<br />

не державный аркан<br />

ведущий земли за нами.

Москва'-<br />

не как русскому мне дорога,<br />

а как огневое знамя!<br />

Три<br />

разных игрока<br />

во мне<br />

речевых.<br />

Я<br />

не из кацапов разинь.<br />

Я —<br />

дедом казак,<br />

другим —<br />

сечевик,<br />

а по рожденью<br />

грузин.<br />

Три<br />

разных капли<br />

в себе совмещав,<br />

беру я<br />

право вот это —<br />

покрыть<br />

всесоюзных совмещай,<br />

и ваших<br />

и русопетов.<br />

«ДАЕШЬ ИЗЯЧНУЮ ЖИЗНЬ»*<br />

Даже<br />

мерин сивый<br />

желает<br />

жизни изящной<br />

и красивой.<br />

<strong>В</strong>ертит<br />

игриво<br />

хвостом и гривой.<br />

<strong>В</strong>ертит всегда,<br />

. / но особо пылко —<br />

оЬли<br />

навстречу<br />

особа-кобылка.<br />

Еще грациозней,<br />

еще капризней<br />

стремится человечество<br />

т<br />

к изящной жизни.<br />

У каждого класса<br />

свое понятье,<br />

особые обычаи,<br />

особое платье.<br />

Рабочей рукою<br />

старое выжми —<br />

посыплются фраки,<br />

польются фижмы.<br />

Царь<br />

безмятежно<br />

в могилке спит.<br />

Сбит Милюков,<br />

Керенский сбит.<br />

Но в быту<br />

походкой рачьей<br />

пятятся многие<br />

к жизни фрачьей.<br />

Отверзаю<br />

поэтические уста,<br />

чтоб описать<br />

такого хлюста.<br />

Запонки и пуговицы<br />

и спереди и сзади.<br />

Теряются<br />

и отрываются<br />

раз десять нА день.<br />

<strong>В</strong> моде<br />

в каждой<br />

так положено,<br />

что нельзя без пуговицы,<br />

а без головы можно.<br />

Чтоб было<br />

оправдание<br />

для стольких запонок,<br />

в крахмалы<br />

туловище<br />

сплошь заляпано.<br />

На голове<br />

прилизанные волосА,<br />

посредине<br />

пробрита<br />

лысая полоса.<br />

Ноги<br />

давит<br />

узкий хром.<br />

<strong>В</strong> день<br />

обмозолишься<br />

и станешь хром.<br />

На всех мизинцах<br />

аршинные ногти.<br />

Обломаются —<br />

работу не трогайте!<br />

Для сморкания— •<br />

пальчики,<br />

для виду —<br />

платочек.<br />

Торчит<br />

из карманчика<br />

кружевной уголочек.<br />

Толку не добьешься,<br />

что ни спроси,—<br />

одни «пардоны»,<br />

одни «мерси».<br />

Чтоб не было<br />

ям<br />

на хилых грудях.

ходит,<br />

в петлицу<br />

хризантемы вкрутя.<br />

Изящные улыбки<br />

настолько тбнки,<br />

чтоб только<br />

виднелись<br />

золотые коронки.<br />

Косится на косицы —<br />

стрельнуть за кем? —<br />

и пошлость<br />

про ландыш<br />

на слюнявом языке.<br />

А<br />

в очереди<br />

венерической клиники<br />

читает<br />

усердно<br />

«Мощи» 8° Калинникова.<br />

Таким образом<br />

день оттрудись,<br />

разденет фигуру,<br />

не мытую отродясь.<br />

Зевнет<br />

и спит,<br />

излюблен, испит. .<br />

От хлама<br />

в комнате<br />

тесней, чем в каюте.<br />

И это называется:<br />

— Живем-с в уюте! —<br />

Лозунг:<br />

— <strong>В</strong> ногах у старья не ползай! —<br />

Готов<br />

ежедневно<br />

твердить раз сто:<br />

изящество —<br />

это стопроцентная польза,<br />

удобство одежд<br />

и жилья простор.<br />

письмо К ЛЮБИМОЙ МОЛЧАНО<strong>В</strong>А,<br />

БРОШЕННОЙ ИМ*,<br />

КАК О т о м СООБЩ АЕТСЯ<br />

II м н е .КО М СО М О ЛЬСКО Й ПРА<strong>В</strong>ДЫ»,<br />

II СТИХЕ ПО ИМЕНИ «С<strong>В</strong>ИДАНИЕ»<br />

Слышал —<br />

нас Молчанов бросил,<br />

будто<br />

011<br />

предпринял это.<br />

видя,<br />

что у вас<br />

под осень<br />

нет<br />

«изячного» жакета.<br />

На косынку<br />

цвета синьки<br />

смотрит он<br />

и цедит еле:<br />

— Что вы<br />

ходите в косынке?<br />

да и. ..<br />

мордой постарели?<br />

Мне<br />

пожалте<br />

грудь тугую.<br />

Ну,<br />

а если<br />

нету этаки х ...<br />

Мы найдем себе другую<br />

в разызысканной жакетке. —<br />

Припомадясь<br />

и прикрасясь,<br />

эту<br />

гадость<br />

вливши в стих,<br />

хочет<br />

он<br />

марксистский базис<br />

под жакетку<br />

подвести.<br />

«За боль годов,<br />

за все невзгоды<br />

глухим сомнениям не быть!<br />

Под этим мирным небосводом<br />

хочу смеяться<br />

и любить».<br />

Сказано веско.<br />

Посмотрите, дескать:<br />

шел я верхом,<br />

шел я низом,<br />

строил<br />

мост в социализм,<br />

недостроил<br />

и устал<br />

и уселся<br />

у MOCTd.<br />

Травка<br />

выросла<br />

у моста,<br />

по M octy<br />

идут овечки,<br />

мы желаем<br />

— очень просто! —<br />

отдохнуть<br />

у этой речки.<br />

Заверните ваше знамя!<br />

Перед нами<br />

ясность вод,

и<br />

"4<br />

в б ок---<br />

цветочки,<br />

а над нами —<br />

мирный-мирный небосвод.<br />

Брошенная,<br />

не бойтесь красивого слога<br />

поэта,<br />

музой венчанного!<br />

Просто<br />

и строго<br />

ответьте<br />

на лиру Молчанова:<br />

— Прекратите ваши трели!<br />

Я не знаю,<br />

я стара ли,<br />

но вы,<br />

Молчанов,<br />

постарели,<br />

вы<br />

и ваши пасторали.<br />

Знаю я —<br />

в жакетах в этаких<br />

на Петровке<br />

бабья банда.<br />

Эти<br />

польские жакетки<br />

к нам<br />

провозят<br />

контрабандой.<br />

Чем, служа<br />

у муз<br />

по най.му,<br />

на мое<br />

тряпье<br />

коситься,<br />

вы б<br />

индустриальным займом<br />

помогли<br />

рожденью<br />

ситцев.<br />

Череп,<br />

што ль,<br />

пустеет чаном,<br />

выбил<br />

мысли<br />

грохот лирный?<br />

Это где же<br />

вы,<br />

Молчанов,<br />

небосвод<br />

узрели<br />

мирный?<br />

<strong>В</strong> гущу<br />

ваших рбздыхов,<br />

под цветочки,<br />

нё реку<br />

10 8ак. 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. М аяковски й .<br />

заграничным воздухом<br />

не доносит гарьку?<br />

Или<br />

за любовной блажью<br />

не видать<br />

угрозу вражью?<br />

Литературная шатия,<br />

успокойте ваши нервы,<br />

отойдите, —<br />

вы мешаете<br />

мобилизациям и маневрам.<br />

ПО ГОРОДАМ СОЮЗА<br />

Россия — все:<br />

и коммуна,<br />

и волки,<br />

и давка столиц,<br />

и пустынная ширь,<br />

стоводная удаль безудержной <strong>В</strong>олги,<br />

обдорская темь<br />

и сиянье Кашир.<br />

Лед за пристанью за ближней,<br />

оковала <strong>В</strong>олга рот,<br />

это красный,<br />

это Нижний,<br />

это зимний Новгород.<br />

По первой реке в российс.ком сторечьи<br />

скользим ...<br />

цепенеем...<br />

зацапаны ветром ...<br />

А за волжским доисторичьем<br />

кресты да тресты<br />

да разные «центро».<br />

Сумятица торга кипит и клокочет,<br />

клочки разговоров<br />

и дымные клочья,<br />

а к ночи<br />

не бросится говор,<br />

не скрипнут полозья,<br />

столетняя зелень зигзагов Кремля,<br />

да под луной,<br />

разметавшей волосья,<br />

замерзающая земля.<br />

Огромная площадь;<br />

прорезав вкривь ее,<br />

неслышную поступь дикарских лап<br />

сквозь северную Скифию<br />

я направляю<br />

в местный <strong>В</strong>АПП.<br />

За версты,<br />

за сотни,<br />

за тыщи,<br />

за массу<br />

за это время заедешь, мчась,

<strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong><br />

a мы<br />

ползли и ползли к Арзамасу<br />

со скоростью верст четырнадцать в час.<br />

Напротив<br />

сели два мужичины:<br />

красные бороды,<br />

серые рожи.<br />

Презрительно буркнул торговый мужчина:<br />

— Сережи! —<br />

Один из Сережей<br />

полез в карман,<br />

достал пироги,<br />

запахнул одежду<br />

и всю дорогу жевал кормА,<br />

ленивые фразы цедя промежду.<br />

— Конешно. ..<br />

и к П етрову...<br />

и в П о кров,. .<br />

за то и за это пожалте процент.. .<br />

а толку н е т ...<br />

не дорога, а к р о в ь ...<br />

с телегой тони, как ведро в колодце.. ,<br />

На што мой конь — крепыш,<br />

аж и он<br />

сломал по яме н о гу .. .<br />

Раз ты<br />

правительство,<br />

ты и должон<br />

чинить на всех дорогах мосты.—<br />

Тогда<br />

на него<br />

второй из Сереж<br />

прищурил глаз, в морщины оправленный.<br />

— Налог-то ругаешь,<br />

а пирог-то ж реш ь... —<br />

И первый Сережа ответил:<br />

— Правильно!<br />

Получше двадцатого,<br />

что толковать,<br />

не голодаем,<br />

едим пироги.<br />

Мука, дай бог...<br />

хороша такова...<br />

Но што насчет лошажьей н оги.. .<br />

взыскали прбцент,<br />

а мост не пролож ать...—<br />

Баючит езда дребезжанием звонким,<br />

сквозь дрему<br />

все время<br />

про мост и про лошадь<br />

до станции с названием «Зимёнки».<br />

На каждом доме<br />

советский вензель<br />

зовет,<br />

сияет,<br />

режет глаза.<br />

А под вензелями<br />

в старенькой Пензе<br />

старушьим шопотом дышит базар.<br />

Перед нэпачкой баба седа<br />

отторговывает копеек тридцать.<br />

— Купите платочек!<br />

У нас<br />

завсегда —<br />

заказывала<br />

сама цари ца.. . —<br />

Морозным днем отмелькала Самара,<br />

за ней<br />

начались азиаты.<br />

<strong>В</strong>ерблюдина<br />

сено<br />

провозит, замаран,<br />

в упряжку лошажью. взятый.<br />

Университет —<br />

горделивость Казани,<br />

и стены его<br />

и доныне<br />

хранят<br />

любовнейшее воспоминание<br />

о великом своем гражданине*’.<br />

Далёко<br />

за годы<br />

мысль катя,<br />

за лекции университета,<br />

он думал про битвы<br />

и красный Октябрь,<br />

идя по лестнице этой.<br />

Смотрю в затихший и замерший зал:<br />

здесь<br />

каждые десять нА сто<br />

его повадкой щурят глаза<br />

и так же, как он,<br />

скуласты.<br />

И смерти<br />

коснуться его<br />

не посметь,<br />

стоит<br />

у грядущего в смете!<br />

<strong>В</strong>нимают<br />

юноши<br />

строфам про смерть,<br />

а сердцем слышат:<br />

бессмертье.<br />

<strong>В</strong>черашний день<br />

убог и низмен,<br />

старья<br />

премного осталось,<br />

но сердце класса<br />

горит в коммунизме,<br />

и класса грудь<br />

не разбить о старость.

МАРУСЯ ОТРА<strong>В</strong>ИЛАСЬ<br />

Из тучки месяц вылез,<br />

молоденький такой...<br />

Маруська отравилась,<br />

везут в прием-покой.<br />

Понравился Маруське<br />

один<br />

с недавних пор:<br />

нафабренные усики,<br />

расчесанный пробор.<br />

Он был<br />

монтером <strong>В</strong>аней,<br />

но,<br />

в духе парижан,<br />

себе<br />

присвоил званье:<br />

«электротехник Жан».<br />

Он говорил ей часто<br />

одну и ту же речь:<br />

— Ужасное мещанство —<br />

невинность<br />

зря<br />

беречь. —<br />

Сошлись и погуляли,<br />

и хмурит<br />

Жан<br />

лицо, —<br />

нашел он,<br />

что<br />

у Ляли<br />

красивше бельецо.<br />

Марусе разнесчастной<br />

сказал, как джентльмен:<br />

— Ужасное мещанство —<br />

семейный<br />

этот<br />

плен. —<br />

Он с ней<br />

расстался<br />

ровно<br />

через пятнадцать дней,<br />

за то,<br />

что лакированных<br />

нет туфелек у ней.<br />

На туфли<br />

денег надо,<br />

«<strong>В</strong>ечером после работы этот комсо- ^ Д енег<br />

молен, уж е не ваш товарищ- <strong>В</strong>ы не Нет И ТаК. . .<br />

называйте его Борей, а, подделываясь Себе<br />

под гнусавый французский акцент, МаруСЯ<br />

должны называть его «Боб...»<br />

«Коме, правда»<br />

купила<br />

яду<br />

«в Ленинграде девушка-работница ПЯТак.<br />

отравилась, потому что у нее не было КороткОЙ<br />

лакированных туфель, точно т аких же,<br />

ЖИЗНИ<br />

какие носила ее подруга Таня. . .»<br />

ТОЧКИ<br />

«Коме, правда» — Смер-тель-ный<br />

Я-ЯД<br />

ИСПИТ.<br />

<strong>В</strong> малиновом платочке<br />

в гробу<br />

Маруся<br />

спит.<br />

Развылся ветер гадкий.<br />

На вечер,<br />

ветру, в лад,<br />

в ячейке<br />

об упадке<br />

поставили<br />

доклад.<br />

ПОЧЕМУ?<br />

<strong>В</strong> сердце<br />

без лесенки<br />

лезут<br />

эти песенки.<br />

Где родина<br />

этих<br />

бездарных романсов?<br />

Там,<br />

где белые<br />

лаются моською?<br />

Нет!<br />

Эту песню<br />

родила масса — .<br />

наша,<br />

комсомольская.<br />

Легко<br />

врага<br />

продырявить наганом.<br />

Или —<br />

голову с плеч,<br />

и саблю вытри.<br />

А как<br />

сейчас<br />

нащупать врага нам?<br />

Таится.<br />

Хитрый!

<strong>В</strong>о что б ни обулись,<br />

что б ни надели,-<br />

обноски<br />

буржуев<br />

у нас на теле.<br />

И нет<br />

тебе<br />

пути-прямика.<br />

Нашей<br />

культуришке<br />

без году неделя,<br />

а ихней —<br />

века!<br />

И растут<br />

черные<br />

дурни<br />

и дуры,<br />

ничем не защищенные<br />

от барахла культуры.<br />

На улицу вышел —<br />

глаза разопри!<br />

<strong>В</strong> каждой витрине<br />

. буржуевы обноски:<br />

какая-нибудь<br />

шляпа<br />

с пером «распри»,<br />

и туфли<br />

показывают<br />

лакированные носики.<br />

Простенькую<br />

блузу нам<br />

и надеть конфузно.<br />

На улицах,<br />

под руководством<br />

Гарри Пилей,<br />

расставило<br />

сети<br />

Совкино, —<br />

от нашей<br />

сегодняшней<br />

трудной были<br />

уносит<br />

к жизни к иной.<br />

Там<br />

ни единого<br />

ни <strong>В</strong>аньки,<br />

ни Пети,<br />

одни<br />

Жаны,<br />

одни<br />

Кэти.<br />

Толча комплименты.<br />

как воду в ступке.<br />

люди<br />

совершают<br />

благородные поступки.<br />

<strong>В</strong>сё<br />

бароны,<br />

графы — всё,<br />

живут<br />

по разным<br />

роскошным городам,<br />

ограбят<br />

и скажут:<br />

— Мерси, мусье, —<br />

изнасилуют<br />

и скажут:<br />

— Пардон, мадам.—<br />

На ленте<br />

каждая —<br />

графиня минимум.<br />

Перо в шляпу<br />

да серьги в уши.<br />

Куда же<br />

сравниться<br />

с такими графинями<br />

заводской<br />

Феклуше да Марфуше?<br />

И мальчики<br />

пачками<br />

стреляют за нэпачкамп.<br />

Нравятся<br />

мальчикам<br />

в маникюре пальчики.<br />

Играют<br />

этим пальчиком<br />

нэпачки<br />

на рояльчике.<br />

А сунешься в клуб —<br />

речь рвотная.<br />

Чешут<br />

языками<br />

чиновноустые.<br />

Раз международное,<br />

два международное,<br />

но нельзя же до бесчувствия!<br />

Напротив клуба<br />

дверь пивнушки.<br />

<strong>В</strong>еселье,<br />

грохот.<br />

как будто пушки!<br />

Старается<br />

разная<br />

музыкальная челядь<br />

пианинить<br />

и виолончелить.<br />

<strong>В</strong>ходите, товарищи,<br />

зайдите, подружечки,<br />

выпейте.<br />

пожалуйста.<br />

по пенной кружечке!

что?<br />

Крою<br />

пиво пенное,<br />

только что вам<br />

с этого?!<br />

Что даю взамен я?<br />

Что вам посоветовать?<br />

Хорошо<br />

и целоваться,<br />

и вино.<br />

Но. ..<br />

вино и поэзия,<br />

и если<br />

ее<br />

хоть раз<br />

по-настоящему<br />

испили рты,<br />

ее<br />

не заменит<br />

никакое питье,<br />

никакие пива,<br />

никакие спирты.<br />

Помни<br />

ежедневно,<br />

что ты<br />

зодчий<br />

и новых отношений<br />

и новых Л ю б о в е й , —<br />

и станет<br />

ерундовым<br />

любовный эпизодчик<br />

какой-нибудь Любы<br />

к любому <strong>В</strong>ове.<br />

Можно и кепки,<br />

можно и шляпы,<br />

можно<br />

и перчатки надеть на лапы.<br />

Но нет<br />

на свете<br />

прекрасней одежи,<br />

чем бронза мускулов<br />

и свежесть кожи.<br />

И если<br />

подыметесь<br />

чисты и стройны,<br />

любую<br />

одежу<br />

заказывайте Москвошвею,<br />

и...<br />

лучшие<br />

девушки<br />

нашей страны<br />

сами<br />

бросятся<br />

вам на шею.<br />

<strong>В</strong>ЕСНА<br />

<strong>В</strong> газетах<br />

пишут<br />

какие-то дяди,<br />

что начал<br />

любовно<br />

постукивать дятел.<br />

Скоро<br />

вид Москвы<br />

скопируют с Ниццы,<br />

цветы создадут<br />

по весенним велениям.<br />

Пишут,<br />

что уже<br />

синицы<br />

оглядывают гнезда<br />

с любовным вожделением.<br />

Газеты пишут:<br />

дни горячей,<br />

налетели<br />

отряды<br />

передовых грачей.<br />

И замечает<br />

естествоиспытательское око,<br />

что в березах<br />

какая-то<br />

циркуляция соков.<br />

А по-моему —<br />

дело мрачное:<br />

начинается<br />

горячка дачная.<br />

Плюнь,<br />

если рассказывает<br />

какой-нибудь шут,<br />

как дачные вечера<br />

милы,<br />

тихи.<br />

Опишу<br />

хотя б,<br />

как на даче<br />

выделываю стихи.<br />

Не растрачивая энергию<br />

средь ерундовых трат,<br />

решаю твердо<br />

писать с утра.<br />

Но две девицы,<br />

и тощи<br />

и рябы,<br />

заставили итти<br />

искать грибы.<br />

Хожу в лесу-с,<br />

на каждой колючке<br />

распинаюсь, как Иисус.<br />

Устав до того,<br />

что не ступишь на ноги,<br />

h r

ш<br />

в. в. <strong>Маяковский</strong><br />

принес сыроежку<br />

и две поганки.<br />

Принесши трофей,<br />

еле отделываюсь<br />

от упомянутых фей.<br />

С бумажкой<br />

лежу на траве я,<br />

строфы<br />

спускаются,<br />

рифмами вея.<br />

Только<br />

над рифмами стал сопеть,<br />

и —<br />

меня переезжает<br />

кто-то<br />

на велосипеде.<br />

С балкона,<br />

куда уселся, мыча,<br />

сбежал<br />

во внутрь<br />

от футбольного мяча.<br />

Полторы строки намарал— *<br />

и пошел<br />

ловить комара.<br />

Опрокинув чернильницу,<br />

задув свечу,<br />

подымаюсь,<br />

прыгаю,<br />

чуть не лечу.<br />

Поймал,<br />

и при свете<br />

, мерцающих планет<br />

рассматриваю —<br />

хвост малярийный<br />

или нет?<br />

Уселся,<br />

но слово<br />

замерло в горле, t<br />

Па кухне крик:<br />

— Самовар сперли! —<br />

Адамом,<br />

во всей первородной красе, \<br />

бегу<br />

за жуликами<br />

по василькам и росе.<br />

Отступаю<br />

от пары<br />

бродячих дворняжек,<br />

заинтересованных<br />

видом<br />

юных ляжек.<br />

Сел<br />

в меланхолии.<br />

<strong>В</strong> голову<br />

ни строчки<br />

не лезет более.<br />

Два.<br />

Ложусь в идиллии.<br />

К трем часам —<br />

уснул едва,<br />

а четверть четвертого<br />

. уже разбудили.<br />

На луже,<br />

зажатой<br />

* берегам в бока,<br />

орет<br />

целуемая<br />

лодочникова д о чка.. .<br />

«Славное море —<br />

священный Байкал,<br />

Славный корабль —<br />

омулевая бочка».<br />

НУ, ЧТО Ж!<br />

Раскрыл я<br />

с Т |!Х И М шорохом<br />

глаза стрНЬиц. ..<br />

И потянуло<br />

порохом<br />

от всех границ.<br />

Не вновь,<br />

которым зй двадцать,<br />

в грозе расти.<br />

Нам не с чего<br />

радоваться,<br />

но нечего<br />

грустить.<br />

Бурна вода истории.<br />

Угрозы<br />

и войну<br />

мы взрежем<br />

на просторе,<br />

как режет<br />

киль волну.<br />

МУСКУЛ свой,<br />

ДЫХАНИЕ<br />

И ТЕЛО<br />

ТРЕНИРУЙ С ПОЛЬЗОЙ<br />

ДЛЯ <strong>В</strong>ОЕННОГО<br />

ДЕЛА<br />

Никто не спорит:<br />

летом<br />

каждому<br />

нужен спорт.<br />

Но какой?<br />

Зря помахивать<br />

гирей и рукой?

не это!<br />

С пользой проведи<br />

сегодняшнее<br />

лето.<br />

Рубаху<br />

в четыре пота промочив,<br />

гол<br />

загоняй<br />

и ногой, и лбом,<br />

чтоб в б ^у щ ем<br />

6pocaflS‘*’- .V<br />

«с . разрывные мячи<br />

в ответ<br />

на град<br />

белогвардейских бомб.<br />

Нечего<br />

мускулы<br />

зря нагонять,<br />

не нам<br />

растить<br />

«мужчин в соку».<br />

Учись<br />

вскочить<br />

на лету на коня,<br />

с плеча<br />

учись<br />

рубить на скаку.<br />

Дача.<br />

Комсомолки.<br />

Сорок по Цельсию.<br />

Стреляют<br />

глазками<br />

усастых проныр.<br />

Комсомолка,<br />

лучше<br />

из нагана целься.<br />

И думай:<br />

перед тобой<br />

лорды и паны.<br />

Жир<br />

нарастает,<br />

тяжел и широк,<br />

на пышном лоне<br />

канцелярского брюшка.<br />

, Служащий,<br />

довольно.<br />

<strong>В</strong>ременный жирок<br />

скидывай<br />

в стрелковых кружках.<br />

Знай<br />

и французский,<br />

и английский бокс,<br />

но не для того,<br />

чтоб скулу<br />

сворачивать вбок,<br />

а для того,<br />

чтоб, не боясь<br />

ни штыков, ни пуль,<br />

одному<br />

обезоружить<br />

целый патруль.<br />

Если<br />

любишь велосипед —<br />

тоже<br />

нечего<br />

зря сопеть.<br />

Помни,<br />

на колесах<br />

лучше, чем пеший,<br />

доставишь в штаб<br />

боевые депеши.<br />

Развивай<br />

дыханье,<br />

мускулы,<br />

тело<br />

не для того,<br />

чтоб зря<br />

наращивать бицепс,<br />

а чтоб крепить<br />

оборону<br />

и военное дело,<br />

чтоб лучше<br />

с белыми биться.<br />

СЛУЖАКА<br />

Появились<br />

молодые<br />

превоспитанные люди —<br />

Мопров<br />

знаки золотые<br />

им<br />

увенчивают груди.<br />

Парт-ком ар<br />

из МККа<br />

не подточит<br />

парню<br />

носа:<br />

к сроку<br />

вписана<br />

строка<br />

профи<br />

парти<br />

прочих взносов.<br />

Честен он,<br />

как честей вол.<br />

<strong>В</strong> место<br />

в собственное<br />

вросся<br />

и не видит<br />

ничего

в. в. Маяковские<br />

цальше<br />

собственного носа.<br />

Коммунизм<br />

по книге сдав,<br />

перевызубривши «измы»,<br />

он<br />

покончил навсегда<br />

с мыслями<br />

о коммунизме.<br />

Что заглядывать далече?!<br />

Циркуляр<br />

сиди<br />

и жди.<br />

— Нам, мол,<br />

с вами<br />

думать неча,<br />

если<br />

думают вожди.<br />

Мелких дельцев<br />

пару шор<br />

он<br />

надел<br />

на глаза оба,<br />

чтоб служилось<br />

хорошо,<br />

безмятежно,<br />

узколобо.<br />

День — этап<br />

растрат и лести,<br />

день,<br />

когда<br />

простор подлизам,—<br />

это<br />

для него<br />

и есть<br />

самый<br />

рассоциализм.<br />

До коммуны ,yt,<br />

перегон<br />

не покрыть<br />

на этой кляче,<br />

как нарочно<br />

создан<br />

он<br />

для чиновничьих делячеств.<br />

Блещут<br />

знаки золотые,<br />

гордо<br />

выпячены<br />

груди,<br />

ходят<br />

тихо<br />

молодые<br />

приспособленные люди.<br />

О коряги<br />

якорятся<br />

там.<br />

где тихая вода., .<br />

А на стенке<br />

декорацией<br />

Карлы-марлы борода.<br />

Мы томимся неизвестностью,<br />

что нам делать<br />

с ихней честностью?<br />

Комсомолец,<br />

живя<br />

в твои лета,<br />

октябрьским<br />

озоном<br />

дыша,<br />

помни,<br />

что каждый день —<br />

этап,<br />

к цели<br />

намеченной<br />

шаг.<br />

Не наши,<br />

которые<br />

времени в зад<br />

уперли<br />

лбов<br />

медь;<br />

быть коммунистом —<br />

значит дерзать,<br />

думать,<br />

хотеть,<br />

сметь.<br />

У нас<br />

еще<br />

не Эдем и рай, —<br />

мещанская<br />

тина с цвелью.<br />

Работая,<br />

мелочи соразмеряй<br />

с огромной<br />

поставленной целью.<br />

ПОМПАДУР<br />

Член Ц И К а т о в . Р ухул а Алы Оглы<br />

Ахундов уд а ри л по лицу пассаж ира<br />

в вагоне-ресторане поезда М осква —<br />

Харьков за т о , ч т о пасса ж ир о т к а ­<br />

зался з а к р ы т ь занавеску у окна. П ри<br />

сосЛгавлении дознания т о в . Ахундов<br />

вы лож ал свой циковский билет.<br />

(«Правда», М I1II3913J<br />

Мне неведомо.<br />

в кого я попаду.<br />

знаю только —<br />

попаду в кого-то.

153<br />

<strong>В</strong>ыдающийся<br />

советский помпадур<br />

выезжает<br />

отдыхать<br />

на вбды.<br />

Как шар,<br />

положенный<br />

в намеченную лузу.<br />

он<br />

лысой головой<br />

для поворотов —<br />

туг<br />

и носит<br />

синюю<br />

положенную блузу,<br />

как министерский<br />

раззолоченный сюртук.<br />

Победу<br />

масс,<br />

позволивших<br />

ему<br />

надеть<br />

незыблемых<br />

мандатов латы,<br />

немедля<br />

приписал он<br />

своему уму,<br />

почел<br />

пожизненной<br />

наградой за таланты.<br />

Со всякой массою<br />

такой<br />

порвал давно.<br />

Хоть политический,<br />

но капиталец —<br />

нажит.<br />

И кажется ему.<br />

что навсегда<br />

дано<br />

ему<br />

над всеми<br />

кволодеть и княжить».<br />

<strong>В</strong>низу<br />

какие-то<br />

проходят, семеня, —<br />

его<br />

не развлечешь<br />

противнокД картиной.<br />

Как будто говорит:<br />

«не трогайте<br />

меня<br />

касанием плотвы<br />

густой.<br />

но беспартийной».<br />

С его мандатами<br />

какой.<br />

скажите.<br />

риск?<br />

С его знакомствами<br />

ему<br />

считаться не с кем.<br />

Соседу по столу,<br />

напившись в дым и дрызг,<br />

орет он:<br />

«Гражданин,<br />

задернуть занавеску!»<br />

<strong>В</strong>збодрен заручками<br />

из ЦИКа и из СТО,<br />

помешкавшего<br />

награждает оплеухой,<br />

и собеседник<br />

сверзился под стол,<br />

придерживая<br />

окровавленное ухо.<br />

Расселся,<br />

хоть на лбу<br />

теши дубовый кол, —<br />

чего, мол,<br />

буду объясняться зря я?!<br />

<strong>В</strong>еличественно<br />

положил<br />

мандат на протокол:<br />

«Прочесть<br />

и расходиться, козыряя!»<br />

Но что случилось?<br />

Не берут под козырек?<br />

Сановник<br />

под значком<br />

топырит<br />

грудью<br />

платье.<br />

Не пыжьтесь, помпадур!<br />

Другой зарок<br />

дала<br />

великая<br />

негнущаяся партия.<br />

Метлою лозунгов<br />

звенит железо фраз,<br />

метлою бурь<br />

по дуракам подуло.<br />

— Товарищи,<br />

подымем ярость масс<br />

за партию,<br />

за коммунизм,<br />

на помпадуров!<br />

Неизвестно мне.<br />

в кого я попаду,<br />

но уверен<br />

попаду в кого-то..<br />

ТГ f 'AITi ^1 I Г iJ -':fz . . .<br />

A

<strong>В</strong>ыдающийся<br />

советский помпадур<br />

ехал<br />

отдыхать на воды.<br />

ПЛЮШКИН<br />

ПОСЛЕОКТЯБРЬСКИЙ СКОПИДОМ<br />

ОБСТРАИ<strong>В</strong>АЕТ СТОЛ И ДОМ<br />

Обыватель —<br />

многосортен.<br />

На любые<br />

вкусы<br />

есть.<br />

Даже<br />

можно выдать орден —<br />

всех<br />

сумевшим<br />

перечесть.<br />

Многолики эти люди.<br />

<strong>В</strong>от один:<br />

годах и в стах<br />

этот дядя<br />

не забудет,<br />

как ^<br />

тогда<br />

стоял в хвостах.<br />

Если<br />

Союзу<br />

день затруднел,—<br />

близкий<br />

видится<br />

бой ему.<br />

О боевом<br />

наступающем дне<br />

этот мыслит по-своему:<br />

«Что-то<br />

рыпаются в Польш е.. .<br />

надобно,<br />

покамест есть,<br />

все достать,<br />

всего побольше<br />

накупить<br />

и приобресть.<br />

На товары<br />

голод тяжкий<br />

мне<br />

готовят<br />

битв года.<br />

Посудите,<br />

где ж подтяжки<br />

мне<br />

себе<br />

купить тогда?<br />

Чай вприкуску?<br />

Я не сваха.<br />

С блюдца пить —<br />

привычка свах.<br />

Что ж<br />

тогда мне<br />

чай и сахар<br />

нарисует,<br />

что ли,<br />

АХРР?!<br />

Оглядев<br />

товаров россыпь,<br />

в жадности<br />

и в алчи<br />

укупил<br />

двенадцать гроссов<br />

дирижерских палочек.<br />

«Нынче<br />

все<br />

сбесились с жиру.<br />

Глядь, —<br />

война чрез пару лет.<br />

<strong>В</strong>друг прикажут —<br />

дирижируй!<br />

Хвать,<br />

а палочек и нет!<br />

И ищи<br />

и там и здесь.<br />

Ничего хорошего!<br />

Я<br />

куплю,<br />

покамест есть,<br />

много<br />

и дешево».<br />

Что же вам<br />

в концертном гвалте?<br />

<strong>В</strong>ы ж<br />

не Никиш<br />

а бухгалтер.<br />

«Ничего,<br />

на всякий случай,<br />

все же<br />

с палочками лучше».<br />

<strong>В</strong>злетала<br />

о двух революциях весть.<br />

Бурлили бури.<br />

Плюхали пушки.<br />

А ты,<br />

как был,<br />

такой и есть<br />

ручною<br />

вшой<br />

копошащийся Плюшкин.

СПЛЕТНИК'<br />

Петр Иванович Сорокин<br />

в страсти —<br />

холоден, как лед.<br />

<strong>В</strong>се<br />

ему<br />

чужды пороки,<br />

и не курит<br />

и не пьет.<br />

Лишь одна<br />

любовь<br />

рекой<br />

залила<br />

и в бездну клонит —<br />

любит<br />

этакой серьгой<br />

повисеть на телефоне.<br />

Фарширован<br />

сплетен<br />

кормом,<br />

он<br />

вприпрыжку,<br />

как коза,<br />

к первым<br />

вспомненным<br />

знакомым<br />

мчится<br />

новость рассказать.<br />

Задыхаясь<br />

и сипя,<br />

добредя<br />

до вашей<br />

дали,<br />

он<br />

прибавит от себя<br />

пуд<br />

пикантнейших деталей.<br />

«Н у.. . —<br />

начнет,<br />

пожавши руки, —<br />

обхохочете живот:<br />

Александр<br />

Петрович<br />

Брюкин —<br />

с секретаршею живет.<br />

А Иван Иваныч Тестов,<br />

первый<br />

в тресте<br />

инженер,<br />

из годичного отъезда<br />

возвращается к жене.<br />

А у той,<br />

простите,<br />

\ скоро<br />

'■ирибавленье...<br />

7 Быть возне.<br />

Кстати, вот что —<br />

целый город<br />

говорит,<br />

что Розене ль... »<br />

Прослюнявив новость<br />

вкупе<br />

с новостишкой<br />

с дряхлой<br />

с этой,<br />

быстро<br />

всем<br />

доложит,<br />

в супе<br />

что<br />

варилось у соседа.<br />

Кто<br />

и что<br />

отправил в рот,<br />

нет ли,<br />

есть ли<br />

хахаль новый,<br />

и из чьих<br />

таких<br />

щедрот —<br />

новый<br />

сак<br />

у Ивановой.<br />

Когда<br />

у такого<br />

спросим мы<br />

желание<br />

самое важное,<br />

он скажет:<br />

«Желаю,<br />

чтоб был<br />

мир<br />

огромной<br />

замочной скважиной.<br />

Чтоб в скважину<br />

в эту<br />

влезши на треть,<br />

слюну<br />

подбирая еле,<br />

смотреть<br />

без конца,<br />

без края смотреть<br />

в чужие<br />

дела и постели».<br />

ПОДЛИЗА<br />

Этот сорт народа —<br />

тих<br />

и бесформен<br />

словно студень;

<strong>В</strong>. <strong>В</strong>. Маяковскай<br />

очень многие<br />

из них<br />

в наши<br />

дни<br />

выходят в люди.<br />

Худ умом<br />

и телом чахл<br />

Петр Иванович Болдашкин.<br />

<strong>В</strong> возмутительных прыщах<br />

зря<br />

краснеет<br />

на плечах<br />

не башка —<br />

а набалдашник.<br />

Этот<br />

фрукт<br />

теперь согрет<br />

солнцем<br />

нежного начальства.<br />

Где причина?<br />

<strong>В</strong> чем секрет?<br />

Я<br />

задумываюсь часто.<br />

Жизнь<br />

его<br />

идет на лад;<br />

на него<br />

не брошу тень я.<br />

Клад его —<br />

его талант,<br />

нежный<br />

■ способ<br />

~ обхожд^ ь я .<br />

Лижет ногу,<br />

лижет руку,<br />

лижет в пояс,<br />

лижет ниже,<br />

как кутенок<br />

лижет<br />

суку,<br />

как котенок<br />

кошку лижет.<br />

А язык<br />

на метров тридцать<br />

догонять<br />

начальство<br />

вылез,<br />

мыльный весь,<br />

аж может бриться,<br />

даже<br />

кисточкой не мылясь.<br />

<strong>В</strong>се похвалит, впавши<br />

в раж,<br />

что<br />

-г:-, . фантазия позволит, —<br />

ваш катарр<br />

и чин<br />

и стаж.<br />

вашу доблесть<br />

и мозоли.<br />

И ему<br />

пошли<br />

чины.<br />

на него<br />

в быту<br />

равненье.<br />

Где-то<br />

будто<br />

вручены<br />

чуть ли не<br />

бразды правленья.<br />

Раз<br />

уже<br />

в руках вожжа,<br />

всех<br />

свед5$<br />

к подлизным взглядам,<br />

расслюнявит —<br />

уважать,<br />

уважать<br />

начальство<br />

надо!<br />

Мы<br />

глядим,<br />

уныло ахая,<br />

как растет<br />

от ихней братии<br />

архи-разиерархия<br />

в издевательство<br />

над демократией.<br />

<strong>В</strong>ея шваброй<br />

верхом,<br />

низом,<br />

сместь бы ’ ■<br />

всех.<br />

кто поддались,/<br />

всех.<br />

радеющих подлизам,<br />

всех<br />

радете^ьских<br />

подлиз.<br />

ХАНЖА<br />

Петр Иванович <strong>В</strong>асюткин<br />

бога<br />

беспокоит много,—<br />

тыщу раз,<br />

должно быть,<br />

в сутки<br />

упомянет<br />

имя бога.<br />

.1

i<br />

У святоши<br />

хитрый нрав, —<br />

чорт<br />

в делах<br />

сломает ногу.<br />

Пару<br />

коробов<br />

наврав,<br />

перекрестится:<br />

«Ей-богу».<br />

Цапнет<br />

взятку —<br />

лапа в сале.<br />

<strong>В</strong>ас считая за осла,<br />

на вопрос:<br />

«Откуда взяли?»<br />

отвечает:<br />

«Бог послал».<br />

Он<br />

заткнул<br />

от нищих уш и,—<br />

сколько ни проси горласт,<br />

как от мухи,<br />

отмахнувшись,<br />

важно скажет:<br />

«Бог подаст».<br />

<strong>В</strong>ам<br />

всуча #<br />

дрянцо с пыльцой,<br />

обворовывает трест,<br />

крестит<br />

пузо<br />

и лицо,<br />

чист, как голубь:<br />

«<strong>В</strong>от те крест».<br />

Г рабят,<br />

режут —<br />

очень мило!<br />

Имя<br />

божеское<br />

помнящ,<br />

он<br />

пройдет, *<br />

сказав громилам:<br />

«Мир вам, братья,<br />

бог на помощь!»<br />

<strong>В</strong>ор<br />

крадет<br />

с ворами вкупе.<br />

Поглядев<br />

и скрывшись вбок,<br />

прошептал,<br />

глаза потупив:<br />

«Я не в и ж у ...<br />

видит бог».<br />

Обворовывая<br />

массу.<br />

разжиревши понемногу,<br />

подытожил<br />

сладким басом:<br />

«День прожил —<br />

и слава богу».<br />

<strong>В</strong>озвратись<br />

домой<br />

с питей,—<br />

пнл<br />

с попом пунцоворожим, —<br />

он<br />

сечет<br />

своих детей,<br />

чтоб держать их<br />

в страхе божьем.<br />

Жене<br />

измочалит<br />

волосья и тело<br />

и, женин<br />

гнев<br />

остудя,<br />

бубнит елейно:<br />

«Семейное дело.<br />

Бог<br />

нам<br />

. судья».<br />

На душе<br />

и мир<br />

и ясь.<br />

Помянувши<br />

бога<br />

на ночь.<br />

скромно<br />

ляжет,<br />

помолясь,<br />

христианин<br />

Петр Иваныч.<br />

Ублажаясь<br />

куличом да пасхой,<br />

божьим словом<br />

нагоняя жир.<br />

все еще<br />

живут.<br />

как у Христа за пазухой.<br />

всероссийские<br />

ханжи.<br />

СТОЛП<br />

Товарищ Попов<br />

чуть-чуть не от плугд^.<br />

Чутьне<br />

от станка<br />

и сохи.

Он —<br />

даже партиец,<br />

но он<br />

перепуган,<br />

брюзжит<br />

баритоном сухим:<br />

«Раскроешь газетину —<br />

в критике вся,<br />

любая<br />

колеблется<br />

глыба.<br />

Кроют.<br />

Кого?<br />

Аж волосья<br />

встают<br />

от фамилий<br />

дыбом.<br />

<strong>В</strong>едь это —<br />

подрыв,<br />

подкоп ведь это.. .<br />

Критику<br />

осторожненько<br />

должно вести.<br />

А эти<br />

критикуют,<br />

не щадя авторитета,<br />

ни чина,<br />

пи стажа,<br />

ни должности.<br />

Критика<br />

снизу —<br />

это яд.<br />

Сверху —<br />

вот это лекарство!<br />

Ну, можно ль<br />

позволить<br />

^ низам,<br />

подряд<br />

всем<br />

заниматься критиканством?!<br />

О мерзостях<br />

наших<br />

трубим и поем.<br />

Иди<br />

и в газетах срамись я!<br />

Иу, я ош ибся...<br />

Так в тресте ж<br />

в моем<br />

имеется<br />

ревизионная комиссия!<br />

<strong>В</strong>едь можно ж,<br />

не задевая столпов,<br />

в кругу<br />

своих<br />

братишек<br />

вызвать,<br />

сказать:<br />

— Товарищ Попов,,<br />

о р у д у й ...<br />

то в о ...<br />

п о ти ш е... —<br />

Пристали<br />

до тошноты,<br />

до рвот,<br />

обмазывают<br />

кистью густою.<br />

Товарищи,<br />

ведь это же ж<br />

подорвет<br />

государственные устои!<br />

Кого критикуют? —<br />

вопит, возомня,<br />

аж голос<br />

визжит<br />

тенорком .—<br />

<strong>В</strong>чера —<br />

Иванова,<br />

сегодня —<br />

меня,<br />

а завтра —<br />

Совнарком!»<br />

Товарищ Попов,<br />

оставьте скулеж. ♦<br />

Болтовня о подрывах —<br />

ложь!<br />

Мы всех зовем,<br />

чтоб в лоб,<br />

а не пятясь,<br />

критика<br />

дрянь<br />

косила, —<br />

и это<br />

лучшее из доказательств<br />

нашей<br />

чистоты и силы.<br />

РАССКАЗ ЛИТЕЙЩИКА<br />

И<strong>В</strong>АНА КОЗЫРЕ<strong>В</strong>А О <strong>В</strong>СЕЛЕНИИ<br />

<strong>В</strong> НО<strong>В</strong>УЮ К<strong>В</strong>АРТИРУ<br />

Я пролетарий.<br />

Объясняться лишне.<br />

Жил,<br />

как мать произвела, родив.<br />

И вот мне<br />

квартиру<br />

дает жилищный,<br />

мой<br />

рабочий<br />

кооператив.

Стихотворения 1926 — 19 30<br />

<strong>В</strong>о — ширина!<br />

<strong>В</strong>ысота — во!<br />

Проветрена,<br />

освешена<br />

и согрета.<br />

<strong>В</strong>се хорошо.<br />

Но больше всего<br />

мне<br />

понравилось —<br />

это:<br />

это<br />

белее лунного света,<br />

удобней,<br />

чем земля обетованная,<br />

это —<br />

да что говорить об этом,<br />

это —<br />

ванная.<br />

<strong>В</strong>ода в кране —<br />

холодная крайне.<br />

Кран<br />

другой<br />

ие тронешь рукой.<br />

Можешь<br />

холодной<br />

мыть хохол,<br />

горячей —<br />

пот пор.<br />

На кране<br />

одном<br />

написано:<br />

«Хол.»,<br />

на кране другом —<br />

«Гор.».<br />

Придешь усталый,<br />

вешаться хочется.<br />

Ни ШИ не радуют,<br />

ни чая клокотание.<br />

А чайкой поплешешься —<br />

И мертвый расхохочется<br />

от этого<br />

плешушего шекотания.<br />

Как будто<br />

пришел<br />

к социализму в гости,<br />

от удовольствия —<br />

захватывает дых.<br />

Брюки на крюк,<br />

блузу на гвоздик.<br />

мыло в руку<br />

и...<br />

бултых!<br />

Сядешь<br />

и моешься<br />

долго, долго.<br />

Словом,<br />

сидишь,<br />

пока охота.<br />

Просто<br />

в комнате<br />

лето и <strong>В</strong>олга, —<br />

только что нету<br />

рыб и пароходов.<br />

Хоть грязь<br />

на тебе<br />

десятилетнего стажа,<br />

с тебя<br />

корою с дерева,<br />

чуть не лыком<br />

сходит сажа,<br />

смывается, стерва.<br />

И уж распаришься,<br />

разжаришься уж!<br />

Тут —<br />

вертай ручки:<br />

и каплет<br />

прохладный<br />

дождик-душ<br />

из дырчатой<br />

железной тучки.<br />

Ну ж и ласковость в этом душе!<br />

Тебя<br />

никакой<br />

ме возьмет упадок:<br />

погладит волосы,<br />

потреплет уши<br />

и течет<br />

по жолобу<br />

промежду лопаток.<br />

<strong>В</strong>оду<br />

стираешь<br />

с мокрого тельца<br />

полотенцем,<br />

как зверь, мохнатым.<br />

Чтобы суше пяткам —<br />

пол<br />

стелется,<br />

извиняюсь за выражение,<br />

пробковым матом.<br />

Себя разглядевши<br />

в зеркало вправленное,<br />

в рубаху<br />

в чистую<br />

влазь.<br />

<strong>В</strong>лажу и думаю:<br />

— Очень правильная<br />

эта.<br />

наша<br />

советская власть.

160 в. в. <strong>Маяковский</strong><br />

РАССКАЗ РАБОЧЕГО ПА<strong>В</strong>ЛА КАТУШКИНА<br />

О ПРИОБРЕТЕНИИ ОДНОГО ЧЕМОДАНА<br />

Я<br />

завел<br />

чемоданчик, братцы.<br />

<strong>В</strong>ещь —<br />

загранице ноздрю утри.<br />

Застежки,<br />

ручки<br />

(чтоб значит — браться),<br />

а внутри.. .<br />

<strong>В</strong>нутри<br />

в чемодане —<br />

освещенье трехламповое,<br />

на фибровой крышке —<br />

чертеж-узор,<br />

и тот,<br />

который<br />

музыку нахлопывает,<br />

репродуктор —<br />

типа Дифузор.<br />

Лезу на крышу,<br />

сапоги разул.<br />

Поставил<br />

на крыше<br />

два шеста.<br />

Протянул антенну,<br />

отвел грозу,<br />

словом —<br />

механика<br />

и никакого волшебства.<br />

Помещение, знаете, у меня —<br />

малб!<br />

Гостей принимать<br />

возможности не далб,<br />

путь, конешно, тоже<br />

до нас<br />

длинен.<br />

А тут к тебе<br />

из чемодана:<br />

«Ало, ало! —<br />

к вам сейчас<br />

появится<br />

товарищ Калинин!»<br />

Я рад,<br />

жена рада,<br />

однако<br />

делаем<br />

спокойный вид.<br />

Мы, говорим,<br />

его выбирали,<br />

и ежели<br />

ему<br />

надо,<br />

пусть<br />

Михаил <strong>В</strong>аныч<br />

с нами говорит.<br />

О видах на урожай<br />

и на промышленность вид<br />

и много еще так о го ...<br />

Про хлеб —<br />

говорит,<br />

про заем —<br />

говорит.<br />

Очень говорит толково.<br />

Польза —<br />

и ничего кроме,<br />

закончил —<br />

и следующий номер.<br />

Накануне получки<br />

пустой карман.<br />

Тем более —<br />

семейство,<br />

нужна ложа.<br />

Подать, говорю,<br />

на дом<br />

оперу «Кармен»!<br />

Подали,<br />

и слушаю,<br />

в кровати лёжа.<br />

Львов послушать?<br />

Пожалуйста!<br />

вот они.. .<br />

То в Москве,<br />

а то<br />

в Ленинграде я,<br />

то —<br />

на полюсе,<br />

а то —<br />

в Лондоне,<br />

Очень приятно это —<br />

р-а-д-и-о!<br />

Завтра —<br />

праздник.<br />

<strong>В</strong> самую рань<br />

слушать<br />

музыку<br />

сяду я.<br />

Правда,<br />

часто<br />

играют и дрянь,<br />

но это —<br />

дело десятое.<br />

Покончил с житьишком<br />

пьяным<br />

и сонным,<br />

либо---<br />

с лекцией,<br />

с музыкой либо.<br />

Советской власти<br />

с Поповыми и Эдисонами<br />

от всей души<br />

пролетарское спасибо!

Стихотворения 1926 —1930<br />

ШУТКА, ПОХОЖАЯ НА ПРА<strong>В</strong>ДУ<br />

Скушно Пушкину.<br />

Чугунному ропщется.<br />

Бульвар<br />

хорош<br />

пижонам холостым.<br />

Пушкину<br />

требуется<br />

культурное общество,<br />

а ему<br />

подсунули<br />

Страстной монастырь.<br />

От Пушкина<br />

до «Известий»<br />

шагов двести.<br />

Как раз<br />

ему б<br />

компания была,<br />

но Пушкину<br />

почти<br />

не видать «Известий»,<br />

мешают<br />

писателю<br />

чортовы купола.<br />

Страстной<br />

попирает<br />

акры торцов.<br />

Если бы<br />

кто<br />

чугунного вывел.<br />

Там<br />

товарищ<br />

Степанов-Скворцов **<br />

принял бы<br />

и напечатал<br />

в «Красной ниве».<br />

Но между<br />

встал<br />

проклятый Страстной,<br />

все<br />

заслоняет<br />

купол-грушина...<br />

А «Красной ниве»<br />

и без Пушкина краснб,<br />

в меру красно<br />

и безмерно скушно.<br />

«Известиям»<br />

тоже<br />

не весело, братцы,<br />

заскучали<br />

от Зозуль.<br />

А как<br />

до настоящего писателя добраться?<br />

Страстной монастырь —<br />

бельмом на глазу,<br />

«Известиям<br />

Пушкина<br />

Страстней заслэнил.<br />

Пушкину<br />

монастырь<br />

заслонил газету,<br />

и оба два<br />

скучают они.<br />

и кажется<br />

им.<br />

что выхода нету.<br />

Бозрадуйтесь,<br />

найден выход<br />

из<br />

положения этого:<br />

снесем Страстной<br />

и выстроим Гиз,<br />

чтоб радовал<br />

зренье поэтово.<br />

Многоэтажься, Гиз,<br />

и из здания<br />

слова<br />

печатные<br />

лей нам,<br />

чтоб радовались<br />

Пушкины<br />

своим изданиям,<br />

роскошным,<br />

удешевленным<br />

и юбилейным.<br />

И «Известиям»<br />

приятна близость.<br />

Лафа!<br />

Резерв товарищам.<br />

Любых<br />

сотрудников<br />

бери из Гиза,<br />

из этого<br />

писательского<br />

резервуариша.<br />

Пускай<br />

по-новому<br />

назовется площадь,<br />

асфальтом расплещется,<br />

и над ней —<br />

страницы<br />

печатные<br />

мысль располощут<br />

от Пушкина<br />

до наших<br />

газетных дней.<br />

<strong>В</strong> этом<br />

заинтересованы<br />

не только трое,<br />

займитесь стройкой,<br />

зря не временй,<br />

II И и. М аЧ К О П С К И Н .

увидите, т<br />

всех устроит:<br />

и Пушкина,<br />

и Гиз,<br />

и «И звестия»...<br />

и меня.<br />

ЛУЧШЕ ТОНЬШЕ, ДА ЛУЧШЕ<br />

Я<br />

не терплю книг.<br />

От книжек<br />

'<br />

мало толку— ■<br />

от тех,<br />

которые<br />

дни<br />

проводят,<br />

взобравшись на полку.<br />

Книг<br />

не могу терпеть,<br />

которые<br />

пудом-прессом<br />

начистят<br />

застежек медь,<br />

гордясь<br />

золотым обрезом,<br />

прячут<br />

в страничную тышь<br />

бунтуюший<br />

времени гу л ,—■<br />

таких<br />

крепостей-книжйш<br />

я терпеть не могу.<br />

Книга,<br />

та, по-моему,<br />

которая<br />

худошава с лица,<br />

но вложены<br />

в страницы-обоймы<br />

строки<br />

пороха и свинца.<br />

Меня ж<br />

печатать прошу<br />

летучим<br />

дождем<br />

брошюр.<br />

№ 17<br />

Кому<br />

в Москве<br />

неизвестна Никольская?<br />

Асфальтная улица<br />

ровная,<br />

скользкая.<br />

На улице дом —■<br />

семнадцатый номер.<br />

'<br />

Случайно взглянул на витрины<br />

и обмер.<br />

<strong>В</strong>стал и врос<br />

и не двинуться мимо,<br />

мимо Осавиахима.<br />

Под стекло<br />

на бумажный листик<br />

положены<br />

человечин кисти.<br />

Чудовиша рук<br />

оглядите поштучно:<br />

одна черна,<br />

обгорела<br />

и скрючена,<br />

как будто ее<br />

поджигали, карежа,<br />

и слезла<br />

перчаткой<br />

горелая кожа.<br />

Другую руку<br />

выел нарыв<br />

дырой,<br />

огромней<br />

кротовой поры.<br />

А с третьей руки,<br />

распухшей с ногу,<br />

за ногтем<br />

слезает<br />

синеюший ноготь...<br />

Бандит маникюршик<br />

под каждого назван,<br />

стоит<br />

иностранное<br />

имя газа.<br />

Чтоб с этих витрин<br />

нарывающий ужас<br />

не сел<br />

на всех<br />

нарывом тройным.<br />

из всех<br />

человеческих<br />

сил принатужась,<br />

крепи<br />

оборону<br />

Советской страны.<br />

Кто<br />

в оборону<br />

работой не врос?<br />

Стой!<br />

ни шагу мимо,<br />

мимо Осавиахима.<br />

Шагай,<br />

стомиллионная масса,<br />

в ста миллионах масок.

НАГРУЗКА ПО МАКУШКУ<br />

Комсомолец<br />

^ Петр Кукушкин<br />

прет<br />

в работе<br />

на рож он ,—<br />

он от пяток<br />

до макушки<br />

в сто нагрузок нагружен.<br />

Пообедав,<br />

бодрой рысью<br />

Петя<br />

мчит<br />

на культкомиссию.<br />

После<br />

Петю видели<br />

у радиолюбителей.<br />

Пе прошел<br />

м и м о<br />

и Осоаниахима.<br />

С химии<br />

в один прыжок<br />

прыгнул<br />

в шахматный кружок.<br />

Играть (Г Кукушкиным —<br />

нельзя,<br />

он путал<br />

пешку и ферзя.<br />

(Малюсенький затор!)<br />

Н о ... Петя<br />

знал,<br />

врагов разя,<br />

теорию зато.<br />

Этот Петя<br />

может<br />

вскачь<br />

критикнуть<br />

всемирный матч.<br />

— Я считаю:<br />

оба плохи —<br />

Капабланка и Алехин,<br />

оба два,<br />

' в игре юля,<br />

охраняли короля.<br />

<strong>В</strong>иден<br />

в ходе<br />

в этом вот<br />

немарксистский подход.<br />

Я<br />

и часа не помешкаю —<br />

монархизмы<br />

ешьте пешкою!<br />

Заседания<br />

и речи,<br />

ходит утро,<br />

ходит вечер,<br />

от трудов —<br />

едва дыша,<br />

и торчат<br />

в кармане френча<br />

тридцать три карандаша.<br />

Просидел<br />

собраний двести.<br />

Дни летят,<br />

недели таю т...<br />

Аж мозоль<br />

натер<br />

на месте,<br />

на котором заседают.<br />

Мозг мутится,<br />

пухнет парень,<br />

тело меньше головы,<br />

беготней своей упарен,<br />

сам<br />

себя<br />

считает парень —<br />

разужасно деловым.<br />

Расписал<br />

себя<br />

на год,<br />

хоть вводи<br />

в работу нот!<br />

С большинством —<br />

проголоснет,<br />

с большинством —<br />

воздержится.<br />

Год прошел.<br />

Отчет недолог.<br />

Обратились к Пете:<br />

— Где ж<br />

работы<br />

смысл и толк<br />

от нагрузок эти х ?—<br />

Глаз<br />

в презреньи<br />

шурит Петь,<br />

всех<br />

окинул<br />

глазом узким:<br />

— Где ж<br />

работать мне поспеть<br />

при такой нагрузке?<br />

ЛОЗУНГИ-РИФМЫ<br />

Десять лет боевых прошло.<br />

<strong>В</strong>ражий раж<br />

еще не утих.<br />

Может,<br />

скоро<br />

дней эшелон<br />

П*

пылью<br />

всклубит<br />

боевые пути.<br />

<strong>В</strong>раг наготове.<br />

Битвы грядут.<br />

Учись<br />

шагать<br />

в боевом ряду.<br />

Учись<br />

отражать<br />

атаки газовые,<br />

смерти<br />

в минуту<br />

маску показывая.<br />

Буржуй угрожает.<br />

Кто уймет его?<br />

Умей<br />

управляться<br />

лентой пулеметовой.<br />

Г отовится<br />

к штурму<br />

Антанта чортова, —<br />

учись<br />

атакам,<br />

штык повертывая.<br />

<strong>В</strong>раг разбежится,<br />

кто погонится?<br />

Гнать златопогонников<br />

учись, конница.<br />

Слышна<br />

у заводов<br />

врага нога нам.<br />

Учись,<br />

товарищ,<br />

владеть наганом.<br />

Не век<br />

стоять<br />

у залива в болотце.<br />

Крепите<br />

советский флот,<br />

краснофлотцы!<br />

Битва не кончена,<br />

только смолкла,<br />

готовься, комсомолец<br />

и комсомолка.<br />

Сердце<br />

республика<br />

с армией слила,<br />

нету<br />

на свете<br />

тверже сплава.<br />

Красная Армия —<br />

наша сила.<br />

Нашей<br />

Красной Армии<br />

слава!<br />

ДОБУДЬ <strong>В</strong>ТОРОЙ!**<br />

Рабочая<br />

родина родин,<br />

трудом<br />

непокорным<br />

гуди!<br />

Мы здесь,<br />

мы на-страже,<br />

и орден<br />

привинчен<br />

к мильониой груди.<br />

Стой,<br />

миллионный,<br />

незыблемый мол —<br />

краснознаменный<br />

гранит — комсомол.<br />

От первых боев<br />

до последних<br />

мы шли<br />

без хлебов и без снов —<br />

союз<br />

восемнадцатилетних<br />

рабоче-крестьянских сынов.<br />

<strong>В</strong> бой, мильоны!<br />

Белых —<br />

в помол!<br />

Краснознаменный,<br />

гордись, комсомол! ^<br />

Довольство —<br />

неважное зрелище.<br />

Комсомольский характер<br />

крут.<br />

Комсомолец —<br />

это застрельщик<br />

в борьбе<br />

за чистку<br />

и труд.<br />

Чтоб веник<br />

мильонный<br />

старое смел —<br />

краснознаменный,<br />

мети, комсомол!<br />

Красным<br />

отчаянным чортом<br />

и в будущих<br />

битвах<br />

крой!<br />

Зажгись<br />

рабочим почетом!

На знамя—•<br />

орден второй!<br />

С массой<br />

мильонной<br />

сердце само —<br />

краснознаменный,<br />

вперед, комсомол!<br />

ГОТО<strong>В</strong>ЬСЯ!..<br />

Думай,<br />

товарищ.<br />

о загранице,—<br />

штык у них<br />

на советы гранится.<br />

Ухом<br />

к земле.<br />

пограничник, приникни —<br />

шпора<br />

еще<br />

не звенит на Деникине?<br />

Может быть,<br />

I<br />

генерал Ш куро<br />

взводит<br />

уже<br />

заржавевший курок?<br />

Порасспроси<br />

у бывшего пленного, —<br />

сладко ль<br />

рабочим<br />

в краях Чемберленовых?<br />

<strong>В</strong>рангель<br />

теперь<br />

в компании ангельей.<br />

Новых<br />

накупит<br />

Англия <strong>В</strong>рангелей.<br />

Зря, што ли.<br />

Англия<br />

лезет в Балтийское,<br />

грудь-волну<br />

броненосцами тиская?!<br />

Из-за цветов<br />

дипломатовых ляс<br />

газом<br />

не дует ли<br />

ветер на нас?<br />

<strong>В</strong>се прикинь,<br />

обдумай<br />

и взвесь,<br />

сам увидишь, —<br />

опасность есть.<br />

Не разводить же<br />

на тучах кадрили,—■<br />

строит<br />

Антанта<br />

свои эскадрильи?!<br />

Экспресс капитала<br />

прет на крушение.<br />

Но скоро ль?<br />

На скорость —<br />

надежда слаба!<br />

И наша страна<br />

пока<br />

в окружении<br />

Заводчиковых<br />

и банкирских собак.<br />

Чтоб вновь<br />

буржуями<br />

не быть обворовану,<br />

весь<br />

напрягись<br />

ровнее струны!<br />

Сегодня,<br />

заранее,<br />

крепи оборону.<br />

Крепи оборону<br />

Советской страны.<br />

ДЕСЯТИЛЕТНЯЯ ПЕСНЯ<br />

Дрянь адмиральская —<br />

пан<br />

и барон<br />

шли<br />

от шестнадцати<br />

разных сторон.<br />

Пушка<br />

французская,<br />

йнглийский танк.<br />

Белым<br />

папаша<br />

Антантовый стан.<br />

Билась<br />

советская<br />

наша страна,<br />

дни<br />

грохотали<br />

разрывом гранат.<br />

Не для разбоя<br />

битва зовет,<br />

мы<br />

защищаем<br />

поля<br />

и завод.<br />

Шли деревенские,<br />

лезли из шахт,<br />

дрались<br />

голодные.

в рвани<br />

и вшах.<br />

Серые шлемы<br />

с красной звездой<br />

белой ораве<br />

крикнули:<br />

Стой!<br />

Били Деникина,<br />

били<br />

Махно, —<br />

так же<br />

любого<br />

с дороги смахнем.<br />

Хрустнул,<br />

проломанный,<br />

Крыма хребет.<br />

Красная<br />

крепла<br />

в громе побед.<br />

С вами<br />

сливалось,<br />

победу растя,<br />

сердце<br />

рабочих,<br />

сердце<br />

крестьян.<br />

С первой тревогою<br />

с наших низов<br />

стомиллионные<br />

встанем на зов.<br />

Землю колебля,<br />

в новый поход<br />

двинут<br />

дивизии<br />

красных пехот.<br />

Помня<br />

принятие<br />

красных присяг,<br />

лава<br />

Буденных<br />

пойдет<br />

на рысях.<br />

Против<br />

буржуевых<br />

новых блокад<br />

красные<br />

птицы<br />

займут облака.<br />

Крепни<br />

и славься<br />

в битвах веков.<br />

Красная<br />

армия<br />

большевиков!<br />

НЕПОБЕДИМОЕ ОРУЖИЕ<br />

Мы<br />

окружены<br />

границей белой.<br />

Небо<br />

Европы<br />

ржавчиной съела<br />

пушечных заводов<br />

гарь и чадь.<br />

Это —<br />

устарело,<br />

об этом —<br />

надоело,<br />

но будем<br />

про это<br />

говорить и кричать.<br />

Пролетарий,<br />

сегодня<br />

отвернись,<br />

обхохочась,<br />

услышав<br />

травоядные<br />

призывы Толстых,<br />

Холода<br />

битвы<br />

предчувствуя час,<br />

мобилизуй<br />

оружие,<br />

тело<br />

и стих.<br />

Тело<br />

намускулим<br />

в спорте и душе,<br />

грязную<br />

водочную<br />

жизнь вымоем.<br />

Отливайтесь<br />

в заводах,<br />

жерла пушек.<br />

Г азом<br />

перехитри<br />

Европу,<br />

химия.<br />

Крепите<br />

оборону<br />

руками обеими,<br />

чтоб ринуться<br />

в бой,<br />

услышав сигнал.<br />

Но, если<br />

механикой<br />

окажемся слабее мы,<br />

у нас<br />

в запасе<br />

страшнее арсенал.

Орудие<br />

наше,<br />

газов лютей,<br />

увидят<br />

ихним<br />

прожектором-глазом.<br />

Наше оружие;<br />

солидарность людей,<br />

разных языком,<br />

но —<br />

одинаковых классом.<br />

Слушатель мира,<br />

надень- наушники,<br />

ухо<br />

и душу<br />

с Москвой сливай.<br />

Слушайте,<br />

пограничные<br />

городки и деревушки.<br />

Красной<br />

Москвы<br />

раскаленные слова.<br />

Будущий<br />

рядовой<br />

в заграничной роте,<br />

идешь ли с пехотой,<br />

в танках ли ящеришься,<br />

помни;<br />

тебе<br />

роднее родин<br />

первая<br />

наша<br />

республика трудящихся!<br />

Помни,<br />

услышав<br />

канонадный отзвук,<br />

наступающей<br />

буржуазии<br />

видя натиск, —•<br />

наше<br />

лучшее оружие —<br />

осуществленный лозунг:<br />

«Цего ты<br />

«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» ’<br />

ГОРЯЩИЙ в ол ос<br />

Много<br />

чудес<br />

ц Москве имеется —<br />

и голос без человека,<br />

и без лошади воз.<br />

Сын мой,<br />

побывав в красноармейцах,<br />

штуку<br />

такую<br />

мне привез.<br />

«Папаша, — говорит,—<br />

на вещицу глянь.<br />

Не мешало<br />

понять вам б ы .—<br />

<strong>В</strong>ынимает<br />

паршивую<br />

запаянную склянь.<br />

— Это, — говорит, —<br />

электрическая лампа!»<br />

«Ну, — говорю, —<br />

насмешил ты целую волость»,—<br />

а сам<br />

от смеха<br />

чуть не усох.<br />

<strong>В</strong>ижу —<br />

склянка.<br />

<strong>В</strong> склянке—<br />

волос,<br />

но, между прочим,<br />

не из бороды и усов.. .<br />

<strong>В</strong>рыл столбище возле ворот он,<br />

склянку<br />

под потолок надвесил он,<br />

начал<br />

избу<br />

сверлить коловоротом,<br />

стало мне<br />

совсем невесело.<br />

Ну, думаю,<br />

конец кровельке!<br />

Попались,<br />

как караси.<br />

Думаю,<br />

по этой по самой<br />

по проволоке<br />

в хату<br />

пойдет<br />

горящий керосин.<br />

Я его матом. ..<br />

А он как ответил;<br />

папаша,<br />

трепишься?»<br />

И поворачивает<br />

пальцами —<br />

этим и этим —<br />

вещь<br />

под названием штепсель.<br />

Как тут<br />

ребятишки<br />

иодскочут визжа,<br />

как баба<br />

подолом<br />

заслбнится!

Сверху<br />

из склянки<br />

и свет,<br />

и жар —<br />

солнце,<br />

сй-богу, солнце!<br />

Ночь.<br />

Придешь —<br />

блестит светелка,<br />

радости<br />

нет названия.<br />

Аж может<br />

газету<br />

читать<br />

телка,<br />

ежели бы ей<br />

образование.<br />

Е<strong>В</strong>ПАТОРИЯ<br />

Чуть вздыхает волна,<br />

и, вторя ей,<br />

ветерок<br />

над Евпаторией.<br />

<strong>В</strong>етерки эти самые<br />

рыскают,<br />

гладят<br />

шеку евпаторийскую.<br />

Ляжем<br />

пляжем<br />

в песочке рыться мы<br />

бронзовыми<br />

евпаторийцами.<br />

Скрип уключин,<br />

всплески<br />

и кри ки -<br />

развлекаются<br />

евпаторийки.<br />

<strong>В</strong> дым черны<br />

в тюбетейках ярких<br />

караимы<br />

евпаторьянки.<br />

И сравнясь,<br />

загорают рьяней<br />

москвичи —<br />

евпаторьяне.<br />

<strong>В</strong>сюду розы<br />

на ножках тонких.<br />

Радуются<br />

евпаторёнки.<br />

<strong>В</strong>се болезни<br />

выжмут<br />

горячие<br />

грязи<br />

евпаторячьи.<br />

Пуд за лето<br />

с любого толстого<br />

соскребет<br />

евпаторство.<br />

Очень жаль мне<br />

тех,<br />

которые<br />

не бывали<br />

в Евпатории.<br />

ЗЕМЛЯ НАША ОБИЛЬНА<br />

Я езжу<br />

по южному<br />

берегу Крыма— ■<br />

не Крым,<br />

а копия<br />

древнего рая.<br />

Какая фауна,<br />

флора<br />

и климат!<br />

Пою,<br />

восторгаясь<br />

и озирая.<br />

Огромное<br />

синее<br />

Черное море,<br />

часы<br />

и дни<br />

берегами едем,<br />

слезай,<br />

освежайся,<br />

ездой умбрен.<br />

Простите, товариш,<br />

купаться негде.—<br />

Окурки<br />

с бутылками<br />

градом упали.<br />

Здесь<br />

даже<br />

корове<br />

лежать не годится,<br />

а сядешь в кабинку —<br />

тебе<br />

из купален<br />

вопьется<br />

заноза-змея<br />

в ягодицу.<br />

Огромны<br />

сады<br />

в раю симферопольском,<br />

пудами<br />

плодов<br />

обвисают к лету.

Стихотворения 19 26 — 1930<br />

Иду<br />

по ларькам<br />

Евпатории<br />

обыском —<br />

хоть четверть персика!<br />

Персиков нету.<br />

Побегал,<br />

хоть версты<br />

меряй на счетчике!<br />

А персик<br />

мой<br />

на базаре и во поле,<br />

слезой<br />

обливая<br />

пушистые щечки,<br />

за час езды<br />

гниет в Симферополе.<br />

Громада<br />

дворцов<br />

отдыхающим нравится.<br />

Прилег<br />

и вскочил от кусёчей тоски ты,<br />

и крик<br />

содрогает<br />

спокойствие здравницы:<br />

— Спасите,<br />

на помощь.<br />

съели москиты!—<br />

Но вас<br />

успокоят<br />

разумностью критики,<br />

тревожа<br />

свечой<br />

паутину и пыль:<br />

«Какие же ж<br />

это,<br />

товарищ,<br />

москитики,<br />

они же ж,<br />

товарищ,<br />

просто клопы!»<br />

<strong>В</strong> душе<br />

сомнений<br />

переполох.<br />

Контрасты —<br />

чорт задери их!<br />

Страна абрикосов,<br />

дюшесов<br />

и блох,<br />

здоровья<br />

и<br />

дизентерии.<br />

Республику<br />

нашу<br />

не спрятать под ноготь.<br />

шестая<br />

мира<br />

покроется ею.<br />

О,<br />

до чего же<br />

всего у нас много,<br />

н до чего же ж<br />

мало умеют!<br />

КРЫМ<br />

и глупо звать его<br />

«Красная Ницца»,<br />

и скушно<br />

звать<br />

«<strong>В</strong>сесоюзная здравница».<br />

Нашему<br />

Крыму<br />

с чем сравниться?<br />

Нё с чем<br />

нашему<br />

Крыму<br />

сравниваться!<br />

Надо ль.<br />

не надо ль,<br />

цветов наряды —<br />

лозою<br />

шесточек задран.<br />

<strong>В</strong>ином<br />

и цветами<br />

пьянит Ореанда,<br />

в цветах<br />

и вине<br />

— Массандра.<br />

<strong>В</strong>оздух —<br />

желт.<br />

Песок —<br />

желт.<br />

Сравнишь —<br />

получится ложь ведь<br />

Солнце<br />

шнарит,<br />

солнце<br />

жжет,<br />

как лошадь.<br />

Цветы<br />

природа<br />

• растрачивает, соря —<br />

для солнца<br />

светлоголового.<br />

И все это<br />

наслаждало<br />

одного царя!<br />

Смешно —<br />

честное слово!

А теперь<br />

играет<br />

меж цветочных ливней<br />

ветер,<br />

пламя флажков теребя.<br />

Стоят санатории<br />

разных именей:<br />

Ленина,<br />

Дзержинского,<br />

■» Десятого Октября.<br />

Братва —<br />

рада,<br />

надела трусики.<br />

Уже винограды<br />

закручивают усики.<br />

Рад<br />

город.<br />

При этаком росте<br />

с гор<br />

скоро<br />

навезут грозди.<br />

Посмотрите<br />

под тень аллей,<br />

что ни парк —<br />

народом полон.<br />

Санаторники<br />

занимаются<br />

«волей»,<br />

или<br />

попросту<br />

«валяй-болом».<br />

<strong>В</strong>интовка<br />

мишень<br />

на полене долбит,<br />

учатся<br />

бить Чемберлена.<br />

Целься лучше,<br />

у лордов<br />

лбы<br />

тверже,<br />

чем полено.<br />

Третьи<br />

на пляжах<br />

себя расположили,<br />

нагоняют<br />

на брюхо<br />

бронзу.<br />

Четвертые<br />

дуют кефир<br />

или<br />

нюхают<br />

разную розу.<br />

Рвало<br />

здесь<br />

землетрясение<br />

дороги петли.<br />

сакли<br />

расшатало.<br />

ухватив за край.<br />

развезувился<br />

старик Ай-Петри.<br />

Ай, Петри!<br />

А-я-я-я-яй!<br />

Но пока<br />

выписываю<br />

эти стихи я —<br />

подрезая<br />

ураганам<br />

корни,<br />

рабочий Крыма<br />

надевает стихиям<br />

железобетонный намордник.<br />

НЕБЕСНЫЙ ЧЕРДАК<br />

Мы пролетали.<br />

мы миновали<br />

местности<br />

странных наименований.<br />

Среднее<br />

между<br />

«сукин сын»<br />

и между<br />

«укуси»-<br />

Сууксу<br />

показал<br />

кипарисы-носы<br />

и унесся<br />

в туманную синь.<br />

Гора.<br />

Груз —<br />

Уф!<br />

Пора.<br />

Гурзуф.<br />

Станция,<br />

стала машина-старушка.<br />

Пол-пути.<br />

Н еуж то ?..<br />

Правильно<br />

было б<br />

• сказать «Алушка»,<br />

а они, как дети —<br />

«Алушта».<br />

<strong>В</strong> путь,<br />

в зной,<br />

крутизной.<br />

Туда,<br />

где горизонта черта.

где зубы тут тебе —<br />

гор<br />

из небесного рта,<br />

туда,<br />

в конец,<br />

к небесам на чердак,<br />

на —<br />

Чатырдаг.<br />

Кустов хохол<br />

да редкие деревй.<br />

Холодно.<br />

Перевал.<br />

Исчезло море.<br />

Нет его.<br />

<strong>В</strong> тумане фиолетовом.<br />

Да под нами<br />

на поляне<br />

радуги пыланье.<br />

И вот<br />

умолк<br />

мотор-хохотун.<br />

Перед фронтом<br />

серебряных тбполей<br />

мы<br />

пронерись<br />

на свободном ходу<br />

и<br />

через час —<br />

в Симферополе.<br />

ГОЛУБОЙ ЛАМПАС<br />

Чернеют<br />

небеса — шалаш.<br />

Меняет вечер краску.<br />

Шел снег.<br />

И поезд шел.<br />

И шла<br />

ночь к Новочеркасску.<br />

Туман,<br />

пятна.<br />

Темно,<br />

непонятно.<br />

(<strong>В</strong> Новочгркассне на 60 000<br />

ж и т е л е й 7 ООО вузовцев)<br />

С трудом себя карабкал<br />

По ночи. . .<br />

по горе ли. . .<br />

И что ни дом —<br />

коробка,<br />

черней, чем погорелец.<br />

Г ород —<br />

идет в гору.<br />

Но лишь<br />

взобрался город оборвыш —<br />

плошадь,<br />

ширь —<br />

собор вишь!<br />

Путь<br />

до небес<br />

раздели пополам —<br />

дотуда дойдут купола!<br />

А за собором,<br />

средь сора и дерма,<br />

эдакой медной гирей,<br />

стоит казак,<br />

казак Ермак,<br />

Ермак —<br />

покоритель Сибири.<br />

Ермак не один:<br />

из ночи и льдин<br />

встает генерал Каледин.<br />

За ним другие.<br />

Из снега и тумана,<br />

из старого времени клятого<br />

скачут по улице,<br />

по улице атамана<br />

Платова.<br />

Мчит на рысях<br />

«краса Рассеева»!<br />

С под шапок свисают пряди.<br />

Може, едет и дед Асеева,<br />

може, и мой прадед.<br />

Из веков<br />

испокон,<br />

будто снова<br />

в огонь,<br />

под бубны<br />

и тулумбасы® —<br />

трется конь о конь,<br />

золотится погон,<br />

и желтеют<br />

на ляжках<br />

лампасы.<br />

Электроглаз<br />

под стеклянной каской<br />

мигнул и п о т у х .. .<br />

Конфузится!<br />

По-новому<br />

улицы Новочеркасска<br />

черны сегодня —<br />

от вузовцев.<br />

И вместо звяканья<br />

сабель и шпор<br />

на дурнях<br />

с выправкой цапли —<br />

звенит<br />

комсомольский<br />

смех и спор<br />

да мысли острее сабли.<br />

\<br />

/

<strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong><br />

Закройся,<br />

ушедших<br />

дней лабаз!<br />

Нет<br />

шпорного<br />

диня и дона.<br />

Ушли<br />

генералы<br />

в бессрочный запас, —<br />

один на Кубани сияет лампас —<br />

лампас голубой<br />

<strong>В</strong>олго-Дона.<br />

ИМПЕРАТОР<br />

Помню —<br />

то ли Пасха,<br />

то ли —<br />

Рождество:<br />

вымыто<br />

и насухо<br />

расчищено торжество.<br />

По Тверской<br />

шпалерами<br />

стоят рядовые,<br />

перед рядовыми<br />

пристава.<br />

Приставов<br />

глазами<br />

едят городовые:<br />

— <strong>В</strong>аше благородие —<br />

арестовать?—<br />

Крутит<br />

полицмейстер<br />

за уши ус.<br />

Пристав козыряет:<br />

— Слушаюсь! —<br />

И вижу —<br />

катится ландо,<br />

и в этой вот ланде<br />

сидит<br />

военный молодой<br />

в холеной бороде.<br />

Перед ним,<br />

как чурки,<br />

четыре дочурки.<br />

И на спинах булыжных,<br />

как на наших<br />

свита<br />

за ним<br />

в орлах и в гербах.<br />

И раззвонившие колокола<br />

расплылись<br />

в дамском писке:<br />

горбах,<br />

Уррра!<br />

царь-государь Николай,<br />

император<br />

и самодержец всероссийский!<br />

Снег заносит<br />

косые кровельки,<br />

серебрит<br />

телеграфную сеть,<br />

он схватился<br />

за холод проволоки<br />

и остался<br />

на ней<br />

висеть.<br />

На всю Сибирь,<br />

на весь Урал<br />

мятельная мура.<br />

За Исетью,<br />

где шахты и кручи,<br />

за Исетью,<br />

где ветер свистел,<br />

приумолк<br />

исполкомовский кучер<br />

и встал<br />

на девятой версте.<br />

<strong>В</strong>селенную<br />

снегом заволокло.<br />

Ни зги не видать —<br />

как на зл5.<br />

И только<br />

следы<br />

от ^рю ха волков<br />

по следу<br />

диких козлов.<br />

Шесть пудов<br />

{для веса ровного'',<br />

будто правит<br />

кедров полком он,<br />

снег хрустит<br />

под Парамоновым,<br />

председателем<br />

исполкома. "Г.<br />

Распахнулся весь,<br />

роют<br />

снег<br />

пимы.<br />

— Будто было здесь.<br />

Нет, не здесь.<br />

Мимо. —<br />

Здесь кедр<br />

топором перетроган,<br />

зарубки<br />

под корень коры,<br />

у корня<br />

под кедром<br />

Дорога,

Стихотворения 1926 — 1930<br />

а в ней —<br />

император зарыт.<br />

Лишь тучи<br />

флагами плавают,<br />

да в тучах<br />

птичье вранье,<br />

крикливое и одноглавое,<br />

ругается воронье.<br />

Прельщают<br />

многих<br />

короны лучи.<br />

Пожалте,<br />

дворяне и шляхта,<br />

корону<br />

можно<br />

у нас получить.<br />

но только<br />

вместе с шахтой.<br />

КАЗАНЬ<br />

Стара,<br />

коса,<br />

стоит<br />

Казань.<br />

Шумит<br />

бурун:<br />

«Шурум. . .<br />

буру м. . . 5><br />

По-родному<br />

тараторя,<br />

снегом<br />

лужи<br />

намарав,<br />

у подворья<br />

в коридоре<br />

люди<br />

смотрят номера.<br />

Кашляя<br />

в рукава,<br />

входит<br />

робковат,<br />

глаза таращит.<br />

Приветствую товарища.<br />

Я<br />

в языках<br />

не очень натаскан —<br />

что норвежским,<br />

что шведским мажь.<br />

<strong>В</strong>ходит татарин:<br />

«Я<br />

на татарском<br />

вам<br />

прочитаю<br />

«Левый марш».<br />

<strong>В</strong>ходит второй.<br />

Косой в скуле.<br />

И говорит,<br />

в карманах порыскав:<br />

«Я —<br />

мариец.<br />

Твой —<br />

левый,<br />

дай<br />

тебе<br />

прочту по-марийски».<br />

Эти вышли.<br />

Шедших этих<br />

в низкой<br />

двери<br />

встретил третий.<br />

«Марш<br />

ваш —<br />

наш марш.<br />

Я —<br />

чуваш,<br />

послушай,<br />

уважь.<br />

Марш вашинский,<br />

так по-чувашски. ..»<br />

Как будто<br />

годы<br />

взял за чуб я —<br />

■— Станьте<br />

и не пылите-ка! —<br />

рукою<br />

своею собственной<br />

щупаю<br />

бестелое слово<br />

«политика».<br />

Народы,<br />

жившие въямясь в нужду,<br />

притершись<br />

Уралу ко льду,<br />

ворвались в дверь,<br />

идя<br />

на штурм,<br />

на камень,<br />

на крепость культур.<br />

Крива,<br />

коса,<br />

стоит<br />

Казань.<br />

Шумит<br />

бурун:<br />

«Шурум. ..<br />

б у р у м ...»

Т Р И ТЫСЯЧИ И ТРИ СЕСТРЫ®<br />

Помните<br />

раньше<br />

дела провинций?—<br />

Играть в преферанс,<br />

прозябать<br />

и травиться.<br />

Три тысячи три,<br />

до боли скул,<br />

скулили сестры,<br />

впадая в тоску.<br />

<strong>В</strong> Москву!<br />

<strong>В</strong> Москву!!<br />

<strong>В</strong> Москву!!!<br />

<strong>В</strong> Москву!!!!<br />

Москва белокаменная,<br />

Москва камнекрасная<br />

всегда<br />

была мне<br />

мила и прекрасна.<br />

Но нам ли<br />

столицей одной утолиться?!<br />

Пиджак Москвы<br />

для Союза узок.<br />

И вижу я —<br />

за столицей столица<br />

растет<br />

из безмерной силы Союза.<br />

Где вороны<br />

вились,<br />

над падалью каркав,<br />

в полотна<br />

железных дорог<br />

забинтованный,<br />

столицей<br />

гудит<br />

украинский Харьков,<br />

живой,<br />

трудовой<br />

и железобетонный.<br />

За горами угля<br />

и рельс<br />

поезда<br />

не устанут свистать.<br />

Блок про это писал;<br />

«Загорелась<br />

Мне Америки новой звезда!»<br />

Где раньше<br />

сушу<br />

китов и акул<br />

лизало<br />

безрыбое море,<br />

в дворцах<br />

и бульварах<br />

ласкает Баку —<br />

того,<br />

кто трудом изморен.<br />

А здесь,<br />

где афиши<br />

щипала коза,<br />

— «Исполнят<br />

такие-то арии». . . —<br />

сказанием<br />

встает Казань,<br />

столица<br />

Красной Татарии.<br />

Москве взгрустнулось.<br />

Старушка, што ты?!<br />

Смотри<br />

и радуйся, простолицая:<br />

вылупливаются,<br />

во все Советские Штаты,<br />

новорожденные столицы!<br />

ЕКАТЕРИНБУРГ — С<strong>В</strong>ЕРДЛО<strong>В</strong>СК<br />

Из снегового,<br />

слепящего лоска,<br />

из перепутанных<br />

сучьев<br />

и хвои<br />

встает<br />

внезапно<br />

домами Свердловска<br />

новый город:<br />

работник и воин.<br />

Под Екатеринбургом<br />

рыли каратики,<br />

вгрызались<br />

в мерзлые<br />

породы и руды ,—<br />

чтоб на грудях<br />

коронованной Катьки<br />

переливались<br />

изумруды.<br />

у штолен<br />

в боках<br />

корпели,<br />

пока —<br />

Октябрь<br />

из шахт<br />

на улицы ринул,<br />

и . . .<br />

разослала<br />

октябрьская ломка<br />

к чертям<br />

орлов Екатерины<br />

и к богу —<br />

Екатерины<br />

потомка.<br />

J

и грабя<br />

и испепеляя,<br />

орда растакая-то<br />

прошла<br />

по городу,<br />

войну волоча.<br />

Порол Пепёляев.<br />

Свирепствовал ГАйда.<br />

Орлом<br />

клевался<br />

верховный Колчак.<br />

Потухло<br />

знамен<br />

и пожаров пламя,<br />

и лишь,<br />

от него<br />

как будто ожог,<br />

сегодня<br />

горит —<br />

временам на память —<br />

в свердловском небе<br />

красный флажок.<br />

Под ним<br />

с простора<br />

от снега светлого<br />

встает<br />

новорожденный<br />

город Свердлова.<br />

Полунебоскребы<br />

лесами поднял,<br />

чтоб в электричестве<br />

мыть вечера,<br />

а рядом —<br />

гриб,<br />

дыра,<br />

преисподняя,<br />

как будто<br />

у города<br />

нету<br />

«сегодня»,<br />

а только —<br />

«завтра»<br />

и «вчера».<br />

<strong>В</strong> санях<br />

промежду<br />

бирж и трестов<br />

свисти<br />

во весь<br />

широченный проспект.<br />

И. . .<br />

заколдованное место:<br />

вдруг<br />

проспект<br />

обрывает разбег.<br />

Просыпали<br />

в ночь<br />

расчернее могилы<br />

ч. звезды — табачишко<br />

из неба кисета.<br />

И грудью<br />

топок<br />

дышат Тагилы<br />

да трубки<br />

заводов<br />

курят в Исети.<br />

У этого<br />

города<br />

нету традиций,<br />

бульвара.<br />

дворца.<br />

фонтана и неги.<br />

У нас<br />

на глазах<br />

городише родится<br />

из воли.<br />

Урала,<br />

труда<br />

и энергии!<br />

ПЕРЕКОПСКИЙ ЭНТУЗИАЗМ<br />

Часто<br />

сейчас<br />

по улицам слышишь<br />

разговорчики<br />

в этом роде:<br />

«Товариши, легше,<br />

товариши, тише!<br />

Это<br />

вам<br />

не 18-й годик!»<br />

<strong>В</strong> пору<br />

влезла гражданка Кротиха,<br />

в нору<br />

влез<br />

гражданин Крот.<br />

Радуются:<br />

«Живем ничего себе,<br />

тихо.<br />

Это<br />

вам<br />

не 18-й год!»<br />

Дама<br />

в шляпе рубликов нА сто<br />

кидает<br />

кому-то,<br />

запахивая котик:<br />

«Не толкаться!<br />

Но-но!<br />

Без хамства!<br />

Это<br />

вам<br />

не 18-й годик!»

мелочь<br />

работой скосила.<br />

<strong>В</strong> уныньи<br />

у малого<br />

опущен рот.<br />

«Куда, мол,<br />

девать<br />

молодецкие силы?<br />

Это<br />

нам<br />

не 18-й год!»<br />

Эти<br />

потоки<br />

слюнявого яда<br />

часто<br />

сейчас<br />

по улице льются.<br />

Знайте, граждане!<br />

и в 29-м<br />

длится<br />

и ширится<br />

Октябрьская революция.<br />

Мы живем<br />

приказом<br />

октябрьской воли.<br />

Огонь<br />

«Авроры»<br />

у нас во взоре.<br />

И мы<br />

обывателям<br />

не позволим<br />

баррикадные дни<br />

чернить и позорить.<br />

Года<br />

не вымерить<br />

по единой мерке.<br />

Сегодня<br />

равноценны<br />

храбрость и разум.<br />

Борись<br />

и в мелочах<br />

с баррикадной энергией,<br />

в стройку<br />

влей<br />

перекопский энтузиазм!<br />

ТЕХНИКЕ <strong>В</strong>НИМАНИЕ<br />

<strong>В</strong>ИДАТЬ ЛИ?<br />

Коммуну,<br />

сколько руками ни маши,<br />

не выстроишь<br />

голыми руками.<br />

Тысячесильной<br />

мощью машин<br />

в строй<br />

вздымай<br />

камень!<br />

<strong>В</strong>ыместь<br />

паутину и хлам бы!<br />

Прорезать<br />

и выветрить<br />

копоть и гарь!<br />

Помни, товарищ:<br />

электрическая лампа —<br />

то же,<br />

что хороший<br />

стих и букварь.<br />

Мы<br />

прославляли<br />

художников и артистов. . .<br />

А к технике<br />

внимание<br />

видать ли?<br />

На первое<br />

такое же<br />

место выставь— •<br />

рабочих,<br />

техников,<br />

изобретателей!<br />

<strong>В</strong>рывайся<br />

в обывательские<br />

норы мышцные,<br />

лозунгом<br />

новым<br />

тряся и теребя.<br />

Помни,<br />

что, встряхивая<br />

быт<br />

машиною,<br />

ты<br />

продолжаешь<br />

дело Октября.<br />

РАЗГО<strong>В</strong>ОР<br />

С ТО<strong>В</strong>АРИЩЕМ ЛЕНИНЫМ<br />

Грудой дел,<br />

суматохой явлений<br />

день отошел,<br />

постепенно стемнев.<br />

Двое в комнате:<br />

я<br />

и Ленин—<br />

фотографией<br />

на белой стене.<br />

Рот открыт<br />

в напряженной речи,<br />

усов<br />

щетинка<br />

вздернулась ввысь,

в складках лба<br />

зажата<br />

человечья,<br />

в огромный лоб<br />

огромная мысль.<br />

Должно быть,<br />

под ним<br />

проходят тысячи. . .<br />

Лес ф лаго в..<br />

рук трава. ^.<br />

Я встал со стула,<br />

радостью высвечен,—<br />

хочется<br />

итти,<br />

приветствовать,<br />

рапортовать!<br />

«Товарищ Ленин,<br />

я вам докладываю<br />

не по службе,<br />

а по душе.<br />

Товарищ Ленин, |<br />

работа адовая<br />

будет<br />

сделана<br />

и делается уже.<br />

Освещаем,<br />

одеваем ннщь и бголь,<br />

ширится<br />

добыча<br />

угля и руды.<br />

А рядом с этим,<br />

конешно,<br />

много,<br />

много<br />

разной<br />

дряни, и ерунды.<br />

Устаешь<br />

отбиваться и отгрызаться.<br />

Многие<br />

без вас<br />

отбились от рук.<br />

Очень<br />

много<br />

разных мерзавцев<br />

ходят<br />

по нашей земле<br />

и вокруг.<br />

Нету<br />

им<br />

ни числа,<br />

ни клички,<br />

целая<br />

лента типов<br />

тянется.<br />

Кулаки и волокитчики.<br />

12 SaK. 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. М ая к о в ск и й .<br />

подхалимы.<br />

сектанты<br />

и пьяницы,—<br />

ходят,<br />

гордо<br />

выпятив груди,<br />

в ручках сплошь<br />

и в значках нагрудных.<br />

Мы их<br />

всех,<br />

конешно, скрутим,<br />

но всех<br />

скрутить<br />

ужасно трудно.<br />

Товарищ Ленин,<br />

по фабрикам дымным,<br />

по землям,<br />

покрытым<br />

и снегом<br />

и жнивьём,<br />

вашим,<br />

товарищ,<br />

сердцем<br />

и именем<br />

думаем,<br />

дышим,<br />

боремся<br />

и живем!»<br />

Грудой дел,<br />

суматохой явлений<br />

день отошел,<br />

постепенно стемнев.<br />

Двое в комнате:<br />

я<br />

и Ленин —<br />

фотографией<br />

на белой стене.<br />

УРОЖАЙНЫЙ МАРШ<br />

Добьемся урожая м ы ,— •<br />

втройне,<br />

земля,<br />

рожай!<br />

Пожалте,<br />

уважаемый<br />

товарищ урожай!<br />

Чтоб даром не потели мы<br />

по одному,<br />

по д ва,—<br />

колхозами,<br />

артелями<br />

объединись, братва.<br />

Земля у нас хорошая,<br />

землица неплоха,<br />

b i f f<br />

t e e

да надобно<br />

под рожь ее<br />

заранее вспахать.<br />

Чем жить, зубами щелкая<br />

в голодные года,<br />

с проклятою<br />

с трехполкою<br />

покончим навсегда.<br />

<strong>В</strong>редителю мы<br />

начисто<br />

готовим карачун.<br />

Сметем с полей<br />

кулачество,<br />

сорняк<br />

и саранчу.<br />

Разроем складов завали.<br />

От всех<br />

ответа ждем,<br />

чтоб тракторы<br />

не ржавели<br />

впустую под дождем.<br />

Поля<br />

пройдут науку<br />

под ветром-игруном.<br />

Даешь<br />

на дружбу руку,<br />

товарищ агроном!<br />

Земля<br />

не хочет более<br />

терпеть<br />

плохой уход,—<br />

готовься,<br />

комсомолия,<br />

в передовой поход.<br />

Кончай<br />

с деревней серенькой,<br />

вставай, который сер!<br />

<strong>В</strong>перегонки<br />

с Америкой<br />

иди, СССР!<br />

Добьемся урожая м ы ,—<br />

втройне,<br />

земля,<br />

рожай!<br />

Пожалте,<br />

уважаемый<br />

товарищ урожай!<br />

СТИХИ о РАЗНИЦЕ <strong>В</strong>КУСО<strong>В</strong><br />

Лошадь<br />

сказала.<br />

взглянув на верблюда:<br />

«Какая<br />

гигантская<br />

лошадь-ублюдок».<br />

<strong>В</strong>ерблюд же<br />

вскричал:<br />

«Да лошадь разве ты?!<br />

Ты<br />

просто-напросто —<br />

верблюд недоразвитый».<br />

И знал лишь<br />

бог седобородый,<br />

что это<br />

животные<br />

разной породы.<br />

КАНДИДАТ ИЗ ПАРТИИ<br />

Сколько их?<br />

Числа им нету.<br />

Пяля блузы,<br />

пяля френчи,<br />

завели по кабинету<br />

и несут<br />

повинность эту<br />

сквозь заученные речи.<br />

<strong>В</strong>есь<br />

в партийных причиндалах,<br />

ноздри вздернул —<br />

крыши вы ш е.. .<br />

Есть бумажки —<br />

прочитал их,<br />

нет бумажек —<br />

сам напишет.<br />

<strong>В</strong>се<br />

у этаких<br />

в порядке,<br />

не язык,<br />

а маслобой.<br />

Служит<br />

и играет в прятки<br />

с партией,<br />

с самим собой.<br />

С классом связь?<br />

Какой уж класс там!<br />

Классу он<br />

одна помеха.<br />

Стал<br />

стотысячным балластом.<br />

Ни пройти с ним,<br />

ни проехать.<br />

<strong>В</strong>ышел<br />

из бойцов<br />

с годами<br />

в лакированные д у ш к и .. .<br />

День пройдет—<br />

знакомой даме<br />

хвост<br />

накрутит по вертушке.

Стихотворения 1926 — 1930<br />

Освободиться бы<br />

от ихней братии,—<br />

удобней будет<br />

и им,<br />

и партии.<br />

Н А ЗАПАДЕ <strong>В</strong>СЕ СПОКОЙНО<br />

Как совесть голубя,<br />

чист асфальт.<br />

Как лысина банкира,<br />

тротуара плиты<br />

(после того,<br />

как трупы<br />

на грузовозы взвалят<br />

и кровь отмоют<br />

от плит политых).<br />

в бульварах<br />

буржуеныши,<br />

под нянин сказ,<br />

медведям<br />

игрушечным<br />

гладят плюшики<br />

(после того,<br />

как баллоны<br />

заполнил газ<br />

и в полночь<br />

прогрохали<br />

к Польше<br />

пушки).<br />

Миротворцы<br />

сияют<br />

цилиндровым глянцем,<br />

мозолят язык,<br />

состязаясь с мечом<br />

(после того,<br />

как посланы<br />

винтовки афганцам,<br />

а бомбы —<br />

басмачам).<br />

Сидят<br />

по кафе<br />

гусары спешенные.<br />

Пехота<br />

развлекается<br />

в штатской лени.<br />

А под этой<br />

идиллией —<br />

взлихораденно-бешеные<br />

военные<br />

приготовления.<br />

Кровавых капель<br />

пунктирный путь<br />

ползет по земле, —<br />

недаром кругла!<br />

Кто-нибудь<br />

кого-нибудь<br />

подстреливает<br />

из-за угла.<br />

Целят —<br />

в сердце.<br />

<strong>В</strong> самую точку.<br />

Одно<br />

стрельбы командирам<br />

надо —<br />

бунтовщиков<br />

смирив в одиночку,<br />

погнать<br />

на бойню<br />

^ баранье стадо.<br />

Сегодня<br />

кровишка<br />

мелких стычек,<br />

а завтра,<br />

в толпы<br />

танки тыча,<br />

кровищи<br />

вкус<br />

война поймет,—<br />

пойдет<br />

хлестать<br />

с бронированных птичек<br />

железа<br />

и газа<br />

кровавый по.мет.<br />

Смотри,<br />

выступает<br />

из близких лет,<br />

костьми постукивает<br />

лошадь-краса.<br />

На ней<br />

войны<br />

пожелтелый скелет,<br />

и сталью<br />

синеет<br />

смерти коса.<br />

Мы,<br />

излюбленное<br />

пушечное лакомство,<br />

мы,<br />

оптовые потребители<br />

костылей<br />

и протез.<br />

мы<br />

выйдем на улицу,<br />

мы<br />

1 августа<br />

аж к небу<br />

гвоздями<br />

прибьем протест.

Долой<br />

политику<br />

пороховых бочек.<br />

Довольно<br />

домам<br />

пугливо щуплиться!<br />

От первой республики<br />

крестьян и рабочих<br />

отбросим<br />

войны<br />

штыкастые щупальцы.<br />

Мы<br />

требуем мира.<br />

Но если<br />

тронете,<br />

мы ‘<br />

в роты сожмемся,<br />

сжавши рот.<br />

Зачинщики бойни<br />

увидят<br />

на фронте<br />

один<br />

восставший<br />

рабочий фронт.<br />

АМЕРИКАНЦЫ УДИ<strong>В</strong>ЛЯЮТСЯ<br />

Обмерев,<br />

с далекого берега<br />

СССР<br />

глазами выев,<br />

привстав на цыпочки,<br />

смотрит Америка,<br />

не мигая,<br />

в очки роговые.<br />

Что это за люди<br />

породы редкой<br />

копошатся стройкой<br />

там,<br />

поодаль ?<br />

Пофантазировали<br />

с какой-то пятилеткой.. .<br />

Л теперь<br />

выполняют<br />

в 4 года!<br />

К таким<br />

не подойдешь<br />

с американской меркою.<br />

Их не соблазняют<br />

ни долларом,<br />

ни гривною,<br />

и они<br />

во всю<br />

человечью энергию<br />

круглую<br />

неделю<br />

дуют в непрерывную.<br />

Что это за люди?<br />

Какая закалка!<br />

Кто их<br />

так<br />

в работу вклинил?<br />

Их<br />

не гонит<br />

никакая палка,—<br />

а они<br />

сжимаются<br />

в стальной дисциплине!<br />

Мистеры,<br />

у вас<br />

практикуется исстари<br />

деньгой<br />

окупать<br />

строительный норов.<br />

<strong>В</strong>ы<br />

не поймете,<br />

пухлые мистеры,<br />

корни<br />

рвения<br />

наших коммунаров.<br />

Буржуи,<br />

дивитесь<br />

коммунистическому берегуна<br />

работе,<br />

в аэроплане,<br />

в вагоне<br />

вашу<br />

быстроногую<br />

знаменитую Америку<br />

мы<br />

и догоним<br />

и перегоним.<br />

СМЕНА УБЕЖДЕНИЙ<br />

Он шел.<br />

держась<br />

за прутья перил.<br />

сбивался<br />

впотьмах<br />

косоного.<br />

Он шел<br />

и орал.<br />

и материл<br />

и в душу.<br />

и в звезды.<br />

и в бога.<br />

<strong>В</strong>ошел —<br />

и в комнате<br />

водочный дух

от пьяной<br />

перенагрузки,<br />

назвал<br />

мимоходом<br />

«жидами»<br />

двух<br />

самых<br />

отъявленных русских.<br />

Прогромыхав<br />

в ночной тишине,<br />

встряхнув<br />

семейное ложе,<br />

миролюбивой<br />

и тихой жене<br />

скулу<br />

на скулу перемножил.<br />

<strong>В</strong> буфете<br />

посуду<br />

успев истолочь<br />

(померяться<br />

силами<br />

не с кем!),<br />

пошел<br />

хлестать .<br />

любимую дочь<br />

галстуком<br />

пионерским.<br />

Свою<br />

мебелишку<br />

затейливо спутав<br />

в колонну<br />

из стульев<br />

и кресел,<br />

коптилкулампадку<br />

достав из-под спуда,<br />

под матерь<br />

под божью<br />

подвесил.<br />

Со всей<br />

обстановкой<br />

в ударной вражде,<br />

со страстью<br />

льва холостого<br />

•сорвал<br />

со стены .<br />

портреты вождей ••<br />

II кстати<br />

портрет Толстого.<br />

Билет<br />

профсоюзный<br />

изодран в клочки,<br />

ногою бушующей<br />

попран,<br />

и в печку<br />

с размаха<br />

летят значки<br />

Осоавиахима<br />

и МОПРа.<br />

Уселся,<br />

смирив<br />

возбужденный д у х ,—<br />

небитой<br />

не явится личности ли?<br />

Потом<br />

свалился.<br />

вымолвив;<br />

«Ук,<br />

проклятые черти,<br />

вычистили!!!»<br />

СТИХИ о ФОМЕ<br />

Мы строим коммуну,<br />

и жизнь<br />

сама<br />

трубит<br />

наступающей эре.<br />

Но между нами<br />

ходит<br />

Фома,<br />

и он<br />

ни во что не верит.<br />

Наставь<br />

ему<br />

достижений любых<br />

на каждый<br />

вкус<br />

и вид,<br />

он лишь<br />

тебе<br />

половину губы<br />

на достиженья<br />

скривит.<br />

Идем<br />

на завод<br />

отстроенный<br />

мы.<br />

Смирись<br />

перед ликом<br />

факта!<br />

Но скептик<br />

смотрит<br />

глазами Фомы:<br />

— Нет, что-то<br />

не верится как-то.—<br />

Покажешь<br />

Фомам<br />

вознесенный дом<br />

и ткнешь их<br />

и в окна<br />

и в двери.

Ничем<br />

будут лучшими в мире<br />

не расцветятся<br />

наши<br />

лица у Фом.<br />

<strong>В</strong>зглянут —<br />

и вздохнут: Массы —<br />

«Не верим!»<br />

Послушайте,<br />

вы,<br />

мы<br />

товарищ Фома!<br />

У вас<br />

повадка плохая.<br />

Не нада,<br />

очень<br />

большого ума,<br />

чтоб все<br />

отвергать<br />

и хаять.<br />

И толк<br />

от похвал,<br />

разумеется, мал.<br />

Но слушай,<br />

Фоминая шатия:<br />

уж мы<br />

обойдемся<br />

без ваших похвал, —<br />

<strong>В</strong>Ы’ только<br />

труду не мешайте.<br />

МЫ<br />

Мы —<br />

Эдисоны<br />

невиданных взлетов,<br />

энергий<br />

и светов.<br />

Но главное в'на'с,—<br />

И это<br />

ничем не заслбнится,—<br />

главное в нас,<br />

это — наша<br />

Страна советов,.<br />

советская воля,<br />

советское знамя,<br />

советское солнце.<br />

<strong>В</strong>недряйтесь<br />

и взлетайте<br />

и вширь<br />

и ввысь.<br />

<strong>В</strong>звивай,<br />

изобретатель,<br />

рабочую<br />

мысль!<br />

С памятник ростом<br />

будут<br />

наши капусты<br />

и наши моркови,<br />

коровы<br />

и кони.<br />

плоть от плоти<br />

и кровь от крови.<br />

советской деревни<br />

титаны Маркони.<br />

Пошла<br />

борьба<br />

и в знании —<br />

класс<br />

на класс.<br />

Дострой<br />

коммуны здание<br />

смекалкой<br />

масс.<br />

Сонм<br />

электростанций,<br />

зажгись<br />

пустырями сонными.<br />

Спрессуем<br />

в массовый мозг<br />

мозга<br />

людские клетки.<br />

Станем гигантскими,<br />

станем<br />

невиданными Эдисонами<br />

и пятии<br />

десятии<br />

пятидесятилетки.<br />

<strong>В</strong>редителей<br />

предательство<br />

и белый<br />

знаний<br />

лоск<br />

забей<br />

изобретательством,<br />

рабочий<br />

мозг.<br />

__<br />

Маркони<br />

гигантских взлетов,<br />

# энергий<br />

и светов.<br />

но главное в н ас,—<br />

и это<br />

ничем не заслбшзтся,-<br />

главное в нас,<br />

это — наша<br />

Страна советов.<br />

советская стройка,<br />

советское знамя,<br />

советское солнце.

ОКТЯБРЬСКИЙ<br />

МАРШ<br />

<strong>В</strong> мире<br />

яснейте.<br />

рабочие лица,-<br />

лозунг<br />

и прост<br />

и прям;<br />

надо<br />

в одно человечество<br />

слиться<br />

всем<br />

нам.<br />

вам!<br />

Сами<br />

жизнь<br />

и выжжем и выкуем.<br />

Стань<br />

электричеством.<br />

пот!<br />

Самый полный<br />

развей непрерывкою<br />

ход.<br />

ход.<br />

ход!<br />

Глубже<br />

и шире.<br />

темпом вот этаким!<br />

Крикни,<br />

победами горд:<br />

«Эй,<br />

сэкономим на пятилетке<br />

год.<br />

год.<br />

год!»<br />

Каждый,<br />

которому<br />

хочется очень<br />

горы<br />

товарных гр у д ,—<br />

каждый,<br />

давай<br />

стопроцентный.<br />

без порчи<br />

труд,<br />

труд,<br />

труд!<br />

Сталью<br />

блестят<br />

с генеральной стройки<br />

сотни<br />

болтов и скреп.<br />

Эй,<br />

подвезем<br />

работникам стойким<br />

хлеб,<br />

хлеб,<br />

хлеб!<br />

<strong>В</strong> строгое<br />

зеркало<br />

сердцем взглянем,<br />

счистим<br />

нагар<br />

и шлак.<br />

С партией в ногу!<br />

Держи<br />

без виляний<br />

шаг,<br />

шаг,<br />

шаг!<br />

Больше<br />

комбайнов<br />

кустарному лугу!<br />

Больше<br />

моторных стай!<br />

Сталь и хлеб,<br />

железо и уголь<br />

дай,<br />

дай,<br />

дай!<br />

Будем<br />

в труде<br />

состязаться и гнаться.<br />

Зря<br />

не топчись<br />

и не стой!<br />

Также вымчим,<br />

как эти двенадцать,<br />

двадцать,<br />

сорок<br />

и сто!<br />

<strong>В</strong> небо<br />

и землю<br />

вбивайте глаз свой!<br />

Тишь ли<br />

найдем<br />

над собой?<br />

Не прекращается<br />

злой<br />

и классовый<br />

бой,<br />

бой,<br />

бой!<br />

Через года,<br />

через дюжину даже<br />

помни<br />

военный<br />

строй!<br />

Дальневосточная,<br />

зорче<br />

на страже

стой,<br />

стой.<br />

«Через четыре<br />

года<br />

стой!<br />

здесь<br />

<strong>В</strong> мире<br />

будет<br />

яснейте.<br />

город-сад!»<br />

рабочие лица,—•<br />

Свела<br />

лозунг<br />

промозглость<br />

и прост корчею —<br />

и прям:<br />

неважный<br />

надо<br />

мокр<br />

в одно человечество<br />

уют.<br />

слиться<br />

сидят<br />

всем-<br />

впотьмах<br />

нам,<br />

рабочие.<br />

вам.<br />

подмокший<br />

хлеб<br />

жуют.<br />

РАССКАЗ О КУЗНЕЦКСТРОЕ<br />

И О ЛЮДЯХ КУЗНЕЦКА<br />

По небу<br />

тучи бегают,<br />

дождями<br />

сумрак сжат,<br />

под старою<br />

телегою<br />

рабочие лежат.<br />

И слышит<br />

шопот гордый<br />

вода<br />

и под<br />

и над:<br />

«Через четыре<br />

года<br />

здесь<br />

будет<br />

город-сад!»<br />

Темно свинцовоночие—<br />

и дождик<br />

толст, как жгут;<br />

сидят<br />

в грязи<br />

рабочие,<br />

сидят,<br />

лучину жгут.<br />

Сливеют<br />

губы<br />

с холода,<br />

но губы<br />

шепчут в лад:<br />

Но шопот<br />

громче голода,—<br />

он кроет<br />

капель<br />

к а т о м у м е сту б уд ет подвезено в пят<br />

и л е т к у 1000 000 вагонов с т р о и т е л ь - С П а д :<br />

ны х м атериалов. Здесь б у д е т г и г а н т «Через четыре<br />

м е та л лургии, угольный г и г а н т и город г п л я<br />

а с о т н и т ы с я ч людей.<br />

И а разговора.<br />

ЗдеСЬ<br />

будет<br />

город-сад!<br />

Здесь<br />

взрывы закудахтают<br />

в разгон<br />

медвежьих банд,<br />

и взроет<br />

недра<br />

шахтою<br />

стоугольный<br />

«Гигант»,<br />

Здесь<br />

встанут<br />

стройки<br />

стенами.<br />

Гудками<br />

пар<br />

сипи.<br />

Мы<br />

в сотню солнц<br />

мартенами<br />

воспламеним<br />

Сибирь.<br />

Здесь дом<br />

дадут<br />

хороший нам<br />

и ситный<br />

без пайка,<br />

аж за Байкал<br />

отброшенная<br />

попятится тайга».

Рос<br />

шопоток<br />

рабочего<br />

над темью<br />

тучных стад,<br />

а дальше<br />

неразборчиво,<br />

лишь слышно —<br />

«город-сад».<br />

Я знаю —<br />

город<br />

будет,<br />

я знаю —<br />

саду<br />

цвесть,<br />

когда<br />

такие люди<br />

в стране<br />

в советской<br />

есть!<br />

ОСОБОЕ<br />

МНЕНИЕ<br />

Огромные вопросиши,<br />

огромней слоних,<br />

страна<br />

решает<br />

миллионнолобая.<br />

А сбоку<br />

ходят<br />

индивидумы,<br />

а у них<br />

мнение обо всем<br />

особое.<br />

Смотрите,<br />

в ударных бригадах<br />

союз,<br />

держат темп<br />

и не ленятся,<br />

но индивидум в ответ;<br />

«А я<br />

остаюсь<br />

при моем,<br />

особом мненьице».<br />

Мы выполним<br />

пятилетку,<br />

мартены воспламенл,<br />

не в пять годов,<br />

а в меньше,<br />

но индивидум .<br />

не верит:<br />

«А у меня<br />

имеется, мол,<br />

особое мненьище».<br />

<strong>В</strong> индустриализацию<br />

льем заем.<br />

а индивидум<br />

сидит в томлении<br />

и займа не покупает<br />

и настаивает на своем<br />

собственном,<br />

особенном мнении.<br />

Колхозим<br />

хозяйства<br />

бедняцких масс,<br />

кулацкой<br />

не спугнуты<br />

злобою,<br />

а индивидумы<br />

шепчут:<br />

«У нас<br />

мнение<br />

имеется<br />

особое».<br />

Субботниками<br />

бьет<br />

рабочий мир<br />

по неразгруженным<br />

картофелям и поленьям,<br />

а индивидумы<br />

нам<br />

заявляют:<br />

«Мы<br />

посидим<br />

с особым мнением».<br />

Не возражаю!<br />

Консервируйте<br />

собственный разум,<br />

прикосновением<br />

ничьим<br />

не попортив,<br />

но тех,<br />

кто в работу<br />

впрягся разом, —<br />

не оттягивайте<br />

в сторонку<br />

и напротив.<br />

Трясина<br />

старья<br />

для нас не годна, —<br />

ее<br />

машиной<br />

выжжем до . дна.<br />

Не втыкайте<br />

в работу<br />

клинья, —■<br />

и у нас<br />

и у массы<br />

и мысль одна<br />

и одна<br />

генеральная линия.

Я СЧАСТЛИ<strong>В</strong>!<br />

Г раждане,<br />

у меня<br />

огромная радость.<br />

Разулыбьте<br />

сочувственные лица.<br />

Мне<br />

обязательно<br />

поделиться надо,<br />

стихами<br />

хотя бы<br />

поделиться.<br />

сегодня<br />

дышу, как слон,<br />

походка<br />

моя<br />

легка,<br />

и ночь<br />

пронеслась,<br />

как чудесный сон,<br />

без единого<br />

кашля и плевка.<br />

Неизмеримо<br />

выросли<br />

удовольствий дозы.<br />

Дни осени —<br />

баней воняют,<br />

а мне<br />

цветут,<br />

'<br />

извините — розы,<br />

и я их,<br />

представьте,<br />

обоняю.<br />

И мысли<br />

и рифмы<br />

покрасивели<br />

и особенные,<br />

аж вытаращит<br />

глаза<br />

редактор.<br />

Стал вынослив<br />

и работоспособен,<br />

как лошадь<br />

или даж е—<br />

трактор.<br />

Бюджет<br />

и ж елудок.<br />

абсолютно превосходен,<br />

укреплен<br />

и приведен в равновесие.<br />

Стопроцентная<br />

экономия<br />

на основном расходе —<br />

и поздоровел<br />

и прибавил в весе я.<br />

Как будто<br />

за кусом кус<br />

кладут<br />

воздушнейшие торта,-<br />

такой<br />

установился<br />

феерический вкус<br />

в благоуханных<br />

апартаментах<br />

рта.<br />

Голова<br />

снаружи<br />

всегда чиста,<br />

а теперь<br />

чиста и изнутри.<br />

<strong>В</strong> день<br />

придумывает<br />

не меньше листа.<br />

хоть Толстому<br />

ноздрю утри.<br />

Женщины<br />

окружили.<br />

платья испестря.<br />

все<br />

спрашивают<br />

имя и отчество.<br />

я стал<br />

определенный<br />

весельчак и остряк—<br />

ну п росто—<br />

душа общества.<br />

Я<br />

порозовел<br />

и пополнел в лице^<br />

забыл<br />

и гриппы<br />

и кровать.<br />

Граждане,<br />

вас<br />

интересует рецепт?<br />

Открыть ?<br />

или. . .<br />

не открывать?<br />

Граждане,<br />

вы<br />

утомились от жданья,<br />

готовы -ч<br />

корить и крыть. V ,<br />

Не волнуйтесь,<br />

сообщаю:<br />

граждане.<br />

сегодня<br />

бросил курить.

ПРОЛЕТАРКА, ПРОЛЕТАРИЙ,<br />

ЗАХОДИТЕ <strong>В</strong> ПЛАНЕТАРИЙ<br />

Зайдешь<br />

и слышишь<br />

умный гуд<br />

в лекционном зале.<br />

Расселись зрители<br />

и ждут,<br />

чтоб небо показали.<br />

Пришел<br />

главнебзаведующий,<br />

в делах<br />

в небесных<br />

сведущий.<br />

Пришел,<br />

нажал<br />

и завертел<br />

весь<br />

миллион<br />

небесных тел.<br />

Говорит папаше дочь;<br />

«Попроси<br />

устроить ночь.<br />

Очень<br />

знать нам хочется,<br />

звездная Медведица,<br />

как вам<br />

ночью<br />

ходится,<br />

как вам<br />

ночью ездится!»<br />

Завнебом,<br />

пальчиком водя,<br />

покажет ■<br />

звездомедведя.<br />

Со звездою<br />

в осень<br />

скупо.<br />

Здесь же<br />

вызвездило купол.<br />

Не что-нибудь,<br />

не как-нибудь,<br />

а ночь как ночь,<br />

и Млечный путь.<br />

И тут,<br />

и сбоку,<br />

и везде —<br />

небесный свод<br />

в сплошной звезде.<br />

Как примус,<br />

примутся мерцать,<br />

спаля<br />

влюбленные сердца.<br />

Завнебом<br />

вежливо спросили;<br />

«Какие звезды<br />

над Бразилией?»<br />

Зажег<br />

завнебом<br />

Южный Крест,<br />

невиданнейший<br />

с наших мест.<br />

Светят,<br />

как миленькие,<br />

небесные<br />

светильники.<br />

Аж может устроить<br />

любая горничная<br />

затмение лунное<br />

и даже<br />

солнечное.<br />

Умри, поповья погань!<br />

Побыв<br />

в небесных сферах,<br />

мы знаем —<br />

нету бога<br />

и нету<br />

смысла<br />

в верах.<br />

Должен<br />

каждый пролетарий<br />

посмотреть<br />

на планетарий.<br />

ЛЮБИТЕЛИ ЗАТРУДНЕНИЙ<br />

Он любит шептаться<br />

хитер да тих,<br />

во всех<br />

городах и селеньицах:<br />

«Тс-с, господа,<br />

я знаю —<br />

у них<br />

какие-то затрудненьица».<br />

Б газету<br />

хихикает,<br />

над цифрой трунив:<br />

«Переборщили,<br />

замашинив денежки.<br />

Тс-с, господа,<br />

порадуйтесь;<br />

у них<br />

какие-.то<br />

такие затрудненьишки».<br />

Усы<br />

закручивает,<br />

весел и лих:<br />

«У них<br />

заухудшился день еще.

Тс-с, господа,<br />

подождем —<br />

у них<br />

теперь<br />

огромные затрудненьища».<br />

Собрав<br />

шептунов,<br />

врунов<br />

и вруних,<br />

переговаривается<br />

орава:<br />

«Тс-с-с, господа, говорят,<br />

у них<br />

затруднения.<br />

Замечательно!<br />

Браво!»<br />

Затруднения одолеешь,<br />

сбавляет тон,<br />

переходит<br />

от веселия<br />

к грусти.<br />

На перспективах<br />

живэ<br />

наживается он —<br />

он<br />

своего не упустит.<br />

Своего не упустит он,<br />

но зато<br />

у другого<br />

выгрызет лишек,<br />

не упустит<br />

уставиться<br />

в сто задов<br />

любой<br />

из очередишек.<br />

И вылезем лишь<br />

из грязи<br />

и тьмы,—<br />

он первый<br />

придет, нахален,<br />

и, выпятив грудь,<br />

раззаявит:<br />

«Мы<br />

аж на тракторах<br />

пахали».<br />

Республика<br />

одолеет<br />

хозяйства несчастья,<br />

догонит<br />

наган<br />

врага.<br />

Счищай<br />

с путей<br />

завшивевших в мещанстве,<br />

путающихся<br />

у нас<br />

в ногах!<br />

МАРШ УДАРНЫХ БРИГАД<br />

<strong>В</strong>перед<br />

тракторами по целине!<br />

Домны<br />

коммуне<br />

подступом!<br />

Сегодня<br />

бейся, революционер,<br />

на баррикадах<br />

производства.<br />

Раздувай<br />

коллективную<br />

грудь-меха,<br />

лозунг<br />

мчи<br />

по рабочим взводам.<br />

От ударных бригад<br />

к ударным цехам,<br />

от цехов<br />

к ударным заводам.<br />

<strong>В</strong>перед,<br />

в египетскую<br />

русскую темь,<br />

как<br />

гвозди,<br />

вбивай<br />

лампы!<br />

Шаг держи!<br />

не теряй темп!<br />

Перегнать<br />

пятилетку<br />

нам бы!<br />

Распрабабкиной техники<br />

скидывай хлам.<br />

Днепр,<br />

турбины , ,<br />

верти по заводьям.<br />

От ударных бригад<br />

к ударным цехам,<br />

от цехов<br />

к ударным заводам.<br />

<strong>В</strong>перед!<br />

Коммуну<br />

из времени<br />

вод<br />

не выловишь<br />

золото-рыбкою.<br />

Накручивай,<br />

наворачивай ход<br />

без праздников —<br />

непрерывкою.<br />

Трактор<br />

туда,<br />

где корпела соха,

штурмуй<br />

колхозным I<br />

походом.<br />

От ударных бригад<br />

к ударным цехам,<br />

от цехов<br />

к ударным заводам.<br />

<strong>В</strong>перед<br />

беспрогульным<br />

гигантским ходом!<br />

Не взять нас<br />

буржуевым гончим!<br />

<strong>В</strong>перед!<br />

Пятилетку<br />

в четыре года<br />

выполним,<br />

вымчим,<br />

закончим.<br />

Электричество<br />

лей,<br />

река-лиха!<br />

Двигай фабрики<br />

фырком зловодым.<br />

От ударных бригад<br />

к ударным цехам,<br />

от цехов<br />

к ударным заводам.<br />

Энтузиазм,<br />

разрастайся и длись<br />

фабричным .<br />

сияньем радужным.<br />

Сейчас<br />

подымается социализм<br />

живым,<br />

настоящим,<br />

правдошным.<br />

Этот лозунг<br />

неси<br />

бряцаньем стиха,<br />

размалюй<br />

плакатным разводом.<br />

От ударных бригад<br />

к ударным цехам,<br />

от цехов —<br />

к ударным заводам.<br />

СТАРОЕ<br />

И НО<strong>В</strong>ОЕ<br />

Дом за домом<br />

крыши вздымай,<br />

в небо<br />

трубы<br />

вверти!<br />

Рабочее тело<br />

хольте, дома.<br />

тройной<br />

кубатурой<br />

квартир.<br />

Квартирка<br />

нарядная,<br />

открывай парадное!<br />

<strong>В</strong>ходим —<br />

и увидели:<br />

вид —<br />

удивителен.<br />

Стена —<br />

в гвоздях.<br />

Утыкали ее.<br />

Бушуйте<br />

над чердаками<br />

зимы, —<br />

а у нас<br />

в столовой<br />

висит белье<br />

гирляндой<br />

разных невыразимых.<br />

Изящно<br />

сплетая<br />

визголосие хоровое,<br />

надрывают<br />

дети<br />

силёнки,<br />

пока,<br />

украшая<br />

отопление паровое,<br />

испаряются<br />

и высыхают<br />

пеленки.<br />

Уберись во-свояси,<br />

гигиена незваная,<br />

росой —<br />

омывайте глаза.<br />

Зачем нам ванная?!<br />

<strong>В</strong>ылазит<br />

из ванной<br />

проживающая<br />

в ванне<br />

коза.<br />

Форточки заперты: .<br />

«Не отдадим<br />

вентиляции<br />

пот<br />

рабочих пор!»<br />

Аж лампы<br />

сквозь воздух,<br />

как свечи, фнтилятся,<br />

хоть вешай<br />

в воздухе<br />

топор.

Потолок<br />

в паутинных усах.<br />

Голова<br />

от гз'^денья<br />

пухнет.<br />

<strong>В</strong> четыре Глотки<br />

гудят примуса<br />

на удивление<br />

газовой кухне.<br />

Зажал<br />

топор<br />

папашин кулачина, —<br />

из ноздрей<br />

табачные кольца —<br />

для самовара<br />

тонкая лучина<br />

папашей<br />

на паркете<br />

колется.<br />

Навезенной<br />

невыбитой<br />

рухляди скоп<br />

озирает<br />

со шкафа —<br />

приехавший клоп:<br />

«Обстановочка ничего—<br />

годится.<br />

Начнем<br />

размножаться и плодиться».<br />

Мораль<br />

стиха<br />

понятна сама,<br />

гвоздями<br />

в мозг<br />

вбита:<br />

товарищи,<br />

переезжая<br />

в новые дома,<br />

отречемся<br />

от старого быта!<br />

СЕКРЕТ МОЛОДОСТИ<br />

Нет,<br />

не те «молодежь»,<br />

кто, забившись<br />

в лужайку да в лодку,<br />

начинает<br />

под визг и галдеж<br />

прополаскивать<br />

водкой<br />

глотку.<br />

Нет,<br />

не те «молодежь»,<br />

кто весной<br />

ночами хорошими,<br />

раскривлявшись<br />

модой одеж,<br />

подметают<br />

бульвары<br />

клешами.<br />

Нет,<br />

не те «молодежь»,<br />

кто восхода<br />

жизни зарево,<br />

услыхав в крови<br />

зудеж,<br />

на романы<br />

разбазаривает.<br />

Разве<br />

это молодость?<br />

Нет!<br />

Мало<br />

быть<br />

восемнадцати лет.<br />

Молодые —<br />

это те,<br />

кто бойцовым<br />

рядам поределым<br />

скажет<br />

именем<br />

всех детей:<br />

«Мы<br />

земную жизнь переделаем!»<br />

Молодежь —<br />

это имя —<br />

дар<br />

тем,<br />

кто влит в боевой КИМ,<br />

тем,<br />

кто бьется,<br />

чтоб дни труда<br />

были радостны<br />

и легки!

ЗАГРАНИЦА<br />

1923-1929<br />

МОЕ ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ<br />

МЕКСИКА<br />

Д<strong>В</strong>А сл о вА<br />

Моя 1|0следняя дорога — Москва, Кенигсберг<br />

(воздух), Берлин, Париж, Сантназер, Жижон,<br />

Сантандер, Мыс-ла-Коронь (Испания), Гаванна<br />

(остров Куба), Бера-Круц, Мехико-сити, Лоредо<br />

(Мексика), Нью-Йорк, Чикаго, Филадельфия,<br />

Детройт, Питсбург, Кливланд (Северо-Американские<br />

Соединенные Штаты), Гавр, Париж,<br />

Берлин, Рига, Москва.<br />

Мне необходимо ездить. Обращение с живыми<br />

вещами почти заменяет мне чтение книг.<br />

Езда хватает сегодняшнего читателя. Бместо<br />

выдуманных интересностей о скучных вещах,<br />

образов и метафор — вещи, интересные сами по<br />

себе.<br />

Я жил чересчур мало, чтобы выписать правильно<br />

и подробно частности.<br />

Я жил достаточно мало, чтобы верно дать<br />

общее.<br />

18 дней океан а. О кеан— дело воображения.<br />

И на море не видно берегов, и на море<br />

волны больше чем нужны в домашнем обиходе,<br />

и на море не знаешь, что под тобой.<br />

Но только воображение, что справа нет<br />

32МЛИ до полюса и что слева нет земли до полюса,<br />

впереди совсем новый, второй свет, а под<br />

тобой, быть может, А тлантида,-^только это<br />

воображение есть Атлантический океан. Спокойный<br />

океан скучен. 18 дней мы ползем, как муха<br />

по зеркалу. Хорошо поставленное зрелище было<br />

только один раз: уже на обратном пути из Нью-<br />

Йорка в Гавр. Сплошной ливень вспенил белый<br />

океан, белым заштриховал небо, сшил белыми<br />

нитками небо и воду. Потом была радуга. Радуга<br />

отразилась, замкнулась в океане, — и мы,<br />

как циркачи, бросались в радужный обруч. Потом<br />

— опять пловучие губки, летучие рыбки,<br />

летучие рыбки и опять пловучие губки Саргассова<br />

моря, а в редкие торжественные случаи—■<br />

фонтаны китов. И все время надоедающая (даже<br />

до тошноты) вода и вода.<br />

Океан надоедает, а без него скушно.<br />

Потом уже долго-долго надо, чтобы гремела<br />

вода, чтоб успокаивающе шумела машина, чтоб<br />

в такт позванивали медяшки люков.<br />

П ароход «Эспань». 14 000 тонн. Пароход<br />

маленький, вроде нашего «ГУМа». Три<br />

класса, две трубы, одно кино, кафе-столовая,<br />

библиотека, концертный зал и газета.<br />

Газета «Атлантик». Бнрочем, паршивая. На<br />

первой странице великие люди: Балиев да<br />

Шаляпин, в тексте описание отелей (материал,<br />

очевидно, заготовленный на берегу) да жиденький<br />

столбец новостей — сегодняшнее меню и<br />

последнее радио, вроде: «Б Марокко все спокойно».<br />

Палуба разукрашена разноцветными фонариками,<br />

и всю ночь танцует первый класс с капитанами.<br />

Бею ночь наяривает джаз:<br />

Маркита,<br />

Маркита,<br />

Маркита моя!<br />

Зачем ты.<br />

Маркита,<br />

не любишь м еня.. .<br />

Классы — самые настоящие. Б первом — купцы,<br />

фабриканты шляп и воротничков, тузы искусства<br />

и монашенки. Люди странные: турки по<br />

С ,

национальности, говорят только по-английски,<br />

живут всегда в Мексике, — представители французских<br />

фирм с парагвайскими и аргентинскими<br />

паспортами. Это — сегодняшние колонизаторы,<br />

мексиканские штучки. Как раньше за грошовые<br />

побрякушки спутники и потомки Колумба обирали<br />

индейцев, так сейчас за красный галстук,<br />

приобщающий негра к европейской цивилизации,<br />

на гавайских плантациях сгибают в три погибели<br />

краснокожих. Держатся обособленно. <strong>В</strong> третий<br />

и во второй идут только если за хорошенькими<br />

девочками. <strong>В</strong>торой класс — мелкие комми-вояясеры,<br />

начинающие искусство и стукающая по<br />

ремингтонам интеллигенция. <strong>В</strong>сегда не заметно<br />

от боцманов, бочком втираются в палубы первого<br />

класса. Станут и стоят,— дескать, чем же<br />

я от вас отличаюсь: воротнички на мне те же,<br />

манжеты тоже. Но их отличают и почти вежливо<br />

просят уйти к себе. Третий— начинка трюмов.<br />

Ищущие работы из Одесс всего света — боксеры,<br />

сыщики, негры.<br />

Сами наверх не суются. У заходящих с других<br />

классов спрашивают с угрюмой завистью:<br />

«<strong>В</strong>ы с преферанса?» Отсюда подымаются спертый<br />

запашище пота и сапожищ, кислая вонь<br />

просушиваемых пеленок, скрип гамаков и походных<br />

кроватей, облепивших всю палубу, зарезанный<br />

рев детей и шопот почти по-русски<br />

урезонивающих матерей: «Уймись ты, кисанка<br />

моя, заплакАнная».<br />

Первый класс играет в покер и маджонг,<br />

второй — в шашки и на гитаре, третий — заворачивает<br />

руку за спину, закрывает глаза, сзади<br />

хлопают изо всех сил по ладони, — надо угадать,<br />

кто хлопнул из всей гурьбы, и узнанный<br />

заменяет избиваемого. Советую вузовцам испробовать<br />

эту испанскую игру.<br />

Первый класс тошнит куда хочет, второй —<br />

на третий, а третий — сам на себя.<br />

Событий никаких.<br />

Ходит телеграфист, орет о встречных пароходах.<br />

Можете отправить радио в Европу.<br />

А заведующий библиотекой, ввиду малого<br />

спроса на книги, занят и другими делами: разносит<br />

бумажку с десятью цифрами. <strong>В</strong>неси 10 франков<br />

и запиши фамилию; если цифра пройденных<br />

миль окончится на твою — получай 100 франков<br />

из этого морского тотализатора.<br />

Мое незнание языка и молчание было истолковано<br />

как молчание дипломатическое, и один<br />

из купцов, встречая меня, всегда для поддержки<br />

знакомства с высоким пассажиром почему-то<br />

орал: «Хорош Плевна», — два слова, заученные<br />

им от еврейской девочки с третьей палубы.<br />

Накануне приезда в Гаванну пароход оживился.<br />

Была дана «Тамбола» — морской благотворительный<br />

праздник в пользу детей погибших<br />

моряков.<br />

Первый класс устроил лотерею, пил шампанское,<br />

склонял имя купца Макстона, пожертвовавшего<br />

2000 франков, — имя это было вывешено<br />

на доске объявлений, а грудь Макстона<br />

под общие аплодисменты украшена трехцветной<br />

лентой с его, Макстоновой фамилией, тисненной<br />

золотом. Третий тоже устроил праздник. Но<br />

медяки, кидаемые первым и вторым в шляпы,<br />

третий собирал в свою пользу.<br />

Главный номер — бокс. Очевидно, для любящих<br />

этот спорт англичан и американцев. Боксировать<br />

никто не умел. Противно — бьют морду<br />

в жару. <strong>В</strong> первой паре пароходный кок — голый,<br />

щуплый, волосатый француз в черных дырявых<br />

носках на голую ногу.<br />

Кока били долго. Минут пять он держался<br />

от умения и еще минут двадцать из самолюбия,<br />

а потом взмолился, опустил руки и ушел, выплевывая<br />

кровь и зубы.<br />

<strong>В</strong>о второй паре дрался дурак-болгарин, хвастливо<br />

открывавший грудь, — с американцемсыщиком.<br />

Сыщика, профессионального боксера,<br />

разбирал смех, — он размахнулся, но от смеха<br />

и удивления не попал, а сломал собственную<br />

руку, плохо сросшуюся после войны.<br />

<strong>В</strong>ечером ходил арбитр и собирал деньги на<br />

поломанного сыщика. <strong>В</strong>сем объявлялось по секрету,<br />

что сыщик со специальным тайным поручением<br />

в Мексике, а слечь надо в Гаванне,<br />

а безрукому никто не поможет, — зачем он американской<br />

полиции?<br />

Это я понял хорошо, потому что и американец-арбитр<br />

в соломенном шлеме оказался<br />

одесским сапожником-евреем.<br />

А одесскому еврею все надо,— даже вступаться<br />

за незнакомого сыщика под тропиком<br />

Козерога.<br />

Ж ара страшная.<br />

Пили воду — и зря: она сейчас же выпаривалась<br />

потом.<br />

Сотни вентиляторов вращались на оси и мерно<br />

покачивали и крутили головой — обмахивая первый<br />

класс.<br />

Третий класс теперь ненавидел первый еще<br />

и за то, что ему прохладнее на градус.<br />

Утром, жареные, печеные и вареные, мы<br />

подошли к белой — и стройками и скалам<br />

и— Гаванне. Подлип таможенный катерок,<br />

а потом десятки лодок и лодчонок с гаванской<br />

картошкой — ананасами. Третий класс<br />

кидал деньгу, а потом выуживал ананас веревочкой.<br />

На двух конкурирующих лодках два гаванца<br />

ругались на чисто русском языке: «куда ты<br />

прешь со своей ананасиной, мать твою. ..»

З а г р а н и ц а 1923— 1929 193<br />

Гавайка. Стояли сутки. Брали уголь.<br />

<strong>В</strong> <strong>В</strong>ера-Круц угля нет, а его надо на шесть<br />

дней езды, туда и обратно по Мексиканскому<br />

заливу. Первому классу пропуска на берег дали<br />

немедленно и всем, с заносом в каюту. Купцы<br />

в белой чесуче сбегали возбужденно с дюжинами<br />

чемоданчиков — образцов подтяжек, воротничков,<br />

граммофонов, фиксатуаров и красных<br />

негритянских галстуков. Купцы возвращались<br />

ночью пьяные, хвастаясь дареными двухдолларовыми<br />

сигарами.<br />

<strong>В</strong>торой класс сходил с выбором. Пускали<br />

на берег нравящихся капитану. Чаще — женщин.<br />

Третий класс не пускали совсем — и он<br />

торчал на палубе, в скрежете и грохоте углесосов,<br />

в черной пыли, прилипшей к липкому<br />

поту, подтягивая на веревочке ананасы.<br />

К моменту спуска полил дождь, никогда не<br />

виданный мной тропический дождина.<br />

Что такое дождь?<br />

Это — воздух с прослойкой воды.<br />

Дождь тропический это — сплошная вода<br />

с прослойкой воздуха.<br />

Я первоклассник. Я на берегу. Я спасаюсь<br />

от дождя в огромнейшем двухэтажном пакгаузе.<br />

Пакгауз от пола до потолка начинен «виски».<br />

Таинственные надписи: «Кинг Ж орж», «Блэк<br />

энд уайт», «Уайт хоре» — чернели на ящиках<br />

спирта, контрабанды, вливаемой отсюда в недалекие<br />

трезвые Соединенные Штаты.<br />

За пакгаузом — портовая грязь кабаков, публичных<br />

домов и гниющих фруктов.<br />

За портовой полосой — чистый богатейший<br />

город мира.<br />

Одна сторона — разэкзотическая. На фоне<br />

зеленого моря черный негр в белых штанах<br />

продает пунцовую рыбу, подымая ее за хвост<br />

над собственной головой. Другая сторона —<br />

мировые табачные и сахарные лимитеды с десятками<br />

тысяч негров, испанцев и русских рабочих.<br />

А в центре богатств — американский клуб,<br />

десятиэтажный Форд, Клей и Бок — первые<br />

ощутимые признаки владычества Соединенных<br />

Штатов над всеми тремя — над Северной, Ю ж­<br />

ной и Центральной Америкой.<br />

Им принадлежит почти весь гаванский Кузнецкий<br />

мост: длинная, ровная, в кафе, рекламах<br />

и фонарях Прадо; по всей <strong>В</strong>едадо, перед<br />

их особняками, увитыми розовым каларио, стоят<br />

на ножке фламинго цвета рассвета. Американцев<br />

берегут на своих низеньких табуретах под<br />

зонтиками стоящие полицейские.<br />

<strong>В</strong>се, что относится к древней экзотике, красочно,<br />

поэтично и малодоходно. Например красивейшее<br />

кладбище бесчисленных Гомецов и Ло-<br />

пецов ®7 с черными даже днем аллеями каких-то<br />

сплетшихся тропических бородатых деревьев.<br />

<strong>В</strong>се, ЧТО ОТНОСИТСЯ к американцам, прилажено,<br />

прилежно и организованно. Ночью я с час<br />

простоял перед окнами гаванского телеграфа.<br />

Люди разомлели в гаванской жаре, пишут почти<br />

не двигаясь. Под потолком на бесконечной<br />

ленте носятся зажатые в железных лапках квитанции,"<br />

бланки и телеграммы. Умная машина<br />

вежливо берет от барышни телеграмму, передает<br />

телеграфисту и возвращается от него с последними<br />

курсами мировых валют. И в полном<br />

контакте с нею, от тех же двигателей вертятся<br />

и покачивают головами вентиляторы.<br />

Обратно я еле нашел дорогу. Я запомнил<br />

улицу по эмалированной дощечке с надписью<br />

«трафико». Как будто ясно — название улицы.<br />

Только через месяц я узнал, что «трафико» на<br />

тысячах улиц просто указывает направление<br />

автомобилей. Перед уходом парохода я сбежал<br />

за журналами. На площади меня поймал оборванец.<br />

Я не сразу мог понять, что он просит<br />

о помощи. Оборванец удивился.<br />

— Ду ю СПИК инглиш? Парлата эспаньола?<br />

Парле ву франсе?®®<br />

Я молчал и только под конец сказал ломано,<br />

чтоб отвязаться: «Ай эм реша!»®»<br />

Это был самый необдуманный поступок.<br />

Оборванец ухватил обеими руками мою руку<br />

и заорал:<br />

— Гип большевик! Ай эм большевик! Тип,<br />

гип!<br />

71 "скр'ыЛс'я '"п'од недоуменные и опасливые<br />

взгляды прохожих.<br />

Мы отплывали уже под гимн мексиканцев.<br />

Как украшает гимн людей, — даже купцы<br />

стали серьезны, вдохновенно повскакивали<br />

с мест и орали что-то вроде:<br />

Будь готов, мексиканец,<br />

вскочить на к о н я .. .<br />

К ужину давали незнакомые мне еды — зеленый<br />

кокосовый орех с намазывающейся маслом<br />

сердцевиной и фрукт манго — шарж на банан,<br />

с большой волосатой косточкой.<br />

Ночью я с завистью смотрел пунктир фонарей<br />

далеко по правой руке, — это горели железнодорожные<br />

огни Флориды.<br />

На железных столбах в третьем классе, к которым<br />

прикручивают канаты, сидели вдвоем<br />

я и эмигрирующая одесская машинистка. Машинистка<br />

говорила со слезой:<br />

— Нас сократили, я голодала, сестра голодала,<br />

двоюродный дядька позвал из Америки.<br />

Мы сорвались и уже год плаваем и ездим от<br />

земли к земле, от города к городу. У сестры —<br />

ангина и нарыв. Я звала вашего доктора. Он не<br />

пришел, а вызвал к себе. Пришли, говорит —<br />

13 Зак. 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.

раздевайтесь. Сидит с кем-то и смеется. <strong>В</strong> Гаванне<br />

хотели слезть зайцами — оттолкнули.<br />

Прямо в грудь. Больно. Так в Константинополе,<br />

так в Александрии. Мы — третьи. Этого и в<br />

Одессе не бывало. Два года ждать нам, пока<br />

пустят из Мексики в Соединенные Штаты. . .<br />

Счастливый! <strong>В</strong>ы через полгода опять увидите<br />

Россию.<br />

М ексика. <strong>В</strong>ера-Круц. Жиденький бережок<br />

с маленькими низкими домишками. Круглая беседка<br />

для встречаюших рожками музыкантов.<br />

<strong>В</strong>звод солдат учится и марширует на берегу.<br />

Пас прикрутили канатами. Сотни маленьких<br />

людей в тричетвертиаршинных шляпах' кричали,<br />

вытягивали до второй палубы руки с носильшическими<br />

номерами, дрались друг с другом изза<br />

чемоданов и уходили, подламываясь под<br />

огромной клажей. <strong>В</strong>озврашались, вытирали лицо<br />

и орали и клянчили снова.<br />

— Где же индейцы ? — спросил я соседа.<br />

— Это индейцы, — сказал сосед.<br />

Я лет до двенадцати бредил индейцами по<br />

Куперу и Майн-Риду. И вот стою, оторопев,<br />

как будто перед моими глазами павлинов переделывают<br />

в куриц.<br />

Я был хорошо вознагражден за первое<br />

разочарование. Сейчас же за тамонсней пошла<br />

непонятная, своя, изумляющая жизнь.<br />

Первое — красное знамя с серпом и молотом<br />

в окне двухэтажного дома.<br />

Ни к каким советским консульствам это<br />

знамя никак не относится. Это «организация<br />

Пораля». Мексиканец въезжает в квартиру<br />

и выкидывает флаг.<br />

Это значит:<br />

«<strong>В</strong>ъехал с удовольствием, а за квартиру платить<br />

ие буду». <strong>В</strong>от и все.<br />

Попробуй — вышиби.<br />

<strong>В</strong> крохотной тени от стен и заборов ходят<br />

коричневые люди. Можно итти и по солнцу,<br />

но тогда тихо, тихо — иначе солнечный удар.<br />

Я узнал об этом поздно и две недели ходил,<br />

раздувая ноздри и рот — чтобы наверстать нехватку<br />

разреженного воздуха.<br />

<strong>В</strong>ся жизнь, и дела, и встречи, и еда — все<br />

под холщевыми полосатыми навесами на улицах.<br />

Главные люди — чистильщики сапог и продавцы<br />

лотерейных билетов. Чем живут чистильщики<br />

сапог, — не знаю. Индейцы босые, а если<br />

и обуты, то во что-то не поддающееся ни<br />

чистке, ни описанию. А на каждого имеющего<br />

сапог — минимум 5 чистильщиков.<br />

Но лотерейщиков еще больше. Они тысячами<br />

ходят с отпечатанными на папиросной бумаге<br />

миллионами выигрышных билетов, в самых<br />

мелких купюрах. А на-утро уже выигрыши<br />

с массой грошовых выдач. Это уже не лотерея,<br />

а какая-то своеобразная, полукарточная, азартная<br />

игра. Билеты раскупают, как в Москве<br />

подсолнухи. <strong>В</strong> <strong>В</strong>ера-Круц не задерживаются<br />

долго: покупают мешок, меняют доллары, берут<br />

мешок с серебром за плечи и идут на вокзал покупать<br />

билет в столицу Мексики—Мехико-сити.<br />

<strong>В</strong> Мексике все носят деньги в мешках.<br />

Частая смена правительств (за отрезок времени<br />

в 28 лет — 30 президентов) подорвала доверие<br />

к каким бы то ни было бумажкам. <strong>В</strong>от и мешки.<br />

<strong>В</strong> Мексике бандитизм. Признаюсь, я понимаю<br />

бандитов. А вы, если перед вашими носами<br />

звенят золотым мешком, разве не покуситесь?<br />

На вокзале увидел вблизи первых военных.<br />

Большая шляпа с пером, желтое лицо, шестивершковые<br />

усы, палаш до полу, зеленые мундиры<br />

и лакированные желтые краги.<br />

Армия Мексики интересна. Никто, и военный<br />

министр тоже, пе знает,'сколько в Мексике<br />

солдат. Солдаты под генералами. Если генерал<br />

за президента, он, имея тысячу солдат, хвастается<br />

десятью тысячами. А получив на десять,<br />

продает ему и амуницию девяти.<br />

Если генерал против президента, он щеголяет<br />

статистикой в тысячу, а в нужный момент<br />

выходит драться с десятью.<br />

Поэтому военный министр на вопрос о количестве<br />

войска отвечает:<br />

— Кин сав, кин сав. Кто знает — кто знает.<br />

Может, 30 тысяч, но возможно — и сто.<br />

<strong>В</strong>ойско живет по-древнему — в палатках со<br />

скарбом, с женами и с детьми.<br />

Скарб, жены и дети этакой махновщиной выступают<br />

во время междоусобных войн. Если<br />

у одной армии нет патронов, но есть маис,<br />

а другие без маиса, но с патронами — армии<br />

прерывают сражение, семьи ведут меновую торговлю,<br />

одни наедятся маисом,Тдругие наполнят<br />

патронами сумки — и снова раздувают бой.<br />

По дороге к вокзалу автомобиль спугнул<br />

стаю птиц. Есть чего испугаться.<br />

Гусиных размеров, вороньей черноты, с голыми<br />

шеями и большими клювами, они подымались<br />

над нами.<br />

Это «зопилоты», мирные вороны Мексики;<br />

ихнее дело — всякий отброс.<br />

Отъехали в девять вечера.<br />

Дорога от <strong>В</strong>ера-Круц до Мехико-сити,<br />

говорят, самая красивая в мире. На высоту<br />

3 ООО метров вздымается она по обрывам,<br />

промежду скал и сквозь тропические леса. Не<br />

знаю. Не видал. Но и проходящая мимо вагона<br />

тропическая ночь необыкновенна.<br />

<strong>В</strong> совершенно синей, ультрамариновой ночи<br />

черные тела пальм — совсем длинноволосые богемцы-художники.

Небо и земля сливаются. И вверху и внизу<br />

звезды. Два комплекта. <strong>В</strong>верху неподвижные<br />

и общедоступные небесные светила, внизу ползущие<br />

и летающие звезды светляков.<br />

Когда озаряются станции, видишь глубочайшую<br />

грязь, ослов и длинношляпых мексиканцев<br />

в «сарапи» — пестрых коврах, прорезанных посередине,<br />

чтоб просунуть голову и спустить<br />

концы на живот и за спину.<br />

Стоят, смотрят — а двигаться не их дело.<br />

Над всем этим сложный, тошноту вызывающий<br />

запах, — странная помесь вони газолина<br />

и духа гнили банана и ананаса.<br />

Я встал рано. <strong>В</strong>ышел на площадку.<br />

Было все наоборот.<br />

Такой земли я не видал и не думал, что<br />

такие земли бывают.<br />

На фоне красного восхода, сами окрапленные<br />

красным, стояли кактусы. Одни кактусы.<br />

Огромными ушами в бородавках вслушивался<br />

нопаль, любимый деликатес ослов. Длинными<br />

кухонными ножами, начинающимися из одного<br />

места, вырастал могей. Его перегоняют в по-<br />

лупиво-полуводку— «пульке», спаивая голодных<br />

индейцев. А за нопалем и могеем, в пять<br />

человеческих ростов, еще какой-то сросшийся<br />

трубами, как оргАи консерватории, только темнозеленый,<br />

в иголках и шишках.<br />

По такой дороге я въехал в Мехико-сити.<br />

П оэзия. Ее много. <strong>В</strong> саду Чапультапеке<br />

есть целая аллея поэтов — Кальсада дель поэтос.<br />

Одинокие мечтательные фигуры скребутся<br />

в бумажке.<br />

Каждый шестой человек — обязательно поэт.<br />

Но все мои вопросы критикам о сегодняшней<br />

значительной мексиканской поэзии, о том,<br />

есть ли что-либо похожее на советские течения,<br />

— оставались без ответа.<br />

Даже коммунист Гереро, редактор железнодорожного<br />

журнала, даже рабочий писатель<br />

Крус пишут почти одни лирические вещи со<br />

сладострастиями, со стонами и шопотами, и про<br />

свою любимую говорят; Ком лео нубио (как<br />

нубийский лев).<br />

Причина, я думаю, слабое развитие поэзии,<br />

слабый социальный заказ. Редактор журнала<br />

«Факел» доказывал мне, что платить за стихи<br />

нельзя, — какая же это работа! Их можно помещать<br />

только как красивую человеческую позу,<br />

прежде всего выгодную и интересную одному<br />

автору. Интересно, что этот взгляд на поэзию<br />

был и в России в предпушкинскую и даже в пушкинскую<br />

эпоху. Профессионалом, серьезно вставлявшим<br />

стихи в бюджет, был, кажется, тогда<br />

только один Пушкин.<br />

Поэзия напечатанная, да и вообще хорошая<br />

книга, не идет совсем. Исключение — только<br />

переводные романы. Даже книга «Грабительская<br />

Америка», насущная книга об империализме<br />

в Соединенных Ш татах и возможности<br />

объединения латинской Америки для борьбы,<br />

переведенная и напечатанная уже в Германии,<br />

здесь расходится в пятистах экземплярах<br />

и то чуть ли не при насильственной подписке.<br />

Те, кто хотят, чтобы их поэзия шла, издают<br />

лубочные листки с поэмкой, приспособленной<br />

к распеву на какой-нибудь общеизвестный мотив.<br />

Такие листки показывал мне делегат Крестинтерпа<br />

товарищ Гальван. Это — предвыборные<br />

листки с его же стихами, за грош продающимися<br />

по рынкам. Этот способ надо бы применить<br />

вапповцам и мапповцам — вместо толстенных<br />

академических антологий на рабочекрестьянском<br />

верже, в 5 рублей ценой.<br />

Русскую литературу любят и уважают, хотя<br />

больше понаслышке. Сейчас переводятся (!) Лев<br />

Толстой, Чехов, а из новых я видел только<br />

«Двенадцать» Блока да мой «Левый марш».<br />

Театр. Драмы, оперы, балет пустуют, :3аезжая<br />

Анна Павлова имела бы полный зал,<br />

только б если у нее двоилось в глазах.<br />

Я был фаз в огромном театре на спектакле<br />

кукол. Было жутко видеть это приехавшее из<br />

Италии потрясающее искусство. Люди, казавшиеся<br />

живыми, ломались в гимнастике по всем<br />

суставам. Из бабы человечьей величины десятками<br />

вылетали танцовать крохотные куколки<br />

обоего пола.<br />

Оркестр и хор полуаршинных людей выводили<br />

невозможные рулады, и даже на этом<br />

официальном спектакле в пользу авиаторов М ексики<br />

полны были только ложи дипломатических<br />

представителей, хотя билеты и продавались<br />

вручную, в разнос.<br />

Есть два «батаклана», — подражание голым<br />

парижским ревю. Юни полны. Женщины тощие<br />

и грязные. Очевидно, уже вышедшие из моды,<br />

из лет и из успеха в Европе и в 1Дтатах. Пахнет<br />

потом и скандалом. Номер получасового<br />

вращения (с дрожью) задом (обратная сторона<br />

танца живота) повторяется трижды — и снова<br />

бешеный свист, заменяюпщй в Мексике аплодисменты.<br />

Также посещаем кино. Мексиканское кино<br />

работает от восьми вечера и показывает одну<br />

неповторяющуюся программу из трех-четырех<br />

огромных лент.<br />

Содержание ковбойское, происхождение американское.<br />

Но самое любимое, самое посещаемое<br />

зрелищ е,— это бой быков.

Огромное стальное строение арены — единственное<br />

здание по всем правилам, по всей американской<br />

широте.<br />

Человек — тысяч на сорок. Задолго до<br />

воскресенья газеты публикуют:<br />

лос ОЧОС ТОРОС<br />

(<strong>В</strong>осемь быков)<br />

Быков и лошадей, принимающих участие<br />

в битве, можно заранее осматривать в конюшнях<br />

торо. Такие-то и такие-то знаменитые торреадоры,<br />

матадоры и пикадоры принимают<br />

участие в празднике.<br />

<strong>В</strong> назначенный час тысячи экипажей со<br />

светскими дамами, катящими с ручными обезьянками<br />

в своих «ройльсах», и десятки тысяч пешеходов<br />

прут к стальному зданию. Цены на<br />

билеты, раскупленные барышниками, вздуты<br />

вдвое.<br />

Цирк открытый.<br />

Аристократия берет билеты в теневой, дорогой<br />

стороне, плебс — на дешевой, солнечной.<br />

Если после убийства двух быков, из общей<br />

программы в 6 или в 8, дождь заставляет прекратить<br />

живодерню, публика, — так было в день<br />

моего приезда, — ярится и устраивает погром<br />

администрации и деревянных частей.<br />

Тогда полиция прикатывает брандсбои и начинает<br />

окачивать солнечную (плебейскую) сторону<br />

водой. Это не помогает, — тогда стреляют<br />

в тех же солнечников.<br />

Торо.<br />

Перед входом огромная толпа ждет любимцев-быкобоев.<br />

Именитые граждане стараются<br />

сняться рядом с высокомерным быкобойцем,<br />

аристократки-синьоры дают, очевидно, для<br />

облагораживающего влияния, подержать им<br />

своих детей. Фотографы занимают места почти<br />

на бычьих рогах — и начинается бой.<br />

Сначала пышный, переливающий блестками<br />

парад. И уже начинает бесноваться аудитория,<br />

бросая котелки, пиджаки, кошельки и перчатки<br />

любимцам на арену. Красиво и спокойно сравнительно<br />

проходит пролог, когда торреадор<br />

играет с быком красной тряпкой. Но уже с бандерильеров,<br />

когда быку в шею втыкают первые<br />

копья, когда пикадоры обрывают быкам<br />

бока и бык становится постепенно красным,<br />

когда его взбешенные рога врезаются в лошажьи<br />

животы и лошади пикадоров секунду носятся<br />

с вывалившимися кишками, — тогда зловещая<br />

радость аудитории доходит до кипения. Я видел<br />

человека, который спрыгнул со своего места,<br />

выхватил тряпку торреадора и стал взвивать<br />

ее перед бычьим носом.<br />

Я испытал высшую радость: бык сумел воткнуть<br />

рог между человечьими ребрами, мстя<br />

зй товарищей-быков.<br />

Человека вынесли.<br />

Никто на него не обратил внимания.<br />

Я не мог и не хотел видеть, как вынесли<br />

шпагу главному убийце и он втыкал ее в бычье<br />

сердце. Только по бешеному грохоту толпы<br />

я понял, что дело сделано. <strong>В</strong>низу уже ждали<br />

тушу с ножами сдиратели шкур. Единственное,<br />

о чем я жалел, это о том, что нельзя установить<br />

на бычьих рогах пулеметов и нельзя его<br />

выдрессировать стрелять.<br />

Почему нужно жалеть такое человечество?<br />

Единственное, что примиряет меня с боем<br />

быков, это — то, что и король Альфонс испанский<br />

против него.<br />

Бой быков — национальная мексиканская<br />

гордость.<br />

Когда, распростившись с своим делом, купив<br />

дома и обеспечив себя и детей едой и лакеями,<br />

знаменитый быкобоец Рудольфо Гооно<br />

уехал в Европу — вся пресса взвыла, собирая<br />

анкеты: имеет ли право уезжать этот великий<br />

человек? у кого будет учиться, с кого будет<br />

брать пример подрастающая Мексика?<br />

Поражающих архитектурных памятников новой<br />

стройки я в Мексике не видел. Быстро меняющиеся<br />

президенты мало задумываются о долговечных<br />

стройках. Диэц, пропрезидентствовавший<br />

тридцать лет, подконец начал строить не<br />

то сенат, не то театр. Диэца прогнали. С тех<br />

пор прошло много лет. Готовый скелет из<br />

железных балок стоит, а сейчас, кажется, его<br />

получил на сло.м или продажу за какие-то<br />

услуги президенту какой-то мексиканский спекулянт.<br />

Новой и хорошей вещью мне показался<br />

памятник Сервантесу (копия севильского). <strong>В</strong>озвышающаяся<br />

площадка, обнесенная каменными<br />

скамейками, посредине фонтан, очень нужный<br />

в мексиканской жаре. Скамейки и низкие стены<br />

выстланы плитками, воскрешающими в простеньких<br />

лубочках похождения Дон-Кихота.<br />

Маленький Дон и Санчо-Панса стоят по бокам.<br />

Никаких изображений усатого или бородатого<br />

Сервантеса.<br />

Зато два шкафика его книг, которые тут<br />

же много лет листают возвышенные мексиканцы.<br />

Город. Мехико-сити плоский и пестрый.<br />

Снаружи почти все домики — ящиками. Розовые,<br />

голубые, зеленые. Преобладающий цвет<br />

розовато-желтый, этаким морским песком на<br />

заре. Фасад дома скучен, вся его красота —<br />

внутри. Здесь дом образует четырехугольный<br />

дворик. Дворик усажен всякой цветущей тропичностью.<br />

Перед всеми домами обнимающая

дворик двух-трех-четырехэтадсная терраса, обвитая<br />

зеленью, увешанная горшками с ползучими<br />

растениями и клетками попугаев.<br />

Целое огромное американское кафе Самборн<br />

устроено так: застеклена крыша над двориком —<br />

вот и все.<br />

Это — испанский тип домов, завезенный сюда<br />

завоевателями.<br />

От старого восьмисотлетнего Мехико, —<br />

когда все это пространство, занимаемое городом,<br />

было озеро, обнесенное вулканами, и<br />

только на островочке стояло пуэбло, своеобразный<br />

город-дом-коммуна, тысяч на 40 человек,<br />

— от этого ацтекского города не осталось<br />

и следа.<br />

Зато масса дворцов и домов первого завоевателя<br />

Мексики — Кортеса и его эпохи, недолгого<br />

царя Итурбиды, да церкви, церкви и монастыри.<br />

Их много больше 10 000 расставлено<br />

в Мексике.<br />

И огромные новые соборы, вроде брата<br />

Нотр-Дама, от кафедраля на площади Сокола<br />

до маленькой церковки в старом городе, без<br />

окон, заплесневевшей и зацветшей. Она брошена<br />

лет двести назад после сражения монахов<br />

с кем-то, — вот и стоит дворик, в котором еще<br />

и сейчас валяется допотопное оружие, в том<br />

порядке, — вернее, беспорядке, — в котором<br />

побросали его разбитые осажденные. И мимо<br />

огромных книг на деревянных подставках носятся<br />

летучие мыши и ласточки.<br />

Правда, упомянутым кафедралем для молений<br />

пользуются мало, — у кафедраля с одной<br />

стороны вход, а с другой — четыре выхода на<br />

четыре улицы. Мексиканские синьорины и синьориты<br />

пользуются собором как проходным<br />

двором для того, чтобы, оставив в ждущем<br />

шофере впечатление религиозной невинности,<br />

выскользнуть с другой стороны в объятия любовника<br />

или под руку поклонника.<br />

Хотя церковные земли конфискованы, процессии<br />

религиозные запрещены правительством,<br />

но это остается только на бумаге. На деле,<br />

кроме попов, религию блюдут и множество<br />

своеобразных организаций: «Рыцари Колумба»,<br />

«Общество дам-католичек», «Общество молодых<br />

католиков» и т. д.<br />

Это — дома и здания, на которых останавливаются<br />

гиды и Куки. Дома истории— дома<br />

попов и дома богатых.<br />

Коммунисты показывали мне кварталы бедняков,<br />

мелких подмастерьев, безработных. Эти<br />

домики лепятся друг к другу, как ларьки на<br />

Сухаревке, но с еще большей грязью. <strong>В</strong> этих<br />

домах нет окон, и в открытые двери видно, как<br />

лепятся семьи из восьми, из десяти человек<br />

в одной такой комнатке.<br />

<strong>В</strong>о время ежедневных летних мексиканских<br />

дождей вода заливает протоптанные ниже тротуаров<br />

полы и стоит вонючими лужами.<br />

Перед дверьми мелкие худосочные дети<br />

едят вареный маис, продающийся здесь же<br />

и хранящийся теплым под грязными тряпками,<br />

на которых ночур спит сам торговец.<br />

<strong>В</strong>зрослые, у которых еще есть 12 сантимов,<br />

сидят в «пулькерей» — этой своеобразной<br />

мексиканской пивной, украшенной коврами сарапи<br />

с изображением генерала Боливара, с пестрыми<br />

лентами или стеклярусами вместо дверей.<br />

Кактусовый пульке, без еды, портит сердце<br />

и желудок. И уже к сорока годам индеец<br />

с одышкой, индеец с одутловатым животом.<br />

И это — потомок стальных Ястребиных Когтей,<br />

охотников за скальпами! Это, — обобранная<br />

американскими цивилизующими империалистами<br />

страна, — страна, в которой до открытия Америки<br />

валяющееся серебро даже не считалось<br />

драгоценным металлом, — страна, в которой<br />

сейчас не купишь и серебряного фунта, а должен<br />

искать его на <strong>В</strong>олстрит в Нью-Йорке.<br />

Серебро американское, нефть американская.<br />

На севере Мексики во владении американцев<br />

и густые железные дороги и промышленность<br />

по последнему техническому слову.<br />

А экзотика — на кой она чорт! Лианы, попугаи,<br />

тигры и малярии, это — на юге, это — мексиканцам.<br />

Что американцам? Тигров, что лй,<br />

ловить да стричь шерсть на кисточки для<br />

бритья ?<br />

Тигры — это мексиканцам. Им — голодная<br />

экзотика.<br />

Самая богатая страна мира, уже посаженная<br />

северо-американским империализмом на голодный<br />

паек.<br />

Жизнь города начинается поздно, в 8 —9<br />

часов.<br />

Открываются рынки, слесарные, сапожные<br />

и портняжные мастерские, все электрифицированные,<br />

со станками для обпиливания и крашенья<br />

каблуков, с утюгами для глажения сразу<br />

всего костюма. За мастерскими — правительственные<br />

учреждения.<br />

Масса такси и частных автомобилей вперемежку<br />

с демократическими тряскими грязными<br />

автобусами, не комфортабельней и не<br />

вместительней нашего грузового полка.<br />

Авто конкурируют с автобусами и авто разных<br />

фирм между собой.<br />

Эта конкуренция при больше чем страстном<br />

характере испанце в-шоферов приобретает прямо<br />

боевые формы.<br />

Авто гоняется за авто, авто вместе гоняются<br />

за автобусом, а все сообща въезжают на тротуары,<br />

охотясь за необдуманными пешеходами.

Мехико-сити — первый в мире' город по количеству<br />

несчастных случаев от автомобилей.<br />

Шофер в Мексике не отвечает за увечья<br />

(берегись сам!), поэтому средняя долгота житья<br />

без увечий десять лет. Раз в десять лет давят<br />

каждого. Правда, есть и нераздавленные в течение<br />

двадцати лет, но это за счет тех, которые<br />

в пять лет уже раздавлены.<br />

<strong>В</strong> отличие от врагов мексиканского человечества—<br />

автомобилей — трамваи исполняют гуманную<br />

роль. Они развозят покойников.<br />

Часто видишь необычное зрелище. Трамвай<br />

с плачущими родственниками, а на прицепекатафалке<br />

покойник. <strong>В</strong>ся эта процессия жарит<br />

во-всю с массой звонков, но без остановок.<br />

Своеобразная электрификация смерти!<br />

Сравнительно с Соединенными Штатами народу<br />

на улицах м ало,— домишки маленькие<br />

с садами, протяжение города огромное, а жителей<br />

всего 600 тысяч.<br />

Уличных реклам мало. Только ночью врезается<br />

одна. Мексиканец из электрических лампочек<br />

накидывает лассо на коробку папирос.<br />

Да все такси украшены изогнувшейся в плавании<br />

женщиной — реклама купальных костюмов.<br />

Единственная реклама, которую любит малоудивляющийся<br />

мексиканец, это «барата» — распродажа.<br />

Этими распродажами заполнен город.<br />

Самые солидные фирмы обязаны ее объявлять —<br />

без распродажи мексиканца не заставишь купить<br />

даже фиговый лист.<br />

<strong>В</strong> мексиканских условиях это не шутка. Говорят,<br />

муниципалитет повесил на одной из застав,<br />

вводящих в Мехико-сити, для усовещевания<br />

чересчур натуральных индейцев вывеску:<br />

в МЕХИКО-СИТИ<br />

БЕЗ ШТАНО<strong>В</strong><br />

в х о д <strong>В</strong>ОСПРЕЩАЕТСЯ<br />

Магазинная экзотика есть, но она для дураков,<br />

для заезжих, скупающих сувениры сухопарых<br />

американок. К их услугам прыгающие<br />

бобы, чересчур яркие сарапи, от которых будут<br />

шарахаться все ослы Гвадалахары, сумочки<br />

с тисненым ацтекским календарем, открытки<br />

с попугаями из настоящих попугайских перышек.<br />

Мексиканец чаще останавливается перед машинными<br />

магазинами немцев, бельевыми — французов,<br />

мебели — американцев.<br />

Иностранных предприятий бесконечное количество.<br />

Когда в праздник 14 июля французские<br />

лавки подняли флаги, то густота их заставила<br />

думать, что мы во Франции.<br />

Наибольшими торговыми симпатиями пользуются<br />

Германия, немцы.<br />

Говорят, что немец может проехать по<br />

стране, пользуясь всеобщим хлебосольством<br />

только из любви к его национальности. Недаром<br />

в самой распространенной здесь газете<br />

я видел типографские машины, привезенные<br />

недавно, только с немецкими клеймами, — хотя<br />

до Америки сутки, а до Гамбурга езды<br />

18 дней.<br />

До 5— 6 часов служба, работа. Потом к вертушкам.<br />

Перед парикмахерскими в Америке<br />

вертушки — стеклянный цилиндр с разноцветными<br />

спиралями, реклама мексиканских парикмахерских.<br />

Другие — в чистильню сапог. Длинный<br />

магазин с подставками для ног перед высокими<br />

стульями. Чистильщиков на 20.<br />

Мексиканец франтовит — я видел рабочих,<br />

которые душатся. Мексиканка ходит педелю<br />

в дырах, чтоб в воскресенье разодеться в шелка.<br />

С семи часов центральные улицы загораются<br />

электричеством, которого здесь жгут больше<br />

чем где бы то ни было, — во всяком случае<br />

больше, чем позволяют средства мексиканского<br />

народа. Своеобразная агитация за крепость и<br />

благополучие существования под нынешним президентом.<br />

<strong>В</strong> 11 часов, когда кончаются театры и кино,<br />

остаются несколько кафе да загородные и окраинные<br />

подвальные кабачки,— ходьба начинает<br />

становиться небезопасной. <strong>В</strong> сад Чапультапек,<br />

в котором дворец президента, уже не пускают.<br />

По городу горох выстрелов. Сбежавшаяся<br />

полиция не всегда обнаруживает убийство. Чаще<br />

всего стреляют в трактирах, пользуясь кольтом<br />

как штопором. Отшибают бутылочьи горлышки.<br />

Стреляют просто из авто, для шума. Стреляют<br />

на пари — тянут жребий, кто кого будет застреливать,<br />

— вынувший застреливает честно.<br />

<strong>В</strong> саду Чапультапек стреляют обдуманно. Президент<br />

приказал не впускать в сад с темнотой<br />

(в саду президентский дворец), стрелять после<br />

третьего предупреждения. Стрелять не забывают,-<br />

только иногда забывают предупреждать. Газеты<br />

об убийствах пишут с удовольствием, но без<br />

энтузиазма. Но зато, когда день обошелся без<br />

смерти, газета публикует с удивлением:<br />

«Сегодня убийств не было».<br />

Любовь к оружию большая. Обычай дружеского<br />

прощания такой: становишься животом<br />

к животу и похлопываешь по спине. <strong>В</strong>прочем,<br />

похлопываешь ниже и в заднем кармане брюк<br />

всегда прохлопнешь увесистый кольт.<br />

Это у каждого от 15-до 75-летнего возраста.<br />

Капля политики. Капля — потому что<br />

это не моя специальность, потому что жил<br />

в Мексике мало, а писать об этом наДо много.

Политическая жизнь Мексики считается экзотической,<br />

потому что отдельные факты ее на<br />

первый взгляд неожиданны, а проявления необычны.<br />

Чехарда президентов, решающий голос кольта,<br />

никогда не затухающие революции, сказочное<br />

взяточничество, героизм восстаний, распродажа<br />

правительств — все это есть в Мексике, и<br />

всего вдоволь.<br />

Прежде всего о слове «революционер». <strong>В</strong> мексиканском<br />

понятии это не только тот, кто, понимая<br />

или угадывая грядущие века, дерется<br />

за них и ведет к ним человечество, — мексиканский<br />

революционер-— это каждый, кто с оружием<br />

в руках свергает власть — какую, безразлично.<br />

А так как в Мексике каждый или свергнул,<br />

или свергает, или хочет свергнуть власть, то<br />

все революционеры.<br />

Поэтому это слово в Мексике ничего не значит,<br />

и прочтя его в газете в применении к южноамериканской<br />

жизни, надо спрашивать дальше<br />

и глубже. Я видел много мексиканских революционеров,<br />

от молодых энтузиастов-комсомольцев,<br />

до времени прячущих кольт, ждущих, чтобы и<br />

Мексика пошла по нашему октябрьскому пути,<br />

от этих и до 65-летних стариков, копящих миллионы<br />

для подкупа к выступлению, за которым<br />

самому мерещится президентский пост.<br />

<strong>В</strong>сего в Мексике около 200 партий — с музейными<br />

партийными курьезами вроде «партии<br />

революционного воспитания» Рафаэля Майена,<br />

имеющей и идеологию, и программу, и комитет,<br />

но состоящей всего из него одного, или вроде<br />

прогоревших лидеров, предлагающих городскому<br />

управлению вымостить за свой счет целую улицу,<br />

только чтоб хотя б один переулок был назван<br />

их именем.<br />

Для рабочего зрения интересна «лабористская»<br />

партия. Это мирная «рабочая партия»,<br />

по духу близкая северо-американскому Гомперсу,<br />

лучший показатель того, как дегенерируют реформистские<br />

партии, заменивши революционную<br />

борьбу торговлей из-за министерских портфелей,<br />

благородными речами с трибуны и<br />

торгово - политическими махинациями в кулуарах.<br />

Интересна фигура деятеля этой партии, ми-^<br />

нистра труда Маронеса, которого все журналы<br />

рисуют не иначе как с горящими бриллиантами<br />

во всех грудях и манжетах.<br />

К сожалению, я не могу дать достаточного<br />

очерка жизни коммунистов Мексики.<br />

Я жил в Мехико-сити, центре официальной<br />

политики,— рабочая же жизнь концентрировалась<br />

севернее, в нефтяном центре Тампико,<br />

на рудниках штата Мексико, среди крестьян<br />

штата <strong>В</strong>ера-Круц. Могу только вспомнить несколько<br />

встреч с товарищами.<br />

Товарищ Гальван, представитель Мексики<br />

в Крестинтерне, организовал в <strong>В</strong>ера-Круц первую<br />

сельскохозяйственную коммуну с новыми<br />

тракторами и с попытками нового быта. Он как<br />

настоящий энтузиаст рассказывает о своей работе,<br />

раздает фотографии и даже читает стихи<br />

о коммуне.<br />

Товарищ Карио, еще совсем молодой, но один<br />

из лучших теоретиков коммунизма — и секре-<br />

. тарь, и казначей, и редактор, и все что угодно<br />

в одно и то же время.<br />

Гереро — индеец. Коммунист-художник. Прекрасный<br />

политический карикатурист, владеющий<br />

и карандашом и лассо.<br />

Товарищ Морено. Депутат от штата <strong>В</strong>ера-<br />

Круц.<br />

Морено вписал в мою книжку, прослушав<br />

«Левый марш» (к страшному сожалению, эти<br />

листки пропали «по независящим обстоятельствам»<br />

на американской границе):<br />

«Передайте русским рабочим и крестьянам,<br />

что пока мы еще только слушаем ваш марш,<br />

но будет день, когда за вашим маузером загремит<br />

и наше «33» (калибр кольта)».<br />

Кольт загремел, по, к сожалению, не мореновский,<br />

а в Морено.<br />

Уже находясь в Нью-Йорке, я прочел в газете,<br />

что товарищ Морено убит правительственными<br />

убийцами.<br />

Компартия Мексики мала; на полтора миллиона<br />

пролетариев — около двух тысяч коммунистов,<br />

но из этого числа только товарищей<br />

триста активных работников.<br />

Но влияние коммунистов растет и распространяется<br />

далеко за пределы партии, — коммунистический<br />

орган «Эль Мачете» имеет пятитысячный<br />

фактический тираж.<br />

Еще один факт. Товарищ Монсон уже в федеральном<br />

сенате стал коммунистом, будучи<br />

послан в сенат лабориСтами штата Сан-Луис<br />

Потоси. Его дважды вызывала его бывшая<br />

партия для отчета — он не показывался, занятый<br />

делами компартии. Тем не менее, его не<br />

могут лишить полномочий благодаря его огромной<br />

популярности в рабочей массе.<br />

Эксцентричность политики Мексики, ее<br />

необычность на первый взгляд— объясняется<br />

тем, что корни ее надо искать не только в экономике<br />

Мексики, но и в расчетах и вожделениях<br />

Соединенных Штатов, и главным образом в них.<br />

Есть президенты, которые президентствовали<br />

чуть не час, так что когда являлись интервьюеры,<br />

президент был уже свергнут и отвечал с раздражением:<br />

«Разве вы не знаете, что я был выбран<br />

всего на полтора часа».

Такая быстрая смена объясняется отнюдь не<br />

живым темпераментом испанцев, а тем, что<br />

такого президента выбирают по соглашению со<br />

Штатами для спешного и покорного проведения<br />

какого-нибудь закона, защишаюшего американские<br />

интересы. С 1824 года (выбор первого президента<br />

Мексики, генерала Гваделупе) за 30 лет<br />

сменилось 37 президентов и 5 раз радикально<br />

менялась конституция. Прикиньте еще, что из<br />

этих тридцати семи тридцать были генералами,<br />

а значит, каждое новое вступление сопровождалось<br />

оружием, и вам станет немного ясней вулканическая<br />

картина Мексики.<br />

<strong>В</strong> соответствии с этим и приемы борьбы<br />

мексиканские.<br />

Перед голосованием, предвидя у противника<br />

большинство голосов, лихие делегаты крадут<br />

обладателей лишних голосов противной партии<br />

и держат до принятия резолюций.<br />

Это не система, побывает. Генерал вызывает<br />

в гости другого, и за кофе, — сентиментальный,<br />

как и все испанцы,— уже сжимая револьверную<br />

рукоять, со слезами уговаривает коллегу:<br />

— Пей, пей, это последняя чашка кофе в<br />

твоей жизни.<br />

Конец одного из генералов ясен.<br />

Только в Мексике могут быть такие истории,<br />

как история генерала Бланча, позднее рассказанная<br />

мне уже в американском Лоредо. Бланча<br />

брал города в компании десяти товарищей,<br />

сгоняя с гор тысячный табун лошадей. Население<br />

города разбегалось и сдавалось, воображая<br />

тысячный отряд, справедливо думая, что<br />

лошадям одним незачем брать город. Но лошади<br />

брали потому, что их гнал Бланча. Бланча<br />

был неуловим, то дружа с американцами против<br />

мексиканцев, то с мексиканцами против американцев.<br />

Его поймали на женщине. Подосланная красавица<br />

выманила его на мексиканскую сторону<br />

и в трактире всыпала ему и его товарищу какую-то<br />

сонную дрянь. Его сковали вместе с товарищем<br />

и бросили скованных в реку, делящую<br />

два Лоредо, стреляя из кольтов с лодок.<br />

Очнувшийся от холода, силач-великан Бланча<br />

сумел порвать наручник, но его тянул прикованный<br />

товарищ.<br />

Их тела вытащили только через несколько<br />

дней.<br />

Много идей взлетает искрами от этих сшибающихся<br />

людей, отрядов, партий.<br />

Но одна идея объединяет всех, это — жажда<br />

освобождения, ненависть к поработителям, к жестоким<br />

«гринго», сделавшим из Мексики колонию,<br />

отрезавшим половину территории (так что<br />

есть города, половина которых мексиканская,<br />

вторая американская), — к американцам, стотридцатимиллионной<br />

тушей придавившим двенадцатимиллионный<br />

народ.<br />

«Гочупин» и «гринго»— два высших ругательства<br />

в Мексике.<br />

«Гочупин» — это* испанец. За 500 л^т со<br />

времени вторжения Кортеса это слово потухло,<br />

тлеет, потеряло остроту.<br />

Но «гринго» и сейчас звенит как пощечина<br />

(когда врывались в Мексику американские войска.<br />

они пели:<br />

Г рш -Г оу<br />

ди рошес ов.<br />

старая солдатская песня и по первым словам<br />

сократилось ругательство).<br />

Случай:<br />

мексиканец на костылях. Идет с женщиной.<br />

Женщина — англичанка. <strong>В</strong>стречный. Смотрит на<br />

англичанку и орет:<br />

— Грингоу!<br />

Мексиканец оставил костыль и вынул кольт.<br />

— <strong>В</strong>озьми обратно свои слова, собака, или<br />

я просверлю тебя на месте.<br />

Полчаса извинений, дабы сгладить страшное<br />

незаслуженное оскорбление. Конечно, в этой<br />

ненависти к гринго не совсем правильное отождествление<br />

понятий — «каждый американец» и<br />

«эксплоататор». Неправильное и вредное понимание<br />

«нации» так часто парализовало борьбу<br />

мексиканцев.<br />

Мексиканские коммунисты знают, что:<br />

500 мексиканских нищих племен,<br />

а сытый,<br />

с одним языком,<br />

одной рукой выжимает в лимон,<br />

одним запирает замком®.<br />

<strong>В</strong>се больше понимают трудящиеся Мексики,<br />

что только'’товарищи Морена знают, куда направить<br />

национальную ненависть, на какой<br />

другой вид ненависти перевести ее.<br />

Нельзя<br />

борьбе<br />

в племена рассекаться.<br />

Нищий с нищими<br />

рядом.<br />

Несись<br />

по земле<br />

из страны мексиканцев<br />

роднящий крик<br />

«Камарадо»!<br />

^ <strong>В</strong>се больше понимают трудящиеся (первомайская<br />

демонстрация — доказательство), что<br />

J

делать, чтобы свергнутые американские эксплоататоры<br />

не заменились отечественными.<br />

Скинь<br />

* с горба<br />

толстопузых обузу,<br />

ацтек,<br />

креол<br />

и метис.<br />

Скорее<br />

над мексиканским арбузом,<br />

багровое знамя, взметись.<br />

«Арбузом» называется мексиканское знамя.<br />

Есть предание: отряд повстанцев, пожирая арбуз,<br />

думал о национальных цветах.<br />

Необходимость быстрой переброски не дала<br />

долго задумываться.<br />

— Сделаем знамя — арбуз, — решил выступающий<br />

отряд.<br />

И пошло: зеленое, белое, красное — корка,<br />

прослойка, сердцевина.<br />

Я уезжал из Мексики с неохотой. <strong>В</strong>се то,<br />

что я описал, делается чрезвычайно гостеприимными,<br />

чрезвычайно приятными и любезными

Клясться по-французски я не умел и поэтому<br />

ждал, пока найдут русского.<br />

Через два часа пришел француз и возбужденно<br />

утешал меня;<br />

— Русского нашли. Бон гарсон.<br />

Те же дяди. Переводчик — худощавый флегматичный<br />

еврей, владелец мебельного магазина.<br />

— Мне надо клясться, — робко заикнулся я,<br />

чтобы начать разговор.<br />

Переводчик равнодушно махнул рукой:<br />

— <strong>В</strong>ы же скажете правду, если не хотите<br />

врать, а если же вы захотите врать, так вы же<br />

все равно ие скажете правду.<br />

<strong>В</strong>згляд резонный.<br />

Я начал отвечать на сотни анкетных вопросов:<br />

девичья фамилия матери, происхождение<br />

дедушки, адрес гимназии и т. п. Совершенно<br />

позабытые вещи!<br />

Переводчик оказался влиятельным человеком,<br />

а, дорвавшись до русского языка, я, разумеется,<br />

понравился переводчику.<br />

Короче: меня впустили в страну на 6 месяцев<br />

как туриста под залог в 500 долларов.<br />

Уже через полчаса вся русская колония сбежалась<br />

смотреть меня, вперебой поражая госте-'<br />

приимством.<br />

<strong>В</strong>ладелец маленькой сапожной, усадив на низкий<br />

стул для примерок, демонстрировал фасоны<br />

башмаков, таскал студеную воду и радовался;<br />

— Первый русский за три года! Три года<br />

назад поп заезжал с дочерьми, сначала ругался,<br />

а потом (я ему двух дочек в шантан танцовать<br />

устроил) говорит: «Хотя ты и жид, а человек<br />

симпатичный, значит в тебе совесть есть, раз ты<br />

батюшку устроил».<br />

Меня перехватил бельевщик, продал две рубашки<br />

по два доллара по себестоимости (один<br />

доллар — рубашка, один — дружба), потом, растроганный,<br />

повел через весь городок к себе<br />

домой и заставил пить теплое виски из единственного<br />

стакана для полоскания зубов — пятнистого<br />

и разящего одолыо.<br />

Первое знакомство с американским сухим<br />

противопитейным законом— «прогибишен». Потом<br />

я вернулся в мебельный магазин переводчика.<br />

Его брат отстегнул веревочку с ценой на<br />

самом лучшем зеленом плюшевом диване магазина,<br />

сам сел напротив на другом, кожаном<br />

с ярлыком; 99 долларов 95 центов (торговая<br />

уловка — чтобы не было «сто»).<br />

<strong>В</strong> это время вошла четверка грустных евреев;<br />

две девушки и двое юношей.<br />

— Испанцы, — укоризненно рекомендует<br />

брат. — Из <strong>В</strong>инницы и из Одессы. Два года<br />

сидели на Кубе в ожидания виз. Наконец доверились<br />

аргентинцу — за 250 долларов взявшемуся<br />

перевезти.<br />

Аргентинец был солиден и по паспорту имел<br />

четырех путешествующих детей. Аргентинцам<br />

не нужна виза. Аргентинец перевез в Соединенные<br />

Штаты четыреста или шестьсот детей — и<br />

вот попался на шестьсот четвертых.<br />

Испанец сидит твердо, за него уже неизвестные<br />

сто тысяч долларов в банк кладут— значит<br />

крупный. А этих брат на поруки взял,<br />

только зря — досудят и все равно вышлют.<br />

Это еще крупный промышленник — честный.<br />

А тут и мелких много, по сто долларов берутся<br />

из мексиканского Лоредо в американский переправить.<br />

<strong>В</strong>озьмут сто, до середины довезут,<br />

а потом топят.<br />

Многие прямо на тот свет эмигрировали.<br />

Это — последний мексиканский рассказ.<br />

Рассказ брата о брате, мебельщике, первый—<br />

американский. Брат жил в Кишиневе. Когда<br />

ему стало 14 лет, он узнал понаслышке, что<br />

самые красивые женщины — в Испании. Брат<br />

бежал в этот же вечер, потому что женщины<br />

были ему нужны самые красивые. Но до Мадрида<br />

он добрался только в 17 лет. <strong>В</strong> Мадриде красивых<br />

женщин оказалось не больше, чем в каждом<br />

другом месте, но они смотрели на брата даже<br />

меньше, чем аптекарши в Кишиневе. Брат обиделся<br />

и справедливо решил, что для обращения<br />

сияния испанских глаз в его сторону ему нужны<br />

деньги. Брат поехал в Америку еще с двумя<br />

бродягами, но зато с одной парой башмаков<br />

на всех троих. Он сел на пароход, не на тот,<br />

на который нужно, а на который сесть удалось.<br />

По прибытии Америка неожиданно оказалась<br />

Англией, и брат по ошибке засел в Лондоне.<br />

<strong>В</strong> Лондоне трое босых собирали окурки,<br />

трое голодных делали из окурочного табаку<br />

новые папиросы, а потом один (каждый по очереди),<br />

облекшись в башмаки, торговал по набережной.<br />

Через несколько месяцев табачная<br />

торговля расширилась за пределы окурковых<br />

папирос, горизонт расширился до понимания<br />

местонахождения Америки и благополучие —<br />

до собственных башмаков и до билета третьего<br />

класса в какую-то Бразилию. По дороге на парбходе<br />

выиграл в карты некоторую сумму. <strong>В</strong> Бразилии<br />

торговлей и игрой он раздул эту сумму<br />

до тысяч долларов.<br />

Тогда, взяв все имевшееся, брат отправился<br />

на скачки, пустив деньгу в тотализатор. Нерадивая<br />

кобыла поплелась в хвосте, мало беспокоясь<br />

об обнищавшем в 37 секунд брате. Через<br />

год брат, перемахнув в Аргентину, купил велосипед,<br />

навсегда презрев живую натуру.<br />

Насобачившись на велосипеде, неугомонный<br />

кишиневец ввязался в велосипедные гонки.<br />

Чтобы быть первым, пришлось сделать маленькую<br />

вылазку на тротуар,— минута была

выиграна, зато случайно зазевавшаяся старуха<br />

— свергнута гоншиком в канаву.<br />

<strong>В</strong> результате весь крупный первый приз пришлось<br />

отдать помятой бабушке.<br />

Брат с горя ушел в Мексику и разгадал нехитрый<br />

закон колониальной торговли, — надбавка<br />

300: 100°/о — на наивность, 100®/q — на<br />

расходы и 100% — спертое при рассрочке платежа.<br />

Сбив опять некоторую толику — перешли на<br />

американскую, всякой наживе покровительствующую<br />

сторону.<br />

Здесь брат не погрязает ни в какое дело,<br />

он покупает мыловаренный завод за 6 и перепродает<br />

за 9 тысяч. Он берет магазин и передает<br />

его, за месяц учуяв крах. Сейчас он — уважаемейшее<br />

лицо города: он — председатель десятков<br />

благотворительных обществ, он, когда<br />

приезжала Павлова — за один ужин заплатил<br />

триста долларов.<br />

— <strong>В</strong>от он, — показал восхищенный рассказчик<br />

на улицу. Брат носился в новом авто, так<br />

и так пробуя его; он продавал свою машину за<br />

семь и бросался на эту в двенадцать.<br />

На тротуаре подобострастно стоял человек,<br />

улыбался, чтобы видели золотые коронки,<br />

и, не останавливая глаз, стрелял ими за машиной.<br />

— Это — молодой галантерейщик, — объяснили<br />

мне. — Он с братом здесь всего четыре<br />

года, а уже два раза в Чикаго за товаром ездил.<br />

А брат— ерунда, какой-то греческий, все поэзию<br />

пишет, его в соседний город учителем<br />

определили, все равно толку не будет.<br />

<strong>В</strong> радости русскому, с фантастическим радушием<br />

водил меня мой новый знакомец по улицам<br />

Лоредо.<br />

Он забегал передо мной, открывая двери,<br />

кормил меня длиннейшим обедом, страдал при<br />

едином намеке на оплату с моей стороны, вел<br />

меня в кино, смотря только на меня и радуясь,<br />

если я смеюсь, — все это без малейшего представления<br />

обо мне, только за одно слово —<br />

москвич.<br />

Мы шли иа вокзал по темным пустеньким<br />

улицам — по ним, как всегда в провинции,<br />

разыгралась свободная административная фантазия.<br />

<strong>В</strong> асфальте^ (чего я никогда не видел даже<br />

в Нью-Йорке) белые полосы точно указывали<br />

место перехода граждан, огромные белые стрелки<br />

давали направление несуществующим толпам и<br />

автомобилям, и за неуместный переход по пустеющим<br />

улицам взимался чуть не пятидесятирублевый<br />

штраф. На вокзале я понял все могущество<br />

мебельного брата. От Лоредо до Сан-<br />

Антонио всю ночь будят пассажиров, проверяют<br />

паспорта в погоне за безвизными перебежчиками.<br />

Но я был показан комиссару, и я безмятежно<br />

проспал первую американскую ночь, вселяя уважение<br />

пульмановским вагонным неграм.<br />

Утром откатывалась Америка, засвистывал<br />

экспресс, не останавливаясь, вбирая хоботом<br />

воду на лету. Кругом вылизанные дороги, измурашенные<br />

фордами, какие-то строения технической<br />

фантастики. На остановках виднелись техасские<br />

ковбойские дома с мелкой сеткой от<br />

комаров и москитов в окнах, с диванами-гамаками<br />

на огромных террасах. Каменные станции,<br />

перерезанные ровно пополам: половина для нас,<br />

белых, половина— для черных, «фор нигрос»,<br />

с собственными деревянными стульями, собственной<br />

кассой — и упаси вас даже случайно<br />

залезть на чужую сторону!<br />

Поезда бросались дальше. С правого боку<br />

взвивался аэро, перелетал на левую, вздымался<br />

опять, перемахнув через поезд, и несся опять<br />

по правой.<br />

Это — сторожевые пограничные американские<br />

аэропланы.<br />

<strong>В</strong>прочем, почти единственно виденные мной<br />

в Соединенных Штатах.<br />

Сд^дующие я видел только в трехдневных<br />

аэрогонках в ночной рекламе над Нью-Йорком.<br />

Как ни странно, авиация развита здесь сравнительно<br />

мало.<br />

Могущественные железнодорожные компании<br />

даже каждую воздушную катастрофу смакуют<br />

и используют для агитации nffOTHB полетов.<br />

Так было с разорванным попрлам (уже в мою<br />

бытность в Нью-Йорке) воздушным кораблем<br />

Шеландоу, когда тринадцать человек спаслись,<br />

а семнадцать вслизились в землю вместе с<br />

окрошкой оболочки и стальных тросов.<br />

И вот в Соединенных Штатах почти нет<br />

пассажирских полетов.<br />

Может, только сейчас мы накануне летающей<br />

Америки: Л^орд выпустил первый свой<br />

аэроплан и поставил его в Нью-Йорке в универсальном<br />

магазине <strong>В</strong>анамекер, — там, где много<br />

лет назад был выставлен первый авто-фордик.<br />

Ньюйоркцы влазят в кабину, дергают хвост,<br />

гладят крылья,— но цена в 25 ООО долларов<br />

еще заставляет отступать широкого потребителя.<br />

А пока что, аэропланы взлетали до Сан-Антонио,<br />

потом пошли настоящие американские города.<br />

Мелькнула американская <strong>В</strong>олга, — Миссисипи, —<br />

огорошил вокзал в Сан-Луисе, и новью в просветах<br />

двадцатиэтажных небоскребов Филадельфии<br />

уже сияло настоящее дневное рекламное<br />

нежалеемое, неэкономное электричество.<br />

Это был разбег, чтобы мне не удивляться<br />

Нью-Йорку. Больше, чем вывороченная природа<br />

Мексики, поражает растениями и людьми н<br />

больше ошарашивает вас выплывающий из океана

Нью-Йорк еврей навороченной Стройкой и техникой.<br />

Я въезжал в Нью-Йорк с суш и/ткнулся<br />

лицом только в один вокзал, но хотя и был<br />

приучаем трехдневным проездом по Т ехасу—<br />

глаза все-таки растопырил.<br />

Много часов поезд летит по Гудзоньепу берегу<br />

шагах в двух от воды. По той стороне —<br />

другие дороги у самого подножья Медвежьих<br />

гор. Гуще прут пароходы и пароходики. Чаще<br />

через поезд перепрыгивают мосты. Непрерывней<br />

прикрывают вагонные окна встающие стены —<br />

пароходных доков, угольных станций, электрических<br />

установок, сталелитейных и медикаментных<br />

заводов. За час до станции въезжаешь в непрерывную<br />

гущу труб, крыш, двухэтажных<br />

стен, стальных ферм воздушной железной дороги.<br />

С каждым шагом на крыши нарастает<br />

по этажу. Наконец дома подымаются колодезными<br />

стенками с квадратами, квадратиками<br />

и точками окон. Сколько ни задирай головы —<br />

нет верхов. От этого становится еще теснее,<br />

как будто уже щекой трешься об этот камень.<br />

Растерянный, опускаешься на скамейку — нет<br />

надежд, глаза не привыкли видеть такое; тогда<br />

остановка — Пенсильвения-стэшен.<br />

На платформе — никого, кроме негров-носильщиков.<br />

Лифты и лестницы вверх. <strong>В</strong>верху — несколько<br />

ярусов галлерей, балконов с машущими<br />

платками встречающей и провожающей<br />

массы.<br />

Американцы молчат (или, может быть, люди<br />

только кажутся такими в машинном грохоте),<br />

а над американцами гудят рупоры и радио<br />

о прибытиях и отправлениях.<br />

Электричество еще двоится и троится белыми<br />

плитками, выстилающими безоконные галлерей<br />

и переходы, прерывающиеся справочными бюро,<br />

целыми торговыми рядами касс и никогда не<br />

закрывающимися всеми магазинами — от мороженных<br />

и закусочных до посудных и мебельных.<br />

Едва ли кто-нибудь представляет себе ясно<br />

целиком весь этот лабиринт. Если вы приехали<br />

по делу в контору, находящуюся версты за три<br />

в Дантауне— в банковском, деловом Нью-Йорке,<br />

в каком-нибудь пятьдесят третьем этаже <strong>В</strong>ульворт-Бьюльдинг<br />

и у вас совиный характер —<br />

вам незачем вылазить из-под земли. Здесь же,<br />

под землей, вы садитесь в вокзальный лифт,<br />

и он взвивает вас в вестибюль Пенсильвенияотель,<br />

гостиницы с двумя тысячами всевозможных<br />

номеров.<br />

<strong>В</strong>се, что нужно торгующему гражданину:<br />

почты, банки, телеграфы, любые товары — все<br />

найдешь здесь, не выходя за пределы отеля.<br />

Здесь же сидят какие-то смышлёные маменьки<br />

с недвусмысленными дочерьми.<br />

Иди танцуй.<br />

Шум и табачный чад, как в долгожданном<br />

антракте громадного театра после длинной скучной<br />

пьесы.<br />

Тот же лифт опустит вас к подземке (собвей),<br />

берите, экспресс, который рвет версты почище<br />

поезда. Слезаете вы в нужном вам доме. Лифт<br />

завинчивает вас в нужный этаж без всяких<br />

выходов на улицу. Та же дорога вывертит вас<br />

обратно на вокзал, под потолок, небо пенсильванского<br />

вокзала, под голубое небо, по которому<br />

уже горят Медведицы, Козерог и прочая<br />

астрономия. И сдержанный американец может<br />

ехать в ежеминутных поездах к себе на дачную<br />

качалку-диван, даже не взглянув на гоморный<br />

и содомный Нью-Йорк.<br />

Еще поразительнее возвышающийся несколькими<br />

кварталами вокзал Гранд-Централ.<br />

Поезд несется по воздуху на высоте трехчетырех<br />

этажей. Дымящий паровоз сменен чистеньким,<br />

не плюющимся электровозом, — и поезд<br />

бросается под землю. С четверть часа под вами<br />

еще мелькают увитые зеленью решетки просветов<br />

аристократической тихой Парк-Авеню. Потом<br />

и это кончается, и полчаса длится подземный<br />

город с тысячами сводов и черных тоннелей,<br />

заштрихованных блестящими рельсами, долго<br />

бьется и висит каждый рев, стук и свист. Белые<br />

блестящие рельсы становятся то желтыми, то<br />

красными, то зелеными от меняющихся семафоров.<br />

По всем направлениям — задушенная сводами,<br />

кажущаяся путаница поездов. Говорят,<br />

что наши эмигранты, приехавшие из тихой<br />

русской Канады, сначала недоумевающе вперяются<br />

в окно, а потом начинают реветь и .голосить:<br />

— Пропали, братцы, живьем в могилу загнали,<br />

куда ж отсюда выберешься?<br />

Приехали.<br />

Над нами ярусы станционных помещений,<br />

под залами — этажи служб, вокруг — необозримое<br />

железо дорог, а под нами еще подземное<br />

трехэтажие собвея.<br />

<strong>В</strong> одном из фельетонов «Правды» товарищ<br />

Помо11ский скептически высмеял вокзалы<br />

Нью-Йорка и поставил им в пример берлинские<br />

загоны. П о и Фридрихштрассе.<br />

Не знаю, какие личные счеты у товарища Поморского<br />

с ньюйоркскими вокзалами, не знаю<br />

и. технических деталей, удобства и пропускных<br />

способностей, но внешне— пейзажно, по урбанистическому<br />

ощущению, ньюйоркские вокзалы<br />

— один из самых гордых видов мира.<br />

Я лю блю Н ью -Йорк в осенние деловые<br />

дни, в будни.<br />

6 утра. Гроза и дождь. Темно и будет темно<br />

до полудня.

Одеваешься при электричестве, на улицах —<br />

электричество, дома в электричестве, ровно прорезанные<br />

окнами, как рекламный плакатный<br />

трафарет. Непомерная длина домов и цветные<br />

мигаюшие регуляторы движения двоятся, троятся<br />

и десятерятся асфальтом, до зеркала вылизанным<br />

дождем. <strong>В</strong> узких ущельях домов в трубе<br />

гудит какой-то авантюристичный ветер, срывает,<br />

громыхает вывесками, пытается свалить с ног<br />

и убегает безнаказанный, никем не задержанный,<br />

сквозь версты десятка авеню, прорезывающих<br />

Мангеттен (остров Нью-Йорка) вдоль — от океана<br />

к Гудзону. С боков подвывают грозе бесчисленные<br />

голосенки узеньких стритов, также по линеечному<br />

ровно режущих Мангеттен поперек от<br />

воды к воде. Под навесами, — а в бездождный<br />

день просто на тротуарах, — валяются кипы<br />

свежих газет, развезенные грузовиками заранее<br />

и раскиданные здесь газетчиками.<br />

По маленьким кафе холостые пускают в ход<br />

машины тел, запихивают в рот первое топливо —<br />

торопливый стакан паршивого кофе и заварной<br />

бублик, который тут же в сотнях экземпляров<br />

кидает булкоделательная машина в кипящий<br />

и плюющийся котел сала.<br />

<strong>В</strong>низу сплошной человечиной течет, сначала<br />

до зари — черно-лиловая масса негров, выполняющих<br />

самые трудные, мрачные работы. Позже,<br />

к семи — непрерывно белый. Они идут в одном<br />

направлении сотнями тысяч к местам своих<br />

работ. Только желтые просмоленные дождевики<br />

бесчисленными самоварами шумят и горят<br />

в электричестве, намокшие, и не могут потухнуть<br />

даже под этим дождем.<br />

Автомобилей, такси еще почти нет.<br />

Толпа течет, заливая дыры подземок, выпирая<br />

в крытые ходы воздушных железных дорог,<br />

несясь пб воздуху двумя по высоте и тремя<br />

параллельными воздушными курьерскими, почти<br />

безостановочными, и местными через каждые<br />

пять кварталов останавливающимися поездами.<br />

Эти пять параллельных линий по пяти авеню<br />

несутся на трехэтажной высоте, а к 120-й улице<br />

вскарабкиваются до восьмого и девятого, —<br />

и тогда новых, едущих прямо с площадей и<br />

улиц вздымают лифты. Никаких билетов. Онустил<br />

в высокую, тумбой, копилку-кассу 5 центов,<br />

которые тут же увеличивает лупа и показывает<br />

сидящему в будке меняле, во избежание фальши.<br />

5 центов, — и езжай на любое расстояние,<br />

но в одном направлении.<br />

Фермы и перекрытия воздушных дорог часто<br />

ложатся сплошным навесом во всю длину улицы,<br />

и вам не видно ни неба, ни боковых домов, —<br />

только грохот поездов по голове да грохот<br />

грузовозов перед носом, — грохот, в котором<br />

действительно не разберешь ни слова, и, чтобы<br />

не разучиться шевелить губами, остается безмолвно<br />

жевать американскую жвачку, чуингвам.<br />

Утром и в грозу лучше всего в Нью-Йорке —<br />

тогда нет ни одного зеваки, ни одного лишнего.<br />

Только работники великой армии труда десятимиллионного<br />

города.<br />

Рабочая масса расползается по фабрикам мужских<br />

и дамских платьев, по новым роющимся<br />

тоннелям подземок, по бесчисленности портовых<br />

работ — и к 8 часам улицы заполняются бесчисленностью<br />

более чистых и холеных, с подавляющей<br />

примесью стриженых, голоколенных,<br />

с закрученными чулками сухопарых девиц —<br />

работниц контор и канцелярий магазинов. Их<br />

раскидывают по всем этажам небоскребов Дантауна,<br />

по бокам коридоров, в которые ведет<br />

парадный ход десятков лифтов.<br />

Десятки лифтов местного сообщения с остановкой<br />

в каждом этаже и десятки курьерских —<br />

без остановок до семнадцатого, до двадцатого,<br />

до тридцатого. Своеобразные часы указывают<br />

вам этаж, на котором сейчас лиф т,— лампы,<br />

отмечающие красным и белым спуск и подъем.<br />

И если у вас два д ел а,— одно в седьмом,<br />

другое — в двадцать четвертом этаже, — вы берете<br />

местный (локал) до седьмого, и дальвю,<br />

чтобы не терять целых шести минут— пересядьте<br />

в экспресс.<br />

Д о часу стрекочут машины, потеют люди<br />

без пиджаков, растут в бумагах столбцы цифр.<br />

Если вам нужна контора, незачем ломать<br />

голову над ее устройством.<br />

<strong>В</strong>ы звоните в какое-нибудь тридцатиэтажке:<br />

— Алло! Приготовить к завтраму контору<br />

в 6 комнат. Посадить двенадцать машинисток.<br />

<strong>В</strong>ывеска— «<strong>В</strong>еликая и знаменитая торговля сжатым<br />

воздухом для тихоокеанских подводных<br />

лодок». Два боя в коричневых гусарках —<br />

шапки со звездными лентами, и двенадцать тысяч<br />

бланков вышеупомянутого названия.<br />

— Гуд бай.<br />

Завтра вы можете итти в свою контору, и<br />

ваши телефонные мальчики будут вас восторженно<br />

приветствовать:<br />

— Гау-ду-ю-ду, мистер <strong>Маяковский</strong>.<br />

<strong>В</strong> час перерыв: на час для служащих и минут<br />

на пятнадцать для рабочих.<br />

Завтрак.<br />

Каждый завтракает в зависимости от недельной<br />

зарплаты. Пятнадцатидолларовые — покупают<br />

сухой завтрак в пакете за никель и грызут<br />

его со всем молодым усердием.<br />

Тридцатипятидолларовые идут в огромный<br />

механический трактир, всунув 5 центов, нажимают<br />

кнопку, и в чашку выплескивается ровно<br />

отмеренный кофе, а еще два-три никеля откры­

вают на огромных, уставленных едой полках<br />

одну из стеклянных дверок сандвичей.<br />

Шестидесятидолларовые — едят серые блины<br />

с патокой и яичницу по бесчисленным белым,<br />

как ванная, Чайльдсам — кафе Рокфеллера.<br />

Стодолларовые и выше идут по ресторанам<br />

всех национальностей — китайским, русским,<br />

ассирийским, французским, индусским — по всем,<br />

кроме американских безвкусных, обеспечивающих<br />

катарры консервированным мясом Армора,<br />

лежащим чуть не с войны за освобождение.<br />

Стодолларовые едят медленно, — они могут<br />

и опоздать па работу, — и после ухода их под<br />

столом валяются пузырьки от восьмидесятиградусного<br />

виски (это прихваченный для компании);<br />

другой стеклянный или серебряный<br />

пузырек, плоский и формой облегающий ляжку,<br />

лежит в заднем кармане оружием любви и дружбы<br />

наравне с мексиканским кольтом.<br />

Как ест рабочий?<br />

Плохо ест рабочий.<br />

Многих не видел, но те, кого видел, даже<br />

хорошо зарабатываюище, в пятнадцатиминутный<br />

перерыв успевают сглодать у станка или перед<br />

заводской стеной на улице свой сухой завтрак.<br />

Кодекс законов о труде с обязательным помещением<br />

для еды пока на Соединенные Штаты<br />

не распространился.<br />

Напрасно вы будете искать по Нью-Йорку<br />

карикатурной, литературой прославленной организованности,<br />

методичности, быстроты, хладнокровия.<br />

<strong>В</strong>ы увидите массу людей, слоняющихся по<br />

улице без дела. Каждый остановится и будет<br />

говорить с вами на любую тему. Если вы подымете<br />

глаза к небу и постоите минуту, вас окружит<br />

толпа, с трудом усовещеваемая полицейским.<br />

Способность развлекаться чем-нибудь иным,<br />

кроме биржи, сильно мирит меня с ньюйоркской<br />

толпой.<br />

Снова работа до пяти, шести, семи вечера.<br />

От пяти до семи самое бушующее, самое<br />

непроходимое время.<br />

Окончившие труд еще разбавлены покупщиками,<br />

покупщицами и просто фланерами.<br />

На люднейшей 5-й авеню, делящей город<br />

пополам, с высоты второго этажа сотней катящихся<br />

автобусов, вы видите политые прошедшим<br />

дождем и теперь сияющие лаком десятки тысяч<br />

в шесть-восемь рядов рвущихся в обе стороны<br />

автомобилей.<br />

Каждые две минуты тушатся зеленые огни<br />

на бесчисленных уличных полицейских маяках<br />

и загораются красные.<br />

Тогда машинный и человечий поток застывает<br />

на две минуты, чтобы пропустить рвущихся<br />

с боковых стритов.<br />

Через две минуты опять на маяках загорается<br />

зеленый огонь, а дорогу боковым преграждает<br />

красный огонь на углах стритов.<br />

Пятьдесят миАут надо в этот час потратить<br />

на поездку, которая утром отняла бы четверть<br />

часа, и по две минуты надо простаивать пешеходу<br />

без всякой надежды пересечь немедля<br />

улицу.<br />

Когда вы запаздываете перебежать и видите<br />

срывающуюся с цепи отстоявшую две минуты<br />

машинную лавину, вы, забыв про убеждения,<br />

скрываетесь под полицейское крыло, — крыло<br />

так сказать: на самом деле это — хорошая рука<br />

одного из самых высоких людей Нью-Йорка<br />

с очень увесистой палкой — клобом.<br />

Эта палка не всегда регулирует чужое движение.<br />

Иногда она (во время демонстрации,<br />

например) — способ вашей остановки. Добрый<br />

удар по затылку, и вам все равно: Нью-Йорк<br />

ли это или царскрй Белосток,— так рассказывали<br />

мне товарищи.<br />

С шести-семи загорается Бродвей — моя любимейшая<br />

улица, которая в ровных, как тюремная<br />

решетка, стритах и авеню одна своенравно<br />

и нахально прет навкось. Запутаться в Нью-<br />

Йорке трудней, чем в Туле. На север с юга<br />

идут авеню, на запад с востока — стриты.<br />

5-я авеню делит город пополам на <strong>В</strong>ест и Ист,<br />

<strong>В</strong>от и все. Я на 8-й улице угол 5-й авеню, мне<br />

нужна 53-я, угол 2-й, значит пройди 45 кварталов<br />

и сверни направо, до угла 2-й.<br />

Загорается, конечно, не весь тридцативерстный<br />

Бродвеище (здесь не скажешь: заходите,<br />

мы соседи, оба на Бродвее), а часть от 25-й<br />

до 50-й улицы, особенно Таймс-сквер,-— это,<br />

как говорят американца, Грэт-Уайт-Уэй — великий<br />

белый путь. /<br />

Он действительно белый, и ощущение действительно<br />

такое, что на нем светлей, чем днем,<br />

так как день весь светел, а этот путь светел,<br />

как день, да еще на фоне черной ночи. Свет<br />

фонарей для света, свет бегающих лампочками<br />

реклам, свет зареа витрин и окон никогда не<br />

закрывающихся магазинов, свет ламп, освещающих<br />

огромные малеваиые плакаты, свет, вырывающийся<br />

из открывающихся дверей кино и<br />

театров, несущийся свет авто и элевейтеров, мелькающих<br />

под ногами в стеклянных окнах тротуаров,<br />

свет подземных поездов, свет рекламных<br />

надписей в небе.<br />

Свет, свет и свет.<br />

Можно читать газету и притом у соседа и на<br />

иностранном языке.<br />

Светло и в ресторанах и в театральном<br />

центре.<br />

Чисто на главных улицах и в местах, где<br />

живут хозяева или готовящиеся к этому.

Заграница 1923—1929 207<br />

Там, куда развозят большинство рабочих и<br />

служащих, в бедных еврейских, негритянских,<br />

итальянских кварталах — на 2-й, на 3-й авеню,<br />

между первой и тридцатой улицами — грязь<br />

почище минской. <strong>В</strong> Минске очень грязно.<br />

Стоят ящики со всевозможными отбросами,<br />

из которых нищие выбирают не совсем объеденные<br />

кости и куски. Стынут вонючие лужи и<br />

сегодняшнего и позавчерашнего дождя.<br />

Бумага и гниль валяются по щиколку — не<br />

образно по щиколку, а по-настоящему, всамделишно.<br />

Это в 15 минутах ходу, в 5 минутах езды<br />

от блестящей 5-й авеню и Бродвея.<br />

Ближе к пристаням еще темней, грязней и<br />

опасней.<br />

Днем это интереснейшее место. Здесь чтонибудь<br />

обязательно грохочет — или труд, или<br />

выстрелы, или крики. Содрогают землю краны,<br />

разгружающие пароход, чуть не целый дом за<br />

трубу выволакивающие из трЮма.<br />

Ходят пикетчики в забастовку, не допуская<br />

штрейкбрехеров.<br />

Сегодня, 10 сентября, ньюйоркский юнион<br />

моряков порта объявил забастовку в солидарность<br />

бастующим морякам Англии, Австралии<br />

и Южной Африки, и в первый же день приостановилась<br />

выгрузка 30 огромных пароходов.<br />

Третьего дня, несмотря на забастовку, на<br />

пароходе «Мажестик», приведенном штрейкбрехерами,<br />

приехал богатый адвокат, лидер (здешних<br />

меньшевиков) социалистической партии<br />

Морис Гилквит, и тысячи коммунистов и членов<br />

Ай-добль-добль-ю свистели ему с берега и кидали<br />

тухлые яйца.<br />

Еще через несколько дней здесь стреляли<br />

в приехавшего на какой-то конгресс генерала —<br />

усмирителя Ирландии, — и его выводили задворками.<br />

А утром снова входят и разгружаются по бесчисленным<br />

пристаням бесчисленных компаний<br />

«Ля Франс», «Аквитания» и другие гиганты<br />

по 50 ООО тонн.<br />

Авеню, прилегающее к пристаням, из-за паровозов,<br />

въезжающих с товарами прямо на улицу,<br />

из-за грабителей, начиняющих кабачки,— зовется<br />

здесь «Авеню смерти».<br />

Отсюда поставляются грабители-голдапы на<br />

весь Нью-Йорк: в отели вырезывать из-за долларов<br />

целые семьи, в собвей — загонять кассиров<br />

в угол меняльной будки и отбирать дневную<br />

выручку, меняя доллары проходящей, ничего<br />

не подозревающей публике..<br />

Если поймают — электрический стул, тюрьмы<br />

Синг-Синга. Но можно и вывернуться. Идя на<br />

грабеж, бандит заходит к своему адвокату и заявляет:<br />

— Позвоните мне, сэр, в таком-то часу<br />

туда-то. Если меня не будет, значит надо нести<br />

за меня залог и извлекать из узилища.<br />

Залоги большие, но и бандиты не маленькие<br />

и организованы неплохо.<br />

Быяснилось, например, что дом, оцененный в<br />

двести тысяч долларов, уже служит залогом в два<br />

миллиона, уплаченных за разных грабителей.<br />

<strong>В</strong> газетах писали об одном бандите, вышедшем<br />

из тюрьмы под залог 42 раза. Здесь на<br />

Авеню смерти орудуют ирландцы. По другим<br />

кварталам другие.<br />

Негры, китайцы, немцы, евреи, русские —<br />

живут своими районами со своими обычаями и<br />

языком, десятилетия сохраняясь в несмешанной<br />

чистоте.<br />

<strong>В</strong> Нью-Йорке, не считая пригородов, 1 700 ООО<br />

евреев (приблизительно),<br />

1000 000 итальянцев,<br />

500 000 немцев,<br />

300 000 ирландцев,<br />

300 000 русских,<br />

250 000 негров,<br />

150 000 поляков,<br />

300 000 испанцев, китайцев, финнов.<br />

Загадочная картинка: кто же такие, в сущности<br />

говоря, американцы, и сколько их стопроцентных?<br />

Сначала я делал дикие усилия в месяц заговорить<br />

по-английски; когда мои усилия начали<br />

увенчиваться успехом, то близлежащие (близстоящие,<br />

сидящие) и лавочник, и молочник,<br />

и прачечник, и даже полицейский — стали говорить<br />

со мной по-русски.<br />

<strong>В</strong>озвращаясь ночью элевейтером, эти нации<br />

и кварталы видишь как нарезанные: на 125-й<br />

встают негры, на 90-й русские, на 50-й немцы<br />

и т. д., почти точно.<br />

<strong>В</strong> двенадцать выходящие из театров пьют<br />

последнюю соду, едят последний айскрим и<br />

лезут домой в час или в три, если часа два<br />

потрутся в фокс-троте или последнем крике<br />

«чарлстон». Но жизнь не прекращается, — так же<br />

открыты всех родов магазины, так же носятся<br />

собвей и элевейтеры, так же можете найти<br />

кино, открытое всю ночь, и спите сколько<br />

влезет за ваши 25 центов.<br />

Придя домой, если весной и летом, закройте<br />

окна от комаров и москитов и вымойте уши<br />

и ноздри и откашляйте угольную пыль. Особенно<br />

сейчас, когда четырехмесячная забастовка<br />

158 000 шахтеров твердого угля лишила город<br />

антрацита и трубы фабрик коптят обычно запрещенным<br />

к употреблению в больших городах<br />

мягким углем.<br />

Если вы исцарапались, залейтесь иодом:<br />

воздух ньюйоркский начинен всякой дрянью, ,

от которой растут ячмени, вспухают и гноятся<br />

все царапины и которым все-таки живут миллионы<br />

ничего не имеющих и не могущих никуда<br />

выехать.<br />

Я ненавижу Нью-Йорк в воскресенье;<br />

часов в 10 в одном лиловом трико подымает<br />

штору напротив какой-то клерк. Не надевая,<br />

видимо, штанов, садится к окну с двухфунтовым<br />

номером в сотню страниц — не то «<strong>В</strong>орлд»,<br />

не то «Таймса». Час читается сначала стихотворный<br />

и красочный отдел реклам универсальных<br />

магазинов (по которому составляется среднее<br />

американское миросозерцание), после реклам<br />

просматриваются отделы краж и убийств.<br />

Потом человек надевает пиджак и брюки, изпод<br />

которых всегда выбивается рубаха. Под<br />

подбородком укрепляется раз навсегда завязанный<br />

галстук цвета помеси канарейки с пожаром<br />

и черным морем. Одетый американец<br />

с час постарается посидеть с хозяином отеля<br />

или со швейцаром на стульях на низких приступочках,<br />

окружающих дом, или на скамейках<br />

ближайшего лысого скверика.<br />

Разговор идет про то, кто ночью к кому<br />

приходил, не слышно ли было, чтобы пили,<br />

а если приходили и пили, то не сообщить ли<br />

о них на предмет изгона и привлечения к суду<br />

прелюбодеев и пьяниц.<br />

К часу американец идет завтракать туда, где<br />

завтракают люди богаче его и где его дама<br />

будёт млеть и восторгаться над пулярдкой<br />

в 17 долларов. После этого американец идет<br />

в сотый раз в разукрашенный цветными стеклами<br />

склеп генерала и генеральши Грандт или, скинув<br />

сапоги и пиджак, лежать в каком-нибудь скверике<br />

па прочитанном полотнище «Таймса», оставив<br />

после себя обществу и городу обрывки газеты,<br />

обертку чуингвама и мятую траву.<br />

Кто богаче — уже нагоняет аппетит к обеду,<br />

правя своей машиной, презрительно проносясь<br />

мимо дешевых и завистливо кося глаза на более<br />

роскошные и дорогие.<br />

Особенную зависть, конечно, вызывают<br />

у безродных американцев те, у кого на автомобильной<br />

дверце баронская или графская золотая<br />

коронка.<br />

Если американец едет с дамрй, евшей с ним,<br />

он целует ее немедля и требует, чтобы она<br />

целовалаего. Без этой«малепькойблагодарности»<br />

он будет считать доллары, уплаченные по счету,<br />

потраченными зря и больше с этой неблагодарной<br />

дамой никуда и никогда не поедет, — и саму<br />

даму засмеют ее благоразумные и расчетливые<br />

подруги.<br />

Если американец автомобилирует один, он<br />

(писаная нравственность и целомудрие) будет<br />

замедлять ход и останавливаться перед каждой<br />

одинокой хорошенькой пешеходкой, скалить<br />

в улыбке лошажьи зубы и зазывать в авто<br />

диким вращением глаз. Дама, не понимающая<br />

его нервозности, будет квалифицироваться как<br />

дура, не понимающая своего счастия, возможности<br />

познакомиться с обладателем стосильного<br />

автомобиля.<br />

Дикая мысль — рассматривать этого джентльмена<br />

как спортсмена. Чаще всего он умеет<br />

только править (самая чиелочь), а в случае поломки—<br />

не будет даже знать, как накачать<br />

шину или как поднять домкрат. Еще бы — это<br />

сделают за него бесчисленные починочные<br />

мастерские и бензинные киоски на всех путях<br />

его езды.<br />

<strong>В</strong>ообще в спортсменство Америки я не<br />

верю.<br />

Спортом занимаются главным образом богатые<br />

бездельницы.<br />

Правда, президент Кулидж даже в своей<br />

поездке ежечасно получает телеграфные реляции<br />

о ходе бейсбольных состязаний между питсбургской<br />

командой и вашингтонской командой<br />

«сенаторов»; правда, перед вывешенными бюллетенями<br />

о ходе футбольных состязаний народу<br />

больше, чем в другой стране перед картой военных<br />

действий только что начавшейся войны, —<br />

но это не интерес спортсменов, это — хилый<br />

интерес азартного игрока, поставившего на пари<br />

свои доллары за ту или другую команду.<br />

И если рослы и здоровы футболисты, на<br />

которых глядит тысяч семьдесят человек огромного<br />

ньюйоркского цирка, то семьдесят тысяч<br />

зрителей, это — в большинстве тщедушные и<br />

хилые люди, среди которых я кажусь Голиафом.<br />

Такое же впечатление оставляют и американские<br />

солдаты, ^ о м е вербовщиков, выхваляющих<br />

перед пл^атам и привольную солдатскую<br />

жизнь. Недаром эти холеные молодцы в минувшую<br />

войну отказывались влезть во французский<br />

товарный вагон (40 челове'к или 8 лошадей)<br />

и требовали мягкий, классный.<br />

Автомобилисты и из пешеходов побогаче<br />

и поизысканнее в 5 часов гонят на светский<br />

или полусветский файф-о-клок.<br />

Хозяин запасся бутылками матросского<br />

«джина» и лимонада «Джиннер, Эйл», и эта<br />

помесь дает американское шампанское эпохи<br />

прогибишена.<br />

Приходят девицы с завороченными чулками,<br />

стенографистки и модели.<br />

<strong>В</strong>ошедшие молрдые люди и хозяин, влекомые<br />

жаждой лирики, но мало разбирающиеся в ее<br />

тонкостях, острят так, что покраснеют и пунцовые<br />

пасхальные яйца, а потеряв нить разговора,<br />

похлопывают даму по ляжке с той непосред-

в. в. <strong>Маяковский</strong> в Нью-Йорке. 1925 г.<br />

‘>®<strong>В</strong>* арт»ьщ и->и*||р*.л<br />

• Ч

R- <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong> в М ексике. 1925 г<br />

Т'х-

«ш синосп.ю , с которой, потеряв мысль, докладчик<br />

постукивает папиросой о портсигар.<br />

Дамы показывают колени и мысленно прикидывают,<br />

сколько стоит этот человек.<br />

Чтоб файф-о-клок носил целомудренный и<br />

а1)тистический характер — играют й покер или<br />

рассматривают последние приобретенные хозяином<br />

галстуки и подтяжки.<br />

Потом разъезжаются по домам. Переодевшись,<br />

направляются обедать.<br />

Люди победнее (не бедные, а победнее) едят<br />

получше, богатые—-похуже. Победнее едят дома<br />

свежекупленную еду, едят при электричестве,<br />

точно давая себе отчет в проглачиваемом.<br />

Побогаче — едят в дорогих ресторанах поперченную<br />

портящуюся или консервную заваль,<br />

едят в полутьме потому, что любят не электричество,-<br />

а свечи.<br />

Эти свечи меня смешат.<br />

<strong>В</strong>се электричество принадлежит буржуазии,<br />

а она ест при огарках.<br />

Она неосознанно боится своего электричества.<br />

Она смущена волшебником, вызвавшим духов<br />

и не умеющим, с ними справиться.<br />

Такое же отношение большинства и к остальной<br />

технике.<br />

Создав граммофон и радио, они откидывают<br />

его плебсу, говорят с презрением, а сами слушают<br />

Рахманинова, чаще не понимают, но делают<br />

его почетным гражданином какого-то<br />

города и преподносят ему в золотом ларце —<br />

канализационных акций на сорок тысяч долларов.<br />

Создав кино, они отшвыривают его демосу,<br />

а сами гонятся за оперными абонементами<br />

в опере, где жена фабриканта Мак-Кормик,<br />

обладающая достаточным количеством долларов,<br />

чтобы делать все, что ей угодно, ревет белугой,<br />

раздирая вам уши. А в случае неосмотрительности<br />

капельдинеров, закидывается гнилым<br />

яблоком и тухлым яйцом.<br />

И даже когда человек «света» идет в кино,<br />

он бессовестно врет вам, что был в балете или<br />

в голом ревю.<br />

Миллиардеры бегут с зашумевшей машинами,<br />

громимой толпами 5-й авеню, бегут за город<br />

в пока еще тихие дачные углы.<br />

— Не могу же я здесь жить, — капризно<br />

сказала мисс <strong>В</strong>андербильд, продавая за<br />

6 000 000 долларов свой дворец на углу 5-й<br />

авеню и 53-й улицы, — не могу я здесь жить,<br />

когда напротив Чайльдс, справа — булочник,<br />

а слева — парикмахер.<br />

После обеда состоятельным — театры, концерты<br />

и обозрения, где билет первого ряда на<br />

голых дам стоит 10 долларов. Дуракам — прогулка<br />

в украшенном фонариками автомобиле<br />

14 Зак. 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

<strong>В</strong> китайский квартал, где будут показывать<br />

обыкновенные кварталы и дома, в которых<br />

пьется обыкновеннейший чай — только не американцами,<br />

а китайцами.<br />

Парам победнее — многоместный автобус на<br />

«Кони-Айланд»— Остров Увеселений. После<br />

долгой езды вы попадаете в сплошные русские<br />

(у нас американские) горы, высоченные колеса,<br />

вздымающие кабины, таитянские киоски, с танцами<br />

и фоном — фотографией острова, — чортовы<br />

колеса, раскидывающие ступивших, бассейны<br />

для купающихся, катание на осликах, —<br />

и все это в таком электричестве, до которого<br />

не доплюнуть и ярчайшей международной парижской<br />

выставке.<br />

<strong>В</strong> отдельных киосках собраны все отвратительнейшие<br />

уроды мира, — женщина с бородой,<br />

человек-птица, женщина на трех ногах и т. п., —<br />

существа, вызывающие неподдельный восторг<br />

американцев.<br />

Здесь же постоянно меняющиеся, за грош<br />

нанимаемые голодные женщины, которых засовывают<br />

в ящик, демонстрируя безболезненное<br />

прокалывание шпагами; других сажают на стул<br />

с рычагами и электрифицируют, пока от их<br />

прикосновения к другому не посыплются искры.<br />

Никогда не видел, чтобы такая гадость вызывала<br />

бы такую радость.<br />

Кони-Айланд — приманка американского девичества.<br />

Сколько людей целовалось в первый раз<br />

по этим вертящимся лабиринтам и окончательно<br />

решало вопрос о свадьбе в часовой обратной<br />

поездке собвее.м до города.<br />

Таким идиотским карнавалом кажется, должно<br />

быть, счастливая жизнь ньюйоркским влюблеш"<br />

ным.<br />

<strong>В</strong>ыходя, я решил, что неудобно покинуть<br />

луна-парк, не испытав ни одного удовольствия.<br />

Мне было все равно, что делать, и я начал<br />

меланхолически накидывать кольца на вертящиеся<br />

фигурки кукол.<br />

Я предварительно осведомился о цене удовольствия.<br />

<strong>В</strong>осемь колец — 25 центов.<br />

Кинув колец шестнадцать, я благородно протянул<br />

доллар, справедливо рассчитывая половину<br />

получить обратно.<br />

Торговец забрал доллар и попросил показать<br />

ему мою мелочь. Не подозревая ничего недоброго,<br />

я вынул из кармана мелочь на три<br />

цента.<br />

Колечник сгреб мелочь с ладони в карман и<br />

на мои возмущенные возгласы ухватил меня за<br />

рукав, потребовав предъявления бумажек. <strong>В</strong> удивлении,<br />

я вытащил имеющиеся у меня десять<br />

долларов, которые моментально сграбастал ненасытный<br />

увеселитель, — и только после мольб<br />

Г - •<br />

X .....<br />

V<br />

У'.<br />

V.,<br />

У<br />

.1<br />

ij<br />

■ /

моих и моих спутников он выдал мне 50 центов<br />

на обратный путь.<br />

Итого, по утверждению владельца милой<br />

игрушки, я должен был закинуть двести сорок<br />

восемь колец, т. е., считая даже по полминуты<br />

на каждое, проработать больше двух чаСов,<br />

Никакая арифметика не помогла, а на мою<br />

угрозу обратиться к полицейскому мне было<br />

отвечено долго не смолкавшим грохотом хорошего,<br />

здорового смеха.<br />

Полицейский, должно быть, усвоил себе<br />

из этой суммы — колец сорок.<br />

Позднее мне объяснили американцы, что<br />

продавца надо было бить правильным ударом<br />

в нос, еще не получив и требования на второй<br />

доллар.<br />

Если вам и тогда не возвращают денег, то<br />

все же уважают вас как настоящего американца,<br />

веселого «аттабоя».<br />

<strong>В</strong>оскресная жизнь кончается часа в два ночи,<br />

и вся трезвая Америка, довольно тгошатываясь,<br />

во всяком случае возбужденно идет домой.<br />

Черты ньюйоркской жизни трудны. Легко<br />

наговорить ни к чему не обязывающие вещи,<br />

избитые, об американцах вроде; страна долларов,<br />

шакалы империализма и т. д.<br />

Это только маленький кадр из огромной<br />

американской фильмы.<br />

Страна долларов — это знает каждый ученик<br />

первой ступени. Но если при этом п^зедставляется<br />

та погоня за долларом спекулянтов, которая<br />

была у нас в 1919 году во время паделия рубля,<br />

которая была в Германии в 1922 году вО время<br />

тара^стения марки, когда тысячники и миллионеры<br />

утром не ели булки в надежде, что к вечеру<br />

она подешевеет, то такое представление<br />

будет совершенно неверным.<br />

Скупые? Нет. Страна, съедающая в год одного<br />

мороженого на миллион долларов, может<br />

приобрести себе и другие.эпитеты.<br />

Бог — доллар, доллар — отец, доллар-—-д у х<br />

святой.<br />

Но это не грошовое скопидомство людей,,<br />

только мирящихся с необходимостью иметь<br />

деньги, решивших накопить суммочку, чтобы<br />

после бросить наживу и сажать в саду маргаритки<br />

да проводить электрическое освещение в курятники<br />

любимых наседок. И до сих пор ньюйоркцы<br />

с удовольствием рассказывают историю<br />

11-го года о ковбое Даймонд Джиме.<br />

Получив наследство в 250 ООО долларов, он<br />

нанял целый мягкий поезд, уставил его вином<br />

и всеми своими друзьями и родственниками,<br />

приехал в Нью-Йорк, пошел обходить все кабаки<br />

Бродвея, спустил в два дня добрых полмиллиона<br />

рублей и уехал к своим мустангам<br />

без единого цента, на грязной подножке товарного<br />

поезда.<br />

Нет! <strong>В</strong> отношении американца к доллару есть<br />

поэзия. Он знает, что доллар— единственная<br />

сила в его стодесятимиллионной буржуазной<br />

стране (в других тоже), и я убежден, что, кроме<br />

известных всем свойств денег, американец эстетически<br />

любуется зелененьким цветом доллара,<br />

отождествляя его с весной, и бычком в овале,<br />

кажущимся ему его портретом крепыша, символом<br />

его довольства. А дядя Линкольн на долларе<br />

и возможность для каждого демократа пробиться<br />

в такие же люди делает доллар лучшей и благороднейшей<br />

страницей, которую может прочесть<br />

юношество. При встрече американец не скажет<br />

вам безразличное:<br />

— Доброе утро.<br />

Он сочувственно крикнет:<br />

— Мек моней? (Делаешь деньги?) — и пройдет<br />

дальше.<br />

Американец не скажет расплывчато:<br />

— <strong>В</strong>ы сегодня плохо (или хорошо) выглядите.<br />

Американец определит точно:<br />

— <strong>В</strong>ы смотрите сегодня на два цента.<br />

Или;<br />

— <strong>В</strong>ы выглядите на миллион долларов.<br />

О вас не скажут мечтательно, чтобы слушатель<br />

терялся в догадках — поэт, художник,<br />

философ.<br />

Американец определит точно:<br />

— Этот человек стоит. 1 230 000 долларов.<br />

Этим сказано все: кто ваши знакомые,<br />

где вас принимают, куда вы уедете летом и т. д.<br />

Путь, каким вы добыли ваши миллионы, безразличен<br />

в Америке. <strong>В</strong> се—^ б и зн ес» , д ел о ,—<br />

все, что растит доллар. Получил пр

бит I. попятим преподавателями — набилась це-<br />

,тл11 палатка.<br />

(aiaciviiinutt владелец русских ругательств,<br />

стоя посредине, дирижировал:<br />

11у, хором сдурак»!<br />

Л у р и к !<br />

Cuojo'ibf<br />

Не

и изгоняет из городка сквозь главные сочувственно<br />

гогочущие улицы.<br />

Такое средневековье рядом с первым в мире<br />

паровозом «Твенти-Сенчери-экспресс».<br />

Типичным бизнесом и типичным ханжеством<br />

назовем и американскую трезвость, сухой закон<br />

«прогибишен».<br />

<strong>В</strong>иски продают все.<br />

Когда вы зайдете даже в крохотный трактирчик,<br />

вы увидите на всех столах надпись: «Занято».<br />

Когда в этот же трактирчик входит умный,<br />

он пересекает его, идя к противоположной<br />

двери.<br />

Ему заслоняет дорогу хозяин, кидая серьезный<br />

вопрос:<br />

— <strong>В</strong>ы джентльмен?<br />

— О да! — восклицает посетитель, предъявляя<br />

зелененькую карточку. Это члены клуба<br />

(клубов тысячи), говоря просто — алкоголики,<br />

за которых поручились. Джентльмена пропускают<br />

в соседнюю комнату, — там с засученными рукавами<br />

уже орудуют несколько коктейльщиков,<br />

ежесекундно меняя приходящим содержимое,<br />

цвета и форму рюмок длиннейшей стойки.<br />

Тут же за двумя десятками столиков сидят<br />

завтракающие, любовно оглядывая стол, уставленный<br />

всевозможной питейностью. Пообедав,<br />

требуют:<br />

— Ш у бокс! (Башмачную коробку!) — и выходят<br />

из кабачка, волоча новую пару виски.<br />

За чем же смотрит полиция?<br />

За тем, чтобы не надували при дележе.<br />

У последнего пойманного оптовика «бутлегера»<br />

было на службе 240 полицейских.<br />

Глава борьбы с алкоголем плачется в поисках<br />

за десятком честных агентов и грозится, что<br />

уйдет, так как таковые не находятся.<br />

Сейчас уже нельзя отменить закон, запрещающий<br />

винную продажу, так как это невыгодно<br />

прежде всего торговцам вином. А таких купцов<br />

и посредников — армия — один на каждые пятьсот<br />

человек. Такая долларовая база делает многие,<br />

даже очень тонкие нюансы американской<br />

жизни простенькой карикатурной иллюстрацией<br />

к положению, что сознание и надстройка определяются<br />

экономикой.<br />

Если перед вами идет аскетический спор о<br />

женской красе и собравшиеся поделились на<br />

два лагеря — одни за стриженых американок,<br />

другие за длинноволосых, то это не значит еще,<br />

что перед вами бескорыстные эстеты.<br />

Нет.<br />

За длинные волосы орут до хрипоты фабриканты<br />

шпилек, со стрижкой сократившие<br />

производство; за короткие йолосы ратует трест<br />

владельцев парикмахерских, так как короткие<br />

волосы у женщин привели к парикмахерам<br />

целое второе стригущееся человечество.<br />

Если дама не пойдет с вами по улице, когда<br />

вы несете сверток починенных башмаков, обернутых<br />

в газетную бумагу, то знайте,— проповедь<br />

красивых свертков ведет фабрикант оберточной<br />

бумаги.<br />

Даже по поводу такой сравнительно беспартийной<br />

вещи, как честность, имеющей целую<br />

литературу,— даже по этому поврду орут и<br />

ведут агитацию кредитные общества, дающие<br />

ссуду кассирам для внесения залогов. Этим<br />

важно, чтобы кассиры честно считали чужие<br />

деньги, не сбегали с магазинными кассами и<br />

чтобы незыблемо лежал и не пропадал залог.<br />

Такими же долларными соображениями<br />

объясняется и своеобразная осенняя оживленная<br />

игра.<br />

14 сентября меня предупредили — снимай<br />

соломенную шляпу.<br />

15-го на углах перед шляпными магазинами<br />

стоят банды, сбивающие соломенные шляпы,<br />

пробивающие шляпные твердые днища и десятками<br />

нанизывающие продырявленные трофеи на<br />

руку.<br />

Осенью ходить в соломенных шляпах неприлично.<br />

На соблюдении приличий зарабатывают и<br />

торговцы мягкими шляпами и соломенными. Что<br />

бы делали фабриканты мягких, если бы и зимой<br />

ходили в соломенных? Что бы делали соломенные,<br />

если бы годами носили одну и ту же<br />

шляпу?<br />

А пробивающие шляпы (иногда и с головой)<br />

получают от фабрикантов на чуингвам пошляпно.<br />

Сказанное о ньюйоркском быте, это, конечно,<br />

не лицо. Так, отдельные черты — ресницы, веснушка,<br />

ноздря.<br />

Но эти веснушки и ноздри чрезвычайно<br />

характерны для всей мещанской массы, — массы,<br />

почти покрывающей всю буржуазию; массы,<br />

заквашенной промежуточны1*и слоями; массы,<br />

захлестывающей и обеспеченную часть рабочего<br />

класса. Ту часть, которая приобрела в рассрочку<br />

домик, выплачивает из недельного заработка<br />

за фордик и больше всего боится стать безработной.<br />

Безработица— это пятенье обратно, выгон<br />

из неоплаченного дома, увод недоплаченного<br />

форда, закрытие кредита в мясной и т. д. А рабочие<br />

Нью-Йорка хорошо помнят ночи осени 19!^0—-<br />

1921 года, когда 80 000 безрабогаых спали в<br />

Централ-парке.<br />

Американская буржуазия квалификацией и<br />

заработками ловко делит рабочих.<br />

Одна часть — опора желтых лидеров с трех­

этажными затылками и двухаршинными сигарами,<br />

лидеров, уже по-настояшему, попросту купленных<br />

буржуазией.<br />

Другая — революционный пролетариат — настоящий,<br />

не вовлеченный мелкими шефами в общие<br />

банковские операции, — такой пролетариат<br />

и есть и борется. При мне революционные портные<br />

трех локалов (отделов) союза дамских портных<br />

— локалы второй, девятый и двадцать втор<br />

о й — повели долгую борьбу против вождя,<br />

председателя Мориса Зигмана, пытавшегося сделать<br />

союз смиренным отделом фабрикантовых<br />

лакеев. 20 августа была объявлена «Объединенным<br />

комитетом действия» антизигмановская демонстрация.<br />

Демонстрировало в Юнион-сквере<br />

тысячи две человек, и 30 000 рабочих из солидарности<br />

приостановили работу на два часа.<br />

Не зря демонстрация была в Юнион-сквере,<br />

против окон еврейской коммунистической газеты<br />

«Фрайгайт».<br />

Была и чисто политическая демонстрация,<br />

непосредственно организованная компартией —<br />

по поводу недопущения в Америку английского<br />

депутата коммуниста Саклатвала.<br />

Б Нью-Йорке 4 коммунистических газеты:<br />

«Новый мир» (русская), «Фрайгайт» (еврейская),<br />

«Щод!нни BicTi» (украинская) и финская.<br />

«Дэли Боркерс», центральный орган партии,<br />

издается в Чикаго.<br />

Но эти газеты, при трех тысячах членов<br />

партии на Нью-Йорк, в одном Нью-Йорке<br />

имеют общий тираж в 60 000 экземпляров.<br />

Переоценивать влияние этой коммунистически<br />

настроенной, в большинстве иностранной<br />

массы — не приходится, ждать в Америке немедленных<br />

революционных выступлений — наивность,<br />

но недооценивать шестьдесят тысяч —<br />

тоже было бы легкомыслием.<br />

АМЕРИКА<br />

Когда говорят «Америка», воображению<br />

представляются Нью-Йорк, американские дядюшки,<br />

мустанги, Кулидж и т. п. принадлежности<br />

Северо-Американских Соединенных Ш татов.<br />

Странно, но верно.<br />

С транно— потому, что Америк целых три:<br />

Северная, Центральная и Южная.<br />

С-АСШ. не занимают даже всю Северную —<br />

а вот поди ж ты! — отобрали, присвоили и вместили<br />

название всех Америк.<br />

Берно потому, что право называть себя Америкой<br />

Соединенные Штаты взяли силой, дредноутами<br />

и долларами, нагоняя страх на соседние<br />

республики и колонии.<br />

«<br />

Только за одно мое короткое трехмесячное<br />

пребывание американцы погромыхивали железным<br />

кулаком перед носом мексиканцев по поводу<br />

мексиканского проекта национализации<br />

своих же неотъемлемых земельных недр; посылали<br />

отряды на помощь какому-то правительству,<br />

прогоняемому венецуэльским народом; недвусмысленно<br />

намекали Англии, что в случае<br />

неуплаты долгов может затрещать хлебная Канада;<br />

того же желали французам и перед конференцией<br />

об уплате французского долга то<br />

посылали своих летчиков в Марокко на помощь<br />

французам, то вдруг становились марокканцелюбцами<br />

и из гуманных соображений отзывали<br />

летчиков обратно.<br />

Б переводе на русский: гони монету — получишь<br />

летчиков.<br />

Что Америка и С-АСШ. одно и то же —<br />

знали все. Кулидж только оформил это дельце<br />

в одном из последних декретов, назвав себя и<br />

только себя американцами. Напрасен протестующий<br />

рев многих десятков республик и даже<br />

других Соединенных Ш татов (например Соединенные<br />

штаты Мексики), образующих Америку.<br />

Слово «Америка» теперь окончательно аннексировано.<br />

Но что кроется за этим словом?<br />

Что такое Америка, что это за американская<br />

нация, американский дух?<br />

Америку я видел только из окон вагона.<br />

Однако по отношению к Америке это звучит<br />

совсем не мало, так как вся она вдоль и поперек<br />

изрезана линиями. Они идут рядом то четыре,<br />

то десять, то пятнадцать. А за этими<br />

линиями только под маленьким градусом новые<br />

линии новых железнодорожных компаний.<br />

Единого расписания нет, так как главная цель<br />

этих линий не обслуживание пассажирских интересов,<br />

а^ доллар и конкуренция с соседним промышленником.<br />

Поэтому, беря билет на какой-нибудь станции<br />

большого города, вы не уверены, что это<br />

самый быстрый, дешевый и удобный способ сообщения<br />

между необходимыми вам городами.<br />

Тем более, что каждый поезд— экспресс, кажды<br />

й— курьерский и каждый — скорый.<br />

Один поезд из Чикаго в Нью-Йорк идет 32<br />

часа, другой — 24, третий 20 — и все называются<br />

одинаково — экспресс.<br />

Б экспрессах сидят люди, заложив за ленту<br />

шляпы проездной билет. Так хладнокровней.<br />

Не надо нервничать, искать билетов, а контролер<br />

привычной рукой лезет вам за ленту и очень<br />

удивляется, если там билета не оказалось. Если<br />

вы едете спальным пульмановским вагоном, прославленным<br />

и считающимся в Америке самым комфортабельным<br />

и удобным, — то все ваше суще­

ство организатора будет дважды в день, утром<br />

и вечером, потрясено бесмысленной, глупой возней.<br />

<strong>В</strong> 9 часов вечера дневной вагон начинают<br />

ломать, опускают востланные в потолок кровати,<br />

разворачивают постели, прикрепляют железные<br />

палки, нанизывают кольца занавесок, с грохотом<br />

вставляют железные перегородки — все<br />

эти хжгрые приспособления приводятся в движение,<br />

чтобы по бокам вдоль вагона установить<br />

в два яруса двадцать спальных коек под занавесками,<br />

оставив посредине узкий уже не проход,<br />

а пролаз.<br />

Чтобы пролезть во время уборки, надо<br />

сплошь жонглировать двумя негритянскими задами<br />

уборщиков, головой ушедших в постилаемую<br />

койку.<br />

Повернешь, выведешь его чуть не на площадку<br />

вагона, — вдвоем, особенно с лестницей<br />

для влезания на второй ярус, почти не разминешься,—<br />

затем меняешься с ним местами<br />

и тогда обратно влазишь в вагон. Раздеваясь,<br />

вы лихорадочно придерживаете расстегивающиеся<br />

занавески во избежание негодующих возгласов<br />

напротив вас раздевающихся шестидесятилетних<br />

организаторш какого-нибудь общества<br />

юных христианских девушек.<br />

<strong>В</strong>о время работы вы забываете прижать вплотную<br />

высовывающиеся из-под занавесок голые<br />

ноги, и — проклинаемый пятипудовый негр холит<br />

вразвалку по всем мозолям. С 9 утра начинается<br />

вакханалия разборки вабона и приведения<br />

вагона в «сидящий вид».<br />

Наше европейское деление на купе даже жестких<br />

вагонов куда целесообразней американской<br />

пульмановской системы.<br />

Что меня совсем удивило — это возможность<br />

опоздания поездов в Америке даже без особых<br />

несчастных причин.<br />

Мне необходимо было срочно после лекции в<br />

Чикаго выехать ночью на лекцию в Филадельфию,—<br />

экспрессной езды 20 часов. Но в это время<br />

ночи шел только один поезд с двумя пересадками,<br />

и кассир, несмотря иа пятиминутный срок<br />

пересадки, не мог и не хотел гарантировать мне<br />

точности прибытия к вагону пересадки, хотя и<br />

прибавил, что шансов на опоздание немного.<br />

<strong>В</strong>озможно, что уклончивый ответ объяснялся<br />

желанием опозорить конкурирующие линии.<br />

На остановках пассажиры выбегают, закупают<br />

пучки сельдерея и вбегают, жуя на ходу<br />

корешки.<br />

<strong>В</strong> сельдерее — железо. Ж елезо — полезно<br />

американцам. Американцы любят сельдерей.<br />

На ходу мелькают нерасчищенные лески<br />

русского типа, площадки футболистов с разноцветными<br />

играющими — и техника, техника и<br />

техника.<br />

Эта техника не застоялась, эта техника растет.<br />

<strong>В</strong> ней есть одна странная черта — снаружи,<br />

внешне эта техника производит недоделанное,<br />

временное впечатление.<br />

Будто стройка, стены завода не фундаментальные<br />

— однодневки, одногодки.<br />

Телеграфные, даже часто трамвайные столбы<br />

сплошь да рядом деревянные.<br />

Огромные газовые вместилища, спичка в<br />

которые снесет полгорода, кажутся не охраняемыми.<br />

Только на время войны была приставлена<br />

стража.<br />

Откуда это?<br />

Мне думается — от рваческого, завоевательного<br />

характера американского развития.<br />

Техника здесь шире всеобъемлющей германской,<br />

но в ней нет древней культуры техники, —<br />

культуры, которая заставила бы не только нагромождать<br />

корпуса, но и решетки и двор<br />

перед заводом организовать сообразно со всей<br />

стройкой.<br />

Мы ехали из Бикона (в шести. часах езды от<br />

Нью-Йорка) и попали без всякого предупреждения<br />

на полную перестройку дороги, на которой<br />

не было оставлено никакого места для автомобилей<br />

(владельцы участков мостили, очевидно,<br />

для себя и мало заботились об удобствах<br />

проезда). Мы свернули на боковые дороги и находили<br />

путь только после опроса встречных, так<br />

как ни одна надпись не указывала направление.<br />

<strong>В</strong> Германии это немыслимо ни при каких<br />

условиях, ни в каком захолустьи.<br />

При всей грандиозности строений Америки,<br />

при всей недосягаемости для Европы быстроты<br />

американской стройки, высоты американских<br />

небоскребов, их удобств и вместительности — и<br />

дома Америки в общем производят странное<br />

временное впечатление.<br />

Может быть, это кажущееся.<br />

Кажется оттого, что на вершине огро.много<br />

дома стоит объемистый водяной бак. <strong>В</strong>оду до<br />

шестого этажа подает город, а дальше дом<br />

управляется сам. При вере во всемогущество<br />

американской техники такой дом выглядит подогнанным,<br />

наскоро переделанным из какой-то<br />

другой вещи и подлежащим разрушению по<br />

окончании быстрой надобности.<br />

Эта черта совсем отвратительно выступает<br />

в постройках, по самому своему существу являющихся<br />

временными.<br />

Я был на Раковей-бич (ньюйоркский дачный<br />

поселок; пляж для людей среднего достатка).<br />

Ничего гаже строений, облепивших бефег, я не<br />

видел., Я не мог бы 1]рожить в таком карельском<br />

портсигаре и двух часов.<br />

<strong>В</strong>се стандартизированные дома одинаковы,<br />

как спичечные коробки, одного названия, одной

формы. Дома насажены, как пассажиры весеннего<br />

трамвая, возвращающегося из Сокольников<br />

в воскресенье вечером. Открыв окно уборной,<br />

вы видите все, делающееся в соседней уборной,<br />

а если у соседа приоткрыта дверь, то видите<br />

сквозь дом и уборную следующих дачников.<br />

Дома по ленточке уличек вытянулись, как солдаты<br />

на параде— ухо к уху. Материал строений<br />

таков, что слышишь не только каждый вздох<br />

и шопот влюблённого соседа, но сквозь стенку<br />

можешь различить самые тонкие нюансы обеденных<br />

запахов на соседском столе.<br />

Такой поселок — это совершеннейший аппарат<br />

провинциализма и сплетни в самом мировом<br />

масштабе.<br />

Даже большие новейшие удобнейшие дома<br />

кажутся временными, потому что вся Америка,<br />

Нью-Йорк в частности, в стройке, в постоянной<br />

стройке. Десятиэтажные дома ломают, чтобы<br />

строить двадцатиэтажные; двадцатиэтажные —<br />

чтоб тридцати — чтоб сорока и т. д.<br />

Нью-Йорк всегда в грудах камней и стальных<br />

переплетов, в визге сверл и ударах молотков.<br />

Настоящий и большой пафос стройки.<br />

Американцы строят так, как будто в тысячный<br />

раз разыгрывают интереснейшую разученнейшую<br />

пьесу. Оторваться от этого зрелища<br />

ловкости, сметки — невозможно.<br />

На простую землю ставится землечерпалка.<br />

Она с лязгом, ей подобающим, выгрызает и высасывает<br />

землю и тут же плюет ее в непрерывно<br />

проходящие грузовозы. Посредине стройки подымают<br />

фермчатый подъемный кран. Он берет<br />

огромные стальные трубы и вбивает их паровым<br />

молотом (сопящим, будто в насморке вся<br />

техника) в твердую землю, как мелкие обойные<br />

гвозди. Люди только помогают молоту усесться<br />

на трубу да по ватерпасу меряют наклоны. Д ругие<br />

лапы крана подымают стальные стойки и<br />

перекладины, без всяких шероховатостей садящиеся<br />

на м есто,— только сбей да свинти!<br />

Подымается постройка, вместе с ней подымается<br />

кран, как будто дом за косу подымают<br />

с земли. Через месяц, а то и раньше, кран<br />

снимут — и дом готов.<br />

Это примененное к домам знаменитое правило<br />

выделки пушек (берут дырку, обливают<br />

чугуном, вот и пушка): взяли кубический воздух,<br />

обвинтили сталью, и дом готов. Трудно<br />

отнестись серьезно, относишься с поэтической<br />

вдохновенностью к -какому-нибудь двадцатиэтажному<br />

кливландскому отелю, про 1;оторый<br />

жители говорят: здесь от этого дома очень тесно<br />

(совсем как в трамвае — подвиньтесь, пожалуйста)—<br />

поэтому его переносят отсюда за десять<br />

кварталов, к озеру.<br />

Я не знаю, кто и как будет переносить эту<br />

постройку, но если такой дом вырвется из pyic,<br />

он отдавит много мозолей.<br />

Бетонная стройка в десяток лет совершенно<br />

меняет облик больших городов.<br />

Тридцать лет назад Б. Г. Короленко, увидев<br />

Нью-Йорк, записывал:<br />

«Сквозь дымку на берегу виднелись огромные<br />

дома в шесть и семь этаж ей.,.»<br />

Лет пятнадцать назад Максим Горький, побывавши<br />

в Нью-Йорке, доводит до сведения:<br />

«Сквозь косой дождь на берегу были видны<br />

дома в пятнадцать и двадцать этажей».<br />

Я бы должен был, чтобы не выходить из рамок,<br />

очевидно, принятых писателями приличий,<br />

повествовать так:<br />

«Сквозь косой дым можно видеть ничего<br />

себе дома в сорок и пятьдесят этаж ей ...»<br />

А будущий поэт после такого путешествия<br />

запишет:<br />

«Сквозь прямые дома в неисследованное количество<br />

этажей, вставшие на ньюйоркском берегу,<br />

не были видны ни дымы, ни косые дожди,<br />

ни, тем более, какие-то дымки».<br />

Американская нация.<br />

О ней больше, чем о какой-нибудь другой,<br />

можно сказать словами одного из первых революционных<br />

плакатов:<br />

«Американцы бывают разные, которые пролетарские,<br />

а которые буржуазные».<br />

Сынки чикагских миллионеров убивают детей<br />

(дело Лоеба и компании) из любопытства, суд<br />

находит их ненормальными, сохраняет их драгоценную<br />

жизнь, и «ненормальные» живут заведующими<br />

тюремных библиотек, восхищая сотюремников<br />

изящными философскими сочинениями.<br />

Защитники рабочего класса (дело Банцетти<br />

и других товарищей) приговариваются к смерти<br />

— и целые комитеты, организованные для их<br />

спасения, пока не в силах заставить губернатора<br />

штата отменить приговор. Буржуазия вооружена<br />

и организована. Ку-Клукс-Клан стал бытовым<br />

явлением.<br />

Портные Нью-Йорка в дни маскарадного<br />

съезда кланцев публиковали рекламы, заманивая<br />

заказчиков высоких шапок и белых халатов:<br />

— Бельком, Ку-Клукс-Клан!<br />

Б городах иногда появляются известия, что<br />

такой-то куксин вождь убил такого-то и еще не<br />

пойман, другой (без фамилии) изнасиловал уже<br />

третью девушку и выкинул из автомобиля и<br />

тоже ходит по городу без малейшего признака<br />

кандалов. Рядом с боевой клановской организацией<br />

— мирные масонские. Сто тысяч масонов<br />

в пестрых восточных костюмах в свой предпраздничный<br />

день бродят по улицам Филадельфии.<br />

Эта армия еще сохранила ложи и иерархию,

попрежнему. объясняется таинственными жестами,<br />

манипулированием каким-то пальцем у какой-то<br />

жилетной пуговицы рисует при встречах<br />

таинственные значки, но на деле в большей<br />

своей части давно стала своеобразным учраспредом<br />

крупных торговцев и фабрикантов, назначаюшим<br />

министров и важнейших чиновников<br />

страны. Дико, должно быть, видеть это средневековье,<br />

шествующее по филадельфийским<br />

улицам под окнами типографии газеты «The Filadelfia<br />

Inquirer», выкидывающей ротационками<br />

45 000 газет в час.<br />

Рядом с этой теплой компанийкой — странное<br />

существование легализованной, очевидно,<br />

для верности наблюдения, рабочей компартии<br />

Америки и более чем странное — осмеливающихся<br />

на борьбу профессиональных союзов.<br />

Я видел в первый день приезда в Чикаго,<br />

в холод и проливной дождь, такую дикую картину.<br />

<strong>В</strong>округ огромного фабричного здания без<br />

остановок ходят мокрые, худые, продрогшие<br />

люди, с мостовых зорко смотрят рослые, жирные,<br />

промакинтошенные полисмены.<br />

На фабрике забастовка. Рабочие должны отгонять<br />

штрейкбрехеров и оповещать нанятых<br />

обманным путем.<br />

Но останавливаться они не имеют права —<br />

остановившегося арестует полиция на основании<br />

законов против пикетчиков. Говори — на ходу,<br />

бей — на ходу. Своеобразный десятичасовой<br />

скороходный рабочий день.<br />

Неменьшая острота и национальных взаимоотношений<br />

Америки. Я писал уже о массе иностранцев<br />

в Америке (она вся, конечно, объединение<br />

иностранцев для эксплоатации, спекуляции<br />

и торговли),— они живут десятками лет,<br />

не теряя ни языка, ни обычаев.<br />

<strong>В</strong> еврейском Нью-Йорке на новый год, совсем<br />

как в Шавлях, увидишь молодых людей<br />

и девушек, разодетых не то для свадьбы, не то<br />

для раскрашенной фотографии: лакированные<br />

башмаки, оранжевые чулки, белое кружевное<br />

платье, пестрый платок и испанский гребень<br />

в волосах — для женщин; а для мужчин при<br />

тех же туфлях какая-то помесь из сюртука,<br />

пиджака и смокинга. И на животе или настоящего<br />

или американского золота цепь — размером<br />

и весом цепей, закрывающих черный ход<br />

от бандитов. На помогающих службе— полосатые<br />

шали. У детей сотни поздравительных<br />

открыток с сердцами и голубками,—открыток, от<br />

которых в эти дни беременеют все почтальоны<br />

Нью-Йорка и которые являются единственным<br />

предметом широкого потребления всех универсальных<br />

магазинов во все предпраздничные дни.<br />

<strong>В</strong> другом районе так же обособленно живут<br />

русские, и американцы ходят в антикварные<br />

магазины этого района покупать экзотический<br />

самовар.<br />

Язык Америки — это воображаемый язык <strong>В</strong>авилонского<br />

столпотворения, с той только разницей,<br />

что там мешали языки, чтоб никто не<br />

понимал, а здесь мешают, чтоб понимали все.<br />

<strong>В</strong> результате из английского, скажем, языка<br />

получается язык, который понимают все нации,<br />

кроме англичан.<br />

Недаром, говорят, в китайских лавках вы<br />

найдете надписи:<br />

.ЗДЕСЬ ГО<strong>В</strong>ОРЯТ ПО-АНГЛИЙСКИ<br />

и ПОНИМАЮТ ПО-АМЕРИКАНСКИ»<br />

Мне, не знающему английский язык, все-таки<br />

легче понимать скупослового американца, чем<br />

сыплющего словами русского.<br />

Русский называет:<br />

трамвай — стриткарой,<br />

угол — корнером,<br />

квартал — блоком,<br />

квартиранта — бордером,<br />

билет — тикетом,<br />

а выражается так:<br />

«<strong>В</strong>ы поедете без меняния пересядок».<br />

Это значит, что у вас беспересадочный билет.<br />

Под словом «американец» у нас подразумевают<br />

помесь из эксцентричных бродяг О. Генри,<br />

Ника Картера с неизменной трубкой и клетчатых<br />

ковбоев киностудии Кулешова.<br />

Таких нет совсем.<br />

Американцем называет себя белый, который<br />

даже еврея считает чернокожим, негру не подает<br />

руки; увидев негра с белой женщиной, негра<br />

револьвером гонит домой; сам безнаказанно насилует<br />

негритянских девочек, а негра, приблизившегося<br />

к белой женщине, судит судом Линча,<br />

т. е. обрывает ему руки, ноги и живого жарит<br />

на костре. Обычай почище нашего «дела о<br />

сожжении в деревне Листвяны цыган-конокрадов».<br />

Почему американцами считать этих, а не<br />

негров, например?<br />

Негров, от которых идет и так называемый<br />

американский 4анец — фокс и шимми и американский<br />

джаз! Негров, которые издают многие<br />

прекрасные журналы, например «Opportinity».<br />

Негров, которые стараются найти и находят<br />

свою связь с культурой мира, считая Пушкина,<br />

Александра Дюма, художника Генри Тэна и<br />

других работниками своей культуры.<br />

Сейчас негр-издатель Каспер Гольштейн объ- ■<br />

явил премию в 100 долларов имени величайшего<br />

негритянского поэта А. С. Пушкина за лучшее<br />

негритянское стихотворение.<br />

Первого мая 1926 года этот приз будет<br />

разыгран.<br />

Почему неграм не считать Пушкина своим

писателем? <strong>В</strong>едь Пушкина и сейчас не пустили<br />

бы ни в одну «порядочную» гостиницу и гостиную<br />

Нью-Йорка. <strong>В</strong>едь у Пушкина были<br />

курчавые волосы и негритянская синева под<br />

ногтями.<br />

Когда закачаются так называемые весы<br />

истории, многое будет зависеть от того, на какую<br />

чашку положат 12 миллионов негров 24<br />

миллиона своих увесистых рук. Подогретые<br />

техасскими кострами, негры — достаточно сухой<br />

порох для взрывов революции.<br />

Дух, в том числе и американский, вещь<br />

бестелая, даже почти не вещь; контор не нанимает,<br />

экспортируется слабо, тоннажа не занимает—<br />

и если что сам потребляет, то только<br />

виски, и то не американское, а привозное.<br />

Поэтому духом интересуются мало, и то в<br />

последнее время, когда у буржуазии после разбойничьего<br />

периода эксплоатации появилось некоторое<br />

спокойное, уверенное добродушие, некоторый<br />

жировой слой буржуазных поэтов, философов,<br />

художников.<br />

Американцы завидуют европейским стилям.<br />

Они отлично понимают, что за свои деньги они<br />

могли бы иметь не четырнадцать, а хоть двадцать<br />

восемь Людовиков, а спешка и-привычка<br />

к точному осуществлению намеченного не дают<br />

им желания и времени ждать, пока сегодняшняя<br />

стройка утрясется в американский стиль. Поэтому<br />

американцы закупают художественную Европу —<br />

и произведения и артистов, дико украшая сороковые<br />

этажи каким-нибудь ренессансом, не<br />

интересуясь тем, что эти статуэтки да завитушки<br />

хороши для шестиэтажных, а выше незаметны<br />

вовсе. Помещать же ниже эти стильные финтифлюшки<br />

нельзя, так как они будут мешать<br />

рекламам, вывескам и другим полезным вещам.<br />

<strong>В</strong>ерхом стильного безобразия кажется мне<br />

один дом около публичной библиотеки: весь гладкий,<br />

экономный,стройный, черный, но с острой<br />

крышей, выкрашенной для красоты золотом.<br />

<strong>В</strong> 1912 году одесские поэты вызолотили для<br />

рекламы нос кассирше, продававшей билеты на<br />

стиховечер.<br />

Запоздавший гипертрофированный плагиат.<br />

Улицы Нью-Йорка украшены маленькими<br />

памятниками писателей и артистов всего мира.<br />

Стены института Корнеги расписаны именами<br />

Чайковского, Толстого и другими.<br />

<strong>В</strong> последнее время против непереваренной<br />

эклектической пошлости подымается голос молодых<br />

работников искусства.<br />

Американцы стараются найти душу, ритм Америки.<br />

Начинают выводить походку американцев<br />

из опасливых шажков древних индейцев по<br />

тропинкам пустого Мангеттена. Уцелевшие индейские<br />

семьи тщательно охраняются музеями.<br />

<strong>В</strong>ысшим шиком высшего общества считается<br />

древнее родство с какими-нибудь знатными индейскими<br />

родами, — вещь, еще недавно совершенно<br />

позорная в американских глазах. Деятелей<br />

искусства, не родившихся в Америке, просто<br />

перестают слушать.<br />

Начинает становиться модной всякая туземность.<br />

Ч икаго. <strong>В</strong> 1920 году в выдуманной поэме<br />

«150 000 000» я так изобразил Чикаго:<br />

Мир,<br />

из света частей<br />

собирая квинтет,<br />

одарил ее мощью магической, —<br />

город в ней стоит<br />

на одном винте —<br />

весь электро-динамо-механический.<br />

<strong>В</strong> Чикаго<br />

14 000 улиц,<br />

солнц, площадей, лучи<br />

от каждой —<br />

700 переулков<br />

длиною поезду на год.<br />

Чудно человеку в Чикаго!<br />

Знаменитейший сегодняшний американский<br />

поэт Карл Самбор — сам чикагец, загнанный<br />

американским нежеланием вникать в лирику<br />

в отдел хроники и происшествий богатейшей<br />

газеты «Чикаго Трибюн» — этот самый Самбор<br />

описывает Чикаго так:<br />

Чикаго.<br />

Свинобой мира,<br />

Инструментщик, сборщик хлеба.<br />

Играющий железными дорогами<br />

Бурный хриплый задира.<br />

Город широких п л еч ...<br />

грузчик<br />

страны,<br />

. . .Мне говорят: ты подл, и я отвечаю: да, это<br />

правда — я видел, как бандит убил и остался<br />

безнаказанным. Мне говорят, что ты жесток,<br />

и мой ответ: на лицах женщин и детей я видел<br />

следы бесстыдного голода. Бросая ядовитые<br />

насмешки за работой, все наваливающейся работой,<br />

это — высокий дерзкий хулиган на фоне<br />

хрупких городишек.<br />

С непокрытой головой<br />

роющий,<br />

рушащий,<br />

готовящий планы,<br />

строящий, ломающий, восстанавливающий.<br />

Смеющийся бурным хриплым задорным смехом<br />

юности. Полуголый, пропотевший, гордый

тем, что он. режет свиней, производит инструменты,<br />

наваливает хлебом амбары, играет железными<br />

дорогами и перебрасывает грузы Америки.<br />

Путеводители и старожилы говорят:<br />

Чикаго;<br />

Самые большие бойни.<br />

Самый большой заготовщик лесных материалов.<br />

Самый большой мебельный центр.<br />

Самый большой производитель сельскохозяйственных<br />

машин.<br />

Самый большой склад пианино.<br />

Самый большой фабрикант железных печей.<br />

Самый крупный железнодорожный центр.<br />

Самый большой центр по рассылке покупок<br />

почтой.,<br />

Самый людный угол в мире.<br />

Самый проходимый мост на земном шаре.<br />

Bush street bridge®’.<br />

Самая лучшая система бульваров во всем<br />

земном шаре — ходи по бульварам, обходи<br />

Чикаго, не выйдя ни на какую улицу.<br />

<strong>В</strong>се самое, самое, самое.. .<br />

Чем же это город Чикаго?<br />

Если все американские города насыпать в<br />

мешок, перетряхнуть дома, как цифры лото, то<br />

потом и сами мэры городов не смогут отобрать<br />

свое бывшее имущество.<br />

Но есть Чикаго, и этот Чикаго отличен от<br />

всех других городов — отличен не домами, не<br />

людьми, а своей особой по-чикагски направленной<br />

энергией.<br />

<strong>В</strong> Нью-Йорке многое для декорации, для<br />

виду.<br />

Белый путь — для виду, Кони-Айланд — для<br />

виду, даже пятидесятисемиэтажный <strong>В</strong>ульворт-<br />

Бильдинг — для втирания провинциалам и иностранцам<br />

очков. •<br />

Чикаго живет без хвастовства.<br />

Показная небоскребная часть узка, притиснута<br />

к берегу громадой фабричного Чикаго.<br />

Чикаго не стыдится своих фабрик, не отступает<br />

с ними на окраины. Без хлеба не проживешь,<br />

и Мак Кормик выставляет свои заводы<br />

сельскохозяйственных машин центральней, дамсе<br />

более гордо, чем какой-нибудь Париж — какойнибудь<br />

Нотр-Дам.<br />

Без мяса не проживешь, и нечего кокетничать<br />

вегетарианством, — поэтому в самом центре<br />

кровавое сердце — бойни.<br />

Чикагские бойни — одно из гнуснейших зрелищ<br />

моей жизни. Прямо фордом вы въезжаете<br />

на длиннейший деревянный мост. Этот мост<br />

перекинут через тысячи загонов для быков, телят,<br />

баранов и для всей бесчисленности мировых<br />

свиней. <strong>В</strong>изг, мычание, блеяние — неповторимое<br />

до конца света, пока людей и скотину не<br />

прищемят сдвигающимися скалами, — стоит над<br />

этим местом. Сквозь сжатые ноздри лезет кислый<br />

смрад бычьей мочи и дерьма скотов десятка<br />

фасонов и миллионного количества.<br />

<strong>В</strong>оображаемый или настоящий запах целого<br />

разливного моря крови занимается вашим головокружением.<br />

Разных сортов и калибров мухи с луга и<br />

жидкой грязи перепархивают то на коровьи, то<br />

на ваши глаза.<br />

Длинные деревянные коридоры уводят упирающийся<br />

скот.<br />

Если бараны не идут сами, их ведет выдрессированный<br />

козел.<br />

Коридоры кончаются там, где начинаются<br />

ножи свинобоев и быкобойцев.<br />

Живых визжащих свиней машина подымает<br />

крючком, зацепив их за живую ножку, перекидывает<br />

их на непрерывную цепь, — они вверх<br />

ногами проползают мимо ирландца или негра,<br />

втыкающего нож в свинячье горло. По нескольку<br />

тысяч свиней в день режет каждый — хвастался<br />

боенский провожатый.<br />

Здесь визг и хрип, а в другом конце фабрики<br />

уже пломбы кладут на окорока, молниями<br />

вспыхивают на солнце градом выбрасываемые<br />

консервные жестянки, дальше грузятся холодильники—<br />

и курьерскими поездами и пароходами<br />

едет ветчина в колбасные и рестораны<br />

всего мира.<br />

Минут пятнадцать едем мы по мосту только<br />

одной компании.<br />

А со всех сторон десятки компаний орут<br />

вывесками. . (<br />

<strong>В</strong>ильсон!<br />

Стар!<br />

Свифт!<br />

Гамонд! '<br />

Армор!<br />

<strong>В</strong>прочем, все эти компании, вопреки закону,<br />

одно объединение, один трест. <strong>В</strong> этом тресте<br />

главный — Армор, — судите по его охвату о<br />

мощи всего предприятия.<br />

У Армора свыше 100 000 рабочих; одних<br />

конторщиков имеет Армор 10— 15 тысяч.<br />

400 миллионов долларов — общая ценность<br />

арморовских богатств. 80 000 акционеров разобрали<br />

акции, дрожат над целостью арморовского<br />

предприятия и снимают пылинки с владельцев.<br />

Половина акционеров рабочие (половина, конечно,<br />

по числу акционеров, а пе дкций), рабочи.м<br />

дают акции в рассрочку — один доллар<br />

в неделю. За эти акции приобретается временно<br />

смирение отсталых боенских рабочих.

Заграница 1923 —1929 219<br />

Армор горд.<br />

Ш естьдесят процентов американской мясной<br />

продукции и десять процентов мировой дает<br />

один Армор.<br />

Консервы Армора ест мир.<br />

Любой может наживать катарр.<br />

И во время мировой войны на передовых позициях<br />

были консервы с подновленной этикеткой.<br />

<strong>В</strong> погоне за новыми барышами Армор сбагривал<br />

четырехлетние яйца и консервированное<br />

мясо призывного возраста — в 20 лет!<br />

Наивные люди, желая посмотреть столицу<br />

Соединенных Ш татов, едут в <strong>В</strong>ашингтон. Люди<br />

искушенные едут на крохотную уличку Нью-<br />

Й орка— <strong>В</strong>ол-стрит, улицу банков, улицу —<br />

фактически правящую страной.<br />

Это верней и дешевле вашингтонской поездки.<br />

Здесь, а не при Кулидже, должны держать своих<br />

послов иностранные державы. Под <strong>В</strong>ол-стрит тоннель-собвей,<br />

а если набить его динамитом и пустить<br />

на воздух к чертям свинячим всю этууличку!<br />

<strong>В</strong>злетят в воздух книги записей вкладов,<br />

названия и серии бесчисленных акций да столбцы<br />

иностранных долгов.<br />

<strong>В</strong>ол-стрит — первая столица, столица американских<br />

долларов. Чикаго — вторая столица,<br />

столица промышленности.<br />

Поэтому не так неверно поставить Чикаго<br />

вместо <strong>В</strong>ашингтона. Свинобой <strong>В</strong>ильсон не меньше<br />

влияет на жизнь Америки, чем влиял его однофамилец<br />

<strong>В</strong>удро.<br />

Бойни не проходят бесследно. Поработав на<br />

них, или станешь вегетарианцем или будешь<br />

спокойно убивать людей, когда надоест развлекаться<br />

кинематографом. Недаром Чикаго— место<br />

сенсационных убийств, место легендарных бандитов.<br />

Недаром в этом воздухе из каждых четырех<br />

детей — один умирает до года.<br />

Понятно, что грандиозность армии трудящихся,<br />

мрак чикагской рабочей жизни именно<br />

здесь вызывают трудящихся на самый больший<br />

в Америке отпор.<br />

Здесь главные силы рабочей партии Америки.<br />

Здесь центральный комитет.<br />

Здесь центральная газета — «Daily Worker».<br />

Сюда обращается партия с призывами, когда<br />

надо из скудного заработка создать тысячи<br />

долларов.<br />

Голосом чикагцев орет партия, когда нужно<br />

напомнить министру иностранных дел мистеру<br />

Ксллогу, что он напрасно пускает в Соединенные<br />

Штаты только служителей долларов, что Америка<br />

не келлоговский дом, что рано или поздно—<br />

а придется пустить и коммуниста Саклатвала<br />

и других посланцев рабочего класса мира.<br />

Не сегодня и не вчера вступили рабочие-чикагцы<br />

на революционный путь.<br />

Так же как в Париже приезжие коммунисты<br />

идут к обстрелянной стене коммунаров, — так<br />

в Чикаго идут к могильной плите первых повешенных<br />

революционеров.<br />

1 мая 1886 г. рабочие Чикаго объявили<br />

всеобщую забастовку. 3 мая у завода Мак­<br />

Кормик была демонстрация, во время которой<br />

полиция спровоцировала выстрелы. <strong>В</strong>ыстрелы<br />

эти явились оправданием полицейской стрельбы<br />

и дали повод выловить зачинщиков.<br />

Пять товарищей: Август Спайес, Адольф<br />

Фишер, Альберт Парсонн, Луи Линч и Ж орж<br />

Энгель — были повешены.<br />

Сейчас на камне их братской могилы слова<br />

речи одного из обвиняемых:<br />

«Придет день, когда наше молчание будет<br />

иметь больше силы, чем наши голоса, которые<br />

вы сейчас заглушаете».<br />

Чикаго не бьет в нос шиком техники — но<br />

даже внешность города, даже его наружная<br />

жизнь показывает, что он больше других городов<br />

живет производством, живет машиной.<br />

Здесь на каждом шагу перед радиатором<br />

вздымается подъемный мост, пропуская пароходы<br />

и баржи к Мичигану. Здесь, проезжая по<br />

висящему над железнодорожными линиями мосту,<br />

вы будете в любой час утра обволокнуты<br />

дымом и паром сотен бегущих паровозов.<br />

Здесь на каждом повороте автомобильного<br />

колеса мелькают бензинные киоски королей<br />

нефти — Стандарт Ойл и Синклер.<br />

Здесь всю ночь мигают предупреждающие<br />

автофонари перекрестков и горят подземные<br />

лампы, деля тротуары во избежание столкновений.<br />

Здесь специальные конные полицейские<br />

записывают номера автомобилей, простоявших<br />

перед домом более получаса. Если разрешать<br />

останавливаться на улицах всегда и всем, автомобили<br />

б стояли и в десять рядов и в десять ярусов.<br />

<strong>В</strong>от почему и весь в садах Чикаго должен<br />

быть изображаем на одном винте и сплошь<br />

электро-динамо-механическим. Это не в защиту<br />

собственной поэмы, это — в утверждение права<br />

и необходимости поэту организовывать и переделывать<br />

видимый материал, а не полировать<br />

видимое.<br />

Путеводитель описал Чикаго верно и непохоже.<br />

Самбор описал и неверно и непохоже.<br />

Я описал неверно, но похоже.<br />

Критики писали, что мое Чикаго могло быть<br />

написано только человеком, никогда не видавшим<br />

этого города.<br />

Говорили: если я увижу Чикаго, я изменю<br />

описание.

<strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong><br />

Теперь я Чикаго видел. Я проверил поэму<br />

на чикагцах— она не вызывала’ у них скептических<br />

улыбок — наоборот, как будто показывала<br />

другую чикагскую сторону.<br />

Д етройт — второй и последний американский<br />

город, на котором остановлюсь. К сожалению,<br />

мне не пришлось видеть деревенских<br />

хлебных мест. Американские дороги страшно<br />

дороги. Пульман до Чикаго 50 долларов<br />

(100 рублей).<br />

Я мог ездить только туда, где большие русские<br />

и, конечно, рабощ 1^е колонии. Мои лекции<br />

устраивали «Новый мир» и «Фрайгайт»— русская<br />

и еврейская газеты рабочей партии Америки.<br />

<strong>В</strong> Детройте 20 тысяч русских.<br />

<strong>В</strong> Детройте 80 тысяч евреев.<br />

<strong>В</strong> большинстве это бывшие нищие — россияне,<br />

поминающие о ней всякой дрянью, приехавшие<br />

лет 2 0 тому назад и поэтому дружелюбно,<br />

во всяком случае внимательно относящиеся<br />

к Советскому Союзу. Исключение — группа<br />

врангельцев, вывезенных из Константинополя<br />

седыми и лысыми «вождями союза христианской<br />

молодежи, но и эта публика скоро обомнется.<br />

Доллар лучФе всякой агитации разлагает белую<br />

эмиграцию. Пресловутая Кирилица, которую<br />

американцы называли «принцесс Сирил», явившаяся<br />

в Америку за вашингтонским признанием,<br />

быстро сдала — нашла себе бойкого предпринимателя-мепаджера<br />

и стала раздавать в целование<br />

свою ручку от 10 до 15 долларов в<br />

ныойоркском Мондей-морнинг — опера-клуб.<br />

Даже «принц» Борис пустился в Нью-Йорке<br />

во все тяжкие.<br />

Обрывая лавры Родченко, он стал заниматься<br />

настояЕцим фотомонтажем, писал статьи из<br />

бывшей придворной жизни, точно перечислял,<br />

когда и с кем пьянствовали цари, иллюстрируя<br />

фельетоны царями с примонтаженными им на<br />

колени балеринами, вспоминал, когда и с каким<br />

царем играл в карты, кстати и примонтировав<br />

бывших царей к пейзажам всехсветных казино.<br />

От этой борисовской литературы приуныли<br />

самые матерые белогвардейцы. Как, мол, с такими<br />

персонами вести агитацию за воцарение<br />

белогвардейщины? Даже белые газеты писали<br />

с грустью — такие выступления совсем засморкали<br />

идеи монархизма. <strong>В</strong>новь привезенные, еще<br />

неученые белогвардейцы тычутся по предприятиям,<br />

многих усыновил благосклонный ко всякой<br />

белизне Форд.<br />

Фордовские рабочие показывают таких русским<br />

новичкам; смотрите, здесь ваш царь работает.<br />

Царь работает мало, — есть у Форда какой-то<br />

бессловесный приказ о моментальном<br />

приеме и незатруднении работой нанявшихся<br />

русских белых.<br />

<strong>В</strong> Детройте много огромных мировых предприятий,<br />

например Парк Девис — медикаменты.<br />

Но слава Детройта — автомобили.<br />

Не знаю, на сколько человек здесь приходится<br />

один автомобиль (кажется, на четыре),<br />

но я знаю, что на улицах их много больше,<br />

чем людей.<br />

Люди заходят в магазины, контрры, кафе и<br />

столовые, — автомобили ждут их у дверей.<br />

Стоят сплошными рядами по обеим сторонам,<br />

улицы. Митингами сгрудились на особых озаборенных<br />

площадях, где машину позволяют<br />

ставить за 25— 35 центов.<br />

<strong>В</strong>ечером желающему поставить автомобиль<br />

надо съехать с главной улицы в боковую, да<br />

и там поездить минут десять, а поставив в обнесенный<br />

загон, ждать пото.м, пока ее будут выволакивать<br />

из-за тысяч других машин.<br />

А так как автомобиль больше человека, а<br />

человек, который выйдет, тоже садится в автомобиль,—<br />

то нерушимое впечатление; машин<br />

больше людей.<br />

Здесь ф абрики:<br />

Пакард,<br />

Кадиляк,<br />

бр. Дейч, вторая в мире — 1 590 машин<br />

в день.<br />

Но над всем этим царит слово — Форд.<br />

Форд укрепился здесь, и 7 ООО новых фордиков<br />

выбегают каждый день из ворот его безостановочно<br />

работающей ночью и днем фабрики.<br />

На одном конце Детройта — Гайланд-парк.<br />

с корпусами на 45 тысяч рабочих, на другом—<br />

Риверруж, с 60 тысячами. Да и еще в Дирборне,<br />

за 17 миль от Детройта — авиосборочный завод.<br />

На фордовский завод я шел в большом волнении.<br />

Его книга, изданная в Ленинграде в 1923<br />

году, уже имеет пометку — 45-я тысяча; фордизм<br />

— популярнейшее слово организаторов<br />

труда; о предприятии Форда говорят чуть ли не<br />

как о вещи, которую без всяких перемен можно<br />

перенести в социализм.<br />

Профессор Лавров в предисловии к 5-му<br />

изданию фордовской книги пишет: «Появилась<br />

книга Ф орда... непревзойденная модель автомобиля.<br />

. . последователи Форда жалки, причина<br />

последнего кроется в талантливости изобретенной<br />

Фордом системы, которая, как всякая совершенная<br />

система, только и гарантирует лучшую<br />

организацию. ..» и т. д. и т. д.<br />

Сам Форд говорит: цель его теории — создать<br />

из мира источник радости (социалист!);<br />

если мы не научимся лучше пользоваться машинами,<br />

у нас не станет времени для того,<br />

чтобы наслаждаться деревьями и птицами, цве­

тами и лугами. «Деньги полезны лишь постольку,<br />

поскольку они способствуют жизненной свободе<br />

(капиталиста?)». «Если служишь ради самого служения,<br />

ради удовлетворения, которое дается<br />

сознанием правоты дела, то деньги сами собой<br />

появляются в избытке» (не замечал!). «Шеф<br />

(Форд) компаньон своего рабочего, а рабочий<br />

товарищ своего шефа». «Мы не хотим тяжелого<br />

труда, истощающего людей. Каждый рабочий<br />

Форда должен и может обдумывать улучшение<br />

дела, — и тогда он кандидат в Форды», и т. д.<br />

и т. д.<br />

Я нарочно не останавливаюсь на ценных и<br />

интересных мыслях книги, — о них раструблено<br />

достаточно, и не для них книга писана.<br />

На завод водят группами, человек по 50.<br />

Направление одно, раз навсегда. <strong>В</strong>переди фордовец.<br />

Идут гуськом, не останавливаясь.<br />

Чтобы получить разрешение, заполняешь анкету<br />

в комнате, в которой стоит испещренный<br />

надписями юбилейный десятимиллионный форд.<br />

Карманы вам набивают фордовскими рекламами,<br />

грудами лежащими по столам. У аикетщиков<br />

и провожающих вид как у состарившихся,<br />

вышедших на пенсию зазывал распродажных<br />

магазинов.<br />

Пошли. Чистота вылизанная. Никто не остановится<br />

ни на секунду. Люди в шляпах ходят,<br />

посматривая, и делают постоянные отметки в каких-то<br />

листах. Очевидно, учет рабочих движений.<br />

Ни голосов, ни отдельных погромыхиваний.<br />

Только общий серьезный гул. Лица зеленоватые,<br />

с черными губами, как на кино-съемках.<br />

Это от длинных ламп дневного света. За инструментальной,<br />

за штатиповальной и литейной<br />

начинается знаменитая фордовская цепь. Работа<br />

движется перед рабочим. Садятся голые шасси,<br />

как будто автомобили еще без штанов. Кладут<br />

надколесные крылья, автомобиль движется<br />

с вами вместе к моторщикам, краны сажают в<br />

кузов, подкатываются колеса, бубликами из-под<br />

потолка беспрерывно скатываются шины, рабочие<br />

с-под цепи снизу что-то подбивают молотком. На<br />

маленьких низеньких вагонеточках липнут рабочие<br />

к .бокам. Пройдя через тысячи рук, автомобиль<br />

приобретает облик на одном из последних<br />

этапов, в авто садится шоффер, машина съезжает<br />

с цепи и сама выкатывается во двор.<br />

Процесс, уже знакомый по кино, — но выходишь<br />

все-таки обалделый.<br />

Еще через какие-то побочные отделы (Форд<br />

все части своей машины от нитки до стекла<br />

делает сам) с тюками шерсти, слетающими над<br />

головой на цепях подъемных кранов тысячами<br />

пудов коленчатых валов, мимо самой мощной<br />

в мире фордовской электростанции, выходим<br />

на W ood-word— улица.<br />

Мой сотоварищ по осмотру — старый фордовский<br />

рабочий, бросивший работу через два<br />

года из-за туберкулеза, видел завод целиком<br />

тоже в первый раз. Говорит со злостью: «Это<br />

они парадную показывают, вот я бы вас повел<br />

в кузницы на Ривер, где половина работает<br />

в огне, а другая в грязи и воде».<br />

<strong>В</strong>ечером мне говорили фордовцы — рабкоры<br />

коммунистической чикагской газеты «Дейли<br />

<strong>В</strong>оркер»:<br />

— Плохо. Очень плохо. Плевательниц нет.<br />

Форд не ставит, говорит: «Мне не надо, чтоб<br />

вы плевались, — мне надо, чтобы было чисто,<br />

а если плеваться — надо вам покупать плевательницы<br />

самим».<br />

...Т е х н и к а — это ему техника, а не нам.<br />

...Очки дает с толстым стеклом, чтоб не<br />

выбило глаз — стекло дорогое. Человеколюбивый.<br />

Это он потому, что при тонком стекле<br />

глаз выбивает и за него надо платить, а па<br />

толстом только царапины остаются, глаз от них<br />

портится все равно года через два, но платить<br />

не приходится.<br />

. . .Н а еду 15 минут. Ешь у станка, всухомятку.<br />

Ему бы кодекс законов о труде с обязательной<br />

отдельной столовой.<br />

. . .Расчет— без всяких выходных.<br />

. . . А членам союза и вовсе работы не дают.<br />

Библиотеки нет. Только кино, и то в нем показывают<br />

картины только про то, как быстрее<br />

работать.<br />

. . .Думаете, у нас несчастных случаев нет?<br />

Есть. Только про них никогда не пишут,<br />

а раненых и убитых вывозят на обычной<br />

фордовской машине, а не на краснокрестной.<br />

. . . Система его прикидывается часовой (8-часовой<br />

рабочий день), на самом деле — чистая<br />

сдельщина.<br />

. . . А как с Фордом бороться?<br />

. . .Сыщики, провокаторы и клаиовцы, всюду<br />

8 0 % иностранцев.<br />

...Как вести агитацию на 54 языках?<br />

Б четыре часа я смотрел у фордовских ворот<br />

выходящую смену, — люди валились в трамваи<br />

и тут же засыпали, обессилев.<br />

Б Детройте наибольшее количество разводов.<br />

Фордовская система делает рабочих импотентами.<br />

ОТЪЕЗД<br />

Пристань компании «Трансатлантик» на конце<br />

14-й улицы.<br />

^<br />

Чемоданы положили на непрерывно поднимающуюся<br />

ленту с планками, чтобы вещи не<br />

скатывались. <strong>В</strong>ещи побежали на второй этаж.

К пристани приставлен маленький пароходик<br />

«Рошамбо», ставший еще меньше от соседства<br />

огромной, как двухэтажный манеж, пристани.<br />

Лестница со второго этажа презрительно<br />

спускалась вниз.<br />

Просмотрев, отбирают выпускные свидетельства<br />

— свидетельство о том, что налоги Америки<br />

с заработавших в ней внесены и что в страну<br />

этот человек въехал правильно, с разрешения<br />

начальства.<br />

Посмотрели билет — и я на французской территории,<br />

обратно под вывеску Фрэнчлайн и под<br />

рекламу Бисквит-компани-нейшенал — нельзя.<br />

Рассматриваю в последний раз пассажиров.<br />

Б последний, потому что осень — время бурь,<br />

и люди будут лежать влежку все 8 дней.<br />

При приезде в Гавр я узнал, что на вышедшем<br />

одновременно с нами с соседней пристани<br />

«Конард Л айн» пароходе шесть человек проломили<br />

себе насквозь носы, упав на умывальник<br />

во время качки, перекатывающей волАы<br />

через все палубы.<br />

Пароход плохонький — особый тип: только<br />

первый и третий класс. Бторого нет. Бернее,<br />

есть один второй. Едут или бедные или эконом-<br />

}1ые, да еще несколько американских молодых<br />

людей, не экономных, не бедных, а посылаемых<br />

родителями учиться искусствам в Париже.<br />

Отплывал машущий платками, поражающий<br />

при въезде Нью-Йорк.<br />

Повернулся этажами сорока, сквозной окнами<br />

Метрополитен-бильдинг. Накиданными кубами<br />

разворачивалось новое здание телефонной<br />

станции, отошло и на расстояние стало видно<br />

сразу все гнездо небоскребов: этажей на 45<br />

Бенеисон-бильдинг,два таких же корсетных ящика,<br />

неизвестных мне по имени, улицы, ряды<br />

элевейтеров, норы подземок закончились пристанью.<br />

Потом здания слились зубчатой обрывной<br />

скалой, над которой трубой вставал 57-этажны'й<br />

Бульворт.<br />

Замахнулась кулаком с факелом американская<br />

баба-свобода, прикрывшая задом тюрьму<br />

Острова Слез.<br />

Мы в открытом обратном океане. Сутки не<br />

было ни качки, ни вина. Американские территориальные<br />

воды, еще текущие под сухим законом.<br />

Через сутки появилось и то и другое.<br />

Люди полегли.<br />

Осталось на палубе и в столовых человек 20,<br />

включая капитанов.<br />

Шестеро из них — американские молодые<br />

люди: новеллист, два художника, поэт, музыкант<br />

и девушка, провожавшая, влезшая на пароход<br />

и любви ради уехавшая аж без французской<br />

визы.<br />

Деятели искусства, осмыслив отсутствие родителей<br />

и прогибишена, начали пить.<br />

Часов в пять брались за коктейли, за обедом<br />

уничтожали все столовое вино, после обеда<br />

заказывали шампанское, за десять минут до<br />

закрытия__набирали бутылок под каждый палец;<br />

выпив все, слонялись по качающимся коридорам<br />

в поисках за спящим официантом.<br />

Кончили пить за день до приплытия, во-первых,<br />

потому, что озверевший от вечного шума<br />

комиссар клятвенно обещал -двух художников<br />

предать в руки французской полиции, не спуская<br />

на берег, а во-вторых, все шампанские<br />

запасы были уже выпиты. Может быть, этим<br />

объяснялась и комиссарская грозность.<br />

Кроме этой компании, слонялся лысый старый<br />

канадец, все время надоедавший мне любовью<br />

к русским, сочувственно разывая и справляясь<br />

у меня о знакомстве с бывшими живыми<br />

и мертвыми князьями, когда-нибудь попадавшими<br />

иа страницы газет.<br />

Путались между дребезжащими столиками<br />

два дипломата: помощник парагвайского консула\<br />

в Лондоне и чилийский представитель в Лиге<br />

Наций. Парагваец пил охотно, но никогда не<br />

заказывал сам, а всегда в порядке изучения<br />

нравов и наблюдения за молодыми американцами!<br />

Чилиец пользовался каждой минутой<br />

просветления погоды и вылаза женщин на палубу,<br />

чтобы проявить свой темперамент или<br />

хотя бы сняться вместе на фоне сирены иТш<br />

трубы. И, наконец, испанец-купец, который<br />

не знал ни слова по-английски, а по-французски<br />

только:<br />

— Регардэ —<br />

даже, кажется, «мерси» не знал. Но испанец<br />

так умело обращался с этим словом, что, прибавив<br />

жесты и улыбки, он целыми днями перебегал<br />

от компании к компании в форменном<br />

разговорном ажиотаже.<br />

Опять выходила газета, опять играли на скоростях,<br />

опять отпраздновали томболу.<br />

На обратном безлюдии я старался оформить<br />

основные американские впечатления.<br />

П ервое. Футуризм голой техники поверхностного<br />

импрессионизма дымов да проводов,<br />

имевший большую задачу революциоиизирова-,<br />

ния застывшей, заплывшей деревней, психики —<br />

этот первобытный футуризм окончательно утвержден<br />

Америкой.<br />

Звать и вещать тут не приходится. Перевози<br />

в Новороссийск фордзоны, .как это делает<br />

Амторг.<br />

Перед работниками искусства встает задача<br />

Лефа: не воспевание техники, а обуздание ее<br />

во имя интересов человечества. Не эстетиче­

ское любование железными пожарными лестницами<br />

небоскребов, а простая организация жилья.<br />

Что автомобиль? . . Автомобилей много, пора<br />

подумать, чтобы они не воняли на улицах.<br />

Не небоскреб — в котором жить нельзя, а<br />

живут.<br />

С-под колес проносящихся элевейтеров плюет<br />

пыль, и кажется — поезда переезжают ваши<br />

уши.<br />

Не грохот воспевать, а ставить глушители—<br />

нам, поэтам, надо разговаривать в вагоне.<br />

Безмоторный полет, беспроволочный телеграф,<br />

радио, бусы, вытесняющие рельсовые трамваи,<br />

собвеи, унесшие под землю всякую видимость.<br />

Может быть, завтрашняя техника, умильоиивая<br />

силы человека, пойдет по пути уничтожения<br />

строек, грохота и прочей технической<br />

внешности.<br />

<strong>В</strong> торое. Разделение труда уничтожает человеческую<br />

квалификацию. Капиталист, отделив<br />

и выделив материально дорогой ему процент<br />

рабочих (специалисты, желтые заправилы союзов<br />

и т. д.), с остальной рабочей массой обращается,<br />

как с неисчерпаемым товаром.<br />

Хотим — продадим, хотим — купим. Не согласитесь<br />

работать — выждем, забастуете— возьмем<br />

других. Покорных и способных облагодетельствуем,<br />

непокорным — палки казенной полиции,<br />

маузеры и кольты детективов частных<br />

контор.<br />

Умное раздвоение рабочего класса на обыкновенных<br />

и привилегированных, невежество трудом<br />

высосанных рабочих, в которых после хорошо<br />

сорганизованного рабочего дня не остается<br />

силы, нужной даже для мысли; сравнительное<br />

благополучие рабочего, выколачивающего<br />

прожиточный минимум; несбыточная надежда на<br />

богатство в будущем, смакуемая усердными описаниями<br />

вышедших из чистильщиков миллиардеров;<br />

настоящие военные крепости на углах'<br />

многих улиц— и грозное слово «депортация»<br />

далеко отдаляют какие бы то ни было веские<br />

надежды на революционные взрывы в Америке.<br />

Разве что откажется от каких-нибудь оплат<br />

долгов революционная Европа. Или на одной<br />

вытянутой через Тихий океан лапе японцы начнут<br />

подстригать когти. Поэтому усвоение американской<br />

техники и усилия для второго открытия<br />

Америки — для СССР — задача каждого<br />

проезжающего Америками.<br />

Т ретье. <strong>В</strong>озможно, фантастика. Америка жиреет.<br />

. Люди с двумя миллиончиками долларов<br />

считаются небогатыми начинающими юношами.<br />

Деньги взаймы даются всем — даже римскому<br />

папе, покупающему дворец напротив, дабы<br />

любопытные не заглядывали в его папские<br />

окна.<br />

Эти деньги берутся отовсюду, даже из тощего<br />

кошелька американских рабочих.<br />

Банки ведут бешеную агитацию за рабочие<br />

вклады.<br />

Эти вклады создают постепенно убеждение,<br />

что надо заботиться о процентах, а не о работе.<br />

Америка станет только финансовой ростовщической<br />

страной.<br />

Бывшие рабочие, имеющие еще неоплаченный<br />

рассрочный автомобиль и микроскопический<br />

домик, политый пбтом до того, что<br />

неудивительно, что он вырос и на второй<br />

этаж ,— этим бывшим может казаться, что их<br />

задача—следить, как бы не пропали их папские<br />

деньги.<br />

Может- статься, что Соединенные Штаты сообща<br />

станут последними вооруженными защитниками<br />

безнадежного буржуазного дела,—тогда<br />

история сможет написать хороший, типа Уэльса,<br />

роман «Борьба двух светов».<br />

Цель моих очерков — заставить в предчувствии<br />

далекой борьбы изучать слабые и сильные<br />

стороны Америки.<br />

«Рошамбо» вошел в Гавр. Безграмотные<br />

домики, которые только по пальцам желают<br />

считать этажи, на час расстояния гавань, а когда<br />

мы уже прикручивались, берег усеялся оборванными<br />

калеками, мальчишками.<br />

С парохода кидали ненужные центы (считаетс<br />

я — «счастье»), и мальчишки, давя друг друга,<br />

дорывая изодранные рубахи зубами и пальцами,<br />

впивались в медяки.<br />

Американцы жирно посмеивались с палубы<br />

и щелкали моментальными.<br />

Эти нищие встают передо мной символом<br />

грядущей Европы, если она не бросит пресмыкаться<br />

перед американской и всякой другой<br />

деньгой.<br />

Мы ехали к Парижу, пробивая тоннелями<br />

бесконечные горы, легшие поперек.<br />

По сравнению с Америкой жалкие лачуги.<br />

Каждый вершок земли взят вековой борьбой,<br />

веками истощаем и с аптекарской мелочностью<br />

использован под фиалки или салат. Но даже<br />

это презираемое за домик, за земельку, за свое,<br />

даже это веками обдуманное цепляние казалосц<br />

мне теперь невероятной культурой в сравнении,'<br />

с бивуачным строем, рваческим характером<br />

американской жи.зни.<br />

Зато до самого Руана на бесконечных каштапных<br />

проселочных дорогах, на самом густом<br />

клочке Франции мы встретили всего один автомобиль.

ШЕСТЬ МОНАХИНЬ<br />

<strong>В</strong>оздев<br />

печеные<br />

картошки личек,<br />

черней,<br />

чем негр,<br />

не видавший бань,<br />

шестеро благочестивейших католичек<br />

влезло<br />

на борт<br />

парохода «Эспань».<br />

И сзади<br />

и спереди<br />

ровней, чем веревка,<br />

шали,<br />

как с гвоздика,<br />

с плеч висят,<br />

а лица<br />

обвила<br />

белейшая гофрировка,<br />

как в пасху<br />

гофрируют<br />

ножки поросят.<br />

Пусть заполнится годами<br />

жизни квота —<br />

стоит<br />

только<br />

вспомнить это диво,<br />

раздирает<br />

рот<br />

зевота<br />

шире Мексиканского залива.<br />

Трезвые,<br />

чистые,<br />

как раствор борной,<br />

вместе,<br />

эскадроном, садятся есть.<br />

Пообедав, сообща<br />

скрываются в уборной.<br />

Одна зевнула —<br />

зевают шесть.<br />

<strong>В</strong>место известных<br />

симметричных мест,<br />

где у женщин выпуклость —<br />

у этих выем:<br />

в одной выемке —<br />

серебряный крест,<br />

в другой — медали<br />

со Львом<br />

и с Пием®*.<br />

Продрав глазенки<br />

раньше, чем можно,—<br />

в раю<br />

(уж о!)<br />

отоспятся лиш ек,—<br />

оркестром без дирижера<br />

шесть дорожных<br />

вынимают<br />

евангелишек.<br />

Придешь ночью —<br />

сидят и бормочут.<br />

Рассвет в розы —<br />

бормочут, стервозы!<br />

И днем,<br />

и ночью, и в утро, и в полдни<br />

сидят<br />

и бормочут<br />

дуры господни.<br />

Если ж<br />

день<br />

чуть-чуть<br />

помрачнеет с виду,<br />

сойдут в кабину,<br />

12 галош<br />

наденут вместе<br />

и снова выйдут,<br />

и снова<br />

идет<br />

елейный скулёж.<br />

Мне б<br />

язык испанский!<br />

я б спросил, взъяренный:<br />

' — Ангелицы,<br />

попросту<br />

ответ поэту дайте —<br />

если<br />

люди вы,<br />

то кто ж<br />

тогда<br />

ворбны?<br />

А если<br />

вы BOpOHJJ,<br />

^ то почему вы не летаете?<br />

Агитпропщики!<br />

не лезьте вон из кожи,<br />

весь земной<br />

обревизуйте шар.<br />

Самый<br />

замечательный безбожник<br />

не придумает<br />

кощунственнее шарж!<br />

* Радуйся, распятый Иисусе,<br />

не слезай<br />

с гвоздей своей доски,<br />

а вторично явишься —<br />

сюда<br />

не суйся —<br />

все равно:<br />

повесишься с тоски!

в. в. <strong>Маяковский</strong> в М ексике. 1925 г.

«<br />

Ц:/<br />

h<br />

He<br />

ill<br />

'X.<br />

L_<br />

B. B. <strong>Маяковский</strong> в Мексике. 1925 г.

Заграница<br />

АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН<br />

<strong>В</strong>он пошло.<br />

затарахтело.<br />

Испанский камень<br />

загромило.<br />

слепящ и бел,<br />

И снова<br />

а стены —<br />

вода<br />

зубьями пил.<br />

присмирела сквозная,<br />

Пароход<br />

и нет<br />

до двенадцати<br />

никаких сомнений ни в ком.<br />

уголь ел<br />

И вдруг<br />

и пресную воду пил.<br />

откуда-то —<br />

Повел<br />

чорт его знает! —<br />

пароход<br />

встает<br />

окованным носом<br />

из глубин<br />

и в час,<br />

воднячий Ревком.<br />

сопя,<br />

И гвардия капель —<br />

вобрал якоря<br />

воды партизаны —<br />

и понесся.<br />

взбираются<br />

Европа<br />

ввысь<br />

скрылась, мельчась.<br />

с океанского рва,<br />

Бегут<br />

до неба метнутся<br />

по бортам<br />

и падают заново,<br />

водяные глыбы,<br />

порфиру пены в клочки изодрав.<br />

огромные<br />

И снова<br />

как года.<br />

спаялись воды в одно,<br />

Надо мною птицы,<br />

волне<br />

подо мною рыбы,<br />

повелев*<br />

а кругом —<br />

разбурлиться вождем,<br />

вода.<br />

и прет волниша<br />

Недели<br />

с-под тучи<br />

грудью своей! атлетической —<br />

на дно —<br />

то работяга, !<br />

приказы<br />

то "Ь ' vn -Льку ЯЕян-—<br />

- • - г<br />

вздыхает<br />

сыплет дождем.<br />

и гремит<br />

И волны<br />

Атлантический<br />

клянутся<br />

океан.<br />

всеводному Цику<br />

«Мне бы, братцы,<br />

оружие бурь<br />

к Сахаре п одобраться...<br />

Развернись и плюнь —<br />

пароход внизу.<br />

Хочу топлю,<br />

хочу везу.<br />

<strong>В</strong>ыходи сухой —<br />

сварю ухой.<br />

Людей не надо нам —<br />

малы к обеду.<br />

Не трону,<br />

ладно,<br />

пускай ед у т.. . »<br />

<strong>В</strong>олны<br />

будоражить мастерй: —<br />

детство выплеснут;<br />

другому —<br />

до победы не класть.<br />

И вот победили —<br />

экватору в циркуль<br />

Советов капель бескрайняя власть.<br />

Последних волн небольшие митинги<br />

шумят<br />

о чем-то<br />

в возвышенном стиле,<br />

и вот<br />

океан<br />

улыбнулся умытенький<br />

и замер<br />

на время<br />

в покое и в штиле.<br />

Смотрю за перила.<br />

Старайтесь, приятели!<br />

голос милой. Под трапом,<br />

Ну, а мне б<br />

нависшим<br />

опять<br />

ажурным мостком,<br />

знамена простирать.<br />

при океанском предприятии<br />

15 Зав. 5215. в. в. Маяковскай.<br />

i

.......... X T<br />

<strong>Маяковский</strong><br />

потеет<br />

над чем-то<br />

волновий местком.<br />

И под водой<br />

деловито и тихо<br />

дворцом<br />

растет<br />

кораллов плетенка,<br />

чтоб легше жилось<br />

трудовой китихе<br />

с рабочим китом<br />

и дошкольным китенком.<br />

Уже<br />

и луну<br />

положили дорожкой,<br />

хоть прямо<br />

на пузе,<br />

как по суху, лазь.<br />

Но враг не сунется —<br />

в небо<br />

сторожко<br />

глядит,<br />

не сморгнув,<br />

Атлантический глаз.<br />

То стынешь<br />

в блеске лунного лака,<br />

то стонешь,<br />

облитый пеною ран.<br />

Смотрю,<br />

смотрю —<br />

и всегда одинаков,<br />

Цветет<br />

колларио 66<br />

по всей <strong>В</strong>едадо 66.<br />

<strong>В</strong> Гаванне<br />

все<br />

разграничено четко:<br />

у белых доллары,<br />

у черных — нет.<br />

Поэтому<br />

<strong>В</strong>илли<br />

стоит со щеткой<br />

у «Энри Клей энд Бок, лимитейд»<br />

Много<br />

за жизнь<br />

повымел <strong>В</strong>илли —<br />

одних пылинок<br />

целый лес, —•<br />

поэтому<br />

волос у <strong>В</strong>илли<br />

вылез,<br />

поэтому<br />

живот у <strong>В</strong>илли<br />

влез.<br />

Мал его радостей тусклый спектр:<br />

шесть часов поспать на боку,<br />

да разве что<br />

вор,<br />

портовой инспектор,<br />

кинет<br />

негру ;<br />

близок мне океан<br />

<strong>В</strong>овек<br />

твой грохот<br />

удержит ухо.<br />

<strong>В</strong> глаза<br />

тебя<br />

опрокинуть рад.<br />

По шири.<br />

по делу,<br />

по крови,по<br />

духу —<br />

„„ей б р „ .<br />

БЛЭК ЭНД У А Й Т -<br />

Если<br />

Гаваину<br />

окинуть мигом —<br />

" “" • " '’“" ’ •„ р а н а что чадо.<br />

Под пальмой<br />

на ножке стоят фламинго.<br />

л этой грязи скроешься разве?<br />

От<br />

• Разве что<br />

стали б<br />

ходить на голове.<br />

И то<br />

намели бы<br />

больше грязи;<br />

<strong>В</strong>олосьев тыщи.<br />

а ног —<br />

две.<br />

Рядом<br />

шла<br />

нарядная Прадо<br />

То звякнет,<br />

' “ “ ",рехверс ы й Джаз,<br />

дурвю покажетсд,^^^ ^ „аправду<br />

бывший рай^<br />

<strong>В</strong> мозгу у „ з,„ а „ „ ,<br />

мало всходов.<br />

мало посева.

" Л<br />

Одно<br />

единственное<br />

вызубрил <strong>В</strong>илли<br />

тверже,<br />

чем камень<br />

памятника Масео:<br />

«Белый<br />

ест<br />

ананас спелый,<br />

черный —<br />

гнилью моченый.<br />

Белую работу<br />

делает белый,<br />

черную работу —<br />

черный».<br />

Мало вопросов <strong>В</strong>илли сверлили.<br />

Но один был<br />

закорюка из закорюк.<br />

И когда<br />

вопрос этот<br />

влезал в <strong>В</strong>илли,<br />

щетка<br />

падала<br />

из <strong>В</strong>иллиных рук.<br />

И надо же случиться,<br />

чтоб как раз тогда<br />

к королю сигарному<br />

\ Энри Клей<br />

пришел,<br />

белей, чем облаков стада,<br />

величественнейший из сахарных королч'ч'<br />

Негр<br />

подходит<br />

к туше дебелой:<br />

«Ай бэг ер пардон®, мистер Брэгг!<br />

Почему и сахар,<br />

белый-белый,<br />

должен делать<br />

черный негр?<br />

Черная сигара<br />

не идет в усах вам ,—<br />

она для негра<br />

с черными усами.<br />

А если вы<br />

любите<br />

кофий с сахаром,<br />

то сахар<br />

извольте<br />

делать сами».<br />

Такой вопрос<br />

не проходит даром.<br />

Король<br />

из белого<br />

становится желт.<br />

<strong>В</strong>ывернулся<br />

король<br />

сообразно с ударом.<br />

!./<br />

выбросил обе перчатки<br />

и ушел.<br />

Цвели<br />

кругом<br />

чудеса ботаники.<br />

Бананы<br />

сплетали<br />

сплошной кров.<br />

<strong>В</strong>ытер<br />

негр<br />

о белые подштанники<br />

руку,<br />

с носа утершую кровь.<br />

Негр<br />

посопел подбитым носом,<br />

поднял щетку,<br />

держась за скулу.<br />

Откуда знать ему,<br />

что с таким вопросом<br />

надо обращаться<br />

в Коминтерн,<br />

в М оскву?<br />

МЕЛКАЯ ФИЛОСОФИЯ<br />

НА ГЛУБОКИХ МЕСТАХ<br />

Превращусь<br />

не в Толстого, так в толстого,-<br />

ем.<br />

^чшу,<br />

\jt жары балда.<br />

Кто над морем « с '/ ’^ософ ствовал?<br />

<strong>В</strong>ода.<br />

<strong>В</strong>чера<br />

океан был злой.<br />

как чорт,<br />

сегодня<br />

смиренней<br />

голубицы на яйцах.<br />

Какая разница!<br />

<strong>В</strong>се течет.. .<br />

<strong>В</strong>се меняется.<br />

Есть<br />

у воды<br />

своя пора:<br />

часы прилива,<br />

часы отлива.<br />

А у Стеклова<br />

вода<br />

ие сходила с пера.<br />

Несправедливо.<br />

т<br />

45. (

Дохлая рыбка<br />

плывет одна.<br />

<strong>В</strong>исят<br />

плавнички,<br />

как подбитые крылышки.<br />

Плывет недели,<br />

и нет ей —<br />

ни дна,<br />

ни покрышки.<br />

Навстречу<br />

медленней, чем тело тюленье,<br />

пароход из Мексики,<br />

а мы —<br />

туда.<br />

Иначе и нельзя.<br />

Разделение<br />

труда.<br />

Это кит — говорят.<br />

<strong>В</strong>озможно и так.<br />

<strong>В</strong>роде рыбьего Бедного —<br />

обхвата в три.<br />

Только у Демьяна усы наружу,<br />

а у кита<br />

внутри.<br />

Годы — чайки.<br />

<strong>В</strong>ылетят в ряд —<br />

и в воду —<br />

брюшко рыбешкой пичкать.<br />

Скрылись чайки.<br />

<strong>В</strong> сущности говоря,<br />

где птички?<br />

Я РОДИЛСЯ,<br />

рос,<br />

кормили соскою ,---<br />

жил,<br />

работал,<br />

стал староват.. .<br />

<strong>В</strong>от и жизнь пройдет,<br />

как прошли Азорские<br />

острова.<br />

СИФИЛИС<br />

Пароход подошел,<br />

завыл,<br />

погудел —<br />

и скован,<br />

как каторжник беглый.<br />

На палубе<br />

700 человек людей,<br />

остальные —<br />

негры.<br />

Подплыл<br />

катерок<br />

с одного бочка.<br />

<strong>В</strong>бежав<br />

по лесенке хрбмой,<br />

осматривал<br />

врач в роговых очках:<br />

«Которые с трахомой?»<br />

Припудрив прыщи<br />

и наружность вымыв,<br />

с кокетством себя волоча,<br />

первый класс<br />

дефилировал<br />

мимо<br />

улыбавшегося врача.<br />

Дым<br />

голубой<br />

из двустволки ноздрей<br />

колечком<br />

единым<br />

свив,<br />

первым<br />

шел<br />

в алмазной заре<br />

свиной король —<br />

Свифт.<br />

Трубка<br />

воняет,<br />

в метр длиной.<br />

Попробуй к такому —<br />

полезь!<br />

Под шелком кальсон,<br />

под батистом-лино<br />

поди,<br />

разбери болезнь.<br />

«Остров,<br />

дай<br />

воздержанья зарок!<br />

Остановить велите!»<br />

Но взял<br />

капитан<br />

под козырек,<br />

и спущен Свифт —<br />

сифилитик.<br />

За первым классом<br />

* шел второй.<br />

Исследуя<br />

этот класс,<br />

врач<br />

удивлялся,<br />

что ноздри с ды рой,---<br />

лез<br />

и в ухо<br />

и в глаз.<br />

<strong>В</strong>рач смотрел,<br />

губу своротив,

HOC<br />

под очками<br />

взморща.<br />

<strong>В</strong>рач<br />

троих<br />

послал в карантин<br />

из<br />

второклассного сборища.<br />

За вторым<br />

надвигался<br />

третий класс,<br />

черный от негритья.<br />

<strong>В</strong>рач посмотрел:<br />

четвертый час,<br />

время коктейлей<br />

питья.<br />

— Гоните обратно<br />

трюму в щель!<br />

Больные —<br />

видно и так.<br />

Грязный в и д ...<br />

И вообще —<br />

оспа не привита.—<br />

У негра<br />

виски<br />

ревмя ревут.<br />

<strong>В</strong>аляется<br />

в трюме<br />

Том.<br />

Назавтра<br />

Тому<br />

оспу привьют, —<br />

и Том<br />

возвратится в дом.<br />

На берегу<br />

у Тома<br />

жена.<br />

<strong>В</strong>олоса<br />

густые, как нефть.<br />

И кожа ее<br />

черна и жирна,<br />

как вакса<br />

«Черный лев».<br />

Пока<br />

по работам<br />

Том болтается,<br />

— у'К убы _<br />

губа не дура —<br />

жену его<br />

прогнали с плантаций<br />

за неотработку<br />

натурой.<br />

Луна<br />

в океан<br />

накидала монет,<br />

хоть сбросься,<br />

вбежав fia насыпь!<br />

Недели<br />

ни хлеба,<br />

ни мяса нет.<br />

Недели —<br />

одни ананасы.<br />

Опять<br />

пароход<br />

привинтило винтом.<br />

Следующий<br />

через недели!<br />

Как дождаться<br />

с голодным ртом?<br />

— Забыл,<br />

разлюбил,<br />

забросил Том!<br />

С белой<br />

рогожу<br />

делит!—<br />

Не заработать ей<br />

и не скрасть.<br />

<strong>В</strong>езде<br />

полисмены под зонтиком.<br />

А мистеру Свифту<br />

последнюю страсть<br />

раздула<br />

эта экзотика.<br />

Потело<br />

тело<br />

. под бельецом<br />

от черненького мясца.<br />

Он тыкал<br />

доллары<br />

в руку, в лицо<br />

в голодные месяца.<br />

Схватились —<br />

желудок<br />

пустой давно<br />

и верности тяжеловес.<br />

Она<br />

решила отчетливо:<br />

«No!», —<br />

и глухо сказала:<br />

«Yes!» *00<br />

Уже<br />

на дверь<br />

плечом напирал<br />

подгнивший мистер Свифт.<br />

Его<br />

и ее<br />

наверх<br />

в номера<br />

взвинтил<br />

услужливый лифт.

Явился<br />

ХРИСТОФОР КОЛОМБ •<br />

Том<br />

через два денька.<br />

Христофор Колумб был Христофор<br />

Коломб— испанский еврей.<br />

Неделю<br />

Из журналов.<br />

спал без просыпа.<br />

И рад был,<br />

1<br />

что есть<br />

<strong>В</strong>ижу, как сейчас,<br />

и хлеб,<br />

объедки да бутылки.. .<br />

и деныа,<br />

<strong>В</strong> портишке,<br />

и что не будет оспы.<br />

известном<br />

Но день пришел,<br />

лишь кабачком,<br />

и у кож<br />

Коломб Христофор<br />

в темноте<br />

и другие забулдыги<br />

узор непонятный влеплен.<br />

сидят,<br />

И дети<br />

нахлобучив<br />

у матерей в животе<br />

шляпы бочком.<br />

онемевали<br />

Христофора злят,<br />

и слепли.<br />

пристают к Христофору:<br />

Суставы ломая<br />

«Что вы за нация?<br />

день ото дня,<br />

Один Сион!<br />

года календарные вылистаны,<br />

Любой португалишка<br />

и кто-то<br />

даст тебе фору!»<br />

у тел<br />

<strong>В</strong>конец извели Христофора —<br />

половину отнял<br />

и он<br />

и вытянул руки<br />

покрыл<br />

* для милостыни.<br />

дисканточком<br />

щелканье пробок<br />

<strong>В</strong>нимание<br />

(задели<br />

к негру<br />

в еврее<br />

стало особое.<br />

больную струну):<br />

Когда<br />

«Что вы лезете:<br />

собиралась паства,<br />

Европа да Европа!<br />

морали<br />

<strong>В</strong>озьму<br />

наглядное это пособие<br />

и открою другую<br />

показывал<br />

страну».<br />

постный пастор;<br />

Дивятся приятели;<br />

«Карает бог<br />

«Что с Коломбом?<br />

и его<br />

<strong>В</strong>ина не пьет,<br />

и ее<br />

не ходит гулять.<br />

за то, что<br />

Надо смотреть —<br />

водила гостей!»<br />

не вывихнул ум бы.<br />

И слазило<br />

<strong>В</strong>сю ночь сидит,<br />

черного мяса гнилье<br />

раздвигает циркуля».<br />

с гнилых<br />

негритянских костей.<br />

Мертвая хватка в молодом еврее;<br />

<strong>В</strong> политику<br />

думает,<br />

этим<br />

не ест,<br />

не думал ввязаться я.<br />

пе досыпает ночей.<br />

А так —<br />

Лакеев<br />

срисовал для видика.<br />

оттягивает<br />

Одни говорят —<br />

за фалды ливреи,<br />

«цивилизация».<br />

лезет<br />

Другие — аж в спальни<br />

«колониальная политика». королей и богачей.

«Кораллами торгуете?!<br />

Дешевле редиски.<br />

Сам<br />

наловит<br />

каждый мальчуган.<br />

То ли дело<br />

материк индийский;<br />

не барахло —<br />

бирюза,<br />

жемчуга!<br />

Дело верное;<br />

вот вам карта.<br />

Это океан,<br />

а это —<br />

мы.<br />

Пунктиром путь —<br />

и бриллиантов караты<br />

на каждый полтинник,<br />

данный взаймы».<br />

Тесно торгашам.<br />

Томятся непоседы.<br />

По суху<br />

и в год<br />

не обернется караван.<br />

И закапали<br />

флорины и пезеты<br />

Христофору<br />

в продырявленный карман.<br />

3<br />

Идут,<br />

посвистывая.<br />

отчаянные из отчаянных.<br />

Сзади тюрьма.<br />

<strong>В</strong>переди —<br />

ни рубля.<br />

Арабы,<br />

французы.<br />

испанцы<br />

и датчане<br />

лезли<br />

по трапам<br />

Коломбова корабля.<br />

«Кто здесь Коломб?<br />

до Индии?<br />

<strong>В</strong> ночку!<br />

(Чего не откроешь,<br />

если в пузе орган!)<br />

<strong>В</strong>ыкатывай на палубу<br />

белого бочку,<br />

а там<br />

вези<br />

хоть к чорту на рога!»<br />

Прошанье — что надо,<br />

Не отъезд— а помпа:<br />

день<br />

не просыхали<br />

капли на усах.<br />

<strong>В</strong>ремя<br />

меряли,<br />

вперяясь в компас.<br />

Спьяна<br />

путали штаны и паруса.<br />

Чуть не сшибли<br />

маяк зажженный.<br />

Палубные<br />

не держатся на полу,<br />

и вот,<br />

быть может, отсюда,<br />

с Жижона,<br />

на всех парусах<br />

рванулся Коломб.<br />

Единая мысль мне сегодня люба,<br />

что эти вот волны<br />

Коломба лапили,<br />

что в эту же воду<br />

с Коломбова лба<br />

стекали /)<br />

пота<br />

усталые капли.<br />

Что это небо,<br />

землей обмеля,<br />

па это вот облако,<br />

вставшее с юга —<br />

— «На мачты, братва!<br />

— глядите,<br />

земля!»<br />

орал<br />

рассудок теряющий юнга.<br />

И вновь<br />

океан<br />

с простора раскосого<br />

вбивал<br />

в небеса<br />

громыхающий клин,<br />

а после<br />

братался<br />

с волной сарагоссовой,<br />

и вместе<br />

пучки травы волокли.<br />

Он<br />

этой же бури слушал лады.<br />

Когда ж<br />

затихает бури задор,<br />

-ж

мерещатся<br />

а водах<br />

Коломба следы,<br />

ведущие на Сан-Сальвадор.<br />

<strong>В</strong>ырастают дни<br />

в бородатые месяцы.<br />

Луны<br />

мрут<br />

у мачты на колу.<br />

Надоело океану.<br />

Атлантический бесится.<br />

<strong>В</strong>збешен Христофор,<br />

извелся Коломб.<br />

С тысячной волны трехпарусник<br />

съехал.<br />

На тысячу первую взбираться<br />

надо.<br />

<strong>В</strong>идели Атлантический?<br />

Тут не до смеха!<br />

Команда ярится, —<br />

устала команда.<br />

Шепчутся:<br />

«Чорту ввязались в попутчики.<br />

Дома плохо?<br />

И стол и кровать.<br />

Знаем мы<br />

эти<br />

жидовские штучки —<br />

разные<br />

Америки<br />

закрывать и открывать!»<br />

За капитаном ходят по пятам.<br />

«<strong>В</strong>ернись! — говорят,<br />

играют мушкой. —<br />

Какой ты ни есть<br />

капитан-раскапитан,<br />

а мы тебе тоже<br />

не фунт с осьмушкой».<br />

Лазит Коломб<br />

на брамсель с фбка,<br />

глаз аж навыкате,<br />

исхудал лицом;<br />

пустился во-всю:<br />

придумал фокус<br />

со знаменитым<br />

Колумбовым яйцом.<br />

Что яйцо —<br />

игрушка на день.<br />

И день<br />

не оттянешь<br />

у жизни-воровки.<br />

Галдит команда,<br />

на Коломба глядя:<br />

«Крепка<br />

петля<br />

из генуэзской веревки.<br />

Кончай,<br />

Христофор,<br />

собачий век!..»<br />

И кортики<br />

воздух<br />

во тьме секут.<br />

— «Земля!» —<br />

Горизонт в туманной<br />

кайме.<br />

Как я вот<br />

в растущую Мексику<br />

и в розовый<br />

этот<br />

песок на заре,<br />

вглазелись.<br />

Не смеют надеяться:<br />

с кольцом экватора<br />

в медной ноздре<br />

вставал<br />

материк индейцев.<br />

Года прошли.<br />

<strong>В</strong> старика<br />

шипуна<br />

смельчал Атлантический,<br />

гордый смолоду.<br />

С бортов «Мажестиков»<br />

любая шпана<br />

плюет<br />

в твою<br />

седоусую морду,<br />

Коломб!<br />

твое пропало наследство<br />

в вонючих трюмах,<br />

твои потомки<br />

с машинным адом<br />

в горящем соседстве<br />

лежат,<br />

под щеку<br />

‘ подложивши котомки.<br />

А сверху,<br />

в цветах первоклассных розеток,<br />

катаясь пузом<br />

от танцев<br />

до пьянки,<br />

в уюте читален,<br />

кино<br />

и клозетов

катаются донны,<br />

синьоры<br />

и янки.<br />

Ты балда, Коломб, —<br />

скажу по чести.<br />

Что касается меня.<br />

то я бы<br />

лично.<br />

я б Америку закрыл.<br />

слегка почистил.<br />

а потом<br />

опять открыл —<br />

вторично.<br />

ТРОПИКИ<br />

(ДОРОГА <strong>В</strong>ЕРА-КРУЦ — МЕХИКО-СИТИ)<br />

Смотрю;<br />

вот это —<br />

тропики.<br />

<strong>В</strong>сю жизнь<br />

вдыхаю наново я.<br />

А поезд<br />

прет торопкий<br />

сквозь пальмы,<br />

сквозь банановые.<br />

Их силуэты-веники<br />

встают рисунком тошненьким:<br />

не то они — священники,<br />

не то они — художники.<br />

Аж сам<br />

не веришь факту:<br />

из всей бузы и вара<br />

встает<br />

растенье — кактус<br />

трубой от самовара.<br />

А птички в этой печке<br />

красивей всякой меры.<br />

По смыслу —<br />

воробейчики,<br />

а видом<br />

шантеклеры.<br />

■<br />

Но прежде чем<br />

осмыслил лес<br />

и бред,<br />

и жар,<br />

и день я —<br />

и день<br />

и лес исчез<br />

без вечера<br />

и без<br />

предупрежденья.<br />

Где горизонта борозда?!<br />

<strong>В</strong>се линии<br />

потеряны.<br />

Скажи,<br />

которая звезда,<br />

и где<br />

глаза пантерины?<br />

Не счел бы<br />

лучший казначей<br />

звезды<br />

тропических ночей,<br />

настолько<br />

ночи августа<br />

звездой набиты<br />

нагусто.<br />

Смотрю:<br />

ни зги, ни тропки.

<strong>В</strong>сю жизнь<br />

вдыхаю наново я.<br />

А поезд прет<br />

сквозь тропики.<br />

Сквозь запахи<br />

банановые.<br />

МЕКСИКА<br />

О, как эта жизнь читалась взасос!<br />

Идешь.<br />

Наступаешь на ноги.<br />

<strong>В</strong> руках<br />

превращается<br />

ранец в лассо,<br />

а клячи пролеток —<br />

мустанги.<br />

<strong>В</strong>заправду<br />

игрушечный<br />

рос магазин,<br />

ревел<br />

пароходный гудок.<br />

Сейчас же<br />

сбегу<br />

в страну мокассин —<br />

лишь сбондю<br />

рубль и бульдог,<br />

А сегодня —<br />

это не умора.<br />

Сколько миль воды<br />

винтом нары то,—<br />

и встает<br />

живьем<br />

страна Фениамора<br />

Купера<br />

и Майн-Рида.<br />

Рев сирен,<br />

кончается вода.<br />

Мы прикручены<br />

к земле<br />

о локоть локоть.<br />

И берет,<br />

набитый «Лефом»,<br />

чемодан<br />

Монтигомо<br />

Ястребиный Коготь.<br />

Глаз торопится слезой налиться.<br />

Как? чему я р а д ? —<br />

Ястребиный Коготь!<br />

Я ж<br />

твой «Бледнолицый<br />

Брат».<br />

Где товарищи?<br />

чего таишься?<br />

Помнишь,<br />

из-за клумбы<br />

стрелами<br />

отравленными<br />

в Кутаисе<br />

били<br />

мы<br />

по кораблям К олумба?—<br />

Цедит<br />

злобно<br />

Коготь Ястребиный,<br />

медленно,<br />

как треснувшая крынка:<br />

— Нету краснокожих, — истребили<br />

Гачупины с Грйнго1°1,<br />

Ну, а тех из нас,<br />

которых<br />

пульки<br />

пощадили,<br />

просвистевши мимо,<br />

кабаками<br />

кактусовый «пульке»1бб<br />

добивает<br />

, по 12-ти сантимов.<br />

Заменила<br />

чемоданов куча<br />

стрелы,<br />

от которых<br />

никуда не деться... —<br />

Огрызнулся<br />

и пошел,<br />

сомбреро нахлобучив<br />

вместо радуги<br />

из перьев<br />

птицы Кётцаль.<br />

Года и столетья!<br />

Как ни косите<br />

склоненные головы д н ей ,—<br />

корявые камни<br />

Мехико-сити<br />

прошедшее вышепчут мне.<br />

Это<br />

было<br />

так давно,<br />

как будто не было.<br />

Бабушки столетних попугаев<br />

не запомнят.<br />

Здесь<br />

из зыби озера<br />

вставал Пуэбло,<br />

дом-коммуна<br />

в десять тысяч комнат.<br />

И золото<br />

между озерных зыбёй<br />

лежало,<br />

аж рыть не надо вам.<br />

Чего еще,<br />

живи,<br />

бронзовей,<br />

вторая сестра Элладова!

Но очень надо<br />

за морем<br />

белым,<br />

чего индейцу не надо.<br />

Жадна<br />

у белого<br />

Изабелла,<br />

жена<br />

короля Фердинанда.<br />

Тяжек испанских пушек груз.<br />

Сквозь пальмы,<br />

сквозь кактусы лез<br />

по этой дороге<br />

из <strong>В</strong>ера-Круц<br />

генерал<br />

Эрнандо Кортес.<br />

Пришел.<br />

<strong>В</strong>ода студеная 4-<br />

хочет<br />

вскипеть кипятком<br />

от огня.<br />

Дерутся<br />

72 ночи<br />

и 72 дня.<br />

Хранят<br />

краснокожих<br />

двумордые идолы.<br />

От пушек<br />

не видно вреда.<br />

Как мышь на сало,<br />

прельстясь на титулы,<br />

своих<br />

Монтецума предал.<br />

Напрасно,<br />

разбитых<br />

в отряды спаяв,<br />

Гватёмок<br />

в озерной воде<br />

мок.<br />

Что<br />

против пушек<br />

стреленка т в о я !..<br />

Под пытками<br />

умер Гватёмок.<br />

И вот стоим,<br />

индеец да я,<br />

товариш<br />

далекого детства.<br />

Он умер,<br />

чтоб в бронзе<br />

веками стоять<br />

наискосок от полпредства.<br />

<strong>В</strong>низу<br />

громыхает<br />

столетий орда,<br />

II горько стоять индейцу.<br />

Чт5 братьям его,<br />

рабам,<br />

чехарда<br />

всех этих Хуэрт<br />

и Д и эц ов?.<br />

Прошла<br />

годов трезначная сумма.<br />

Г ероика<br />

нынче не тема.<br />

Пивною маркой стал Монтецума,<br />

пивной маркой —<br />

Г ватёмок.<br />

Буржуи<br />

все<br />

под одно стригут.<br />

<strong>В</strong>конец обесцветили мир мы.<br />

Теперь<br />

в утешенье земле-старику<br />

лишь две<br />

конкурентки фирмы.<br />

Ни лиц пожелтелых,<br />

ни солнца одёж.<br />

<strong>В</strong> какую<br />

огромную лупу,<br />

в какой трущобе<br />

теперь<br />

найдешь<br />

Сарапи и Гваделупу?<br />

Что Рига, что Мехико —<br />

родственный жанр.<br />

Латвия<br />

тропического леса.<br />

<strong>В</strong>ся разница:<br />

зонтик в руке у рижан,<br />

а у мексиканцев<br />

«Смит и <strong>В</strong>ёссоп».<br />

Две Латвии<br />

с двух земных боков —<br />

различные собой они<br />

лишь тем,<br />

что в Мексике<br />

режут быков<br />

в театре,<br />

а в Риге —<br />

на бойне.<br />

И совсем как в Риге,<br />

около пяти,<br />

проклиная<br />

мамову опеку.<br />

Фордом<br />

разжигая<br />

жениховский аппетит,<br />

кружат дочки<br />

по Чапультапеку” !.<br />

А то,<br />

что тут урожай фуража,<br />

что в пальмы земля разодета.

так это от солнца, —<br />

сиди<br />

и рожай<br />

бананы и президентов.<br />

Наверху министры<br />

в бриллиантовом огне.<br />

Под —<br />

народ.<br />

Голейший зад виднеется.<br />

Без штанов,<br />

во-первых, потому, что нет,<br />

во-вторых, —<br />

не полагается:<br />

индейцы.<br />

Обнищало<br />

монтецумье племя,<br />

и стоит оно<br />

там,<br />

где город<br />

выбег<br />

на окраины прощаться<br />

перед вывеской<br />

муниципальной:<br />

«Без штанов<br />

в Мехико-сити<br />

вход воспрещается».<br />

Пятьсот<br />

по Мексике<br />

нищих племен,<br />

а сытый<br />

с одним языко.м:<br />

одной рукой выжимает в лимон,<br />

одним запирает замком.<br />

Нельзя<br />

борьбе<br />

в племена рассекаться.<br />

Нищий с нищими<br />

рядом!<br />

Несись<br />

по земле<br />

из страны мексиканцев,<br />

роднящий крик:<br />

' «Камарадо!»<br />

Голод<br />

мастер людей равнять.<br />

Каждый индеец,<br />

кто гол,<br />

в грядущем огне<br />

родня-головня,<br />

ацтек,<br />

метис<br />

и креол.<br />

Мильон не угробят богатых лопаты.<br />

Страна!<br />

Поди,<br />

покори ее!<br />

<strong>В</strong>стают<br />

взамен одного Запаты<br />

Гальваны,<br />

Морено,<br />

Карио.<br />

Сметай<br />

с горбов<br />

толстопузых обузу —<br />

ацтек,<br />

креол<br />

и метис!<br />

Скорей<br />

над мексиканским арбузом*®,<br />

багровое знамя, взметись!<br />

БОГОМОЛЬНОЕ<br />

Большевики<br />

надругались над верой православной.<br />

<strong>В</strong> храмах-клубах —<br />

словесные бои.<br />

Колокола без языков —<br />

немые словно.<br />

По божьим престолам<br />

похабничают воробьи.<br />

Без веры<br />

и нравственность ищем напрасно.<br />

Чтоб нравственным быть —<br />

кадилами вей.<br />

<strong>В</strong>от Мексика, например,<br />

потому и нравственна,<br />

что прут<br />

богомолки<br />

к вратам церквей.<br />

Кафедраль —<br />

богомольнейший из монашьих<br />

институтцев.<br />

Брат «Notre Dame’a»<br />

на площ ади,—<br />

а около,<br />

запружена народом,<br />

«Площадь Конституции»,<br />

в простонародии—<br />

«Площадь Сбкола».<br />

Блестящий<br />

двенадцатицилиндровый<br />

Пакард<br />

остановил шофер,<br />

простоватый хлопец.<br />

— Стой, — говорит,—<br />

помолюсь п о к а .. . —<br />

донна Эсперанца Хуан-де-Лопец.<br />

Нету донны<br />

ни час, ни полтора.<br />

<strong>В</strong>идно, замолилась.<br />

<strong>В</strong>еровать, так веровать.

и скится ш оферу—<br />

донна у алтаря.<br />

Парит<br />

голубочком<br />

душа шоферова.<br />

А в кафедрале<br />

безлюдно и тихо:<br />

не занято<br />

в соборе<br />

ни единого стульца.<br />

С другой стороны<br />

у собора—<br />

выход<br />

сразу<br />

на четыре гудящие улицы.<br />

Донна Эсперанца<br />

выйдет как только,<br />

к донне<br />

дон распаленный кинется.<br />

За угол!<br />

Улица «Изабелла Католика»,<br />

а в этой улице —<br />

гостиница на гостинице.<br />

А дома —<br />

растет до ужина<br />

свирепость мужина.<br />

У дона Лопеца<br />

терпенье лопается.<br />

То крик,<br />

то стон<br />

испускает дон.<br />

Гремит<br />

по квартире<br />

тигровый соло:<br />

— На восемь частей разрежу ее! —<br />

И, выдрав из уса<br />

в два метра волос, '<br />

он пробует<br />

сабли своей острие.<br />

— Скажу ей:<br />

«Иначе, синьора, лягте-ка!<br />

<strong>В</strong>от этот<br />

кольт<br />

ваш сожитель до гроба!»<br />

И в пумовой ярости<br />

— все-таки практика! —<br />

сбивает<br />

с бутылок<br />

дюжину пробок.<br />

Гудок в два тона,<br />

приехала донна.<br />

Еще<br />

и рев<br />

не успел уйти<br />

за кактусы<br />

ближнего поля.<br />

а у шоферских<br />

виска и груди<br />

нависли<br />

клинок и пистоля.<br />

— Ответ или смерть!<br />

Не вертеть вола!<br />

Чтоб донна<br />

не могла<br />

запираться,<br />

ответь немедленно,<br />

где была<br />

жена моя<br />

Эсперанца! —<br />

— О, дон-Хуан!<br />

<strong>В</strong> вас дьяволы злобятся.<br />

Не гневайте<br />

божью милость.<br />

Донна Эсперанца<br />

Хуан-де-Лопец<br />

сегодня<br />

усердно<br />

молилась.<br />

БРОД<strong>В</strong>ЕЙ<br />

Асфальт — стекло.<br />

Иду и звеню.<br />

Леса и травинки —<br />

сбриты.<br />

На север<br />

с юга<br />

идут — авеню,<br />

на запад с востока —<br />

стриты.<br />

А между—<br />

(куда их строитель завез!) —<br />

дома<br />

невозможной длины.<br />

Одни дома<br />

длиною до звезд,<br />

другие —<br />

длиной до луны.<br />

Янки<br />

подошвами шлепать<br />

ленив:<br />

простой<br />

и курьерский лифт.<br />

<strong>В</strong> 7 часов<br />

» человечий прилив,<br />

в 17 часов —<br />

отлив.<br />

Скрежещет механика,<br />

звон и гам,<br />

а люди<br />

немые в звоне.<br />

И лишь замедляют<br />

жевать чуингвам,

чтоб бросить:<br />

«Мек моней?»*®<br />

Мамаша<br />

грудь<br />

ребенку дала.<br />

Ребенок,<br />

с каплями из носу,<br />

сосет<br />

как будто<br />

не грудь, а доллар— •<br />

занят<br />

серьезным<br />

бизнесом<br />

Работа окончена.<br />

Тело обвей<br />

в сплошной<br />

электрический ветер.<br />

Хочешь под землю —<br />

бери собвей<br />

на небо —<br />

бери элевейтер*®.<br />

<strong>В</strong>агоны<br />

едут<br />

и дымам под рост,<br />

и в пятках<br />

домовьих<br />

трутся,<br />

и вынесут<br />

хвост<br />

на Бруклинский мост,<br />

и спрячут<br />

в норы<br />

под Гудзон.<br />

Тебя ослепило,<br />

ты ■<br />

осовел.<br />

Но,<br />

как барабанная дробь,<br />

из тьмы<br />

по темени:<br />

«Кофе Максвел<br />

гуд<br />

ту ди ласт дроп»<br />

А лампы<br />

как станут<br />

ночь копать,<br />

ну, я доложу вам —<br />

пламечко!<br />

Налево пос.мотришь —<br />

мамочка мать!<br />

Направо —<br />

мать моя мамочка!<br />

Есть что, поглядеть московской братве.<br />

И 3d день<br />

в конец не дойдут.<br />

Это Нью-Йорк.<br />

Это Бродвей.<br />

Гау ду ю ду!**1<br />

Я в восторге<br />

от Нью-Йорка города.<br />

Но<br />

кепчонку<br />

не сдеру с виска.<br />

У советских<br />

собственная гордость:<br />

на буржуев<br />

смотрим свысока.<br />

С<strong>В</strong>ИДЕТЕЛЬСТ<strong>В</strong>УЮ<br />

<strong>В</strong>ид индейцев таков:<br />

пернат,<br />

смешон<br />

и нездешен.<br />

Они<br />

приезжают<br />

из первых веков<br />

сквозь лязг<br />

«Пенсильвэниа Стёйшен»<br />

Им<br />

Кулиджи<br />

пару пальцев суют.<br />

Снимают<br />

их<br />

голливудцы.<br />

На крыши ведут<br />

в ресторанный уют.<br />

Под ними,<br />

гульбу разгудевши свою,<br />

Ныойоркские улицы льются.<br />

Кто их радует?<br />

чем их злят?<br />

О чем их дума?<br />

куда их взгляд?<br />

Индейцы думают:<br />

«Ишь —<br />

капитал!<br />

Ну и домё застроил.<br />

<strong>В</strong>сё отберем<br />

ни за пятак<br />

при<br />

социалистическом строе.<br />

Сначала<br />

будут<br />

бои клокотать.<br />

А там<br />

пи вражды,<br />

ни начальства!<br />

Тишь<br />

да гладь<br />

да божья благодать —<br />

сплошное луначарство.

Иными<br />

рейсами<br />

вспенятся воды;<br />

пойдут<br />

пароходы зажаривать,<br />

сюда<br />

из Москвы<br />

возить переводы<br />

произведений Ж арова.<br />

И радио —<br />

только мгла легла —<br />

нравду-матку вызвенит.<br />

11ридет<br />

и расскажет<br />

на весь вигвам,<br />

U чем<br />

красота<br />

жизни —<br />

и к правде<br />

пойдет<br />

индейская рать,<br />

вздымаясь<br />

знаменной уймою ...»<br />

<strong>В</strong>прочем,<br />

зачем<br />

про индейцев врать?<br />

Индейцы<br />

про это<br />

не думают.<br />

Индеец думает:<br />

«Там,<br />

где чернб<br />

воде,<br />

у моста в оскале<br />

плескался<br />

недавно<br />

юркий челнок<br />

деда,<br />

искателя скальпов.<br />

А там,<br />

где взвит<br />

этажей короббк<br />

и жгут<br />

миллион киловатт, —<br />

стоял<br />

индейский<br />

военный бог,<br />

брюхат<br />

и головат.<br />

И все,<br />

что теперь<br />

вокруг течет,<br />

все,<br />

что отсюда видимо,—<br />

все это<br />

вытворил<br />

белый чорт,<br />

заморская<br />

белая ведьма.<br />

Их<br />

всех бы<br />

в лес прогнать<br />

в один,<br />

и мы чтоб<br />

с копьем гонялись. . .»<br />

Поди<br />

под такую мысль<br />

подведи<br />

классовый анализ.<br />

Мысль человечья<br />

много сложней,<br />

чем знают<br />

у нас<br />

о ней.<br />

Тряхнув<br />

оперенья нарядную рядь<br />

над пастью<br />

облошаделой,<br />

сошли<br />

и — пока! —<br />

пошли вымирать.<br />

А что им<br />

больше<br />

делать ?<br />

Подумай<br />

о новом агит-винте.<br />

<strong>В</strong>инти,<br />

чтоб задор не гас его.<br />

Ждут.<br />

Переводи, Коминтерн,<br />

расовый гнев<br />

на классовый.<br />

БАРЫШНЯ И <strong>В</strong>УЛЬ<strong>В</strong>ОРТ<br />

Бродвей сдурел.<br />

Бегня и г^'ллево.<br />

Дома<br />

с небес обрываются<br />

и висят.<br />

Но даже меж ними<br />

заметишь <strong>В</strong>ульворт.<br />

Корсетная коробка<br />

этажей под шестьдесят.<br />

Сверху<br />

разведывают<br />

звезд взводы,<br />

в средних<br />

тайпистки<br />

стрекочут бешено.<br />

А в самом нижнем —<br />

«.Црогс сода,<br />

грет энд фёймус кбмпанн-иёйшенал»

<strong>В</strong>, <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong><br />

А в окошке мисс<br />

семнадцати лет<br />

сидит для рекламы<br />

и точит ножи.<br />

Ржавые лезвия<br />

фирмы «Жиллет»<br />

кладет в патентованный<br />

железный зажим.<br />

И гладит<br />

и водит<br />

кожей ремня.<br />

Хотя<br />

усов<br />

и не полагается ей,<br />

но водит<br />

по губке,<br />

усы возомня, —<br />

дескать —<br />

готово,<br />

наточил и брей.<br />

Наточит один<br />

до сияния лучика<br />

и новый ржавый<br />

берет для возни.<br />

Наточит,<br />

вынет<br />

и сделает ручкой.<br />

Дескать —<br />

зайди,<br />

купи,<br />

возьми.<br />

Буржуем не сделаешься с бритвенной точки.<br />

Бегут без бород<br />

и без выражений на лице.<br />

Богатств буржуйских особые источники;<br />

работай на доллар,<br />

а выдадут цент.<br />

У меня ни усов,<br />

ни долларов,<br />

ни ш евелю р,—<br />

и в горле<br />

застревают<br />

английского огрызки.<br />

Но я подхожу<br />

и губми шевелю —<br />

как будто<br />

через стекло<br />

разговариваю по-английски:<br />

«Сидишь,<br />

глазами буржуев охлопана.<br />

Чем обнадежена?<br />

Д ура из дур».<br />

А девушке слышится:<br />

«Опен,<br />

опен ди дор»<br />

«Что тебе заботиться<br />

о чужих усах?<br />

<strong>В</strong> о т .. ,<br />

посадили.. .<br />

как дуру еловую».<br />

А у девушки<br />

фантазия раздувает паруса,<br />

и слышится девушке:<br />

«Ай лов ю»<br />

Я злею:<br />

«Быйдь,<br />

окно разломай,—<br />

а бритвы раздай<br />

для жирных горл».<br />

Девушке мнится:<br />

«Май,<br />

май горл» 116.<br />

Быходит<br />

фантазия из рамок и мерок, —<br />

и я<br />

кажусь<br />

красивый и толстый.<br />

И чудится девушке —<br />

влюбленный клерк<br />

на ней<br />

жениться<br />

приходит с Болстрит.<br />

И верит мисс,<br />

от счастья дрожа,<br />

что я —<br />

долларовый воротила,<br />

что ей<br />

уже<br />

в других этажах<br />

готовы бесплатно<br />

и стол<br />

и квартира.<br />

Как врезать ей<br />

в голощг<br />

мысли-ножи,<br />

что русским известно другое средсгво,<br />

как влезть рабочим<br />

во все этажи<br />

без грез,<br />

без свадеб,<br />

без жданий наследства.<br />

НЕБОСКРЕБ <strong>В</strong> РАЗРЕЗЕ<br />

Бозьми<br />

разбольшущий<br />

дом в Нью-Йорке,<br />

взгляни<br />

насквозь<br />

на зданье на то.<br />

Увидишьстарейшие<br />

норки да каморки-

совсем<br />

дооктябрьский<br />

Елец аль Конотоп.<br />

Первый —<br />

ювелиры,<br />

караул бессменный,<br />

замок<br />

зацепился ставням о бровь.<br />

<strong>В</strong> сером<br />

герои кина,<br />

полисмены,<br />

лягут<br />

собаками<br />

за. чужое добро.<br />

Третий—<br />

спят бюро-конторы.<br />

Ест<br />

промокашки<br />

рабий пот.<br />

Чтоб мир<br />

не забыл,<br />

хозяин который,<br />

на вывесках<br />

золотом<br />

«<strong>В</strong>ильям Шпрот».<br />

Пятый.<br />

'<br />

Подсчитав<br />

приданные сорочки,<br />

мисс<br />

перезрелая<br />

в мечте о женихах.<br />

<strong>В</strong>здымая грудью<br />

ажурные строчки,<br />

почесывает<br />

пышных подмышек меха.<br />

Седьмой.<br />

Над очагом<br />

домашним<br />

высясь,<br />

силы сберегши<br />

спортом смолоду,<br />

сэр<br />

своей законной миссис,<br />

узнав о& измене,<br />

кровавит морду.<br />

Десятый.<br />

Медовый,<br />

Пара легла.<br />

Счастливей,<br />

чем Ева с Адамом были.<br />

Читают<br />

в «Таймсе»-<br />

отдел реклам;<br />

«Продажа в. рассрочку автомобилей».<br />

Тридцатый.<br />

Акционеры<br />

сидят увлечены,<br />

16 Зак. 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. МааковакиД.<br />

делят миллиарды,<br />

жадны и озабочены.<br />

Прибыль<br />

треста<br />

«изготовленье ветчины<br />

из лучшей<br />

дохлой<br />

чикагской собачины».<br />

Сороковой.<br />

У спальни<br />

опереточной дивы.<br />

<strong>В</strong> скважину<br />

замочную,<br />

сосредоточив прыть,<br />

чтоб Кулидж дал развод,<br />

детективы<br />

мужа<br />

должны<br />

в кровати накрыть.<br />

Свободный художник,<br />

рисующий задочки,<br />

дремлет в девяностом,<br />

думает одно:<br />

как бы ухажнуть<br />

за хозяйской дочкой —<br />

да так,<br />

чтоб хозяину<br />

всучить полотно.<br />

А с крыши стаял<br />

скатертный снег.<br />

Лишь ест<br />

в ресторанной выси<br />

большие крохи<br />

уборщик негр,<br />

а маленькие крошки —<br />

крысы.<br />

Я смотрю,<br />

и злость меня берет<br />

на укрывшихся<br />

за каменный фасад.<br />

Я стремился<br />

за 7 ООО верст вперед,<br />

а приехал<br />

на 7 лет назад.<br />

<strong>В</strong>ЫЗО<strong>В</strong><br />

Горы злобы<br />

аж ноги гнут.<br />

Д аж е шея<br />

вспухает зобом.<br />

Лезет в рот,<br />

и в глаза,<br />

и внутрь,

оседает на,сердце<br />

злоба.<br />

<strong>В</strong>есь в огне,<br />

стою на Риверсайде.<br />

Сбоку<br />

фордами<br />

штурмует мрака форт.<br />

Небоскребы<br />

локти скручивают<br />

сзади.<br />

<strong>В</strong>переди<br />

американский флот.<br />

Я смеюсь<br />

над их атакою тройною,<br />

Ники Картеры<br />

мою<br />

не доглядели визу.<br />

Я<br />

полпред стиха —<br />

и я<br />

с моей страною<br />

вашим штатишкам<br />

бросаю вызов.<br />

Если кроха<br />

протухла,<br />

плёснится,<br />

выбрось<br />

весь<br />

прогнивший кус.<br />

Сплюнул я,<br />

не доев<br />

и месяца<br />

вашу доблесть,<br />

закон<br />

и вкус.<br />

Посылаю<br />

к чертям свинячьим<br />

все доллары<br />

всех держав.<br />

Мне бы кончить жизнь<br />

в штанах,<br />

в которых начал,<br />

ничего<br />

за век свой<br />

не стяжав.<br />

Нам смешны<br />

дозволенного зоны.<br />

<strong>В</strong>звод мужей,<br />

остолбеней,<br />

цинизмом поражен!<br />

Мы целуем<br />

— беззаконно —<br />

над Гудзоном<br />

ваших<br />

длинноногих жен.<br />

День наш шумен.<br />

И вечер пышен.<br />

Шлите сыщиков<br />

в щелки слушать.<br />

Пьем,<br />

плюя на ваш прогибишен,<br />

ежедневную<br />

«Белую лошадь».<br />

<strong>В</strong>от и я<br />

стихом побрататься<br />

прикатил и вбиваю мысли,<br />

не боящиеся депортаций:<br />

ни сослать их нельзя<br />

и ни выселить.<br />

Мысль<br />

сменяют слова,<br />

а слова —<br />

дела,<br />

и глядишь —<br />

с небоскребов города,<br />

раскачав,<br />

в мостовые<br />

вбивают тела —<br />

<strong>В</strong>андерлипов,<br />

Рокфеллеров,<br />

Фордов.<br />

Но пока<br />

доллар<br />

всех поэм родовей.<br />

Обирая,<br />

лапя,<br />

хапая,<br />

выс,тупает,<br />

порфирой надев Бродвей,<br />

капитал —<br />

его препохабие.<br />

БРУКЛИНСКИЙ МОСТ**^<br />

Издай, Кулидж,<br />

радостный клич!<br />

На хорошее<br />

и мне не жалко слов.<br />

От похвал<br />

красней,<br />

как флага нашего материйка,<br />

хоть вы<br />

и разъюнайтед стетс<br />

оф<br />

Америка<br />

Как в церковь<br />

^<br />

идет<br />

помешавшийся верующий,<br />

как в скит<br />

удаляется,<br />

строг и прост,—<br />

ч

\<br />

в вечерней<br />

сереющей мерещи<br />

гхожу,<br />

смиренный, на Бруклинский мост.<br />

Как в город<br />

в сломанный<br />

прет тюбедитель<br />

на пушках»— жерлом<br />

жирафу под рост —<br />

так, пьяный славой,<br />

так жить в аппетите,<br />

влезаю,<br />

гордый,<br />

на Бруклинский мост.<br />

Как глупый художник<br />

в мадонну музея<br />

вонзает глаз свой,<br />

влюблен и остр,<br />

так я,<br />

с поднебесья<br />

в звезды усеян,<br />

смотрю<br />

на Нью-Йорк<br />

сквозь Бруклинский мост.<br />

Нью-Йорк<br />

до вечера тяжек<br />

и душен,<br />

забыл,<br />

что тяжко ему<br />

и высоко,<br />

н только одни<br />

домовьи души<br />

встают<br />

в прозрачном свечении окон.<br />

Здесь<br />

еле зудит<br />

элевейтеров зуд.<br />

И только<br />

по этому<br />

тихому зуду<br />

поймешь —<br />

поезда<br />

с дребезжаньем ползут,<br />

как будто<br />

в буфет убирают посуду.<br />

Когда ж,<br />

казалось, с-под речки начатой<br />

развозит<br />

с фабрики<br />

сахар лавочник,—<br />

то<br />

под мостом проходящие мачты<br />

размером<br />

не больше размеров булавочных.<br />

51 горд<br />

вот этой<br />

стальною милей,<br />

живьем в ней<br />

мои видения встали —<br />

борьба<br />

за конструкции<br />

вместо стилей,<br />

расчет суровый<br />

гаек<br />

и стали.<br />

Если<br />

придет<br />

окончание света —<br />

планету<br />

хаос<br />

разделает в лоск.<br />

и только<br />

один останется<br />

этот<br />

над пылью гибели вздыбленный мост,<br />

то,<br />

как из косточек,<br />

тоньше иголок,<br />

тучнеют<br />

в музеях стоящие<br />

ящеры,<br />

так<br />

с ЭТИМ мостом<br />

столетий геолог<br />

сумел<br />

воссоздать бы<br />

дни настоящие.<br />

Он скажет:<br />

— <strong>В</strong>от эта<br />

стальная лапа<br />

соединяла<br />

моря и прерии,<br />

отсюда<br />

Европа<br />

рвалась на Запад,<br />

пустив<br />

по ветру<br />

индейские перья.<br />

Напомнит<br />

машину<br />

ребро вот это —<br />

сообразите,<br />

хватит рук ли,<br />

чтоб, став<br />

стальной ногой<br />

иа Манг ёттен ***,<br />

к себе<br />

за губу<br />

/ притягивать Бруклин?<br />

По проводам<br />

электрической пряди —<br />

я знаю —<br />

эпоха<br />

после пара —

J<br />

здесь<br />

люди<br />

уже<br />

здесь<br />

люди<br />

орали по радио,<br />

уже<br />

взлетели по аэро.<br />

Здесь<br />

жизнь<br />

была<br />

одним — беззаботная,<br />

другим —<br />

голодный<br />

протяжный вой.<br />

Отсюда<br />

безработные<br />

в Гудзбн<br />

кидались<br />

вниз головой.<br />

И дальше<br />

картина моя<br />

без загвоздки<br />

по струнам-канатам,<br />

аж звездам к ногам.<br />

Я вижу —<br />

здесь<br />

стоял <strong>Маяковский</strong>,<br />

стоял<br />

и стихи слагал по слогам.—<br />

Смотрю,<br />

как в поезд глядит эскимос,<br />

впиваюсь,<br />

как в ухо впивается клещ.<br />

Бруклинский мост —<br />

д а .. .<br />

Это вещь!<br />

КЕМП «НИТ ГЕДАЙГЕ»12Э<br />

Запретить совсем бы<br />

ночи-негодяйке<br />

выпускать<br />

из пасти<br />

столько звездных жал.<br />

Я л еж у ,—<br />

палатка<br />

в Кемпе «Нит гедайге».<br />

Не по мне все это.<br />

Не к чем у...<br />

и ж а л ь .. .<br />

Бзвоют<br />

и замрут сирены над Гудзоном.<br />

Будто бы решают;<br />

выть или не выть?<br />

Лучше бы не выли.<br />

Пассажирам сонным<br />

надо просыпаться,<br />

думать,<br />

есть,<br />

любить. . .<br />

Прямо<br />

перед мордой<br />

пролетает вечность —<br />

бесконечночасый распустила хвост.<br />

Были б все одеты,<br />

и в бельё, конечно,<br />

если б время<br />

ткало<br />

не часы,<br />

а холст.<br />

Бпрячь бы это<br />

время<br />

в приводной бы рёмень,<br />

спустят<br />

с холостого---<br />

и чеши и сыпь!<br />

Чтобы<br />

не часы показывали время,<br />

а чтоб время<br />

честно<br />

двигало часы.<br />

Ну, американец...<br />

т о ж е ...<br />

чем гордится.<br />

Бтер очки Нью-Йорком.<br />

Бидели его.<br />

Сотня этажишек<br />

в небо городится.<br />

Этажи и крыши.<br />

Только и всего.<br />

Нами<br />

через пропасть<br />

прямо к коммунизму<br />

перекинут мост,<br />

длиною —<br />

в5 сто лет.<br />

Что ж,<br />

с мостищи с этого<br />

глядим с презреньем вниз мы?<br />

Кверху нос задрали?<br />

загордились?<br />

Нет.<br />

Мы<br />

ничьей башки<br />

мостами не морочим.<br />

Что такое мост?<br />

Приспособленке для простуд.<br />

Т ож е.. .<br />

без домов<br />

не проживете очень<br />

на одном<br />

таком<br />

возвышенном мосту.

Заграница 1923—1929<br />

<strong>В</strong> мире социальном<br />

те же непорядки:<br />

три доллара зА день,<br />

н А —<br />

и отвяжись.<br />

Л у Форда сколько?<br />

Что играться в прятки!<br />

Пу, скажите, Кулидж,—<br />

разве это жизнь?<br />

Много ль<br />

человеку<br />

(даже Форду)<br />

надо?<br />

Форд<br />

в мильонах фордов,<br />

сам же Ф орд—<br />

в аршин.<br />

Мистер Форд,<br />

для вашего,<br />

для высохшего зада<br />

разве мало<br />

двух<br />

просторнейших машин?<br />

Лишек —<br />

в М.К.Х.<br />

Повесим ваш портретик.<br />

Монумент<br />

и то бы<br />

вылепили с вас.<br />

Кланялись бы детки,<br />

вас<br />

случайно встретив.<br />

Мистер Форд —<br />

отдайте!<br />

Даст о н ...<br />

Чорта с два!<br />

За палаткой<br />

мир<br />

лежит угрюм и темен.<br />

<strong>В</strong>друг<br />

ракетой сон<br />

звенит в унынье в это:<br />

«Мы смело в бой пойдем<br />

за власть С оветов...»<br />

Ну, и сон приснит вам<br />

полночь-негодяйка!<br />

Только сон ли это?<br />

Слишком громок сон.<br />

Это<br />

комсомольцы<br />

Кемпа «Нит гедайге»<br />

песней<br />

заставляют<br />

плыть в Москву Гудзон.<br />

ДОМОЙ!<br />

Уходите, мысли, во-свояси.<br />

Обнимись,<br />

души и моря глубь.<br />

Тот,<br />

кто постоянно ясен —<br />

тот,<br />

по-моему,<br />

просто глуп.<br />

Я в худшей каюте<br />

из всех кают —<br />

всю ночь надо мною<br />

ногами куют.<br />

<strong>В</strong>сю ночь,<br />

покой потолка возмутив,<br />

несется танец,<br />

стонет мотив:<br />

«Маркита,<br />

Маркита,<br />

Маркита моя, "<br />

зачем ты,<br />

Маркита,<br />

не любишь меня...»<br />

А зачем<br />

любить меня М арките?!<br />

У меня<br />

и франков даже нет.<br />

А Маркиту<br />

(толечко моргните!)<br />

зА сто франков<br />

препроводят в кабинет.<br />

Небольшие деньги —<br />

поживи для шику —<br />

нет,<br />

интеллигент,<br />

взбивая грязь вихров,<br />

будешь всучивать ей<br />

швейную мапшнку,<br />

по стежкам<br />

строчашую<br />

шелка стихов.<br />

Пролетарии<br />

приходят к коммунизму<br />

низом —<br />

низом шахт,<br />

серпов<br />

и вил,— •<br />

я ж<br />

с небес поэзии<br />

•бросаюсь в коммунизм,<br />

потому что<br />

нет мне<br />

без него любви.<br />

<strong>В</strong>се равно —<br />

сослался сам я<br />

или послан к маме —

слов ржавеет сталь,<br />

чернеет баса медь.<br />

Почему<br />

под иностранными дождями<br />

вымокать мне,<br />

гнить мне<br />

и ржаветь?<br />

<strong>В</strong>от лежу,<br />

уехавший за воДы,<br />

ленью<br />

еле двигаю<br />

моей машины части.<br />

Я себя<br />

советским чувствую<br />

заводом,<br />

вырабатывающим счастье.<br />

Не хочу,<br />

чтоб меня, как цветочек с полян,<br />

рвали<br />

после служебных тягот.<br />

Я хочу,<br />

чтоб в дебатах<br />

потел Госплан,<br />

мне давая<br />

задания нё год.<br />

Я хочу,<br />

чтоб над мыслью<br />

времен комиссар<br />

с приказанием нависал.<br />

Я хочу,<br />

^<br />

чтоб сверх-ставками спеца<br />

лолучало<br />

любовищу сердце.<br />

Я хочу,<br />

чтоб в конце работы<br />

завком<br />

запирал мои губы<br />

замком.<br />

Я хочу,<br />

чтоб к штыку<br />

приравняли перо.<br />

С чугуном чтоб<br />

и с выделкой стали<br />

о работе стихов,<br />

от Политбюро,<br />

чтобы делал<br />

доклады Сталин.<br />

«Так, мол,<br />

и так...<br />

П до самых верхов<br />

прошли<br />

из рабочих нор мы;<br />

в Союзе<br />

Республик<br />

пониманье стихов<br />

выше<br />

довоенной нормы, .л<br />

МОСК<strong>В</strong>А — КЕНИГСБЕРГ<br />

Проезжие — прохожих реже.<br />

Еще храпит Москва деляг.<br />

Тверскую жрет,<br />

Тверскую режет<br />

сорокасильиый Каделяк.<br />

Обмахнуло<br />

радиатор<br />

горизонта веером.<br />

Ein!<br />

zwei!<br />

drei! —<br />

Мотора гром.<br />

<strong>В</strong> небо дверью —<br />

аэродром.<br />

Брик.<br />

Механик.<br />

Ныобольд.<br />

Пилот.<br />

<strong>В</strong>ещи.<br />

<strong>В</strong>сем по пять кило.<br />

<strong>В</strong>лезли пятеро.<br />

Земля попятилась.<br />

Разбежались дорожкиящеры.<br />

Ходынка<br />

накрылась скатертцой.<br />

Красноармейцы —<br />

Ходынкой стоящие,<br />

стоя ж —<br />

назад катятся.<br />

Небо —<br />

не ты ль...<br />

Звезды —<br />

не вы ль это?!<br />

Мимо звезды<br />

(нельзя без виз)!<br />

Навылет небу,<br />

всему навылет,<br />

пали —<br />

земной<br />

отлетающий низ!<br />

Развернулось солнечное это.<br />

И пошли<br />

часы<br />

необычайниться.<br />

Г ородй —<br />

светящиеся<br />

в облачных просветах.<br />

Птица —<br />

догоняет,<br />

не догнала—<br />

тянется...<br />

Ямы воздуха.<br />

С размаха ухаем.

Рядом молния.<br />

Сощурился Ньюбольд.<br />

гром мотора.<br />

<strong>В</strong> ухе и над ухом.<br />

Но не раздраженье.<br />

Не боль.<br />

Сердце,<br />

чаще!<br />

Мотору вторь.<br />

Слились сладчайше<br />

я<br />

и мотор:<br />

«Крылья Икар<br />

в скалы низверг,<br />

чтоб воздух-река —<br />

тек в Кенигсберг.<br />

От чертежных дел<br />

седел Л еонардо” ’ —<br />

чтоб я<br />

летел,<br />

куда мне надо.<br />

Калечился Уточкин ’2^ —<br />

чтоб близко, близко,<br />

от солнца на чуточку —<br />

парить над Двинском.<br />

Рекорд в рекорд<br />

■'вбивал Г орро” *— •<br />

чтобы я<br />

вот —<br />

этой тучей-горой.<br />

Коптел<br />

над Гномом’2^<br />

Юнкере и Дуке ’2“,<br />

чтоб спорил<br />

с громом<br />

моторов стук».<br />

Что же —<br />

для. того<br />

конец крылам икариным, —<br />

человечество,<br />

затем,<br />

трудов заводов никло,—<br />

чтобы этакий,<br />

<strong>В</strong>ладимир <strong>Маяковский</strong>,<br />

барином<br />

Кенигсбергами<br />

распархивался<br />

на каникулы?!<br />

Чтобы этакой<br />

бесхвостой<br />

и бескрылой курице<br />

меж подушками<br />

усесться куце!<br />

Чтоб кидать.<br />

и не выглядывая из гондолы,<br />

кожуру<br />

колбасную —<br />

на города и долы?!<br />

Нет!<br />

<strong>В</strong>ылазьте из гондолы, плечи!<br />

100 зрачков —<br />

глазейте в каждый глаз!<br />

Завтрашнее,<br />

послезавтрашнее человечество,<br />

мой<br />

неодолимый<br />

стальнорукий класс, —<br />

я<br />

благодарю тебя<br />

за то, что ты в полетахи<br />

меня,<br />

слабейшего,<br />

вковал своим звеном.<br />

<strong>В</strong>озлагаю на тебя —<br />

земля труда и пота, —-<br />

горизонта<br />

огненный венок.<br />

Мы взлетели,<br />

но еще не слишком.<br />

Если надо<br />

к Марсам<br />

дуги выгнуть —<br />

сделай милость,<br />

дай<br />

отдать<br />

мою жйзнишку.<br />

Хочешь,<br />

вниз<br />

с трех тысяч метров<br />

прыгну?!<br />

ГОРОД<br />

Один Париж —<br />

адвокатов,<br />

казарм, ,<br />

другой —<br />

без казарм и без Эррио.<br />

Не оторвать<br />

от второго<br />

глаза —<br />

От этого города серого.<br />

Со стен обепшют:<br />

«Un verre de Koto<br />

donne de renergie»” 6.<br />

<strong>В</strong>ином любви<br />

каким<br />

и кто<br />

мою взбудоражит жизнь?

критики<br />

знают лучше.<br />

может.<br />

их<br />

и слушать надо.<br />

Но* кому я, к чорту, попутчик?<br />

Ни души<br />

не шагает рядом.<br />

Как раньше,<br />

стой<br />

раскачивай горб<br />

впереди<br />

поэтовых а р б —<br />

неси<br />

один<br />

и радость,<br />

и скорбь,<br />

и прочий<br />

людской скарб.<br />

Мне скучно<br />

здесь<br />

одному<br />

впереди —<br />

поэту<br />

не надо многого, —<br />

пустьтолько<br />

время<br />

скорей родит<br />

такого, как я.<br />

быстроногого.<br />

Мы рядом<br />

пойдем<br />

дорожной пыльцой.<br />

Одно<br />

желанье<br />

пучит:<br />

мне скучно.<br />

желаю<br />

видеть в лицо.<br />

к о м у э т о<br />

я<br />

попутчик?!<br />

«Je suls un citameau»<br />

в плакате стоят<br />

литеры —<br />

каждая фут.<br />

Совершенно верно, —<br />

а «chameau»<br />

это —<br />

>j e s u i s » э т о<br />

«я».<br />

« я в е р б л ю д » .<br />

Обшаркан мильоном ног.<br />

Исшелестен тышей шин.<br />

Я борозжу Париж—<br />

д о жути одинок,<br />

д о жути ни лица,<br />

до жути ни души.<br />

<strong>В</strong>округ меня —<br />

авто фантастят танец,<br />

вокруг меня-<br />

из зверорыбьих морд— .<br />

еше с Людовиков<br />

свистит вода, фонтанясь.<br />

Я выхожу<br />

на Place de la Concorde.<br />

Я жду,<br />

пока,<br />

подняв резную главку,<br />

Лиловая туча.<br />

скорей нагнись.<br />

меня<br />

и Париж полей,<br />

чтоб только<br />

скорей<br />

зацвели огни<br />

длиной<br />

Елисейских Полей!<br />

<strong>В</strong>о все огонь—<br />

и небу в темь,<br />

и в чернь промокшей пыли.<br />

<strong>В</strong> огне,<br />

жуками<br />

всех систем,<br />

жужжат<br />

автомобили.<br />

Горит вода,<br />

земля горит,<br />

горит<br />

асфальт<br />

до жжения,<br />

как будто<br />

зубрят<br />

фонари<br />

таблицу умножения.<br />

Плошадь<br />

красивей<br />

и тысяч<br />

дам-болонок.<br />

Эта плошадь<br />

оправдала б<br />

каждый город.<br />

Если б был я<br />

<strong>В</strong>андомская колонна*®'*,<br />

я б женился<br />

на Place de la Concorde*®*.<br />

ПАРИЖ<br />

(Р А ЗГ О <strong>В</strong> О Р Ч И К И с Э Й Ф Е Л Е <strong>В</strong> О Й Б А Ш Н Е Й )

домовьей слежкою умаяна,<br />

ко мне,<br />

I к большевику,<br />

на явку<br />

I выходит Эйфелева из тумана.<br />

Т-ш-ш-ш,<br />

башня,<br />

тише шлепайте! —<br />

увидят!<br />

Л уна— гильотинная жуть.<br />

Я вот что скажу<br />

(пришипился в шопоте,<br />

ей<br />

в радиоухо<br />

шепчу,<br />

жужжу).<br />

V ' — Я разагитировал вещи и здания.<br />

Мы —<br />

только согласия вашего -ждем,<br />

башня —<br />

хотите возглавить восстание?<br />

Башня —<br />

мы<br />

вас выбираем вождем!<br />

Не вам —<br />

образцу машинного гения —<br />

здесь<br />

таять от аполлинеровских i®® вирш.<br />

Для вас<br />

не место— место гниения —<br />

Париж проституток,<br />

поэтов,<br />

бирж.<br />

М етро согласились,<br />

метро со мною ,—<br />

они<br />

из своих облицованных нутр<br />

публику вьщлюют---<br />

‘ кровью смоют<br />

со стен<br />

плакаты духов и пудр.<br />

Они убедились—-<br />

не ими литься ,<br />

вагонам богатых..<br />

Они не рабы!<br />

Они убедились;<br />

им<br />

более к лицам<br />

наши афиши,<br />

плакаты борьбы.<br />

Башня —<br />

улиц не бойтесь!<br />

Если<br />

метро не выпустит уличный грунт —<br />

грунт<br />

\ исполосуют рельсы.<br />

' Я поднимаю рельсовый бунт.<br />

Боитесь ?<br />

Трактиры заступятся стаями.<br />

Боитесь?<br />

На помощь придет рив-гош 'з^<br />

Н е бойтесь!<br />

Я уговорился с мостами.<br />

Бплавь<br />

реку<br />

переплыть<br />

не легко ж!<br />

Мосты,<br />

распалясь от движения злого,<br />

подымутся враз с парижских боков.<br />

Мосты забунтуют<br />

по первому зову —<br />

прохожих ссыплют на камень быков.<br />

<strong>В</strong>се вещи вздыбятся.<br />

<strong>В</strong>ещам невмоготу.<br />

Пройдет<br />

пятнадцать лет<br />

иль двадцать,<br />

обдрябнет сталь,<br />

и сами<br />

вещи<br />

тут<br />

пойдут<br />

Монмартрами на ночи продаваться.<br />

Идемте, башня,<br />

к нам!<br />

<strong>В</strong>ы —<br />

там,<br />

у нас,<br />

нужней!<br />

Идемте к нам!<br />

<strong>В</strong> блестеньи стали,<br />

в дымах—<br />

мы встретим вас,<br />

мы встретим вас нежней, .<br />

чем первые любимые любимых.<br />

Идем в Москву!<br />

У нас<br />

в. Москве<br />

простор.<br />

<strong>В</strong>ы<br />

— каж дой!—<br />

будете по улице иметь.<br />

Мы<br />

будем холить вас;<br />

р аз сто<br />

за день<br />

д о солнц расчистим вашу сталь и медь.<br />

Пусть<br />

город ваш,<br />

'<br />

Париж франтих и дур,<br />

Париж бульварных ротозеев,<br />

кончается один, в сплошной складбищась Лувр,<br />

в старье лесов Булонских и музеев.

т<br />

Г-М'.<br />

<strong>В</strong>перед,<br />

шагни четверкой мощных лап,<br />

прибитых чертежами Эйфеля,<br />

чтоб в нашем небе твой израдиило лоб,<br />

чтоб наши звезды пред тобою сдрейфили!<br />

Решайтесь, баш ня,—<br />

нынче же вставайте все,<br />

разворотив Париж с верхушки и до низу!<br />

Идемте!<br />

К нам!<br />

К нам, в СССР!<br />

Идемте к нам —<br />

я<br />

вам достану визу!<br />

<strong>В</strong>ЕРЛЕН И СЕЗАН<br />

Я стукаюсь<br />

о стол,<br />

о шкафа острия —<br />

четыре метра ежедневно мерь.<br />

Мне тесно здесь<br />

в отеле «Istria»<br />

на коротышке<br />

rue Campagne-Premiere.<br />

Мне жмет.<br />

Парижская жизнь не про нас —<br />

в бульвары<br />

тоску рассыпай.<br />

Направо от нас —<br />

Boulevard M ontparnasse,<br />

налево —<br />

Boulevard Raspail.<br />

Хожу и хожу,<br />

не щадя каблука,—<br />

хожу<br />

* и ночь и день я —<br />

хожу трафаретным поэтом, пока<br />

в глазах<br />

не встанут виденья.<br />

Туман — парикмахер,<br />

он делает гениев —<br />

загримировал<br />

одного<br />

бородой —<br />

Добрый вечер, m-r Тургенев.<br />

Добрый вечер, m-me <strong>В</strong>иардо.<br />

Пошел:<br />

«за что боролись?..<br />

а Рудин ? ..<br />

А вы,<br />

именье—<br />

возьми подпальни...»<br />

Мне<br />

их разговор эмигрантский<br />

нуден,<br />

и юркаю<br />

в кафе от скульни.<br />

Да.<br />

Это он,<br />

вот эта сова —<br />

не тронул<br />

великого<br />

тлен.<br />

Приподнял шляпу:<br />

«Comment ?а va,<br />

cher camarade V erlaine?” ’<br />

Откуда вас знаю?<br />

<strong>В</strong>ас знают все!<br />

И вот<br />

довелось состукаться.<br />

Лет сорок<br />

вы тянете<br />

свой абсент<br />

из тысячи репродукций.<br />

Я раньше<br />

вас<br />

почти не читал,<br />

а нынче<br />

вышло из моды ,—<br />

и рад бы прочесть —<br />

не поймешь ни черта:<br />

по-русски — дрянь<br />

переводы.<br />

Не злитесь, —<br />

со мной,<br />

должно быть, и вы<br />

знакомы<br />

лишь понаслышке.<br />

Поговорим<br />

о пустяках путевых,<br />

о нашинском ремеслишке.<br />

Теперь<br />

плохие стихи —<br />

труха.<br />

Хороший —<br />

себе дороже.<br />

С хорошим<br />

и я б<br />

свои потроха<br />

сложил<br />

под забором<br />

тоже.<br />

Бумаги<br />

гладь<br />

облевывая<br />

пером,<br />

концом губы —<br />

поэт,<br />

, как ....... рублевая,<br />

живет<br />

с словцом любым<br />

а<br />

%<br />

I

я жизнь Что я —<br />

отдать<br />

за сегодня<br />

рад.<br />

Какая это громада!<br />

<strong>В</strong>ы чуете<br />

слово<br />

пролетариат?—<br />

ему<br />

грандиозное надо.<br />

Из кожи<br />

надо<br />

вылазить тут,<br />

а нас —<br />

к журнальчикам<br />

премией.<br />

Когда ж поймут,<br />

что поэзия—<br />

труд,<br />

что место нужно<br />

и время ей!<br />

«Лицом к деревне» —<br />

заданье дан о,—<br />

за гусли,<br />

поэты-други!<br />

Поймите ж —<br />

лицо у меня<br />

одно —<br />

оно лицо,<br />

а не флюгер.<br />

А тут и ГУС<br />

отверзает уста;<br />

вопрос ие решен?!<br />

Который?<br />

П оэт?<br />

Так ведь это ж —<br />

просто кустарь,<br />

простой кустарь,<br />

без мотора.<br />

Перо<br />

такому<br />

в язык вонзи,<br />

прибей<br />

к векём кунсткамер!<br />

Ты врешь.<br />

Еше<br />

не найден бензин,<br />

что движет<br />

сердец кусками.<br />

Идею<br />

нельзя<br />

замешать на воде —<br />

в воде<br />

отсыреет идейка.<br />

Поэт<br />

никогда<br />

и не жил без идей.<br />

попугай ?<br />

индейка?<br />

К рабочему<br />

надо<br />

итти серьезней,—<br />

недооценили их мы.<br />

Поэты,<br />

покайтесь,<br />

пока не поздно,<br />

во всех<br />

отглагольных рифмах.<br />

У нас<br />

поэт<br />

событья берет —<br />

опишет<br />

вчерашний гул,<br />

а надо<br />

рваться<br />

в завтра,<br />

вперед,<br />

чтоб брюки<br />

трешали<br />

в шагу!<br />

За глотку возьмем.<br />

«Теперь поори,<br />

несбитая быта морда!»<br />

И вижу,<br />

зависть<br />

зажглась и горит<br />

в глазах<br />

моего натюрморта.<br />

И каплет<br />

с <strong>В</strong>ерлена<br />

в стакан слеза.<br />

Он весь,<br />

как зуб на сверлё.<br />

Тут<br />

к нам<br />

подходит<br />

Поль Сезан: *8®<br />

«Я<br />

так<br />

напишу вас, <strong>В</strong>ерлен!»<br />

Он пишет.<br />

Смотрю,<br />

как краска свежа.<br />

— Monsieur,<br />

простите вы меня,<br />

у нас<br />

старикам<br />

как под хвост вожжа,<br />

бывало,<br />

от вашего имени.<br />

Бывало —<br />

сезон,<br />

наш бог — <strong>В</strong>ан-Гог isa<br />

ч г

другой сезон —<br />

Сезан.<br />

Теперь<br />

ушли от искусства<br />

вбок,<br />

не краску любя г,<br />

а сан.—<br />

Птенцы, —<br />

у них<br />

молоко на губах,—<br />

а с детства<br />

к смирению падки.<br />

Большущее имя взяли<br />

АХРР,<br />

а чешут<br />

ответственным<br />

пятки.<br />

Небось<br />

не напишут<br />

мой портрет,—<br />

не трут<br />

понапрасну<br />

кисти.<br />

<strong>В</strong>едь тоже<br />

лицо как будто,—<br />

ан нет,<br />

рисуют<br />

кто поцекистей.<br />

Сезан<br />

остановился на линии<br />

и весь<br />

размерсился, — тронутый.<br />

Париж<br />

фиолетовый,<br />

Париж в анилине,<br />

вставал<br />

за окном «Ротонды» *8*.<br />

NOTRE-DAME*85<br />

Другие здания<br />

лежат,<br />

как грязная кора,<br />

в воспоминании<br />

о Notre-Dame’e.<br />

Прошедшего<br />

возвышенный корабль,<br />

о время зацепившийся<br />

и севший Hd мель.<br />

Раскрыли дверь —<br />

тоски тяжелей;<br />

желе<br />

из железа —<br />

нелепее.<br />

Прошли<br />

сквозь монаший<br />

служилый елей<br />

в соборное великолепие.<br />

Читал<br />

письмена,<br />

украшавшие храм,<br />

про боговы блага<br />

на небе.<br />

Спускался в партер,<br />

подымался к хорам,<br />

смотрел удобства<br />

и мебель.<br />

Я вышел —<br />

со мной<br />

пере водчица-дур а<br />

щебечет<br />

•бантиком-ротиком:<br />

— Ну, как вам<br />

нравится архитектура?<br />

Какая небесная готика!—<br />

Я взвесил все<br />

и обдумал:<br />

— Ну, вот:<br />

он лучше Блаженного<br />

<strong>В</strong>аськи.<br />

Конечно,<br />

под клуб не пойдет—<br />

темноват, -<br />

об этом не думали —<br />

классики...<br />

Не стиль...<br />

Я в этих делах не мастак.<br />

Не дался<br />

старью на съедение.<br />

Но то хорошо,<br />

что уже места<br />

готовы тебе<br />

для сидения.<br />

Его<br />

ни к чему<br />

перестраивать заново, —<br />

приладим<br />

■с грехом пополам,<br />

а в наших—<br />

ни стульев нет}<br />

ни oprdHOB.<br />

Копнёшь —<br />

одни купола.<br />

И лучше б оркестр,<br />

да игра дорога,—<br />

сначала<br />

не будет финансов,—<br />

а то ли дело,<br />

когда орган —<br />

играй<br />

хоть пять сеансов.

репертуар иной —<br />

фокстроты,<br />

а не сопенье.—<br />

Нельзя же<br />

французскому Госкино<br />

духовные песнопения!<br />

А для рекламы —<br />

не храм,<br />

а краса!—<br />

Старайся<br />

во все тяжкие.<br />

Электрорекламе —<br />

лучший фасад:<br />

меж башен<br />

пустить перетяжки,<br />

да буквами разными<br />

«Signe de Zoio»<br />

чтоб буквы бежали,<br />

как мышь.<br />

Такая реклама<br />

так заорет,<br />

что видно<br />

во весь Boulmiche<br />

А если<br />

и лампочки<br />

вставить в глаза<br />

химерам<br />

в углах собора,<br />

тогда —<br />

никто не уйдет назад:<br />

подряд —<br />

битковые сборы!<br />

Да надо<br />

быть<br />

бережливым тут,<br />

ядром<br />

чего<br />

не попортив.<br />

<strong>В</strong> особенности,<br />

если пойдут<br />

громить<br />

префектуру<br />

напротив.<br />

<strong>В</strong> Е Р С А Л Ь<br />

По' этой<br />

дороге,<br />

спеша во дворец,<br />

бесчисленные Людовики<br />

трясли<br />

в шелках<br />

золоченых каретц<br />

телес<br />

десятипудовики.<br />

И ляжек<br />

своих<br />

отмахав шатуны,<br />

по ней,<br />

марсельезой пропет,<br />

плюя на корону,<br />

теряя штаны,<br />

бежал<br />

из Парижа<br />

Капет<br />

Теперь<br />

по ней<br />

веселый Париж<br />

гоняет,<br />

авто рассияв...<br />

Кокотки,<br />

рантье, подсчитавший барыш,<br />

американцы<br />

и я.<br />

<strong>В</strong>ерсаль.<br />

<strong>В</strong>озглас первый:<br />

«Хорошо жили стервы!»<br />

Дворцы<br />

на тыши спален и зал —<br />

и в каждой<br />

и стол<br />

и кровать.<br />

Таких<br />

вторых<br />

и построить нельзя,<br />

хоть целую жизнь —<br />

воровать.<br />

А за дворцом,<br />

и сюды<br />

и туды,<br />

чтоб жизнь им<br />

была<br />

свежа,<br />

пруды,<br />

фонтаны,<br />

и снова пруды,<br />

с фонтаном<br />

из медных жаб.<br />

<strong>В</strong>округ,<br />

в поощренье<br />

жантильных манер,<br />

дорожки<br />

полны стат)1ями —<br />

везде Аполлоны,<br />

а этих<br />

<strong>В</strong>енер<br />

безруких, —<br />

так целые уймы,<br />

А дальше —<br />

жилья<br />

для их Помпадурш —

Большой Трианон<br />

и Маленький.<br />

Бот тут<br />

Помпадуршу<br />

водили под душ,<br />

вот тут<br />

помпадуршины спаленки.<br />

Смотрю на жизнь —<br />

ах, как не нова!<br />

красивость —<br />

аж дух выматывает!<br />

Как будто<br />

влип<br />

в акварель Бенуа i®®,<br />

к каким-то<br />

стишкам Ахматовой.<br />

Я вс^ осмотрел,<br />

поощупал вещи.<br />

Из всей<br />

красотищи этой<br />

мне<br />

больше всего<br />

понравилась трещина<br />

на столике<br />

Антуанетты<br />

Б него<br />

штыка революции<br />

клин<br />

вогнали.<br />

пляша под распевку.<br />

когда<br />

санкюлоты<br />

поволокли<br />

на эшафот<br />

королевку.<br />

Смотрю,<br />

а все же —<br />

завидные видики!<br />

Сады завидные-<br />

Скорей бы<br />

в розах!<br />

культуру<br />

такой же выделки.<br />

но в новый<br />

машинный розмах!<br />

Б музеи<br />

вот эти<br />

лачуги б вымести!<br />

Сюда бы —<br />

стальной<br />

и стекольный<br />

рабочий дворец<br />

миллионной вместимости, ■<br />

такой,<br />

чтоб и глазу больно.<br />

Беем,<br />

еще имеющим<br />

купоны<br />

и монеты,<br />

всем царям,<br />

еще имеющимся,<br />

в назиданиес<br />

гильотины неба,<br />

головой Антуанетты,<br />

солнце<br />

покатилось<br />

умирать на зданиях.<br />

Расплылась<br />

и лип,<br />

и каштанов толпа,<br />

слегка<br />

листочки ворся.<br />

Прозрачный<br />

вечерний<br />

небесный колпак<br />

закрыл<br />

музейный <strong>В</strong>ерсаль.<br />

Ж0РЕС1«<br />

Ноябрь,<br />

а народ<br />

зажат до жары.<br />

Стою<br />

и смотрю долго:<br />

на шинах машинных<br />

мимо —<br />

шары<br />

катаются<br />

в треуголках.<br />

‘ <strong>В</strong>ойной обагренные<br />

руки<br />

умыв<br />

и красные<br />

шансы<br />

взвесив,<br />

коммерцию<br />

новую<br />

вбили в умы —<br />

хотят<br />

спекульнуть на Ж оресе.<br />

Покажут рабочим —<br />

смотрите,<br />

и он<br />

с великими нашими<br />

тоже.<br />

Ж орес —<br />

настоящий француз —<br />

Пантеон

не станет же<br />

он<br />

тревожить.<br />

Готовы<br />

потоки<br />

слезливых фраз.<br />

Эскорт,<br />

колесницы —<br />

эффект!<br />

Ни с места!<br />

Скажите,<br />

кем из вас<br />

в окне<br />

пристрелен<br />

Ж орес?<br />

Теперь<br />

пришли<br />

панихидами выть.<br />

Зорче,<br />

рабочий класс!<br />

Товарищ Ж орес,<br />

не дай убить<br />

себя<br />

во второй раз.<br />

Не даст.<br />

Подняв<br />

знамен мачтовый лес,<br />

спаяв<br />

людей<br />

в один<br />

плывущий флот,<br />

громовый н живой,<br />

попрежнему<br />

Жорес<br />

проходит в Пантеон<br />

по улице Суфло.<br />

Он в этих криках,<br />

несущихся вверх,<br />

в знаменах,<br />

в шагах,<br />

в горбах:<br />

«Vivent les S o v ie ts!..<br />

А bas la guerre! ..<br />

Capitalisme a bas!..»*42<br />

И вот —<br />

взбегает огонь<br />

и горит,<br />

и песня<br />

краснеет у рта.<br />

И кажется —<br />

снова<br />

в дыму<br />

пушкари<br />

идут<br />

к парижским фортам.<br />

Спиною<br />

к витринам отжали,<br />

и вот<br />

из книжек<br />

выжались<br />

тени.<br />

И снова<br />

71-й год<br />

встает<br />

у страниц в шелестении.<br />

Гора<br />

на груди<br />

могла б подняться.<br />

Там<br />

гневный окрик орет:<br />

«Кто смел сказать,<br />

что мы<br />

в семнадцатом<br />

предали<br />

французский народ?!<br />

^<br />

Неправда,<br />

•<br />

мы с вами,<br />

французские блузиики.<br />

Забудьте<br />

этот<br />

поклеп дрянной.<br />

На всех баррикадах<br />

мы ваши союзники,<br />

рабочий Крезо<br />

и рабочий Рено» *43,<br />

ПРОЩАНИЕ<br />

(КАФЕ)<br />

Обыкновенно<br />

мы говорим:<br />

все дороги<br />

приводят в Рим.<br />

Не так<br />

у монпарнасца ***.<br />

Готов поклясться —<br />

и Рем,<br />

и Ромул,<br />

и Ремул и Ром<br />

в «Ротонду» придут<br />

или в «Дом».<br />

в кафе<br />

идут<br />

по сотням дорог,<br />

плывут<br />

по бульварной реке.<br />

<strong>В</strong>плываю и я:<br />

Gargon,<br />

un grog<br />

americain! *4®<br />

Сначала<br />

слова<br />

к губы<br />

и скулы<br />

кафейный гомон сливал.

Н о вот<br />

— Н у д а ,-<br />

пошли<br />

вмешалось двое саврасов,—<br />

вылупляться из гула<br />

в конце<br />

и лепятся<br />

семнадцатого года<br />

фразой<br />

в Москве<br />

слова:<br />

чекой<br />

■— Тут<br />

конфискован Некрасов<br />

проходил<br />

и весь<br />

<strong>Маяковский</strong> давеча,<br />

Маяковскому отдан.<br />

хромой —<br />

<strong>В</strong>ы думаете —<br />

не видали рази?<br />

сам он?<br />

— А с кем он шел?<br />

Сбондил до йот —<br />

— С Николай Николаичем, весь стих,<br />

— С каким?<br />

с запятыми.<br />

— Да с великим кн язем ..,<br />

скраден.<br />

— С великим князем?<br />

Достанет Некрасова<br />

Будет врать!<br />

Он кругл<br />

и лыс,<br />

как ладон ь.. .<br />

Чекист о н ,—<br />

послан сюда<br />

взорвать. . .<br />

— Кого?<br />

— ^^Буа де Булонь. . .<br />

Езжай, мол, Мишка. . . —<br />

Другой поправил:<br />

— <strong>В</strong>ы врете,<br />

противно слушать —•<br />

совсем и не Мишка он,<br />

а Павел.<br />

Бывало сядем:<br />

Павлуша, —<br />

а тут же<br />

его супруга,<br />

княжна,<br />

брюнетка,<br />

лет под тридцать...<br />

— Чья?<br />

М аяковского?<br />

Он не женат.<br />

— Женат,<br />

и на императрице.<br />

— На ком?<br />

Ее ж расстреляли!<br />

— И он<br />

повери л.. .<br />

сделайте милость!<br />

Ее ж <strong>Маяковский</strong> спас<br />

за триллион!<br />

Она же ж<br />

омолодилась! —<br />

Благоразумный голос:<br />

— Да нет,<br />

вы врете —<br />

<strong>Маяковский</strong> — поэт.<br />

и продает<br />

червонцев по десять<br />

на день. —<br />

Где вы,<br />

свахи ?<br />

Подымись, Агафья!<br />

Предлагается<br />

жених невиданный.<br />

<strong>В</strong>идано ль,<br />

чтоб человек<br />

с такою биографией<br />

был бы холост<br />

и старел невыданный?!<br />

Париж,<br />

тебе ль,<br />

столице столетий,<br />

к лицу<br />

эмигрантская нудь?<br />

Смахни<br />

за ушми<br />

эмигрантские сплетни —<br />

провинция—<br />

не продохнуть!<br />

Я вышел<br />

в раздумьи:<br />

чорт его знает!<br />

Отплюнулся —<br />

тьфу напасть! —<br />

Дыра<br />

в ушах<br />

не у всех сквозная —<br />

другому<br />

может запасть!<br />

Слушайте, читатели,<br />

когда прочтете,<br />

что с Черчиллем<br />

<strong>Маяковский</strong><br />

дружбу вертит,

или<br />

что женился я<br />

на кулиджевской тете,<br />

то, покорнейше прошу,<br />

не верьте!<br />

ПРОЩАНЬЕ<br />

<strong>В</strong> авто,<br />

последний франк разменяв.<br />

— <strong>В</strong> котором часу на М арсель? —<br />

Париж<br />

^бежит,<br />

провожая меня<br />

во всей<br />

невозможной красе.<br />

Подступай<br />

к глазам,<br />

разлуки жижа,<br />

сердце<br />

мне<br />

сентиментальностью расквась!<br />

Я хотел бы<br />

жить<br />

и умереть в Париже,<br />

если б не было<br />

такой земли —<br />

Москва,<br />

ЧУГУННЫЕ ШТАНЫ<br />

Саксонская площадь;<br />

с площади плоской,<br />

парадами пропылённой,<br />

встает<br />

металлический<br />

пан Понятовский —<br />

маршал<br />

Наполеона.<br />

Штанов нет.<br />

Жупан с плеч.<br />

Конь<br />

с медным хвостом.<br />

<strong>В</strong> правой руке<br />

у пана<br />

меч,<br />

направленный на' восток.<br />

<strong>В</strong>осток — это мы.<br />

<strong>В</strong>осток — Украина.<br />

Деревни<br />

и хаты наш и,—<br />

и вот<br />

обратить<br />

Украину<br />

в руины<br />

грозятся<br />

меч и маршал,<br />

Нам<br />

драться с вами^—<br />

нету причин.<br />

мыбратья<br />

польскому брату.<br />

А будете лезть,<br />

обломаем мечи<br />

почище,<br />

чем Бонапарту.<br />

Не надо нам<br />

вашего<br />

пи волокна.<br />

Пусть шлет вас<br />

народ,<br />

а не клика, —<br />

и, сделайте милость,<br />

пожалуйте к нам<br />

как член<br />

всесоюзного ПИКа.<br />

А если вы<br />

спец<br />

по военной беде,<br />

под боком—г<br />

врагов орава,<br />

ваш меч<br />

оберните<br />

на Бельведер,<br />

градусов па девяносто<br />

вправо.<br />

Там маршал<br />

и лошадь<br />

с трубою хвоста<br />

любого поляка<br />

на русского<br />

за то,<br />

что русский<br />

первым восстал,<br />

оттуда<br />

будут<br />

науськивать.<br />

По в Польше<br />

маршалов<br />

мало теперь.<br />

Трудящихся —<br />

много больше,<br />

и если<br />

ты<br />

за Польшу,<br />

тебе<br />

придется<br />

с нами стоять теперь<br />

вдвоем<br />

против панской Польши.<br />

А памятники<br />

есть и у нас.<br />

17 З а к . 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. М аяковски й .

Это —<br />

Мне<br />

дело везешш.<br />

любовь<br />

И брюки дадим<br />

не свадьбой мерить;<br />

из чугуна-с;<br />

разлюбила —<br />

заслужишь<br />

уплыла.<br />

и с т о й .,.<br />

Мне, товариш,<br />

Д о видзения!<br />

в высшей мере<br />

наплевать<br />

на купола.<br />

ПИСЬМО ТО<strong>В</strong>АРИЩУ КОСТРО<strong>В</strong>У Что ж в подробности вдаваться,<br />

ИЗ ПАРИЖА<br />

О СУЩНОСТИ ЛЮБ<strong>В</strong>И<br />

Простите<br />

меня,<br />

товарищ Костров,<br />

с присущей<br />

душевной ширью,<br />

что часть<br />

на Париж отпущенных строф<br />

на лирику<br />

я<br />

растранжирю.<br />

Представьте;<br />

входит<br />

V<br />

красавица в зал,<br />

в меха<br />

и бусы оправленная.<br />

Я<br />

эту красавицу взял<br />

и сказал:<br />

— правильно сказал<br />

или неправильно?—-<br />

Я, товарищ ,—<br />

из России,<br />

знаменит в своей стране я,<br />

я видал<br />

девиц красивей,<br />

я видал<br />

девиц стройнее.<br />

Девушкам<br />

поэты любы.<br />

Я ж умен<br />

и голосист,<br />

заговариваю зубы —<br />

только<br />

слушать согласись.<br />

Не поймать<br />

меня<br />

на дряни,<br />

па прохожей<br />

паре чувств.<br />

Я ж<br />

навек<br />

любовью ранен —<br />

еле-еле волочусь.<br />

шутки бросьте-ка,<br />

мне ж, красавица,<br />

не двадцать, —<br />

тридцать.,<br />

с хвостиком.<br />

Любовь<br />

не в том,<br />

чтоб кипеть крутей,<br />

не в том,<br />

что жгут угольями,<br />

а в том,<br />

что встает за горами грудей<br />

над<br />

волосами-джунглями.<br />

Лю бить—■<br />

это значит:<br />

в глубь двора<br />

вбежать<br />

и до ночи грачьей,<br />

блестя топором,<br />

рубить дрова,<br />

силой<br />

своей<br />

играючи.<br />

Любить —<br />

это с простынь,<br />

бессонницей рваных,<br />

срываться,<br />

ревнуя к Копернику,<br />

его^<br />

а пе мужа Марьи Иванны,<br />

считая<br />

своим<br />

соперником.<br />

Нам<br />

любовь<br />

не рай да кущи,<br />

нам<br />

любовь<br />

гудит про то,<br />

что опять<br />

в работу пущен<br />

сердца<br />

выстывший мотор.<br />

<strong>В</strong>ы<br />

к Москве<br />

порвали пить.

Годы —<br />

расстояние.<br />

Как бы<br />

вам бы<br />

объяснить<br />

это состояние?<br />

На земле —<br />

огней— до н еб а...<br />

в синем небе<br />

звезд—•<br />

до чорта.<br />

Если б я<br />

поэтом не был,<br />

я бы<br />

стал бы<br />

звездочетом.<br />

Поднимает площадь шум,<br />

экипажи движутся,<br />

я хожу,<br />

стишки пишу<br />

в записную книжицу.<br />

Мчат<br />

авто<br />

по улице,<br />

а не свалят наземь.<br />

Понимают<br />

умницы:<br />

человек—<br />

в экстазе.<br />

('о 11.ч видений<br />

и идей<br />

НОЛОМ<br />

до крышки.<br />

Тут бы<br />

и у медведей<br />

выросли бы крылышки.<br />

И вот<br />

с какой-то<br />

грошовой столовой,<br />

когда<br />

докипело это,<br />

из зева<br />

до звезд<br />

взвивается слово<br />

золоторожденной кометой.<br />

Распластан<br />

хвост<br />

небесам на треть,<br />

блестит<br />

и горит оперенье его,<br />

чтоб двум влюбленны.м<br />

на звезды смотреть<br />

из ихней<br />

беседки сиреневой.<br />

Чтоб подымать<br />

и вестн<br />

и влечь,<br />

которые глазом ослаб.та.<br />

Чтоб вражьи<br />

головы<br />

спиливать с плеч<br />

хвостатой<br />

сияющей саблей.<br />

Себя<br />

до последнего стука в груди,<br />

как на свиданьи,<br />

простаивая,<br />

прислушиваюсь:<br />

любовь загудит —<br />

человеческая,<br />

простая.<br />

Ураган,<br />

огонь,<br />

вода<br />

подступают в ропоте.<br />

Кто<br />

сумеет<br />

совладать ?<br />

Можете ?<br />

П опробуйте.. .<br />

СТИХИ о КРАСОТАХ<br />

АРХИТЕКТУРЫ<br />

в П а р и ж е , ш <strong>В</strong>енсене р ухнул дом,<br />

придавивш ий 30 рабочих. М и н и с тр ы соболезновала.<br />

200 ко м м ун и сто в и демонс<br />

т р а н т о в а ресто вано.<br />

(И з га з е т.)<br />

Красивые шпили<br />

домов-рапир<br />

видишь,<br />

в авто несясь.<br />

Прекрасны<br />

в Париже<br />

пале ампир,<br />

прекрасны<br />

пале ренессанс.<br />

Здесь чтут<br />

красоту,<br />

бульвары метя,<br />

искусству<br />

почет здоров —•<br />

сияют<br />

векам<br />

на дворцовых медях<br />

фамилии архитекторов,<br />

(Собакой<br />

на Сене<br />

чернеют дворцы<br />

на желтизне<br />

на осепней.<br />

•

дворцов<br />

творцы<br />

сейчас<br />

синеют в <strong>В</strong>енсене.<br />

Здесь не плачут<br />

и не говорят,<br />

надвинута<br />

кепка<br />

H£l бровь.<br />

На глине<br />

в очередь к богу<br />

в ряд<br />

тридцать<br />

рабочих гробов.<br />

Громок<br />

парижских событий содом,<br />

но это —<br />

из нестоящих:<br />

хозяевам<br />

наспех<br />

строили дом,<br />

и дом<br />

обвалился на строящих.<br />

По балкам<br />

будто —<br />

растерли томат.<br />

Каменные<br />

встали над яминою —<br />

каменное небо,<br />

каменные дома<br />

и горе<br />

огромное и каменное.<br />

Закат кончается.<br />

Час поздноват.<br />

<strong>В</strong>ечер<br />

скрыл искалеченности.<br />

Трудно<br />

любимых<br />

опознавать<br />

в человечьем<br />

рагу из конечностей.<br />

Дети,<br />

чего испугались крови?<br />

Отмойте<br />

папе<br />

от крови щеку!<br />

Строить<br />

легочь<br />

небесных кровель<br />

папе<br />

небесному кровельщику.<br />

О папе скорбь<br />

глупа и пуста,<br />

он —<br />

ангел французский,<br />

а впрочем,<br />

ему<br />

и на небе<br />

прикажут стать<br />

божьим чернорабочим.<br />

Сестра,<br />

чего<br />

склонилась дрожа —<br />

обвисли<br />

руки, — плети?!!<br />

Смотри,<br />

как прекрасен<br />

главный ажан<br />

в паре<br />

солнц-эполетин.<br />

Уймись, жена,<br />

угомонись,<br />

слезы<br />

утри<br />

у щек на ко р е., .<br />

Смотри,<br />

пришел<br />

премьер-министр<br />

мусье Пуанкарэ.<br />

Богатые,<br />

важные с ним господа,<br />

на портфелях<br />

корон отпечатки.<br />

Мусье министр<br />

поможет,<br />

подаст.. . —<br />

пухлую ручку в перчатке.<br />

Ажаны,<br />

косясь,<br />

оплывают гроба<br />

по краю<br />

горя мокрого.<br />

Их дело одно —<br />

«пасэ а табак»,<br />

то есть —<br />

бей д 6 крови.<br />

Слышите,<br />

крики<br />

и песни клочки<br />

домчались<br />

на спинах ветрбв.. .<br />

Это ажаны<br />

в нос и в очки<br />

наших<br />

бьют у метро.<br />

Пусть<br />

глупые<br />

хвалят<br />

свой насест,<br />

претит<br />

похвальба отеческая,<br />

я славлю тебя,<br />

«репюблик франсэз»,

и демократическая.<br />

Свободно, братья,<br />

свободно, отцы,<br />

ждите<br />

здесь<br />

вознесения.<br />

Чтоб новым Людовикам<br />

пале и дворцы<br />

легли<br />

собакой на Сене.<br />

Чтоб город<br />

верхами<br />

до бога дорос,<br />

чтоб видеть,<br />

в авто несясь,<br />

как чудны<br />

пале<br />

Луи Каторз<br />

ампир<br />

и ренессанс.<br />

<strong>В</strong>о внутренности<br />

не вмешиваюсь, гостя,<br />

лишь думаю,<br />

куря папироску:<br />

мусье Париж,<br />

на скольких костях<br />

твоя<br />

покоится роскош ь?<br />

КРАСА<strong>В</strong>ИЦЫ<br />

РАЗДУМЬЕ НА ОТКРЫТИИ<br />

ORANDE OPtRA<br />

<strong>В</strong> смокинг вштопорен,<br />

побрит что надо.<br />

По Гранд<br />

по Опере<br />

гуляю грандом.<br />

Смотрю<br />

в антракте —<br />

красавка на красавице.<br />

Размяк характер —<br />

все мне —<br />

нравится.<br />

Талии —<br />

кубки.<br />

Ногти —<br />

в глянце.<br />

Крашеные губки<br />

розой убиганятся.<br />

Ретушь—<br />

у глаза.<br />

Оттеняет синь его.<br />

Спины<br />

из газа<br />

цвета лососиньего.<br />

Упадая<br />

с высоты,<br />

пол<br />

метут<br />

шлейфы.<br />

От такой<br />

красоты<br />

сторонитесь, рефы<br />

Повернет<br />

в брильянтах уши,<br />

пошевёлится шаля.<br />

На грудинке<br />

ряд жемчужин<br />

обнажают<br />

шеншиля.<br />

Платье<br />

пухом.<br />

Не дыши.<br />

Аж на старом<br />

на морже<br />

только фай<br />

да креп-де-шин,<br />

только<br />

облако жоржет.<br />

Брошки — б леш у т.. .<br />

iid тебе! —<br />

С платья<br />

с полуголого.<br />

Эх,<br />

к такому платью бы<br />

да еще б ы .. .<br />

голову.<br />

ПАРИЖАНКА<br />

<strong>В</strong>ы себе представляете<br />

парижских женщин<br />

с шеей разжемчуженной,<br />

разбриллиантенной рукой.. .<br />

Бросьте представлять себе:<br />

жизнь<br />

жестче —<br />

у моей парижанки —<br />

вид другой.<br />

Не знаю, право,<br />

молода<br />

или стара она,<br />

до желтизны<br />

отшлифованная<br />

в лощеном хамье.<br />

Служит<br />

она<br />

в уборной ресторана,

маленького- ресторана —<br />

Гранд-Шомьер.<br />

<strong>В</strong>ыпившим бургундского<br />

может захотеться<br />

для облегчения<br />

пойти пройтись.<br />

Дело мадмуазель<br />

подавать полотенца;<br />

она<br />

в этом деле<br />

просто артист.<br />

Пока<br />

у трюмо<br />

разглядываешь прышик.<br />

она,<br />

разулыбив<br />

облупленный рот,<br />

пудрой подпудрит,<br />

духами попрышет,<br />

подаст пипифакс<br />

и лужу подотрет.<br />

Раба чревоугодий<br />

торчит без солнца,<br />

в клозетной шахте<br />

по суткам<br />

клопея.<br />

За пятьдесят сантимов —<br />

по курсу червонца<br />

с мужчины<br />

около<br />

четырех копеек!<br />

Над умывальником<br />

ладони омывая,<br />

дыша<br />

диковиной<br />

парфюмерных зелий,<br />

над мадмуазелью<br />

недоумевая,<br />

хочу<br />

сказать<br />

мадмуазели;<br />

— Мадмуазель,<br />

ваш вид,<br />

, извините,<br />

жалок.<br />

На уборную молодость<br />

губить не жалко вам ?<br />

Или<br />

мне<br />

наврали про парижанок.<br />

или<br />

вы, мадмуазель.<br />

не парижанка.<br />

<strong>В</strong>ыглядите вы<br />

туберкулезно<br />

и вяло.<br />

Чулки шерстяные...<br />

Почему не\ш елка?!<br />

Почему<br />

не шлют вам<br />

пармских фиалок<br />

благодарные мусыо<br />

от полного кош елька?—<br />

Мадмуазель молчала,<br />

грохот поваливал<br />

на трактир,<br />

на потолок,<br />

па пас.<br />

Это,<br />

кружа<br />

веселье карнавалово,<br />

весь<br />

в парижанах<br />

гудел Монпарнас.<br />

Простите пожалуйста<br />

за стих раскрежешенпый<br />

и —<br />

за описанные<br />

вонючие лужи.<br />

Но очень<br />

трудно<br />

в Париже<br />

женшине,<br />

если<br />

женшина<br />

не продается,<br />

а служит.<br />

ОТ<strong>В</strong>ЕТ НА БУДУЩИЕ СПЛЕТНИ<br />

Москва<br />

меня<br />

обступает синя,<br />

до шопота<br />

голос понижен:<br />

«Скажите,<br />

правда ль,<br />

что вы<br />

для себя<br />

авто<br />

купили в Париже?<br />

Товарищ,<br />

смотрите,<br />

чтоб не было бед,<br />

чтоб пресса<br />

на вас не нацикала.<br />

Купили бы д р о ж ки ...<br />

велосипед...<br />

Ну<br />

не более же ж мотоцикла!» —<br />

С меня ,<br />

эти сплетни,<br />

как с гуся вода;

надел<br />

хладнокровия панцырь.<br />

— Купил — говорите ?<br />

Конешно,<br />

,, да.<br />

Купил,<br />

и бросьте трепаться.<br />

Довольно я шлепал<br />

дохл,<br />

да тих<br />

на разных<br />

кобылах-'выдрах.<br />

Теперь<br />

забензинено<br />

шесть лошадих<br />

в моих<br />

четырех цилиндрах.<br />

Разят<br />

желтизною<br />

из медных глазниц.<br />

Глаза<br />

не глаза, —<br />

а жуть.<br />

II целая<br />

.улица<br />

падает ниц,<br />

когда<br />

кобылицы ржут.<br />

Я рифм<br />

накосил<br />

чуть-чуть не стог,<br />

аж в пору<br />

бухгалтеру сбиться.<br />

Две тыщи шестьсот<br />

бессоннейших строк<br />

в руле,<br />

в рессорах<br />

и в спицах.<br />

И мчишься,<br />

и пишешь,<br />

и лучше, чем в кресле.<br />

Напрасно<br />

завистники злятся.<br />

Но если<br />

объявят опасность,<br />

и если<br />

бой<br />

и мобилизация,—■<br />

я, взяв под уздцы,<br />

кобылиц подам<br />

товарищу комиссару, —•<br />

чтоб мчаться<br />

навстречу<br />

жданным годам<br />

в последнюю<br />

грозную свару.<br />

Не избежать мне<br />

сплетни дрянной.<br />

Ну что ж,<br />

простите пожалуйста,<br />

что я<br />

из Парижа<br />

привез Рено,<br />

а не духи<br />

и не галстук.<br />

ЗАГРАНИЧНАЯ ШТУЧКА<br />

Париж,<br />

как сковородку желток,<br />

заливал<br />

электрический ток.<br />

Хоть в гости,<br />

хоть на дом —<br />

женищны<br />

тучею.<br />

<strong>В</strong>ремя —<br />

что надо—■<br />

распроститучье.<br />

Но с этих ли<br />

утех<br />

французу —•<br />

распалиться ?<br />

Прожили, мол,<br />

всех,<br />

кроме<br />

полиции.<br />

Парижанин<br />

глух.<br />

Но все<br />

мусьи<br />

подмигивают<br />

на углу<br />

бульвар де Капюсйи.<br />

Себя<br />

стеля<br />

идущим<br />

дорогою,<br />

на двух<br />

костылях<br />

стоит<br />

одноногая.<br />

Что<br />

была<br />

за будущность?<br />

Ну —<br />

были ноги.<br />

Была<br />

одной из будочниц<br />

железной<br />

дороги.<br />

Жила,<br />

в лохмотьях кроясь,<br />

жуя<br />

понемногу.

264<br />

И вдруг<br />

на счастье<br />

поезд<br />

ей<br />

срезал ногу.<br />

Пролечена<br />

выплата.<br />

Поправлена<br />

еле,<br />

работница<br />

выплюнута<br />

больницей<br />

в панели.<br />

Чго толку<br />

в ногатых?<br />

Зеваешь,<br />

блуждая.<br />

Пресыщенность<br />

богатых<br />

безножье<br />

возбуждает.<br />

Доказательство —<br />

налицо.<br />

Налицо —<br />

факт.<br />

Дрянцо<br />

с пыльцой,<br />

а девушка<br />

нарасхват. ■<br />

Платье<br />

зеленое<br />

выпушено<br />

мехом,<br />

девушка<br />

определенно<br />

пользуется<br />

успехом.<br />

Стихом<br />

беспардонным<br />

пою,<br />

забывши<br />

меру —<br />

как просто<br />

за кордоном<br />

сделать<br />

карьеру.<br />

<strong>В</strong> 1 2 ЧАСО<strong>В</strong> ПО<br />

НОЧАМ<br />

Прочел:<br />

«Почила в бозе»-..<br />

Прочел<br />

и сел<br />

в задумчивой позе.<br />

Неприятностей этих<br />

потрясающее количество.<br />

Сердце<br />

тоской ободрано.<br />

А тут<br />

еще<br />

почила императричица,<br />

государыня<br />

Мария Феодоровна.<br />

Париж<br />

печалью<br />

ранен.. .<br />

Идут князья и дворяне<br />

в храм<br />

на «рю<br />

Дарю» *49<br />

С тарухи...<br />

наружность ж алка...<br />

Из бывших<br />

фрейлин<br />

мегеры<br />

встают,<br />

волоча ш елка.. .<br />

За ними<br />

в мешках-пиджаках<br />

из гроба<br />

встают камергеры.<br />

Где<br />

ваши<br />

ленты андреевские?<br />

На помочи<br />

лент отрезки,—<br />

пошли,<br />

штаны волоча.. .<br />

Скрываясь<br />

от ламп<br />

от резких,<br />

в одном лишь<br />

лысишюм блеске,<br />

в двенадцать<br />

часов<br />

, ПО НОЧАМ<br />

из гроба<br />

тише, чем мыши,<br />

мундиры<br />

пропив и прожйв,<br />

из гроба<br />

выходят «бившие»<br />

сенаторы<br />

и пажи.<br />

Наморщенные,<br />

как сычи,<br />

встают<br />

казаки-усачи,<br />

а свыше<br />

блики<br />

упали<br />

па лики<br />

их<br />

вышибальи.

Ссыпая<br />

песок и пыль,<br />

из общей<br />

могилы братской<br />

выходят<br />

• чины и столпы<br />

России<br />

императорской.. .<br />

Смотрю<br />

на скопище это.<br />

Явились.. .<br />

сомнений нет,<br />

они<br />

с того света.. .<br />

или<br />

я<br />

на тот свет.<br />

На кладбищах<br />

не пляшут лихо.<br />

Но не буду<br />

печаль корчить.<br />

Королевы<br />

и королихи,<br />

становитесь в очередь.<br />

СТИХИ о СО<strong>В</strong>ЕТСКОМ<br />

ПАСПОРТЕ<br />

Я волком бы<br />

выгрыз<br />

бюрократизм.<br />

к мандатам<br />

почтения нету.<br />

К любым<br />

чертям с матерями<br />

катись<br />

любая бумажка.<br />

Но э т у .. .<br />

По длинному фронту<br />

купе<br />

и кают<br />

чиновник<br />

учтивый<br />

движется.<br />

Сдают паспорта,<br />

и я<br />

сдаю<br />

мою<br />

пурпурную книжицу.<br />

К одним паспортам —<br />

улыбка у рта.<br />

К другим —<br />

отношение плевое.<br />

С почтеньем<br />

берут, например,<br />

паспорта<br />

с двухспальным<br />

английским лёвою<br />

Глазами<br />

доброго дядю выев,<br />

не переставая<br />

кланяться,<br />

берут,<br />

как будто берут чаевые,<br />

паспорт<br />

американца.<br />

На польский —<br />

глядят,<br />

как в афишу коза.<br />

На польский —<br />

выпяливают глаза<br />

в тугой<br />

полицейской слоновости —<br />

откуда, мол,<br />

и что это за<br />

географические новости.<br />

И не повернув<br />

головы кочан<br />

и чувств<br />

никаких<br />

пе изведав,<br />

берут,<br />

не моргнув,<br />

паспорта датчан<br />

и разных<br />

прочих<br />

шведов.<br />

Н вдруг,<br />

как будто<br />

ожогом,<br />

рот<br />

скривило »<br />

господину.<br />

Это<br />

господин чиновник<br />

берет<br />

мою<br />

краснокожую паспортину.<br />

Берет —<br />

как бомбу,<br />

берет —<br />

как ежа,<br />

как бритву<br />

обоюдоострую,<br />

берет,<br />

как гремучую<br />

в 20 ;кат<br />

змею<br />

двухметроворостую.

Моргнул<br />

многозначуще<br />

глаз носильщика,<br />

хоть вещи<br />

Жандарм<br />

снесет задаром вам.<br />

вопросительно<br />

смотрит на сыщика,<br />

сыщик<br />

на жандарма.<br />

С каким наслажденьем<br />

жандармской кастой<br />

я был бы<br />

исхлестан и распят<br />

за то,<br />

что в руках у меня<br />

молоткастый,<br />

серпастый<br />

советский паспорт.<br />

Я волком бы<br />

выгрыз<br />

бюрократизм.<br />

К мандатам<br />

почтения негу.<br />

К любым<br />

чертям с матерями<br />

катись<br />

любая бумажка.<br />

Но э т у ..,<br />

Я<br />

достаю<br />

из широких штанин<br />

дубликатом<br />

бесценного груза.<br />

Читайте,<br />

завидуйте,<br />

я —■<br />

гражданин<br />

Советского Союза.<br />

/

о поэзии<br />

1918-1929<br />

У<br />

КАК ДЕЛАТЬ СТИХИ?<br />

1<br />

Я должен писать на эту тему.<br />

На различных литературных диспутах, в<br />

разговоре с молодыми работниками различных<br />

производственных словесных ассоциаций (pan,<br />

laii, пап и др.), в расправе с критиками мне<br />

M.ICIO приходилось если не разбивать, то хотя<br />

(>ы дискредитировать старую поэтику. Самую ни<br />

II чем ПС повинную старую поэзию, конечно,<br />

трога.т мало. Ей попадало только, если ретивые<br />

за щ и т н и к и старья прятались от нового<br />

искуссша .la намятниковые зады.<br />

Наоборот, снимая, громя и ворочая памятниками,<br />

мы показывали читателям <strong>В</strong>еликих с<br />

совершенно неизвестной, неизученной стороны.<br />

Детей (молодые литературные школы также)<br />

всегда интересует, что внутри картонной лошади.<br />

После работы формалистов ясны внутренности<br />

бумажных коней и слонов. Если лошади<br />

при этом немного попортились — простите.<br />

С поэзией прошлого ругаться не приходится —<br />

это нам учебный материал.<br />

Наша постоянная и главная ненависть обрушивается<br />

на романсово-критическую обывательщину.<br />

На тех, кто все величие старой поэзии<br />

видит в том, что и они любили, как Онегин<br />

Татьяну (созвучие душе), в том нм и поэты<br />

понятны (выучились в гимназии), что ямбы ласкают<br />

ихнее ухо. Нам ненавистна эта нетрудная<br />

свистопляска потому, что она создает вокруг<br />

трудного и важного поэтического дела<br />

атмосферу полового содрогания и замирания,<br />

веры в то, что только вечную поэзию не берет<br />

никакая диалектика и что единственным производственным<br />

процессом является вдохновенное<br />

задирание головы, в ожидании, пока небесная<br />

поэзия-дух сойдет на лысину в виде голубя,<br />

павлина или страуса.<br />

Разоблачить этих господ нетрудно.<br />

Достаточно сравнить татьянинскую любовь<br />

и «науку, которую воспел Назон», с проектом<br />

закона о браке, прочесть про пушкинский «разочарованный<br />

лорнет» донецким шахтерам или<br />

бежать перед первомайскими колоннами и голосить:<br />

«Мой дядя самых честных правил».<br />

Едва ли после такого опыта у кого-нибудь<br />

молодого, горящего отдать свою силу революции,<br />

появится серьезное желание заниматься<br />

древне-поэтическим ремеслом.<br />

Об этом много писалось и говорилось.<br />

Шумное одобрение аудитории всегда бывало<br />

на нашей стороне. Но вслед за одобрением<br />

подымаются скептические голоса:<br />

— <strong>В</strong>ы только разрушаете и ничего не создаете.<br />

Старые учебники плохи, а где новые*<br />

Дайте нам правила вашей поэтики! Дайте учебники!<br />

Ссылка на то, что старая поэтика существует<br />

полторы тысячи лет, а наша лет тридцать^—<br />

малопомогающая отговорка.<br />

<strong>В</strong>ы хотите писать и хотите знать, как это<br />

делается. Почему вещь, написанную по всем<br />

шенгелевским правилам, с полными рифмами,<br />

ямбами и хореями, отказываются принимать за<br />

поэзию. <strong>В</strong>ы в праве требовать от поэтов,<br />

чтоб они не уносили с собой в гроб секреты<br />

своего ремесла.<br />

Я хочу написать о своем деле не как начетчик,<br />

а как практик. Никакого научного значения моя<br />

статья не имеет. Я пишу о своей работе, которая,<br />

по моим наблюдения.м и по убеждению, в основном<br />

мало чем отличается от работы других профессионалов-поэтов.<br />

Еще раз очень решительно оговариваюсь; я<br />

не даю никаких правил для того, чтоб человек

стал поэтом, чтобы он писал стихи. Таких правил<br />

вообще нет. Поэтом называется человек, который<br />

именно и создает эти самые поэтические<br />

правила.<br />

<strong>В</strong> сотый раз привожу мой надоевший пример-аналогию.<br />

Математик — это человек, который создает,<br />

дополняет, развивает математические правила,<br />

человек, который вносит новое в математическое<br />

знание. Человек, впервые сформулировавший,<br />

что «два и два четыре» — великий математик,<br />

если даже он получил эту истину из складывания<br />

двух окурков с двумя окурками. <strong>В</strong>се<br />

дальнейшие люди, хотя бы они складывали неизмеримо<br />

большие вещи, например, паровоз с па- '<br />

ровозом, — все эти люди — не математики. Это<br />

утверждение отнюдь не умаляет труда человека,<br />

складывающего паровозы. Его работа в дни<br />

транспортной разрухи, может быть, в сотни раз<br />

ценнее голой арифметической истины. Но не надо<br />

отчетность по ремонту паровозов посылать в<br />

математическое общество и требовать, чтоб она<br />

рассматривалась наряду с геометрией Лобачевского.<br />

Это взбесит плановую комиссию, озадачит<br />

математиков, поставит втупик тарификаторов.<br />

Мне скажут, что я ломлюсь в открытые<br />

двери, что это ясно и так. Ничего подобного.<br />

80®/о рифмованного вздора печатается нашими<br />

редакциями только потому, что редактора или не<br />

имеют никакого представления о предыдущей<br />

поэзии или не знают, для чего поэзия нужна.<br />

Редактора знают только «мне нравится» или<br />

«не нравится», забывая, что и 'вкус можно и<br />

надо развивать. Почти все редактора жалова-,<br />

лись мне, что они не умеют возвращать стихотворные<br />

рукописи, не знают, что сказать<br />

•при этом.<br />

Грамотный редактор должен был бы сказать<br />

поэту: «BaiuH стихи очень правильны, oito<br />

составлены по третьему изданию руководства<br />

к стихосложению М. Бродовского (Шенгели,<br />

Греча и т. д.), все ваши рифмы — испытанные<br />

рифмы, давно имеющиеся в полном словаре русских<br />

рифм Н. Абрамова. Так как хороших<br />

новых стихов у меня сейчас нет, я охотно<br />

возьму ваши, оплатив их, как труд квалифицированного<br />

переписчика, по 30 р. за лист, при<br />

условии представления трех копий».<br />

Поэту нечем будет крыть. Поэт или бросит<br />

писать, или подойдет к стихам как к делу,<br />

требующему большего труда. <strong>В</strong>о всяком случае,<br />

поэт бросит заноситься перед работающим<br />

хроникером, у которого хотя бы новые происшествия<br />

имеются па его три рубля за заметку.<br />

<strong>В</strong>едь хроникер штаны рвет по скандалам и<br />

пожарам, а такой поэт только слюни расходует<br />

иа перелистывания страниц.<br />

<strong>В</strong>о имя поднятия поэтической квалификации,<br />

во имя расцвета поэзии в будущем надо бросить<br />

выделение этого самого легкого дела из остальных<br />

видов человеческого труда.<br />

Оговариваюсь: создание правил — это не есть<br />

сама по себе цель поэзии, иначе поэт выродится<br />

в схоласта, упражняющегося в составлении правил<br />

для несуществующих или ненужных вещей<br />

и положений. Например, не к чему было бы придумывать<br />

правила для считания звезд на полном<br />

велосипедном ходу.<br />

Положения, требующие формулирования,<br />

требующие правил, — выдвигает жизнь. Способы<br />

формулировки, цель правил определяются классом,<br />

требованиями нашей борьбы.<br />

Например, революция выбросила на улицу<br />

корявый говор миллионов, жаргон окраин<br />

полился через центральные проспекты; расслабленный<br />

интеллигентский язычишко с его<br />

выхолощенными словами: «идеал», «принципы<br />

справедливости», «божественное начало»,<br />

«трансцендентальный лик Христа и Антихриста»,—<br />

все эти речи, шопотком произносимые<br />

в ресторанах, — смяты. Э то— новая<br />

стихия языка. Как его сделать поэтическим?<br />

Старые правила с «грезами, розами» и александрийским<br />

стихом не годятся. Как ввести разговорный<br />

язык в поэзию и как вывести поэзию<br />

из этих разговоров ?<br />

Плюнуть на революцию во имя ямбов?<br />

Мы стали злыми и покорными.<br />

Нам не уйти.<br />

Уже развел руками черными<br />

<strong>В</strong>икжель пути.<br />

(3. Гиппиус.)<br />

Нет! Безнадежно складывать в 4-стопный<br />

амфибрахий, придуманный для шопотка, распирающий<br />

грохот революции!<br />

Герои, скитальцы морей, альбатросы,<br />

Застольные гости громовых пиров.<br />

Орлиное племя, матросы, матросы.<br />

<strong>В</strong>ам песнь огневая рубиновых слов.<br />

(Кириллов.)<br />

Нет!<br />

Сразу дать все права гражданства новому<br />

языку: выкрику — вместо напева, грохоту барабана—<br />

вместо колыбельной песни:<br />

Революционный держите шаг!<br />

Разворачивайтесь в марше!<br />

(Блок.)<br />

(<strong>Маяковский</strong>.)

Мало того, чтоб давались образцы нового<br />

стиха, правила действия словом на толпы революции,<br />

— надо, чтобы расчет этого действия<br />

строился на максимальную помощь своему<br />

классу.<br />

Мало сказать, что «неугомонный не дремлет<br />

враг» (Блок). Надо точно указать или хотя<br />

бы дать безошибочно представить фигуру этого<br />

врага.<br />

Мало, чтоб разворачивались в марше. Надо,<br />

чтоб разворачивались по всем правилам уличного<br />

боя, отбирая телеграф, банки, арсеналы в руки<br />

восстающих рабочих.<br />

Отсюда:<br />

Ешь ананасы,<br />

Рябчиков жуй.<br />

День твой последний приходит, бурж уй.. .<br />

(<strong>Маяковский</strong>.)<br />

Едва ли такой стих узаконила бы классическая<br />

поэзия. Греч в 1820 г. не знал частушек,<br />

но если бы он их знал, он написал бы о них,<br />

наверное, т а к ^ е , как о народном стихоизложении<br />

— презрительно: «Сии стихи не знают<br />

ни стоп, ни созвучий».<br />

Но эти строки усыновила петербургская<br />

улица. На досуге критики могут поразбираться,<br />

на основании каких правил все это сделано.<br />

Новизна в поэтическом произведении обязательна.<br />

Материал слов, словесных сочетаний,<br />

попадающийся поэту, должен быть переработан.<br />

Если для делания стиха пошел старый словесный<br />

лом, он должен быть в строгом соответствии с<br />

количеством нового материала. От количества<br />

и качества этого нового будет зависеть — годен<br />

ли будет такой сплав в употребление.<br />

Новизна, конечно, не предполагает постоянного<br />

изречения небывалых истин. Ямб, свободный<br />

стих, аллитерация, ассонанс создаются не каждый<br />

день. Можно работать и над их продолжением,<br />

внедрением, распространением.<br />

«Дважды два четыре»— само по себе не<br />

живет и жить не может. Надо уметь применять<br />

эту истину (правила приложения). Надо<br />

сделать эту истину запоминаемой (опять правила),<br />

надо показать ее непоколебимость на<br />

ряде фактов (пример, содержание, тема).<br />

Отсюда ясно, что описанию, отображению<br />

действительности в поэзии нет самостоятельного<br />

места. Работа такая нужна, но она должна быть<br />

расцениваема как работа секретаря большого<br />

человеческого собрания. Это простое «слушали»,<br />

«постановили». <strong>В</strong> этом трагедия попутничества:<br />

и услышали пять лет спустя и постановили поздновато—<br />

когда уже остальные выполнили.<br />

Поэзия начинается там, где есть тенденция.<br />

По-моему, стихи: «<strong>В</strong>ыхожу один я на дорогу»<br />

. . . — это агитация за то, чтобы девушка гуляла<br />

с поэтами. Одному, видите ли, скучно. Эх, дать бы<br />

такой силы стих, зовущий объединяться в кооперативы!<br />

Старые руководства к писанию стихов таковыми<br />

безусловно не являлись. Это только<br />

описание исторических, вошедших в обычай,<br />

способов писания. Правильно эти книги называть<br />

не «как писать», а «как писали».<br />

Говорю честно. Я ие знаю ни ямбов, ни хореев,<br />

никогда не различал их и различать не буду.<br />

Не потому, что это трудное дело, а потому, что<br />

мне в моей поэтической работе никогда с этими<br />

штуками не приходилось иметь дело. А если отрывки<br />

таковых метров и встречались, то это<br />

просто записанное по слуху, так как эти надоевшие<br />

мотивы чересчур часто встречаются — вроде:<br />

«<strong>В</strong>низ по матушке по <strong>В</strong>олге».<br />

Я много раз брался за это изучение, понимая<br />

эту механику, а потом забывал опять. Эти вещи,<br />

занимающие в поэтических учебниках 90®/^,<br />

в практической работе моей не встречаются<br />

и в трех.<br />

<strong>В</strong> поэтической работе есть только несколько<br />

общих правил для начала поэтической работы.<br />

И то эти правила — чистая условность. Как в<br />

шахматах. Первые ходы почти однообразны. Но<br />

уже со следующего хода вы начинаете придумывать<br />

новую атаку. Самый гениальный ход не<br />

может быть повторен при данной ситуации в<br />

следующей партии. Сбивает противника только<br />

неожиданность хода.<br />

Совсем как неожиданные рифмы в стихе.<br />

Какие же данные необходимы для начала<br />

поэтической работы?<br />

Первое. Наличие задачи в обществе, разрешение<br />

которой мыслимо только поэтическим произведением.<br />

Социальный заказ. (Интересная тема<br />

для специальной работы о несоответствиях социального<br />

заказа с заказом фактическим.)<br />

<strong>В</strong>торое. Точное знание или, вернее, ощущение<br />

желаний вашего класса (или группы, которую<br />

вы представляете) в этом вопросе, т. е. целевая<br />

установка.<br />

Третье. Материал. Слова. Постоянное пополнение<br />

хранилищ, сараев вашего черепа, нужными,<br />

выразительными, редкими, изобретенными, обновленными,<br />

произведенными и всякими другими<br />

словами.<br />

Четвертое. Оборудование предприятия и орудия<br />

производства. Перо, карандаш, пишущая<br />

машинка, телефон, костюм для посещения ночлежки,<br />

велосипед для езды в редакции, сорганизованный<br />

стол, зонтик для писания под дождем,<br />

жилплощадь определенного количества

шагов, которые нужно делать для работы; связь<br />

с бюро вырезок для присылки материала по<br />

вопросам, волнующим провинции, и т. д., и т. п.,<br />

н даже трубка и папиросы.<br />

Пятое. Навыки и приемы обработки слов,<br />

бесконечно индивидуальные, приходящие лишь<br />

с годами ежедневной работы: рифмы, размеры,<br />

аллитерации, образы, снижения, стиль, пафос,<br />

концовка, заглавие, начертание и т. д.,<br />

и т. д.<br />

Например: социальное задание — дать слова<br />

для песен идущим на питерский фронт красноармейцам.<br />

Целевая установка — разбить Ю денича.<br />

Материал — слова солдатского лексикона.<br />

Орудия производства — огрызок карандаша.<br />

Прием — рифмованная частушка.<br />

Результат:<br />

Милкой мне в подарок бурка<br />

и носки подарены.<br />

Мчит Юденич с Петербурга,<br />

как наскипидаренный.<br />

Новизна четверостишия, оправдывающая производство<br />

этой частушки, — в рифме «носки подарены»<br />

и «наскипидаренный». Эта новизна делает<br />

вещь нужной, поэтической, типовой.<br />

Для действия частушки необходим прием неожиданной<br />

рифмовки при полном несоответствии<br />

первого двухстрочья со вторым. Причем первое<br />

двухстрочье может быть названо вспомогательным.<br />

Даже эти общие начальные правила поэтической<br />

работы дадут больше возможностей, чем<br />

сейчас, для тарификации и для квалификации<br />

поэтических произведений.<br />

Моменты материала, оборудования и приема<br />

могут быть прямо засчитываемы как тарифные<br />

единицы.<br />

Социальный заказ есть ? Есть. 2 единицы. Целевая<br />

установка? 2 единицы. Зарифмовано? Еще<br />

единица. Аллитерации? Еще пол-единицы. Да<br />

:?а ритм единица, — странный размер требовал<br />

езды в автобусе.<br />

Пусть не улыбаются критики, но я бы стихи<br />

какого-нибудь аляскинского поэта (при одинаковых<br />

способностях, конечно) расценивал бы<br />

выше, чем, скажем, стихи ялтинца.<br />

Еще бы. Аляскинцу и замерзнуть надо, и<br />

шубу покупать, и чернила у него в самопишущей<br />

ручке замерзают. А ялтинец пишет па пальмовом<br />

фоне, в местах, где и без стихов хорошо.<br />

Такая же ясность вносится и в квалификацию.<br />

Стихи Демьяна Бедного — это правильно понятый<br />

социальный .заказ на сегодня, точная целевая<br />

установка — нужды рабочих и крестьян.<br />

слова полукрестьянского обихода (с примесью<br />

отмирающих поэтических рифмований), басенный<br />

прием.<br />

Стихи Крученых: аллитерация, диссонанс,<br />

целевая установка — помощь грядущим поэтам.<br />

Тут не придется заниматься метафизическим<br />

вопросом, кто лучше: Демьян Бедный или Крученых.<br />

Это поэтические работы из разных слагаемых,<br />

в разных плоскостях, и каждая из них<br />

может существовать, не вытесняя друг друга и<br />

не конкурируя.<br />

С моей точки зрения, лучшим поэтическим<br />

произведением будет то, которое написано по<br />

социальному заказу Коминтерна, имеющее целевую<br />

установку на победу пролетариата, переданное<br />

новыми словами, выразительными и понятными<br />

всем, сработанное на столе, оборудованном<br />

по НОТу, и доставленное в редакцию на<br />

аэроплане. Я настаиваю ^— на аэроплане, так<br />

как поэтический быт — это тоже один из важнейших<br />

факторов нашего производства. Конечно,<br />

процесс подсчета и учета поэзии значительно<br />

тоньше и сложнее, чем это показано у меня.<br />

Я нарочно заостряю, упрощаю и карикатурю<br />

мысль. Заостряю для того, чтобы резче показать,<br />

что сущность современной работы над литературой<br />

не в оценке с точки зрения вкуса тех<br />

или иных готовых вещей, а в правильном подходе<br />

к изучению самого производственного процесса.<br />

Смысл настоящей статьи отнюдь не в рассуждении<br />

о готовых образцах или приемах, а<br />

в попытке раскрытия самого процесса поэтического<br />

производства.<br />

■j,<br />

Как же делается стих?<br />

Работа начинается задолго до получения, до<br />

осознания социального заказа.<br />

Предшествующая поэтическая работа ведется<br />

непрерывно.<br />

Хорошую поэтическую вещь можно сделать<br />

к сроку, только имея большой запас предварительных<br />

поэтических заготовок.<br />

Например сейчас (пишу только о том, что<br />

моментально пришло в голову) мне сверлит<br />

мозг хорошая фамилия «господин Глицерон»,<br />

происшедшая случайно, при каком-то перевранном<br />

разговоре о глицерине.<br />

Есть и хорошие рифмы;<br />

(И в небе цвета) крем<br />

(вставал суровый) Кремль.<br />

(<strong>В</strong> Рим ступайте, к французам) к не.чца.м,<br />

(Там ииште приют для) боге.чца.<br />

(Под лошадиный) фырк<br />

(когда-нибудь я добреду до) Уфы.<br />

Уфа<br />

глуха.

Или:<br />

(Окрашены) нагусто<br />

(и дни и ночи) августа<br />

и т. д., и т. д.<br />

Есть нравяшийся мне разговор какой-то американской<br />

песенки, еще требующей изменения<br />

и руссифицирования.<br />

Хат Хардет хена<br />

Дн вемп оф совена<br />

Ди вемп оф совена<br />

Джи-эй.<br />

Есть крепко скроенные аллитерации по<br />

поводу увиденной мельком афиши с фамилией<br />

«Нита Ж о»:<br />

Где живет Нита Ж о?<br />

Нита ниже этажом.<br />

Или по поводу красильни Ляминой:<br />

Краска дело мамино —<br />

моя мама Лямина.<br />

Есть темы разной ясности и мутности.<br />

1) Дождь в Нью-Йорке.<br />

2) Проститутка на бульваре Капуцинов в Париже.<br />

Проститутка, любить которую считается<br />

особенно шикарным потому, что она одноногая,—<br />

другая нога отрезана, кажется, трамваем.<br />

3) Старик при уборной в огромном геслеровском<br />

ресторане в Берлине.<br />

4) Огромная тема об Октябре, которую не<br />

доделать, не пожив в деревне, и т. д., и т. д.<br />

<strong>В</strong>се эти заготовки сложены в голове, особенно<br />

трудные — записаны.<br />

Способ грядущего их применения мне неведом,<br />

но я знаю, что применено будет все.<br />

На эти заготовки у меня уходит все мое<br />

время. Я трачу иа них от 10 до 18 часов в сутки<br />

и почти всегда что-нибудь бормочу. Сосредоточением<br />

на этом объясняется пресловутая поэтическая<br />

рассеянность.<br />

Работа над этими заготовками проходит<br />

у меня с таким напряжением, что я в девяноста<br />

из ста случаев знаю даже место, где па протяжении<br />

моей пятнадцатилетней работы пришли<br />

и получили окончательное оформление те или<br />

иные рифмы, аллитерации, образы и т. д.<br />

Улица.<br />

Лица У... (Трамвай от Сухаревой башни до<br />

Сретенских ворот, 1913 г.)<br />

•Угрюмый дождь скосил глаза,—<br />

А за... (Страстной монастырь,. 1912 г.)<br />

Гладьте сухих и черных кошек. (Дуб в Кунцеве,<br />

1914 г.)<br />

Лёевой.<br />

Левой. (Извозчик на Набережной, 1917 г.)<br />

Сукин сын Дантес. (<strong>В</strong> поезде около Мытищ,<br />

1924 г.)<br />

И т. д., и т. д.<br />

Эта «записная книжка» — одно из главных<br />

условий для делания настоящей вещи.<br />

Об этой книжке пишут обычно только после<br />

писательской смерти; она годами валяется в мусоре,<br />

она печатается посмертно и после «законченных<br />

вещей», но для писателя эта книга — все.<br />

У начинающих поэтов эта книжка естественно<br />

отсутствует, отсутствует практика и<br />

опыт. Сделанные строки редки, и поэтому вся<br />

поэма водяниста, длинна.<br />

Начинающий ни при каких способностях не<br />

напишет сразу крепкой вещи; с другой стороны,<br />

первая работа всегда «свежее», так как<br />

в нее вошли заготовки всей предыдущей жизни.<br />

Только присутствие тщательно обдуманных<br />

заготовок дает мне возможность поспевать<br />

с вещью, так как норма моей выработки при<br />

настоящей работе это 8 — 10 строк в день.<br />

Поэт каждую встречу, каждую вывеску, каждое<br />

событие при всех условиях расценивает<br />

только как материал для словесного оформления.<br />

Раньше я так влезал в эту работу, что даже<br />

боялся высказывать слова и выражения, казавшиеся<br />

мне нужными для будущих стихов, — становился<br />

мрачным, скучным и неразговорчивым.<br />

Году в тринадцатом, возвращаясь из Саратова<br />

в Москву, я в целях доказательства какой-то<br />

вагонной спутнице своей лойяльности<br />

сказал ей, что я «не мужчина, а облако в штанах».<br />

Сказав, я сейчас же сообразил, что это<br />

может пригодиться для стиха, а вдруг это разойдется<br />

изустно и будет разбазарено зря?<br />

Страшно обеспокоенный, я с полчаса допрашивал<br />

девушку наводящими вопросами и успокоился<br />

только убедившись, что мои слова уже<br />

вылетели у нее из следующего уха.<br />

Через два года «облако в штанах» понадобилось<br />

мне для названия целой поэмы.<br />

Я два дня думал над словами о нежности<br />

одинокого человека к единственной любимой.<br />

Как он будет беречь и любить ее?<br />

Я лег на третью ночь спать с головной<br />

болью, ничего не придумав. Ночью определение<br />

пришло.<br />

Тело твое<br />

буду беречь и любить,<br />

как солдат, обрубленный войною<br />

ненужный, ничей,<br />

бережет<br />

свою единственную ногу.

Я вскочил, полулроснувшись. в темноте<br />

обугленной спичкой записал на крышке папиросной<br />

коробки— «единственную ногу» и заснул.<br />

Утром я часа два думал, что это за «единственная<br />

нога» записана на коробке и как она<br />

сюда попала.<br />

Улавливаемая, но еще не уловленная за хвост<br />

рифма отравляет существование:разговариваешь<br />

не понимая, ешь не разбирая, и не будешь спать,<br />

почти видя летающую перед глазами рифму.<br />

С легкой руки Шенгели у нас стали относиться<br />

к поэтической работе как к легкому пустяку.<br />

Есть даже молодцы, превзошедшие профессора.<br />

<strong>В</strong>от, например, из объявлений харьковского<br />

«Пролетария» (№ 256);<br />

«Как стать писателем.<br />

Подробности за 50 коп. марками. Ст. Славяпск<br />

Донецкой железной дороги, почт, ящик<br />

№ 11».<br />

Не угодно ли?!<br />

<strong>В</strong>прочем, это продукт дореволюционный.<br />

Уже приложением к журналу «Развлечение»<br />

рассылалась книжица «Как в 5 уроков стать<br />

поэтом».<br />

Я думаю, что даже мои небольшие примеры<br />

ставят поэзию в ряд труднейших дел, каковым<br />

она и является в действительности.<br />

Отношение к строке должно быть равным<br />

отношению к женщине в гениальном четверостишии<br />

Пастернака:<br />

<strong>В</strong> тот день тебя от гребенок до ног,<br />

как трагик в провинции драму шекспирову,<br />

таскал за собой и знал назубок,<br />

шатался по городу и репетировал.<br />

<strong>В</strong> следующей главе я попробую показать<br />

развитие этих предварительных условий делания<br />

стиха на конкретном примере писания одного<br />

из стихотворений.<br />

Наиболее действенным из последних моих<br />

стихов я считаю— «Сергею Есеннпу»_.;<br />

Для него не пришлось искать ни журнала, ни<br />

издателя, — его переписывали до печати, его<br />

тайком вытащили из набора и напечатали в провинциальной<br />

газете, чтения его требует сама<br />

аудитория, во время чтения слышны летающие<br />

мухи, после чтения люди жмут лапы, в кулуарах<br />

бесятся и восхваляют, в день выхода появилась<br />

рецензия одновременно из ругани и<br />

комплиментов.<br />

Как работался этот стих?<br />

Есенина я знал давно — лет десять, двенадцать.<br />

<strong>В</strong> первый раз я его встретил в лаптях и<br />

в рубахе с какими-то вышивками крестиками.<br />

Это было в одной из хороших ленинградских<br />

квартир. Зная, с каким удовольствием настоящий,<br />

а не декоративный мужик меняет свое<br />

одеяние на штиблеты и пиджак, я Есенину не поверил.<br />

Он мне показался опереточным, бутафорским.<br />

Тем более, что он уже писал нравящиеся<br />

стихи и, очевидно, рубли на сапоги нашлись бы.<br />

Как человек, уже в свое время относивший<br />

и отставивший желтую кофту, я деловито осведомился<br />

относительно одёжи:<br />

— Это что же, для рекламы?<br />

Есенин отвечал мне голосом таким, каким<br />

заговорило бы, должно быть, ожившее лампадное<br />

масло. Что-то вроде;<br />

— Мы деревенские, мы этого вашего не понимаем.<br />

. . мы уж как-нибудь... по-нашему. ..<br />

в исконной, посконной.. .<br />

Его очень способные н очень деревенские<br />

стихи нам, футуристам, конечно, были враждебны.<br />

Но малый он был как будто смешной и<br />

милый.<br />

Уходя, я сказал ему на всякий случай:<br />

— Пари держу, что вы все эти лапти да петушки-гребешки<br />

бросите!<br />

Есенин возражал с убежденной горячностью.<br />

Его увлек в сторону Клюев, как мамаша, которая<br />

увлекает развращаемую дочку, когда боится,<br />

что у самой дочки не хватит сил и желания<br />

противиться.<br />

Есенин мелькал. Плотно я его встретил уже<br />

после революции, у Горького. Я сразу, со всей<br />

врожденной неделикатностью, заорал:<br />

— Отдавайте пари, Есенин, на вас и пиджак<br />

и галстук!<br />

Есенин озлился и пошел задираться.<br />

Потом стали мне попадаться есенинские строки<br />

и стихи, которые не могли не нравиться,<br />

вроде:<br />

Милый, мйлый, смешней д уралей ... и т. д.<br />

Небо колокол, месяц язык... и др.<br />

Есенин выбирался из идеализированной деревенщины,<br />

но выбирался, конечно, с провалами<br />

и рядом с<br />

Мать моя родина,<br />

Я большевик<br />

появлялась апология «коровы». <strong>В</strong>место «памятника<br />

Марксу» требовался коровий памятник. Не<br />

молоконосной корове, а корове-символу, корове,<br />

упершейся рогами в паровоз.<br />

Мы ругались с Есениным часто, кроя его<br />

главным образом за разросшийся вокруг него<br />

имажинизм.

\ А<br />

1911 г.

г<br />

I<br />

i'\<br />

\<br />

Д<br />

1924 Г. (Шото A. Родченко)

Потом Есенин уехал в Америку и еще куда-то<br />

и вернулся с ясной тягой к новому.<br />

К сожалению, в этот период с ним чаще<br />

приходилось встречаться в милицейской хронике,<br />

чем в поэзии. Он быстро и верно выбивался<br />

из списка здоровых (я говорю о минимуме,<br />

который с поэта требуется) работников<br />

поэзии.<br />

<strong>В</strong> эту пору я встречался с Есениным несколько<br />

раз; встречи были элегические, без<br />

малейших раздоров.<br />

Я с удовольствием смотрел на эволюцию<br />

Есенина от имажинизма к <strong>В</strong>АППу. Есенин с любопытством<br />

говорил о чужих стихах. Была одна<br />

новая черта у самовлюбленнейшего Есенина: он<br />

с некоторой завистью относился ко всем поэтам,<br />

которые органически спаялись с революцией,<br />

с классом и видели перед собой большой и<br />

оптимистический путь.<br />

<strong>В</strong> этом, по-моему, корень поэтической нервозности<br />

Есенина и его недовольства собой,<br />

распираемого вином и черствыми и неумелыми<br />

отношениями окружающих.<br />

<strong>В</strong> последнее время у Есенина появилась даже<br />

какая-то явная симпатия к нам (лефовцам): он<br />

шел к Асееву, звонил по телефону мне, иногда<br />

просто старался попадаться.<br />

Он обрюзг немного и обвис, но все еще<br />

был по-есенински элегантен.<br />

Последняя встреча с ним произвела ha меня<br />

тяжелое и большое впечатление. Я встретил<br />

у кассы Госиздата ринувшегося ко мне человека,<br />

с опухшим лицом, со свороченным галстуком,<br />

с шапкой, случайно держащейся, уцепившись<br />

за русую прядь. От него и двух его<br />

темных (для меня, во всяком случае) спутников<br />

несло спиртным перегаром. Я буквально с трудом<br />

узнал Есенина. С трудом увильнув от немедленного<br />

требования пить, подкрепляемого<br />

помахиванием густыми червонцами, я весь день<br />

возвращался к его тяжелому виду и вечером,<br />

разумеется, долго говорил (к сожалению, у всех<br />

и всегда такое дело этим ограничивается) с товарищами,<br />

что надо как-то за Есенина взяться.<br />

Те и я ругали «среду» и разошлись с убеждением,<br />

что за Есениным смотрят его друзья-есенннцы.<br />

Оказалось не так. Конец Есенина огорчил,<br />

огорчил обыкновенно, по-человечески. Но сразу<br />

этот конец показался совершенно естественным<br />

и логичны.ч. Я узнал об этом ночью, — огорчение,<br />

должно быть, так бы и осталось огорчением,<br />

должно быть, и подрассеялось бы к утру,<br />

но утром газеты принесли предсмертные строки;<br />

<strong>В</strong> этой жизни умирать не ново.<br />

Но и жить, конечно, не н овей .. .<br />

После этих строк смерть Есенина стала литературным<br />

фактом.<br />

Сразу стало ясно, скольких колеблющихся<br />

этот сильный стих, именно — ст их, подведет<br />

под петлю и револьвер.<br />

И никакими, никакими газетными анализами<br />

и статьями этот стих не аннулируешь.<br />

С этим стихом можно и надо бороться стихом,<br />

и только ст ихом.<br />

Так поэтам СССР был дай социальный заказ<br />

написать стихи об Есенине. Заказ исключительный,<br />

важный и срочный, так как есенинские<br />

строки начали действовать быстро и без промаха.<br />

Заказ приняли многие. Но что написать?<br />

Как записать ?<br />

Появились стихи, статьи, воспоминания, очерки<br />

и даже драмы. По-моему, 99®/q написанного<br />

об Есенине просто чушь или вредная чушь.<br />

Мелкие стихи есенинских друзей. Их вы<br />

всегда отличите по обращению к Есенину, они<br />

называют его по-семейному — «Сережа^ (откуда<br />

это неподходящее слово взял и Безыменский).<br />

«Сережа» как литературный факт — не существует.<br />

^ Есть поэт — Сергей Есенин., О таком<br />

просим •« ' Говорить. <strong>В</strong>ведение семейственного<br />

слова «Сережа» сразу разрывает социальный<br />

заказ и метод оформления. Большую, тяжелую<br />

тему слово «Сережа» сводит до уровня эпиграммы<br />

или мадригала. И никакие слезы поэтических<br />

родственников не помогут. ; Поэтически<br />

эти стихи не могут впечатлять. Эти стихи вызывают<br />

смех и раздражение.<br />

Стихи есенинских «врагов», хотя бы и примиренных<br />

его смертью, это — поповские стихи.<br />

Эти просто отказывают Есенину в поэтическом<br />

погребении из-за самого факта самоубийства.<br />

Но такого злого хулиганства<br />

Мы не ждали даже от тебя. . .<br />

(Кажется, Жаров.)<br />

»Стихи этих — это стихи наскоро выполняющих<br />

плохо понятый социальный заказ, в котором<br />

целевая установка совершенно не связана<br />

с приемом и берется совершенно не действующий<br />

в этом трагическом случае фельетонный<br />

стилёк.<br />

<strong>В</strong>ырванное из сложной социальной и психологической<br />

обстановки самоубийство, с его<br />

моментальным немотивированным отрицанием<br />

(а как же иначе?!) — угнетает фальшивостью.<br />

Мало поможет для борьбы с вредом последнего<br />

есенинского стиха и проза о нем.<br />

Начиная с Когана, который, по-моему, изучал<br />

марксизм не по Марксу, а постарался вывести<br />

его самостоятельно нз изречения Луки: «блохи<br />

все не плохи, все черненькие и все пры­<br />

18 Зак. 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.

гают», — считающий эту истину высшим научным<br />

объективизмом и поэтому заочно (посмертно)<br />

пишущий уже никому не нужную восхваляющую<br />

статью, и кончая дурно пахнущими<br />

книжонками Крученых, который обучает Есенина<br />

политграмоте так, как будто сам Крученых<br />

всю жизнь провел на каторге, страдая за свободу,<br />

и ему большого труда стоит написать<br />

шесть (!) книжечек об Есенине рукой, с которой<br />

еще не стерлась полоса от гремящих кандалов.<br />

Что же и как написать об Есенине?<br />

Осматривая сб всех сторон эту смерть и<br />

перетряхивая чужой материал, я сформулировал<br />

и поставил себе задачу.<br />

Целевая установка; обдуманно парализовать<br />

действие последних есенинских стихов, сделать<br />

есенинский конец неинтересным, выставить вместо<br />

легкой красивости смерти другую красоту,<br />

так как все силы нужны рабочему человечеству<br />

для начатой революции, и оно, несмотря на<br />

тяжесть пути, на тяжелые контрасты нэпа, требует,<br />

чтобы мы славили радость жизни, веселье<br />

труднейшего марша в коммуниаки'<br />

Сейчас, имея стих под рукой, легко формулировать,<br />

но как трудно было тогда его начинать.<br />

Работа совпала как раз с моими разъездами<br />

по провинции и чтением лекций. Около трех<br />

месяцев я изо дня в день возвращался к теме<br />

и не мог придумать ничего путного. Лезла всякая<br />

чертовщина с синими лицами и водопроводными<br />

трубами. За три месяца я не придумал<br />

ни единой строки. Только от ежедневного просеивания<br />

слов отсеивались заготовки рифмы<br />

вроде «в иной — пивной», «Коган — погань»,<br />

«Напостов — по сто». Уже подъезжая к Москве,<br />

я понял, что трудность и долгость писания—■<br />

в чересчур большом соответствии описываемого<br />

с личной обстановкой.<br />

Те же номера, те же трубы и та же вынужденная<br />

одинокость.<br />

Обстановка заворачивала в себя, не давала<br />

выбраться, не давала ни ощущений, ни слов,<br />

нужных для клеймения, не давала данных для<br />

призыва бодрости..<br />

Отсюда почти правило: для делания поэтической<br />

вещи необходима перемена места или<br />

времени.<br />

Точно так, например, в живописи, зарисовывая<br />

какой-нибудь предмет, вы должны отойти<br />

на расстояние, равное тройной величине предмета.<br />

Не выполнив этого, вы просто не будете<br />

видеть изображаемой вещи.<br />

Чем вещь или событие больше, тем и расстояние,<br />

на которое надо отойти, будет больше.<br />

Слабосильные топчутся на месте и ждут, пока<br />

событие пройдет, чтоб его отразить, мощные<br />

забегают на столько же вперед, чтоб тащить понятое<br />

время.<br />

Описание современности действующими лицами<br />

сегодняшних боев всегда будет неполно,<br />

даже неверно, во всяком случае— однобоко.<br />

Очевидно, такая работа — сумма, результат<br />

двух работ — записей современника и обобщающей<br />

работы грядущего художника. <strong>В</strong> этом трагедия<br />

революционного писателя; можно дать<br />

блестящий протокол, например — «Неделя» Либединского,<br />

и безнадежно сфальшивить, взявшись<br />

за обобщения без всякой дистанции. Если<br />

не дистанции времени и места, то хотя бы головы.<br />

Так, например, уважение, оказываемое «поэзии»<br />

в ущерб фактам и хронике, заставило рабкоров<br />

выпустить сборник<br />

хами вроде:<br />

Я пролетарская пушка,<br />

Стреляю туда и сюда.<br />

«Лепестки» со сти­<br />

<strong>В</strong> этом урок: 1) бросим бред о разворачивании<br />

«эпических полотен» во время баррикадных<br />

боев — все полотно раздерут; 2) ценность<br />

фактического материала (отсюда и интерес к корреспонденциям<br />

рабселькоров) во время революции<br />

должна тарифицироваться выше, во всяко.м<br />

случае не ниже, чем так называемое «поэтическое<br />

произведение». Скороспелая поэтизация<br />

только выхолащивает и коверкает материал.<br />

<strong>В</strong>се учебники поэзии а ля Шенгели вредны<br />

потому, что они не выводят поэзию из материала,<br />

т. е. не дают эссенции фактов, не сжимают<br />

фактов до того, пока не получится прессованное,<br />

сжатое, экономное слово, а просто<br />

накидывают какую-нибудь старую форму на новый<br />

факт. Форма чаще всего не по росту: или<br />

факт совсем затеряется, как блоха в брюках, —<br />

например радимовские i®* поросята в его греческих,<br />

приспособленных для «Илиад» пентаметрах,<br />

— или факт выпирает из поэтической одёжи<br />

и делается смешным вместо величественного.<br />

Так выглядят, например, у Кириллова «Матросы»,<br />

шествующие в раздирающемся по швам<br />

4-стопном поношенном амфибрахии.<br />

Перемена плоскости, в которой совершился<br />

тот или иной факт, ^сстоян и е — обязательно.<br />

Это не значит, конечно, что поэт должен сидеть<br />

у моря и ждать погоды, пока пройдет мимо<br />

время. Он должен подгонять время. Медленный<br />

ход времени заменить переменой места,<br />

в день проходящий фактически пропускать столетие<br />

в фантазии.<br />

Для легких, для мелких вещей такое перемещение<br />

можно и надо делать- (да оно так и<br />

само делается) искусственно.

Хорошо начинать писать стих о Первом мае<br />

этак в ноябре и в декабре, когда этого мая<br />

действительно дозарезу хочется.<br />

Чтобы написать о тихой любви, поезжайте<br />

в автобусе № 7 от Лубянской плошади до площади<br />

Ногина. Эта отвратительная тряска лучше<br />

всего оттенит вам прелесть другой жизни. Тряска<br />

необходима для сравнения.<br />

<strong>В</strong>ремя нужно и для выдержки уже написанной<br />

вещи.<br />

<strong>В</strong>се стихи, которые я писал на немедленную<br />

тему при самом большом душевном подъеме, нравившиеся<br />

самому при выполнении, все же через<br />

день казались мне мелкими, несделанными, однобокими.<br />

<strong>В</strong>сегда что-нибудь ужасно хочется переделать.<br />

Поэтому, закончив какую-нибудь вещь, я<br />

запираю ее в стол на несколько дней, через<br />

несколько вынимаю и сразу вижу раньше исчезавшие<br />

недостатки. Заработался.<br />

Это опять-таки не значит, что надо вещи<br />

делать только несвоевременные. Нет. Именно<br />

своевременные. Я только останавливаю внимание<br />

поэтов на том, что считающиеся легкими<br />

агитки на самом деле требуют самого напряженного<br />

труда и различнейших ухищрений, возмещающих<br />

недостаток времени.<br />

Даже готовя смешную агитвещь, надо ее,<br />

например, переписывать с черновика вечером,<br />

а не утром. Даже пробежав раз глазами утром,<br />

видишь много легко исправляемого. Если перепишете<br />

утром — большинство скверного<br />

там и останется. Умение создавать расстояния<br />

и организовывать время (а не ямбы и хореи)<br />

должно быть внесено как основное правило<br />

всякого производственного поэтического учебника.<br />

<strong>В</strong>от почему стих об Есенине я двинул больше<br />

на маленьком перегоне от Лубянского проезда<br />

до Чаеуправления на Мясницкой (шел погашать<br />

аванс), чем за всю мою поездку. Мясницкая<br />

была резким и нужным контрастом после одиночества<br />

номеров — мясницкое многолюдие, после<br />

провинциальной тишины — возбуждение и бодрость<br />

автобусов, авто и трамваев, а кругом,<br />

как вызов старым лучинным деревням — электротехнические<br />

конторы.<br />

Я хожу, размахивая руками и мыча еще<br />

почти без слов, то укорачивая шаг, чтобы не<br />

мешать мычанию, то помычиваю быстрее, в такт<br />

шагам.<br />

Так обстругивается и оформляется ритм —<br />

основа всякой поэтической вещи, проходящая<br />

через нее гулом. Постепенно из этого гула<br />

начинаешь вытаскивать отдельные слова.<br />

Некоторые слова просто отскакивают и не<br />

возвращаются никогда, другие задерживаются.<br />

переворачиваются и выворачиваются по нескольку<br />

десятков раз, пока не чувствуешь, что<br />

слово стало на место (это чувство, развиваемое<br />

вместе с опытом, и называется талантом). Первым<br />

чаще всего выявляется главное слово —<br />

главное слово, характеризующее смысл стиха,<br />

или слово, подлежащее рифмовке. Остальные<br />

слова приходят и вставляются в зависимости от<br />

главного. Когда уже основное готово, вдруг<br />

выступает ощущение, что ритм рвется — нехватает<br />

какого-то сложка, звучика. Начинаешь<br />

снова перекраивать все слова, и работа доводит<br />

до исступления. Как будто сто раз примеряется<br />

на зуб не садящаяся коронка, и наконец,<br />

после сотни примерок, ее нажали, и она<br />

села. Сходство для меня усугубляется еще и<br />

тем, что когда, наконец, эта коронка «села»,<br />

у меня аж слезы из глаз (буквально) — от боли<br />

и от облегчения.<br />

Откуда приходит этот основной гул-ритм —<br />

неизвестно. Для меня это всякое повторение во<br />

мне звука, шума, покачивания или даже вообще<br />

повторение каждого явления, которое я наделяю<br />

звуком. Ритм может принести и шум повторяющегося<br />

моря и прислуга, которая ежеутренне<br />

хлопает дверью и, повторяясь, плетется,<br />

шлепая в моем сознании, и даже вращение<br />

земли, которое у меня, как в магазине наглядных<br />

пособий, карикатурно чередуется и<br />

связывается обязательно с посвистыванием раздуваемого<br />

ветра.<br />

Старание организовать движение, организовать<br />

звуки вокруг себя, находя ихний характер,<br />

ихние особенности, это одна из главных постоянных<br />

поэтических работ — ритмические заготовки.<br />

Я не знаю, существует ли ритм вне<br />

меня или только во мне, скорей всего— во мне.<br />

Но для его пробуждения должен быть толч<br />

о к,— так от неизвестно какого скрипа начинает<br />

гудеть в брюхе у рояля, так, грозя обвалиться,<br />

раскачивается мост от одновременного<br />

муравьиного шага.<br />

Ритм — это основная сила, основная энергия<br />

стиха. Объяснить его нельзя, про пего можно<br />

сказать только так, как говорится про магнетизм<br />

или электричество. Магнетизм и электричество—<br />

это виды энергии. Ритм может быть<br />

один во многих стихах, даже во всей работе<br />

поэта, и это не делает работу однообразной, так<br />

как ритм может быть до того сложен и трудно<br />

оформляем, что до него не доберешься и несколькими<br />

большими поэмами.<br />

Поэт должен развивать в себе именно это<br />

чувство ритма и не заучивать чужие размерчики;<br />

ямб, хорей, даже канонизированный свободный<br />

стих, — это ритм, приспособленный для<br />

какого-нибудь конкретного случая и иметшо

только для этого конкретного случая годящийся.<br />

Так, например, магнитная энергия, отпущенная<br />

на подковку, будет притягивать стальные перышки,<br />

и ни к какому другому делу ее не приспособишь.<br />

Из размеров я не знаю ни одного. Я просто<br />

убежден для себя, что для героических или величественных<br />

передач надо брать длинные размеры<br />

с большим количеством слогов, а для<br />

веселых — короткие. Почему-то с детства (лет<br />

с девяти) вся первая группа ассоциируется<br />

у меня с<br />

<strong>В</strong>ы жертвою пали в борьбе р о к о в о й ...—<br />

а вторая — с<br />

Отречемся от старого мира.. .<br />

Курьезно. Но, честное слово, это так.<br />

Размер получается у меня в результате покрытия<br />

этого ритмического гула словами, словами,<br />

выдвигаемыми целевой установкой (все<br />

время спрашиваешь себя: А то ли это слово?<br />

А кому я его буду читать? А так ли оно поймется?<br />

и т. д.), словами, контролируемыми<br />

высшим тактом, способностями, талантом.<br />

Сначала стих Есенину просто мычался приблизительно<br />

так:<br />

та-ра-ра (ра ра) ра, ра, ра, ра (ра ра)<br />

ра-ра-ри (ра-ра ра) ра ра (ра ра ра ра),<br />

ра-ра-ра (ра ра ра ра ра рари)<br />

ра-ра-ра (ра ра-ра) papa (ра) ра ра.<br />

Потом выясняются слова:<br />

<strong>В</strong>ы ушли ра ра ра ра ра в мир в иной.<br />

Может быть, летите ра ра ра ра ра ра.<br />

Ни аванса вам, ни бабы, ни пивной.<br />

Ра ра ра (ра ра ра ра) трезвость.<br />

Десятки раз повторяю, прислушиваясь к первой<br />

строке:<br />

<strong>В</strong>ы ушли ра ра ра в мир в иной, и т. д.<br />

Что ж это за «ра ра ра» проклятая, и что же<br />

вместо нее вставить ? Может быть, оставить без<br />

всякого «рарары».<br />

<strong>В</strong>ы ушли в мир в иной.<br />

Нет! Сразу вспоминается какой-то слышанный<br />

стих:<br />

Бедный конь в поле пал.<br />

Какой же тут конь! Тут не лошадь, а Есенин.<br />

Да и без этих слогов какой-то оперный<br />

галоп получается, а это «ра ра ра» куда возвышеннее.<br />

«Ра ра ра» выкидывать никак нельзя—<br />

ритм правильный. Начинаю подбирать слова.<br />

<strong>В</strong>ы ушли, Сережа, в мир в ин ой.. .<br />

<strong>В</strong>ы ушли бесповоротно в мир иной.<br />

<strong>В</strong>ы ушли, Есенин, в мир в иной.<br />

Какая из этих строчек лучше?<br />

<strong>В</strong>се дрянь! Почему?<br />

Первая строка фальшива из-за слова «Сережа».<br />

Я никогда так амикошонски не обращался<br />

к Есенину, и это слово недопустимо и<br />

сейчас, так как оно поведет за собой массу<br />

других фальшивых, не свойственных мне и нашим<br />

отношениям словечек: «ты», «милый», «брат»<br />

и т. д.<br />

<strong>В</strong>торая строка плоха потому, что слово «бесповоротно»<br />

в ней необязательно, случайно,<br />

вставлено только для размера; оно не только<br />

не помогает, ничего не объясняет, оно просто<br />

мешает. Действительно, что это за «бесповоротно»?<br />

Разве кто-нибудь умирал поворотно?<br />

Разве есть смерть со срочным возвратом<br />

?<br />

Третья строка не годится своей полной<br />

серьезностью (целевая установка постепенно<br />

вбивает в голову, что это недостаток всех трех<br />

строк). Почему эта серьезность недопустима?<br />

Потому что она дает повод приписать мне веру<br />

в существование загробной жизни в евангельских<br />

тонах, чего у меня нет, — это раз, а вовторых,<br />

эта серьезность делает стих просто<br />

погребальным, а не тенденциозным — затемняет<br />

целевую установку. Поэтому я ввожу слова<br />

«как говорится».<br />

«<strong>В</strong>ы ушли, как говорится, в мир в иной».<br />

Строка сделана: «как говорится», не будучи<br />

прямой насмешкой, тонко снижает патетику<br />

стиха и одновременно устраняет всяческие подозрения<br />

по поводу веры автора во все загробные<br />

ахинеи. Строка сделана и сразу становится<br />

основной, определяющей все четверостишие, —<br />

его нужно сделать двойственным, не приплясывать<br />

по поводу горя, а с другой стороны, не<br />

распускать слезоточивой нуди. Надо сразу четверостишие<br />

перервать пополам: две торжественные<br />

строки, две разговорные, бытовые, контрастом<br />

оттеняющие друг друга. Поэтому сразу<br />

согласно с моим убеждением, что для строк<br />

повеселей надо пообрезать слога, я взялся за<br />

конец четверостишия.<br />

Ни аванса вам, ни бабы, ни пивной,<br />

j)a ра ра ра ра ра ра ра трезвость.

Что с этими строками делать? Как их урезать?<br />

Урезать надо «ни бабы». Почему? Потому<br />

что эти «бабы» живы. Называть их так, когда<br />

с большой нежностью им посвяшено большинство<br />

есенинской лирики, — бестактно. Поэтому<br />

и фальшиво, поэтому и не звучит. Осталось;<br />

Ни аванса вам, ни пивной.<br />

Пробую пробормотать про-себя — не получается.<br />

Эти строки до того отличны от первых,<br />

что ритм не меняется, а просто ломается, рвется.<br />

Перерезал. Что же делать? Недостает какого-то<br />

сложна. Эта строка, выбившись из ритма, стала<br />

фальшивой и с другой стороны — со смысловой.<br />

Она недостаточно контрастна и затем взваливает<br />

все «авансы и пивные» на одного Есенина,<br />

в то время как они одинаково относятся<br />

ко всем нам.<br />

Как же сделать эти строки еше более контрастными<br />

и вместе с тем обобшенными?<br />

Беру самое простонародное;<br />

нет тебе ни дна, ни покрышки,<br />

нет тебе ни аванса, ни пивной.<br />

<strong>В</strong> самой разговорной, в самой вульгарной<br />

форме говорится:<br />

ни тебе дна, ни покрышки,<br />

ни тебе аванса, ни пивной.<br />

Строка стала на место и размером и смыслом.<br />

«Ни тебе» еше больше законтрастировало<br />

с первыми строками, а обращение в первой<br />

строке «<strong>В</strong>ы ушли», а в третьей «Ни тебе» —<br />

сразу показало, что авансы и пивные вставлены<br />

не для унижения есенинской памяти, а как общее<br />

явление. Эта строка явилась хорошим разбегом<br />

для того, чтобы выкинуть все слога перед<br />

«трезвость», и эта трезвость явилась как бы<br />

решением задачи. Поэтому четверостишие располагает<br />

к себе даже ярых приверженцев Есенина,<br />

оставаясь по существу почти издевательским.<br />

Четверостишие в основном готово, остается<br />

только одна строка, не заполненная рифмой.<br />

<strong>В</strong>ы ушли, как говорится, в мир иной,<br />

может быть летите ра-ра-ра-ра.<br />

Ни тебе аванса, ни пивной —<br />

Трезвость.<br />

Может быть, можно оставить незарифмоваиной?<br />

Нельзя. Почему? Потому что без рифмы<br />

(понимая рифму широко) стих рассыплется.<br />

Рифма возвращает вас к предыдущей строке,<br />

заставляет вспомнить ее, заставляет все<br />

строки, оформляющие одну мысль, держаться<br />

вместе.<br />

Обыкновенно рифмой называют созвучие<br />

последних слов в двух строках, когда один и<br />

тот же ударный гласный, а следующие за ним<br />

звуки приблизительно совпадают. \<br />

Так говорят все, и, тем не менее, это<br />

ерунда.<br />

Концевое созвучие, рифма — это только один<br />

из бесконечных способов связывать строки,<br />

кстати сказать — самый простой и грубый.<br />

Можно рифмовать и начала строк:<br />

улица —<br />

лица у догов годов резче. и т. д.<br />

Можно рифмовать конец строки с началом<br />

следующей:<br />

угрюмый дождь скосил глаза,<br />

а за решеткой, четкой и т. д.<br />

Можно рифмовать конец первой строки и<br />

конец второй одновременно с последним словом<br />

третьей или четвертой строки:<br />

среди ученых шеренг<br />

еле-еле<br />

в русском стихе разбирался и 1 енгели.<br />

и т. д., и т. д., до бесконечности.<br />

<strong>В</strong> моем стихе необходимо зарифмовать слово<br />

«трезвость». Первыми, пришедшими в голову,<br />

будут слова вроде «резвость», например:<br />

<strong>В</strong>ы ушли, как говорится, в мир в иной,<br />

может быть, л ети те.. . знаю вашу резвость!<br />

Ни тебе аванса, ни пивной —<br />

трезвость.<br />

Можно эту рифму оставить? Нет. Почему?<br />

<strong>В</strong>о-первых, потому, что эта рифма чересчур<br />

полная, чересчур прозрачная. Когда вы говорите<br />

«резвость», то рифма «трезвость» напрашивается<br />

сама собою и, будучи произнесенной,<br />

не удивляет, не останавливает вашего внимания.<br />

Такова судьба почти всех однородных<br />

слов, если рифмуется глагол с глаголом, существительное<br />

с существительным, при одинаковых<br />

корнях или падежах и т. д. Слово<br />

«резвость» плохо еще и тем, что оно вносит<br />

элемент насмешки уже в первые строки, ослабляя<br />

таким образом всю дальнейшую контрастность.<br />

Может быть, можно облегчить себе<br />

работу, заменив слово «трезвость» каким-ни­

будь легче рифмуемым или не ставить «трезвость»<br />

в конец строки, а дополнить строку<br />

несколькими слогами, например: «трезвость,<br />

тишь»? По-моему, этого делать нельзя, — я<br />

всегда ставлю самое характерное слово в конец<br />

строки и достаю к нему рифму во что бы то<br />

пи стало. <strong>В</strong> результате моя рифмовка почти<br />

всегда необычайна и уж во всяком случае<br />

до меня не употреблялась, и в словаре рифм<br />

ее нет.<br />

Рифма связывает строки, поэтому ее материал<br />

должен быть еше крепче, чем материал,<br />

пошедший на остальные строки.<br />

<strong>В</strong>зяв самые характерные звуки рифмуемого<br />

слова «резв», повторяю множество раз просебя,<br />

прислушиваясь ко всем ассоциациям: «рез»,<br />

«резв», «резерв», «влез», «врез», «врезв»,<br />

«врезываясь». Счастливая рифма найдена. Глагол—<br />

да еще торжественный!<br />

Но вот беда — в слове «трезвость», хотя<br />

и не так характерно, как «резв», но все же<br />

ясно звучат «т», «сть». Что с ними сделать?<br />

Надо ввести аналогичные буквы и в предыдущую<br />

строку.<br />

Поэтому слово «может быть» заменяется<br />

словом «пустота», изобилующим и «т», и «сг»,<br />

а для смягчения «т» оставляется «.четите»,<br />

звучащее отчасти как «летьитье».<br />

И вот окончательная редакция:<br />

<strong>В</strong>ы ушли, как говорится, в мир в иной.<br />

Пустота, — летите, в звезды врезы ваясь...<br />

Ни тебе аванса, ни пивной —<br />

трезвость.<br />

Разумеется, я чересчур опрощаю, схематизирую<br />

и подчиняю мозговому отбору поэтическую<br />

работу. Конечно, процесс писания<br />

окольней, интуитивней. Но в основе работа<br />

все-таки ведется по такой схеме.<br />

Первое четверостишие определяет весь дальнейший<br />

стих. Имея в руках такое четверостишие,<br />

я уже прикидываю, сколько таких нужно<br />

по данной теме и как их распределить для<br />

наилучшего эффекта (архитектоника стиха).<br />

Тема большая и сложная, придется потратить<br />

на нее таких четверостиший, шестистиший<br />

да двустиший — кирпичей штук 20—30.<br />

Наработав приблизительно почти все эти<br />

кирпичи, я начинаю их примерять, ставя то<br />

иа одно, то на другое место, прислушиваясь,<br />

как они звучат, и стараясь представить себе<br />

производимое впечатление.<br />

Попримерив и продумав, решаю; сначала<br />

надо заинтересовать всех слушателей двойственностью,<br />

при которой неизвестно, на чьей<br />

я стороне, затем надо отобрать Есенина у пользующихся<br />

его смертью в своих выгодах, надо<br />

выхвалить его и обелить так, как этого не<br />

смогли его почитатели, «загоняющие в холм<br />

тупые рифмы». Окончательно надо завоевать<br />

сочувствие аудитории, обрушившись на опошливающих<br />

есенинскую работу, тем более, что<br />

они опошливают и всякую другую, за какую<br />

бы ни взялись,,— на всех этих Собиновых,<br />

Коганов, быстро ведя слушателя уже легкими<br />

двухстрочиями. Завоевав аудиторию, выхватив<br />

у нее право на совершенное Есениным и вокруг<br />

него, неожиданно пустите слушателя по<br />

линии убеждения в полной нестоящести, незначительности<br />

и неинтересности есенинского<br />

конца, перефразировав его последние слова,<br />

придав им обратный смысл.<br />

Примитивным рисуночком получится такая<br />

схема;<br />

Имея основные глыбы четверостиший и<br />

составив общий архитектурный план, можно<br />

считать основную творческую работу выполненной.<br />

Далее идет сравнительно легкая техническая<br />

обработка поэтической веши.<br />

Надо довести до предела выразительность<br />

стиха. Одно из больших средств выразительности—<br />

образ. Не основной образ-видение,<br />

который возникает в начале работы как первый,<br />

туманный еще ответ на социальный заказ.<br />

Нет, я говорю о вспомогательных образах,<br />

помогающих вырастать этому главному.<br />

Этот образ — одно из всегдашних средств<br />

поэзии и течения, как, например, имажинизм,<br />

делавшие его целью, обрекали себя по существу<br />

па разработку только одной из технических<br />

сторон поэзии.<br />

Способы выделки образа бесконечны.<br />

Один из примитивных способов делания<br />

образа — это сравнения. Первые мои вещи,<br />

например «Облако в штанах», были целиком<br />

построены на сравнениях — все «как, как и<br />

как». Не эта ли примитивность заставляет поздних<br />

ценителей считать «Облако» моим «кульминационным»<br />

стихом? <strong>В</strong> позднейших вещах и<br />

в моем «Есенине», конечно, эта примитивность<br />

выведена. Я нашел только одно сравнение:<br />

«утомительно и длинно, как Дороиип».<br />

Почему, как Доронин, а не как расстояние<br />

до луны, например? <strong>В</strong>о-первых, взято сравнение<br />

из литературной жизни потому, что вся

i<br />

тема литераторская. А во-вторых — «Железный<br />

пахарь» (так, кажется?) длиннее дороги до<br />

луны, потому что дорога эта нереальна, а<br />

«Железный пахарь», к сожалению, реален,<br />

а затем дорога до луны показалась бы короче<br />

своей новизной, а 4 000 строк Доронина поражают<br />

однообразием 16 тысяч раз виданного<br />

словесного и рифменного пейзажа. А затем —<br />

и образ должен быть тенденциозен, т. е.,<br />

разрабатывая* большую тему, надо и отдельные<br />

образишки, встречаюшиеся по пути, использовать<br />

для борьбы, для литературной<br />

агитации.<br />

Распространеннейшим способом делания образа<br />

является также метафоризирование, т. е.<br />

перенос определений, являвшихся до сего<br />

времени принадлежностью только некоторых<br />

вешей, и на другие слова, веши, явления, понятия.<br />

Например метафоризирована строка:<br />

И несут стихов заупокойный лом.<br />

Мы знаем — железный лом, шоколадный<br />

лом. Но как определить поэтическую труху,<br />

оставшуюся не примененной, не нашедшей себе<br />

употребления после других поэтических работ?<br />

Конечно, это лом стихов, стиховиый лом. Здесь<br />

это лом одного рода— заупокойного, это-стихов<br />

заупокойных лом. Но так эту строку<br />

нельзя оставить, так как получается «заупокойных<br />

лом», «хлом», читающийся, как «хлам»,<br />

и искажающий этим так называемым сдвигом<br />

всю смысловую сторону стиха. Это очень частая<br />

небрежность.<br />

Например'в лирическом стихотворении Уткина,<br />

помещенном недавно в «Прожекторе»,<br />

есть строка;<br />

не придет он так же вот,<br />

как на зимние озера летний лебедь не придет.<br />

Получается определенный «живот».<br />

Наиболее эффектным является первая строка<br />

стиха, выпущенного Брюсовым в первые дни<br />

войны в журнале «Наши дни»:<br />

Мы ветераны, мучат пас раны.<br />

Этот сдвиг уничтожается, давая одЕЮвремепно<br />

простейшее и наиболее четкое определение<br />

расстановкой слов —<br />

стихов заупокойный лом.<br />

Чтобы врассыпную разбежался Коган,<br />

встреченных увеча пиками усов.<br />

Один из способов делания образа, наиболее<br />

применяемый мною в последнее время, это — создание<br />

самых фантастических событий- -фактов,<br />

подчеркнутых гиперболой.<br />

Коган становится таким образом собирательным,<br />

что дает ему возможность бежать<br />

врассыпную, а усы превращаются в пики, а<br />

чтобы эту пиковость усугубить, валяются кругом<br />

искалеченные усами.<br />

Способы образного построения варьируются,<br />

как и вся остальная стихотворная техника, в<br />

зависимости от пресыщенности читателя той<br />

или другой формой.<br />

Может быть обратная образность, т. е.<br />

такая, которая не только не расширяет сказанного<br />

воображением, а, наоборот, старается<br />

втиснуть впечатление от слов в нарочно ограниченные<br />

рамки. Например у моей старой<br />

поэмы «<strong>В</strong>ойна и мир».<br />

<strong>В</strong> гниющем вагоне на 40 человек —<br />

4 ноги.<br />

На таком цифровом образе построены многие<br />

из вещей Сельвинского.<br />

Затем идет работа над отбором словесного<br />

материала. Надо точно учитывать среду, в которой<br />

развивается поэтическое произведение,<br />

чтобы чуждое этой среде слово не попало<br />

случайно.<br />

Например у меня была строка:<br />

<strong>В</strong>ы такое, м илы й мой, умели.<br />

«Милый мой»— фальшиво, во-первых, потому,<br />

что оно идет вразрез с суровой обличительной<br />

обработкою* стиха; во-вторых, этим<br />

словом никогда ие пользовались мы в нашей<br />

поэтической среде. <strong>В</strong>-третьих, это — мелкое<br />

слово, употребляемое обычно в незначительных<br />

разговорах, применяемое скорее для затушовки<br />

чувства, чем для оттенения его; в-четвертых —<br />

человеку, действительно размякшему от горести,<br />

свойственно прикрываться словом погрубее.<br />

Кроме того, это слово не определяет, что<br />

человек умел — что умели?<br />

' Что Есенин умел? Сейчас большой спрос,<br />

пристальный и восхищенный взгляд на его<br />

лирику; литературное же продвижение Есенина<br />

шло по линии так называемого литературного<br />

скандала (вещи не обидной, а весьма почтенной,<br />

являющейся отголоском, боковой линией знаменитых<br />

футуристических выступлений), а именн<br />

о — эти скандалы были при жизни литературными<br />

вехами, этапами Есенина.

Как не подходило бы<br />

<strong>В</strong>ы такое петь душе умели.<br />

к нему при жизни:<br />

Есенин не пел (по существу он, конечно,<br />

цыганогитаристый, но его поэтическое спасение<br />

в том, что он хоть при жизни не так воспринимался,<br />

и в его томах есть десяток и поэтически<br />

новых мест). Есенин не пел, он грубил,<br />

он загибал. Только после долгих размышлений<br />

я поставил это «загибать», как бы ни кривило<br />

такое слово воспитанников литературных публичных<br />

домов, весь день слушающих сплошные<br />

загибы и мечтающих в поэзии отвести душу<br />

на сиренях, персях, трелях, аккордах и ланитах.<br />

Без всяких комментариев приведу постепенную<br />

обработку слов в одной строке:<br />

1 ) наши дни к веселью мало оборудованы;<br />

2) наши дни под радость мало оборудованы;<br />

3) наши дни под счастье мало оборудованы;<br />

4) наша жизнь к веселью мало оборудована;<br />

5) наша жизнь под радость мало оборудована;<br />

6) наша жизнь под счастье мало оборудована;<br />

7) для веселий планета наша мало оборудована;<br />

8) для веселостей планета наша мало оборудована;<br />

9) не особенно планета наша для веселий оборудована;<br />

10 ) не особенно планета наша для веселья<br />

оборудована;<br />

1 1 ) планетишка наша к удовольствиям не очень<br />

оборудована;<br />

и, наконец, последняя, 1 2 -я:<br />

1 2 ) для веселия планета наша мало оборудована.<br />

Я мог бы произнести целую защитительную<br />

речь в пользу последней из строк, но сейчас<br />

удовлетворюсь простым списыванием этих строк<br />

с черновика для демонстрирования, сколько<br />

надо работы класть на выдел нескольких слов.<br />

К технической обработке относится и звуковое<br />

качество поэтической вещи — сочетание<br />

слова со словом. Эта «магия слов», это — «быть<br />

может, все в жизни лишь средство для ярко<br />

певучих стихов», эта звуковая сторона кажется<br />

так же многим самоцелью поэзии, это опятьтаки<br />

низведение поэзии до технической работы.<br />

Переборщенность созвучий, аллитераций и т. п.<br />

через минуту чтения создает впечатление пресыщенности.<br />

Например Бальмонт:<br />

Я вольный ветер, я вечно вею,<br />

волную волны и т. д.<br />

Дозировать аллитерацию надо до чрезвычайности<br />

осторожно и по возможности не выпирающими<br />

наружу повторами. Пример ясной<br />

аллитерации в моем есенинском стихе — строка:<br />

Где он, бронзы звон или гранита гр а н ь ...<br />

Я прибегаю к аллитерации для обрамления,<br />

для еще большей подчеркнутости важного для<br />

меня слова. Можно прибегать к аллитерации<br />

для простой игры словами, для поэтической<br />

забавы; старые (для нас старые) поэты<br />

пользовались аллитерацией главным образом<br />

для мелодичности, для музыкальности слова<br />

и поэтому применяли часто наиболее для меня<br />

ненавистную аллитерацию — звукоподражательную.<br />

О таких способах аллитерирования я уже<br />

говорил, упоминая о рифме.<br />

Конечно, необязательно уснащать стих вычурными<br />

аллитерациями и сплошь его небывало<br />

зарифмовывать. Помните всегда, что режим<br />

экономии в искусстве — всегдашнее важнейшее<br />

правило каждого производства эстетических<br />

ценностей. Поэтому, сделав основную<br />

работу, о которой я говорил вначале, многие<br />

эстетические места и вычурности надо сознательно<br />

притушовывать для выигрыша блеска<br />

другими местами.<br />

Можно, например, полурифмовать строки,<br />

связать не лезущий в ухо глагол с другим<br />

глаголом, чтобы подвести к блестящей громкогромыхающей<br />

рифме.<br />

Этим лишний раз подчеркивается относительность<br />

всех правил писания стихов.<br />

К технической работе относится и интонационная<br />

сторона поэтической работы.<br />

Нельзя работать вещь для функционирования<br />

в безвоздушном пространстве или, как это<br />

часто бывает с поэзией, в чересчур воздушном.<br />

Надо всегда иметь перед глазами аудиторию,<br />

к которой этот стих обращен. <strong>В</strong> особенности<br />

важно это сейчас, когда главный способ<br />

общения с массой — это эстрада, голос, непосредственная<br />

речь.<br />

Надо в зависимости от аудитории брать<br />

интонацию — убеждающую или просительную,<br />

приказывающую или вопрошающую.<br />

Большинство моих вещей построено на разговорной<br />

интонации. Но, несмотря на обдуманность,<br />

и эти интонации не строго-настрого<br />

установленная вещь, а обращения, сплошь да<br />

рядом меняемые мной при чтении, в зависимости<br />

от состава аудитории. Так, например, печатный<br />

текст говорит немного безразлично,<br />

в расчете на квалифицированного читателя:<br />

Надо вырвать радость у грядущих дней.

А<br />

Иногда в эстрадном чтении я усилию эту<br />

строку до крика:<br />

Лозунг:<br />

вырви радость у грядущих дней!<br />

Поэтому не стоит удивляться, если будет<br />

кем-нибудь и в напечатанном виде дано стихотворение<br />

с аранжировкой его на несколько<br />

различных настроений, с особыми выражениями<br />

на каждый случай.<br />

Сделав стих, предназначенный для печати,<br />

надо учесть, как будет восприниматься напечатанное,<br />

именно как напечатанное. Надо принять<br />

во внимание среднесть читателя, надо<br />

всяческим образом приблизить читательское<br />

восприятие именно к той форме, которую хотел<br />

дать поэтической строке ее делатель. Наша<br />

обычная пунктуация с точками, с запятыми,<br />

вопросительными и восклицательными знаками<br />

чересчур бедна и маловыразительна по сравнению<br />

с оттенками эмоций, которые сейчас<br />

усложненный человек вкладывает в поэтическое<br />

произведение.<br />

Размер и ритм вещи значительнее пунктуации,<br />

и они подчиняют себе пунктуацию, когда<br />

она берется по старому шаблону.<br />

<strong>В</strong>се-таки все читают стих Алексея Толстого:<br />

точные слова и слога, и если после этих слогов<br />

не сделать остановку, часто ббльшую,<br />

чем между строками, то ритм оборвется. <strong>В</strong>от<br />

почему я пишу:<br />

П устота.. .<br />

Летите,<br />

в звезды врезываясь.<br />

«Пустота» стоит отдельно, как единственное<br />

слово, характеризующее небесный пейзаж.<br />

«Летите» стоит отдельно, дабы не было повелительного<br />

наклонения: «Летите в звезды»,<br />

и т. д.<br />

Одним из серьезных моментов стиха, особенно<br />

тенденциозного, декламационного, является<br />

концовка. <strong>В</strong> эту концовку обычно ставятся<br />

удачнейшие строки стиха. Иногда весь<br />

стих переделываешь, чтобы только была оправдана<br />

такая перестановка.<br />

<strong>В</strong> стихе о Есенине такой концовкой естественно<br />

явилась перефразировка последних<br />

есенинских строчек.<br />

Они звучат так:<br />

Есенинское —<br />

<strong>В</strong> этой жизни умирать не ново.<br />

Но и жить, конечно, не новей.<br />

как-<br />

Шибанов молчал. Из пронзенной ноги<br />

Кровь алым струилася током .. .<br />

Мое —<br />

<strong>В</strong> этой жизни помирать не трудно.<br />

Сделать жизнь значительно трудней.<br />

.Дальше.. .<br />

Шибанов молчал из пронзенной ноги..<br />

Довольно, стыдно мне<br />

Пред гордою полячкой унижаться..<br />

читается как провинциальный разговорчик:<br />

Довольно стыдно мне.. ,<br />

Чтобы читалось так, как думал Пушкин,<br />

надо разделить строку так, как делю ее я:<br />

Довольно,<br />

стыдно м не.. .<br />

При таком делении на полустрочия ни смысловой,<br />

ни ритмической путаницы не будет.<br />

Раздел строчек часто диктуется и необходимостью<br />

вбить ритм безошибочно, так как наше<br />

конденсированное экономическое построение<br />

стиха часто заставляет выкидывать промежу-<br />

На всем протяжении моей работы всего<br />

стихотворения я все время думал об этих строках.<br />

Работая другие строки, я все время возвращался<br />

к этим — сознательно или бессознательно.<br />

Забыть, что нужно сделать именно это —<br />

невозможно никак, поэтому я не записывал<br />

этих строк, а делал их наизусть (как раньше<br />

все, и как теперь большинство из моих ударных<br />

стихотворений).<br />

Поэтому не представляется возможным учесть<br />

количество переработок, во всяком случае вариантов<br />

этих двух строк было не менее 50— 60.<br />

Бесконечно разнообразны способы технической<br />

обработки слова, говорить о них бесполезно,<br />

так как основа поэтической работы,<br />

как я неоднократно здесь упоминал, именно<br />

в изобретении способов этой обработки, и<br />

именно эти способы делают писателя профессионалом.<br />

Талмудисты поэзии, должно быть,<br />

поморщатся от этой моей книги, они любят<br />

давать готовые поэтические рецепты. <strong>В</strong>зять<br />

такое-то содержание, облечь его в поэтическую

форму, ямб или хорей, зарифмовать кончики,<br />

подпустить аллитерацию, начинить образами —<br />

и стих готов.<br />

Но это простое рукоделие кидают, будут<br />

кидать (и хорошо делают, что кидают) во все<br />

сорные корзины всех редакций.<br />

Человеку, который в первый раз взял<br />

в руки перо и хочет через неделю писать<br />

стихи, такому моя книга не нужна.<br />

Моя книга нужна человеку, который хочет,<br />

несмотря ни на какие препятствия, быть поэтом,<br />

человеку, который, зная, что поэзия —<br />

одно из труднейших производств, хочет осознать<br />

для себя и для передачи некоторые,<br />

кажушиеся таинственными, способы этого производства.<br />

<strong>В</strong>роде выводов:<br />

1. Поэзия — производство. Труднейшее,<br />

сложнейшее, но производство.<br />

2. Обучение поэтической работе — это не<br />

изучение изготовления определенного, ограниченного<br />

типа поэтических вещей, а изучение<br />

способов всякой поэтической работы, изучение<br />

производственных навыков, помогающих создавать<br />

новые.<br />

3. Новизна, новизна материала и приема<br />

обязательна для каждого поэтического произведения.<br />

^ /Р а б о т а стихотворца должна вестись ежедневно<br />

для улучшения мастерства и для накопления<br />

поэтических заготовок.у'<br />

5. Хорошая записная книжка и умение обращаться<br />

с нею важнее умения писать без<br />

ошибок подохшими размерами.<br />

6. Не надо пускать в ход большой поэтический<br />

завод для выделки поэтических зажигалок.<br />

Надо отворачиваться от такой нерациональной<br />

поэтической мелочи. Надо браться<br />

за перо только тогда, когда нет иного способа<br />

говорить, кроме стиха. Надо вырабатывать<br />

готовые вещи только тогда, когда чувствуешь<br />

ясный ^:оциальный заказ.<br />

7 ./Ч т о б правильно понимать социальный<br />

заказ, поэт должен быть в центре дел и гобы<br />

тийу’Знание теории экономии, знание реального<br />

оыта, внедрение в научную историю для<br />

поэта — в основной части работы — важней,<br />

чем схоластические учебнички молящихся на<br />

старье профессоров-идеалистов.<br />

8/ Для лучшего выполнения социального заказа<br />

надо быть передовым своего класса, надо<br />

вместе с классом вести борьбу на всех фронтах.<br />

Надо разбить вдребезги сказку об аполитичном<br />

искусстве. <strong>В</strong>та старая сказка возникает<br />

сейчас в новом виде под прикрытием болтовни<br />

о «широких эпических полотнах» (сначала эпический,<br />

потом объективный и, наконец, — беспартийный),<br />

о большом стиле (сначала большой,<br />

потом возвышенный и, наконец, небесный)<br />

и т. д., и т. д.<br />

9. Только производственное отношение к<br />

искусству уничтожит случайность, беспринципность<br />

вкусов, индивидуализм оценок. Только<br />

производственное отношение поставит в ряд<br />

различные виды литературного труда: и стих,<br />

и рабкоровскую заметку. <strong>В</strong>место мистических<br />

рассуждений на поэтическую тему даст возможность<br />

точно подойти к назревшему вопросу<br />

по поэтической тарификации и квалификации.<br />

10. Нельзя придавать выделке, так называемой<br />

технической обработке, самодовлеющей<br />

ценности. Но именно эта выделка делает поэтическое<br />

произведение годным к употреблению.<br />

Только разница в этих способах обработки<br />

делает разницу между поэтами, только знание,<br />

усовершенствование, накопление, разноображивание<br />

литературных приемов делает человека<br />

профессионалом-писателем.<br />

11. Бытовая поэтическая обстановка так же<br />

влияет на создание настоящего произведения,<br />

как и все другие факторы. Слово «богема»<br />

стало нарицательным для всякой художественно-обывательской<br />

бытовщины. К сожалению,<br />

борьба эта часто велась со словом, и только<br />

со словом. Реально налицо атмосфера старого<br />

литературного индивидуального карьеризма,<br />

мелких злобных кружковых интересов, взаимное<br />

подсиживание, подмена понятия «поэтический»<br />

понятием «расхлябанный», «подвыпивший»,<br />

«забулдыга» и т. д. Даже одёжа поэта,<br />

даже его домашний разговор с женой должен<br />

быть иным, определяемы.м всем его поэтическим<br />

производством.<br />

12. Мы, лефы, никогда не говорим, что<br />

мы единственные обладатели секретов поэтического<br />

творчества. Но мы единственные, которые<br />

хотим вскрыть эти секреты, единственные,<br />

которые не хотят творчество спекулятивно<br />

окружить художественно-религиозным<br />

поклонением.<br />

Моя попытка — слабая попытка одиночки,<br />

только пользующегося теоретическими работами<br />

моих товарищей словесников.<br />

Надо, чтобы эти словесники перевели свою<br />

работу на современный материал и непосредственно<br />

помогли дальнейшей поэтической работе.<br />

Мало этого.<br />

Надо, чтобы органы просвещения масс перетряхнули<br />

преподавание эстетического старья.

ПОЭТ РАБОЧИЙ<br />

Орут поэту;<br />

«Посмотреть бы тебя у токарного станка.<br />

А что стихи?<br />

Пустое это!<br />

Небось работать — кишка тонка».<br />

Может быть,<br />

нам<br />

труд<br />

всяких занятий роднее.<br />

Я тоже фабрика.<br />

А если без труб,<br />

то, может,<br />

мне<br />

без труб труднее.<br />

Знаю —<br />

не любите праздных фраз вы,<br />

рубите дуб — работать дабы.<br />

А мы<br />

не деревообделочники разве?<br />

Голов людских обделываем дубы.<br />

Конечно,<br />

почтенная вещь — рыбачить.<br />

<strong>В</strong>ытащить сеть.<br />

<strong>В</strong> сетях осетры б!<br />

Но труд поэтов — почтенный паче —<br />

людей живых ловить, а не рыб.<br />

Огромный труд — гореть над горном,<br />

железа шипящие класть в закал.<br />

Но кто же<br />

в бездельи бросит укор нам?<br />

Мозги шлифуем рашпилем языка.<br />

Кто выше — поэт<br />

или техник,<br />

который<br />

ведет людей к вещественной выгоде?<br />

Оба.<br />

Сердца— такие ж моторы.<br />

Душа — такой же хитрый двигатель.<br />

Мы равные.<br />

Товарищи в рабочей массе.<br />

Пролетарии тела и духа.<br />

Лишь вместе<br />

вселенную мы разукрасим<br />

и маршами пустим ухать.<br />

Отгородимся от бурь словесных молом.<br />

К делу!<br />

Работа жива и нова.<br />

А праздных ораторов —<br />

на мельницу!<br />

К мукомолам!<br />

<strong>В</strong>одой речей вертеть жернова.<br />

ЮБИЛЕЙНОЕ*<br />

АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕ<strong>В</strong>ИЧ,<br />

РАЗРЕШИТЕ ПРЕДСТА<strong>В</strong>ИТЬСЯ -<br />

М.АЯКО<strong>В</strong>СКИЙ.<br />

Дайте руку!<br />

<strong>В</strong>от грудная клетка.<br />

Слушайте,<br />

уже не стук, а стон;<br />

тревожусь я о нем,<br />

<strong>В</strong> щенка смирённом львенке.<br />

Я никогда не знал,<br />

что столько<br />

тысяч тонн<br />

в моей<br />

позорно легкомыслой головенке.<br />

Я тащу вас.<br />

Удивляетесь, конечно?<br />

Стиснул ?<br />

Больно?<br />

Извините, дорогой.<br />

У меня,<br />

да и у вас<br />

в запасе вечность.<br />

Что нам<br />

потерять<br />

часок-другой?!<br />

Будто бы вода —<br />

давайте<br />

мчать болтая,<br />

будто бы весна —<br />

свободно<br />

и раскованно!<br />

<strong>В</strong> небе вон<br />

луна<br />

такая молодая,<br />

что ее<br />

без спутников<br />

и выпускать рискованно.<br />

Я<br />

теперь<br />

свободен<br />

от любви<br />

и от плакатов.<br />

Шкурой<br />

ревности медведь<br />

лежит когтист.<br />

Можно<br />

убедиться,<br />

что земля поката,—<br />

сядь<br />

на собственные ягодицы<br />

и катись!<br />

Пет,<br />

не навяжусь в меланхолишке черной,<br />

да и разговаривать не хочется<br />

ни с кем.

Только<br />

жабры рифм<br />

топырит учащённо<br />

у таких, как мы.<br />

на поэтическом песке.<br />

<strong>В</strong>реднадо<br />

■мечта.<br />

и бесполезно грезить,<br />

весть<br />

служебную нуду.<br />

Но бывает —<br />

жизнь<br />

встает в другом разрезе,<br />

и большое<br />

понимаешь<br />

через ерунду.<br />

Нами<br />

лирика<br />

в штыки<br />

неоднократно атакована,<br />

ищем речи<br />

точной<br />

и нагой.<br />

Но поэзия —<br />

пресволочнейшая штуковина:<br />

существует —<br />

и ни в зуб ногой.<br />

Например<br />

вот это —<br />

говорится или блеется?<br />

Синемордое,<br />

в оранжевых усах,<br />

Навуходоносором<br />

библейцем —<br />

сКоопсах» ” 2.<br />

Дайте нам стаканы!<br />

знаю<br />

способ старый<br />

в горе<br />

дуть винище,<br />

но смотрите —<br />

из<br />

выплывают<br />

Red и White Star’H ” *<br />

с ворохом<br />

разнообразных виз.<br />

Мне приятно с вами, —<br />

рад,<br />

что вы у столика.<br />

Муза это<br />

ловко<br />

за язык вас тянет.<br />

Как это<br />

у вас<br />

говаривала О л ь га?..<br />

Да не Ольга!<br />

из письма<br />

Онегина к Татьяне.<br />

— Дескать,<br />

муж у вас<br />

дурак<br />

и старый мерин,<br />

я люблю вас,<br />

будьте обязательно моя,<br />

я сейчас же<br />

утром должен быть уверен,<br />

что с вами днем увижусь я .—<br />

Было всякое:<br />

и под окном стояние,<br />

пйсьма,<br />

тряски нервное желе.<br />

<strong>В</strong>от<br />

когда<br />

и горевать не в состоянии —<br />

это,<br />

Александр Сергеич,<br />

много тяжелей.<br />

Айда, <strong>Маяковский</strong>!<br />

Маячь на юг!<br />

Сердце<br />

рифмами вымучь —<br />

вот<br />

и любви пришел каюк,<br />

дорогой <strong>В</strong>ладим <strong>В</strong>ладимыч.<br />

Нет,<br />

не старость этому имя!<br />

Тушу<br />

вперед стремя,<br />

я<br />

' с удовольствием<br />

справлюсь с двоими,<br />

а разозлить —<br />

и с тремя.<br />

Г оворят —<br />

я темой и-н-д-и-в-и-д-у-а-л-е-н I<br />

Entre n o u s ...” *<br />

чтоб цензор не нацикал.<br />

Передам вам —<br />

говорят —<br />

видали<br />

даже<br />

двух<br />

влюбленных членов <strong>В</strong>ЦИКа.<br />

<strong>В</strong>от —<br />

пустили сплетню,<br />

тешат душу ею.<br />

Александр Сергеич,<br />

да не слушайте ж вы их!<br />

Может,<br />

я<br />

один<br />

действительно жалею,

нету вас в живых.<br />

Мне<br />

при жизни<br />

с вами<br />

сговориться б надо.<br />

Скоро вот<br />

и я<br />

умру<br />

и буду нем.<br />

После смерти<br />

нам<br />

стоять почти что рядом:<br />

вы на Пе,<br />

а я<br />

па эМ.<br />

Кто меж нами?<br />

С кем велите знаться?!<br />

Чересчур<br />

страна моя<br />

поэтами нищА.<br />

Между нами<br />

— вот беда —<br />

позатесался НАдсон.<br />

Мы попросим,<br />

чтоб его<br />

куда-нибудь<br />

на Ща!<br />

А Некрасов<br />

Коля,<br />

сын покойного Алеши —<br />

он и в карты,<br />

он и в стих,<br />

и так<br />

неплох на вид.<br />

Знаете его?<br />

вот он<br />

мужик хороший.<br />

Этот<br />

нам компания —<br />

пускай стоит.<br />

Что ж о современниках?!<br />

Не просчитались бы,<br />

за вас<br />

полсотни бтдав.<br />

От зевоты<br />

скулы<br />

разворачивает аж!<br />

Дорогойченко,<br />

Герасимов,<br />

Кириллов,<br />

Родов —<br />

какой<br />

однаробразный ” 6 пейзаж!<br />

Ну Есенин,<br />

мужиковствуюших свора,<br />

Смех!<br />

Коровою<br />

в перчатках лаечных.<br />

Раз послушаешь...<br />

но это ведь из хора!<br />

Балалаечник!<br />

Надо,<br />

чтоб поэт<br />

и в жизни был мастак.<br />

Мы крепки,<br />

как спирт в полтавском штофе.<br />

Ну, а что вот Безыменский?!<br />

Т а к ., ,<br />

ничего.. .<br />

морковный кофе.<br />

Правда,<br />

есть<br />

у нас<br />

Асеев<br />

Колька.<br />

Этот может.<br />

Хватка у него<br />

моя.<br />

Но ведь надо<br />

заработать сколько!<br />

Маленькая,<br />

но семья.<br />

Были б живы —<br />

стали бы<br />

по Лефу соредактор.<br />

Я бы<br />

и агитки<br />

вам доверить мог.<br />

Раз бы показал:<br />

— вот так-то, мол,<br />

и так-то.. .<br />

<strong>В</strong>ы б смогли —<br />

у вас<br />

хороший слог.<br />

Я дал бы вам<br />

жиркость<br />

и сукна,<br />

в рекламу б<br />

выдал<br />

гумских дам.<br />

(Я даже<br />

ямбом подсюсюкнул,<br />

чтоб только<br />

быть<br />

приятней вам.)<br />

<strong>В</strong>ам теперь<br />

пришлось бы<br />

бросить ямб картавый.<br />

Нынче<br />

наши перья —<br />

штык<br />

да зубья вил, —•

битвы революций<br />

посерьезнее «Полтавы»,<br />

и любовь<br />

пограндиознее<br />

онегинской любви.<br />

Бойтесь пушкинистов.<br />

Старомозгий Плюшкин,<br />

перышко держа.<br />

полезет<br />

с перержавленпым.<br />

— Тоже, мол.<br />

у лефов<br />

появился<br />

Пушкин.<br />

<strong>В</strong>от арап!<br />

А состязается —<br />

с Державиным. ..<br />

Я люблю вас.<br />

но живого,<br />

а не мумию.<br />

Навели<br />

хрестоматийный глянец.<br />

<strong>В</strong>ы,<br />

по-моему,<br />

при жизни<br />

— думаю —<br />

тоже бушевали.<br />

Африканец!<br />

Сукин сын Дантес!<br />

<strong>В</strong>еликосветский шкода.<br />

Мы б его спросили:<br />

— А ваши кто родители? у ^<br />

Ну, пора:<br />

рассвет<br />

лучища выкалил.<br />

Как бы<br />

милиционер<br />

разыскивать не стал.<br />

На Тверском бульваре<br />

очень к вам привы'кли.<br />

Ну давайте<br />

подсажу<br />

на пьедестал.<br />

Мне бы<br />

памятник при жизни<br />

полагается по чину.<br />

Заложил бы<br />

динамиту<br />

— ну-ка<br />

дрызнь!<br />

Ненавижу<br />

всяческую мертвечину!<br />

Обожаю<br />

всяческую жизнь!<br />

РАЗГО<strong>В</strong>ОР С ФИНИНСПЕКТОРОМ<br />

О ПОЭЗИИ*<br />

Гражданин фининспектор!<br />

Простите за беспокойство.<br />

С пасибо.. .<br />

не тревож ьтесь.. .<br />

я постою ..,<br />

вам<br />

дело<br />

деликатного свойства:<br />

Чем вы занимались<br />

до 17-го года?-<br />

Только этого Дантеса бы н видели. о месте<br />

<strong>В</strong>прочем,<br />

поэта<br />

что ж болтанье!<br />

в рабочем строю.<br />

Спиритизма вро.ае. '}з ряду<br />

Так сказать,<br />

имеющих<br />

невольник чести...<br />

лабазы и угодья<br />

пулею сраж ен., . „ „ обложен<br />

Их<br />

и должен караться.<br />

и по сегодня<br />

<strong>В</strong>ы требуете<br />

много ходит—-<br />

с меня<br />

всяческих<br />

пятьсот в полугодие<br />

охотников<br />

и двадцать пять<br />

до наших жен.<br />

за неподачу деклараций.<br />

Хорошо у нас<br />

Труд мой<br />

в Стране Советов.<br />

любому<br />

Можно жить,<br />

труду<br />

работать можно дружно.<br />

родствен.<br />

Только вот<br />

<strong>В</strong>згляните■<br />

поэтов,<br />

сколько я потерял.<br />

к сожаленью, нету, — какие<br />

впрочем, может,<br />

издержки<br />

это и не нужно.<br />

в моем производстве

и сколько тратится<br />

на материал.<br />

<strong>В</strong>ам,<br />

конечно, известно<br />

явление «рифмы».<br />

Скажем,<br />

строчка<br />

окончилась словом<br />

«отца»,<br />

и тогда<br />

через строчку,<br />

слога повторив, мы<br />

ставим<br />

какое-нибудь<br />

«ламцадрица-цао.<br />

Говоря по-вашему,<br />

рифма—<br />

вексель.<br />

Учесть через строчку! —<br />

вот распоряжение.<br />

И ищешь<br />

мелочишку суффиксов и флексий<br />

в пустующей кассе<br />

склонений<br />

и спряжений.<br />

Начнешь это<br />

слово<br />

в строчку всовывать,<br />

а оно не лезет —<br />

нажал и сломал.<br />

Гражданин фининспектор,<br />

честное слово,<br />

поэту<br />

в копеечку влетают слова.<br />

Говоря по-нашему,<br />

рифма —<br />

бочка.<br />

Бочка с динамитом.<br />

Строчка —<br />

фитиль.<br />

Строка додымит,<br />

взрывается строчка, —<br />

п город<br />

па воздух<br />

строфой летит.<br />

1'де найдешь,<br />

на какой тариф,<br />

рифмы,<br />

чтоб враз убивали, нацелясь?<br />

Может,<br />

пяток<br />

небыв'алых рифм<br />

только и остался<br />

что в <strong>В</strong>енецуэле.<br />

Н тянет<br />

меня<br />

в холода и в зной.<br />

Бросаюсь,<br />

опутан в авансы и в займы я.<br />

Г ражданин,<br />

учтите билет проездной!<br />

— Поэзия<br />

— вся! —<br />

езда в незнаемое.<br />

Поэзия —<br />

та же добыча радия.<br />

<strong>В</strong> грамм добыча,<br />

в год труды.<br />

Изводишь,<br />

единого слова ради,<br />

тысячи тонн<br />

словесной руды.<br />

Но как<br />

пспепеляюще<br />

слов этих жжение<br />

рядом<br />

с тлением<br />

слова-сырца.<br />

Эти слова<br />

приводят в движение<br />

тысячи лет<br />

миллионов сердца.<br />

Конечно,<br />

различны поэтов сорта.<br />

У скольких поэтов<br />

легкость руки!<br />

Тянет,<br />

как фокусник,<br />

строчку изо рта<br />

и у себя<br />

и у других.<br />

Что говорить<br />

о лирических кастратах?<br />

• Строчку<br />

чужую<br />

вставит и ра,д.<br />

Это<br />

обычное<br />

воровство и растрата<br />

среди охвативших страну растрат.<br />

Эти<br />

сегодня<br />

стихи и оды,<br />

в аплодисментах<br />

ревомые ревмя,<br />

войдут<br />

в историю<br />

как накладные расходы<br />

на сделанное<br />

нами —<br />

двумя или тремя.<br />

Пуд,<br />

как говорится,<br />

соли столовой

съешь<br />

и сотней папирос клуби,<br />

чтобы<br />

добыть<br />

драгоценное слово<br />

из артезианских<br />

людских глубин.<br />

И сразу<br />

ниже<br />

налога рост.<br />

Скиньте<br />

с обложенья<br />

нуля колесо!<br />

Рубль девяносто<br />

сотня папирос,<br />

рубль шестьдесят<br />

столовая соль,<br />

<strong>В</strong> вашей анкете<br />

вопросов масса:<br />

— Были выезды?<br />

Или выездов нет?<br />

А что,<br />

если я<br />

десяток пегасов<br />

загнал<br />

за последние<br />

15 лет?!<br />

У вас —<br />

в мое положение войдите —<br />

про слуг<br />

и имущество<br />

с этого угла.<br />

А что,<br />

если я<br />

народа водитель<br />

и одновременно —<br />

народный" слуга?<br />

Класс<br />

гласит<br />

из слова из нашего,<br />

а мы,<br />

пролетарии,<br />

двигатели пера.<br />

Машину<br />

души<br />

с годами изнашиваешь.<br />

Говорят:<br />

— в архив,<br />

исписался,<br />

пора!—<br />

<strong>В</strong>се меньше любится,<br />

все меньше дерзается,<br />

и лоб мой<br />

время<br />

с разбега крушит.<br />

Приходит<br />

страшнейшая из амортизаций —<br />

амортизация<br />

сердца и души,<br />

И когда<br />

это солнце,<br />

разжиревшим боровом,<br />

взойдет<br />

■над грядущим<br />

без нищих и калек,—<br />

я<br />

уже<br />

сгнию,<br />

умерший под забором,<br />

рядом<br />

с десятком<br />

моих коллег.<br />

Подведите<br />

мой<br />

посмертный баланс!<br />

Я утверждаю<br />

и — знаю — не налгу;<br />

на фоне<br />

сегодняшних<br />

дельцов и пролаз<br />

я буду<br />

— один! —<br />

в непролазном долгу.<br />

Долг наш —<br />

реветь<br />

медногорлой сиреной<br />

в тумане мещанья,<br />

у бурь в кипеньи.<br />

Поэт<br />

всегда<br />

должник вселенной,<br />

платящий<br />

на гбре<br />

проценты<br />

и пени.<br />

Я<br />

в долгу<br />

перед Бродвейской лампионией,<br />

перед вами,<br />

багдадские небеса,<br />

перед Красной Армией,<br />

перед вишнями Японии<br />

перед всем,<br />

про что<br />

не успел написать.<br />

А зачем<br />

вообще<br />

эта шапка Сене?<br />

Чтобы — целься рифмой<br />

и ритмом ярись?

1924 г. (Ш ото А. Родченко)

1924 г. (Фото А. Родченко)<br />

ч

Слово поэта— •<br />

ваше воскресенье,<br />

ваше бессмертие,<br />

гражданин канцелярист.<br />

Через столетья<br />

в бумажной раме<br />

возьми строку<br />

и время верни!<br />

И встанет<br />

день этот<br />

с фининспекторами,<br />

с блеском чудес<br />

и с вонью чернил.<br />

Сегодняшних дней убежденный житель,<br />

выправьте<br />

в энкапеэс<br />

на бессмертье билет<br />

ц, высчитав<br />

действие стихов,<br />

разложите<br />

заработок мой<br />

на триста лет.<br />

Но сила поэта<br />

не только в этом,<br />

что, вас<br />

вспоминая,<br />

в грядущем икнут.<br />

Нет!<br />

И сегодня<br />

рифма поэта —<br />

ласка<br />

и лозунг,<br />

и штык,<br />

и кнут.<br />

Гражданин фининспектор,<br />

я выплачу пять,<br />

все<br />

нули<br />

у цифры скрестя!<br />

Я<br />

по праву<br />

требую пядь<br />

в ряду<br />

беднейших<br />

рабочих и крестьян.<br />

А если<br />

вам кажется,<br />

что всего делов—<br />

это пользоваться<br />

чужими словесами,<br />

то вот вам,<br />

товарищи,<br />

мое стилб,<br />

и можете<br />

писать<br />

сами!<br />

19 Зак. 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

СЕРГЕЮ ЕСЕНИНУ *<br />

<strong>В</strong>ы ушли.<br />

как говорится.<br />

в мир иной.<br />

П устота. . .<br />

Летите,<br />

в звезды врезываясь.<br />

Ни тебе аванса.<br />

ни пивной.<br />

Трезвость.<br />

Нет, Есенин,<br />

это<br />

не насмешка, —<br />

в горле<br />

горе комом,<br />

не смешок.<br />

<strong>В</strong>ижу —<br />

взрезанной рукой помешкав,<br />

собственных<br />

костей<br />

качаете мешок.<br />

Прекратите,<br />

бросьте!<br />

<strong>В</strong>ы в своем уме ли?<br />

Дать,<br />

чтоб щеки<br />

заливал<br />

смертельный мел?<br />

<strong>В</strong>ы ж<br />

такое загибать умели,<br />

что другой<br />

на свете<br />

не умел.<br />

Почему,<br />

зачем ?<br />

Недоуменье смяло.<br />

Критики бормочут:<br />

— Этому вина<br />

то да сё,<br />

а главное,<br />

что смычки мало,<br />

в результате<br />

много пива и вина. —<br />

Дескать,<br />

заменить бы вам<br />

богему<br />

классом,<br />

класс влиял на вас,<br />

и было б не до драк.<br />

Ну, а класс-то<br />

жажду<br />

заливает квасом?<br />

Класс — он тоже<br />

выпить не дурак.<br />

Дескать,<br />

к вам приставить бы<br />

кого из напостбв,—

стали б<br />

содержанием<br />

премного одарённей;<br />

вы бы<br />

в день<br />

писали<br />

строк по сто,<br />

утомительно<br />

и длинно,<br />

как Доронин.<br />

А по-моему,<br />

осуществись<br />

такая бредь,<br />

на себя бы<br />

раньше наложили руки.<br />

Лучше уж<br />

от водки умереть,<br />

чем от скуки!<br />

Не откроют<br />

нам<br />

причин потери<br />

ни петля;<br />

ни ножик перочинный.<br />

Может,<br />

окажись<br />

чернила в «Англетере»,<br />

вены<br />

резать<br />

не было б причины.<br />

Подражатели обрадовались:<br />

бис!<br />

Над собою<br />

чуть не взвод<br />

расправу учинил.<br />

Почему же<br />

увеличивать<br />

число самоубийств?<br />

Лучше<br />

увеличь<br />

изготовление чернил!<br />

Навсегда<br />

теперь<br />

язык<br />

в зубах затворится.<br />

Тяжело<br />

и неуместно<br />

разводить мистерии.<br />

У народа,<br />

у языкотворца,<br />

умер<br />

звонкий<br />

забулдыга подмастерье.<br />

И несут<br />

стихов заупокойный лом,<br />

с прошлых<br />

с похорон<br />

не переделавши почти.<br />

в холм<br />

тупые рифмы<br />

загонять колом.<br />

разве так<br />

поэта<br />

надо бы почтить?<br />

<strong>В</strong>ам<br />

и памятник еще не сл и т,—<br />

где он,<br />

бронзы звон<br />

или гранита гран ь?—<br />

а к решеткам памяти<br />

уже<br />

понанесли<br />

посвящений<br />

и воспоминаний дрянь.<br />

<strong>В</strong>аше имя<br />

в платочки рассонлено,<br />

ваше слово<br />

слюнявит Собинов,<br />

и выводит<br />

под березкой дохлой —<br />

«Ни слова, о друг мой,<br />

ни вздо-о-о-ха».<br />

Эх,<br />

поговорить бы иначе<br />

с этим самым<br />

с Леонидом Лоэнгринычем!<br />

<strong>В</strong>стать бы здесь<br />

гремящим скандалистом:<br />

— Не позволю<br />

мямлить стих<br />

и мять!<br />

Оглушить бы<br />

их<br />

трехпалым свистом<br />

в бабушку<br />

и в бога душу мать!<br />

Чтобы разнеслась<br />

бездарнейшая погань,<br />

раздувая<br />

темь<br />

пиджачных парусов,<br />

чтобы<br />

врассыпную<br />

раз6 ежа.1ся Коган,<br />

встреченных<br />

увеча<br />

пиками усов.<br />

Дрянь<br />

пока что<br />

мало поредела.<br />

Дела много —<br />

только поспевать.<br />

Надо<br />

жизнь<br />

сначала переделать,

переделав —<br />

можно воспевать.<br />

Это время<br />

трудновато для пера:<br />

по скажите,<br />

вы,<br />

калеки и калекши,<br />

где,<br />

когда,<br />

какой великий выбирал<br />

путь,<br />

чтобы протоптанней<br />

и легше?<br />

Слово —<br />

полководец<br />

человечьей силы.<br />

Марш!<br />

Чтоб время<br />

сзади<br />

ядрами рвалось.<br />

К старым дням<br />

чтоб ветром<br />

относило<br />

только путаницу волос.<br />

Для веселия<br />

планета наша<br />

мало оборудована.<br />

Надо<br />

вырвать<br />

радость<br />

у грядущих дней,<br />

<strong>В</strong> этой жизни<br />

помереть не трудно. —<br />

Сделать жизнь<br />

значительно трудней.<br />

ПОСЛАНИЕ ПРОЛЕТАРСКИМ<br />

ПОЭТАМ<br />

Товарищи,<br />

позвольте<br />

без позы,<br />

без маски —<br />

как старший товарищ,<br />

неглупый и чуткий,<br />

поразговариваю с вами,<br />

товарищ Безыменский,<br />

товаринл Светлов,<br />

товарищ Уткин.<br />

Мы спорим,<br />

аж глотки просят лужения,<br />

мы<br />

задыхаемся<br />

от эстрадЕ1ых побед,<br />

а у меня к вам, товарищи,<br />

деловое предложение:<br />

давайте,<br />

устроим<br />

веселый обед!<br />

Расстелим внизу<br />

комплименты ковровые,<br />

если зуб на кого —<br />

отпилим зуб;<br />

розданные<br />

Луначарским<br />

венки лавровые —<br />

сложим<br />

в общий<br />

товарищеский суп.<br />

Решим,<br />

что все<br />

по-своему правы.<br />

Каждый поет<br />

по своему<br />

голоску!<br />

Разрежем<br />

общую курицу славы<br />

и каждому<br />

выдадим<br />

по равному куску.<br />

Бросим<br />

друг другу<br />

шпильки подсовывать,<br />

разведем<br />

изысканный<br />

словесный ажур.<br />

А когда мне<br />

товарищи<br />

предоставят слово, — ‘<br />

я это слово возьму<br />

и скажу;<br />

— Я кажусь вам<br />

академиком<br />

с большим задом,<br />

один, мол, я<br />

жрец<br />

поэзий непролазных.<br />

А мне<br />

в действительности<br />

единственное надо —<br />

чтоб больше поэтов<br />

хороших<br />

и разных.<br />

Многие<br />

пользуются<br />

напостовской тряскою,<br />

с тем<br />

чтоб себя<br />

обозвать получше,<br />

— Мы, мол, единственные,<br />

мы пролетарские. . . —

Ш к<br />

А я, по-вашему, что —<br />

валютчик?<br />

Я<br />

по сушеству<br />

мастеровой, братцы.<br />

не люблю я<br />

этой<br />

философии нудовой.<br />

Засучу рукавчики:<br />

работать?<br />

драться?<br />

Сделай одолжение,<br />

а ну, давай!<br />

Есть<br />

перед нами<br />

огромная работа,<br />

каждому человеку<br />

нужное стихачество.<br />

Давайте работать<br />

до седьмого пота<br />

над поднятием количества,<br />

над улучшением качества<br />

Я меряю<br />

по коммуне<br />

стихов сорта,<br />

в коммуну<br />

душа<br />

потому влюблена,<br />

что коммуна,<br />

по-моему,<br />

огромная высота,<br />

что коммуна,<br />

по-моему,<br />

глубочайшая глубина.<br />

А в поэзии<br />

нет<br />

ни друзей,<br />

ни родны х,—<br />

по протекции<br />

не свяжешь<br />

рифм лычкй.<br />

Оставим<br />

распределение<br />

орденов и наградных,<br />

бросим, товариши,<br />

'<br />

наклеивать ярлычки.<br />

Не хочу<br />

похвастать<br />

мыслью новенькой,<br />

но по-моему —<br />

утверждаю без авторской спеси—<br />

коммуна —<br />

это место,<br />

где исчезнут чиновники<br />

и где будет<br />

много<br />

стихов и песен.<br />

Стоит<br />

изумиться<br />

рифмочек парой нам —<br />

мы<br />

почитаем поэтика гением.<br />

Одного<br />

называют<br />

красным Байроном,<br />

другого —<br />

самым красным Гейнем.<br />

Одного боюсь —<br />

за вас и с а м ,—<br />

чтоб не обмелели<br />

наши души,<br />

чтоб мы<br />

не возвели<br />

в коммунистический сан<br />

плоскость раешников<br />

и ерунду частушек.<br />

Мы духом одно,<br />

понимаете сами:<br />

по линии сердца<br />

нет раздела.<br />

Если<br />

вы не за нас,<br />

а мы<br />

не с вами,<br />

то чорта ль<br />

нам<br />

остается делать?<br />

А если я<br />

вас<br />

когда-нибудь крою<br />

и на вас<br />

замахивается<br />

перо-рука,<br />

то я, как говорится,<br />

добыл это кровью,<br />

я<br />

больше вашего<br />

рифмы строгал.<br />

Товариши,<br />

бросим<br />

замашки торгашьи<br />

— моя, мол, поэзия — ,<br />

мой лабаз! —<br />

все, что я сделал.<br />

все это ваше —<br />

рифмы,<br />

темы.<br />

дикция.<br />

бас!<br />

Что может быть<br />

капризней славы<br />

и пепельней?

в гроб, что ли,<br />

брать,<br />

когда умру?<br />

Наплевать мне, товарищи,<br />

в высшей степени<br />

на деньги,<br />

на славу<br />

и на прочую муру!<br />

Чем нам<br />

делить<br />

поэтическую власть,<br />

сгрудим<br />

нежность слов<br />

и слова бичи,<br />

и давайте<br />

без завистей<br />

и без фамилий<br />

класть<br />

в коммунову стройку<br />

слова-кирпичи.<br />

Давайте,<br />

товарищи,<br />

шагать в ногу.<br />

Нам не надо<br />

брюзжащего<br />

лысого парика!<br />

А ругаться захочется —<br />

врагов много<br />

по другую сторону<br />

красных баррикад.<br />

МАРКСИЗМ — ОРУЖИЕ,<br />

ОГНЕСТРЕЛЬНЫЙ МЕТОД.<br />

ПРИМЕНЯЙ УМЕЮЧИ<br />

МЕТОД ЭТОТ1»<br />

Штыками<br />

двух столетий стык<br />

закрепляет<br />

рабочая рать.<br />

А некоторые<br />

употребляют штык,<br />

чтоб им<br />

в зубах ковырять.<br />

<strong>В</strong>се хорошо;<br />

поэт поет,<br />

критик<br />

занимается критикой.<br />

У стихотворца —<br />

корытце свое,<br />

у критика —<br />

свое корытико.<br />

Но есть<br />

не имеющие ничего,<br />

окромя<br />

красивого почерка.<br />

А лезут<br />

в книгу,<br />

хваля<br />

и громя<br />

из пушки<br />

критического очерка.<br />

А чтоб<br />

имелось<br />

научное лицо<br />

у этого<br />

вздора злопыханного, —<br />

всегда<br />

на столе<br />

покрытый пыльцой<br />

неразрезанный том<br />

Плеханова.<br />

Зазубрит фразу<br />

(ишь, ребятье!)<br />

и ходит за ней,<br />

как за няней.<br />

Бытье —<br />

а у этого — еда и питье<br />

определяют сознание.<br />

Перелистывая<br />

авторов<br />

на букву «эл»,<br />

фамилию<br />

Лермонтова<br />

встретя,<br />

критик выясняет,<br />

что он ел<br />

на первое<br />

и что — на третье.<br />

— Шампанское пил?<br />

<strong>В</strong>ыпивал, допустим.<br />

Налет буржуазный густ.<br />

А его<br />

любовь<br />

к маринованной капусте<br />

доказывает<br />

помещичий вкус.<br />

<strong>В</strong> Лермонтове, например,<br />

чтоб далеко не итти,<br />

смысла<br />

не больше,<br />

чем огурцов в акации.<br />

Целые<br />

хоры<br />

небесных светил,<br />

и ни слова<br />

об электрификации.<br />

Но,<br />

очищая ядро<br />

от фразерских корок,<br />

бобы —<br />

от шелухи лиризма.

признаю,<br />

что Лермонтов<br />

близок и дорог<br />

как первый<br />

обличитель либерализма.<br />

Массам ясно,<br />

как ни хитри,<br />

что, милюковски юля,<br />

светила<br />

у Лермонтова<br />

ходят без ветрил,<br />

а некоторые —<br />

и без руля.<br />

Но так ли<br />

разрабатывать<br />

важнейшую из тем?<br />

Индивидуализмом пичкать?<br />

Лемоны в ад,<br />

а духи —<br />

в эдем?<br />

А где, я вас спрашиваю, смычка?<br />

Довольно<br />

этих<br />

божественных легенд!<br />

Любою строчкой вырванной<br />

Лермонтов<br />

доказывает,<br />

что он —<br />

интеллигент,<br />

к тому же<br />

деклассированный!<br />

То ли дело<br />

наш Степа,<br />

— забыл,<br />

к сожалению,<br />

фамилию и отчество,—<br />

у него<br />

в стихах<br />

Коминтерна топот!..<br />

<strong>В</strong>от это —<br />

пастояшее творчество!<br />

Степа<br />

кирпич<br />

какого-то здания,<br />

пе ему<br />

разговаривать вкось и вкривь,<br />

Степа<br />

творит,<br />

не затемняя сознания,<br />

без волокиты аллитераций<br />

и рифм.<br />

У Степы<br />

незнание<br />

точек и запятых<br />

заменяет<br />

ипсти'нктивный<br />

массовый разум,<br />

потому что<br />

батрачка —<br />

мамаша их,<br />

а папаша —<br />

рабочий и крестьянин сразу.<br />

<strong>В</strong> результате<br />

вешь<br />

ясней помидора<br />

обволакивается<br />

туманом сизым,<br />

и эти<br />

горы<br />

нехитрого вздора<br />

некоторые<br />

называют марксизмом.<br />

Не говорят<br />

о веревке<br />

в журнале повешенного,<br />

не изменить<br />

шаблона прилежного.<br />

Лежнев зарадуется —<br />

«он про <strong>В</strong>ешнева».<br />

<strong>В</strong>ешпев<br />

— «он про Лежнева».<br />

ЧЕТЫРЕХЭТАЖНАЯ ХАЛТУРА<br />

<strong>В</strong> центре мира<br />

стоит Гиз—<br />

оправдывает штаты служебный раж.<br />

Чтоб книгу<br />

народ<br />

зубами грыз,<br />

наворачивается<br />

миллионный тираж.<br />

Лицо<br />

тысячеглазого треста<br />

блестит<br />

электричеством ровным.<br />

<strong>В</strong>шивают<br />

в Маркса<br />

Аверченковы листы,<br />

выписывают гонорары Цадеронам<br />

Готово.<br />

А зав<br />

упрется назавтра<br />

в заглавие,<br />

как в забор дышлом.<br />

<strong>В</strong>оедино<br />

сброшировзЕЮ *<br />

1 2 авторов!<br />

— Как же это, родимые, вышло? —<br />

Темь<br />

подвалов<br />

тиражом беля,

залегает знание —<br />

и лишь<br />

бегает<br />

по книжным штабелям<br />

жирная провинциалка —<br />

мышь.<br />

А читатели<br />

сидят<br />

в своей уездной яме,<br />

иностранным упиваются,<br />

мозги щадя.<br />

<strong>В</strong> Африки,<br />

вослед за Бенуями<br />

улетают<br />

на своих жилплощадях.<br />

Званье<br />

— «пролетарские» —<br />

нося, как эполеты,<br />

без ошибок<br />

с Пушкина<br />

списав про вёсны,<br />

выступают<br />

пролетарские поэты,<br />

развернув<br />

рулоны строф повёрстных.<br />

Чем вы — пролетарий,<br />

уважаемый поэт?<br />

<strong>В</strong>ы<br />

с богемой слились<br />

9 лет назад.<br />

Ну, скажите,<br />

уважаемый пролет,<br />

вы давно<br />

динаму<br />

видели в глаза?<br />

— Извините<br />

нас,<br />

сермяжных,<br />

за стишонок неудачненький.<br />

Не хотите<br />

под гармошку поплясать ли? —<br />

Это,<br />

в лапти нарядившись,<br />

выступают дачники<br />

под заглавием<br />

— крестьянские писатели.<br />

О, сколько нуди такой городимо,<br />

от которой<br />

мухи падают замертво!<br />

Чего только стоит<br />

один Радимов<br />

с греко-рязанским своим гекзаметром!<br />

Разлунивши<br />

лысины лачкн,<br />

убежденно<br />

взявши<br />

ручку в ручки,<br />

бороденок<br />

теребя пучки,<br />

честно<br />

пишут про Октябрь<br />

попутчики.<br />

Раньше<br />

маленьким казался и Лесков —<br />

рядышком с Толстым<br />

почти не виден.<br />

Ну, скажите мне,<br />

в какой ж е телескоп<br />

в те недели<br />

был бы виден Лидин??<br />

— На Руси<br />

одно веселье —<br />

нити . . . —<br />

А к питью<br />

подай краюху<br />

и кусочек сыру.<br />

И орут писатели<br />

до хрипоты<br />

о быте,<br />

увлекаясь<br />

бытом<br />

госиздатовских кассиров.<br />

<strong>В</strong>арят чепуху<br />

под клубы<br />

трубочного ды ма,—<br />

всякую уху<br />

сожрет<br />

читатель-Фока.<br />

А неписанная жизнь<br />

проходит<br />

мимо<br />

улицею фыркающих бкон.<br />

А вокруг<br />

скачут критики<br />

в мыле и пене;<br />

— Здорово пишут писатели, братцы!<br />

Гений-Казин,<br />

Санников-гений.. .<br />

<strong>В</strong>се замечательно!<br />

Рады стараться! —<br />

С молотка<br />

литература пущена.<br />

Где вы,<br />

сеятели правды<br />

или звезд сиятелн?<br />

Лишь в четыре этажа халтурщина;<br />

Гиза,<br />

критика,<br />

читаки<br />

и писагеля.

296<br />

Нынче<br />

стала<br />

зелень веток в редкость,<br />

гол<br />

литературы ствол.<br />

Чтобы стать<br />

поэту крепкой веткой —<br />

выкрепите мастерство!<br />

«МАССАМ<br />

НЕПОНЯТНО»<br />

Между писателем<br />

и читателем<br />

стоят посредники,<br />

и вкус<br />

у посредника<br />

самый средненький.<br />

Этаких<br />

средненьких<br />

из посреднической рати<br />

тыща<br />

и в критиках<br />

и в редакторате.<br />

Куда бы<br />

мысль твоя<br />

ни скакала,<br />

этот<br />

все<br />

озирает сонно:<br />

— Я<br />

человек<br />

другого закала.<br />

Помню, как сейчас,<br />

в стихах<br />

у Надсбна . . .<br />

Рабочий<br />

не любит<br />

строчек коротеньких.<br />

А еще<br />

посредников<br />

кроет Асеев.<br />

А знаки препинания?<br />

Точка —<br />

как родинка.<br />

<strong>В</strong>ы<br />

стих украшаете,<br />

точки рассеяв.<br />

Товарищ <strong>Маяковский</strong>,<br />

писали б ямбом,<br />

двугривенный<br />

на строчку<br />

прибавил вам б ы .—<br />

Расскажет<br />

несколько<br />

средневековых легенд.<br />

объяснение<br />

часа на четыре затянет,<br />

и ко всему<br />

присказывает<br />

унылый интеллигент:<br />

— <strong>В</strong>ас<br />

не понимают<br />

рабочие и крестьяне.—<br />

Сникает<br />

автор<br />

от сознания вины.<br />

А этот самый<br />

критик влиятельный<br />

крестьянина<br />

видел<br />

только до войны,<br />

при покупке<br />

на даче<br />

ножки телятины.<br />

А рабочих<br />

и того менее —<br />

случайно<br />

двух<br />

во время наводнения.<br />

Г лядели<br />

с моста<br />

на места и картины,<br />

на разлив,<br />

на плывущие льдины.<br />

Критик ><br />

обошел умиленно<br />

двух представителей<br />

из десяти миллионов.<br />

Ничего особенного —<br />

руки и г р у д и .,.<br />

Люди — как люди!<br />

А вечером<br />

за чаем<br />

сидел и хвастал:<br />

— Я вот<br />

знаю<br />

рабочий класс-то.<br />

Я<br />

душу<br />

прочел<br />

за их молчанием —<br />

ни упадка,<br />

ни отчаяния.<br />

Кто может<br />

читаться<br />

в этаком классе?<br />

Только Гоголь,<br />

только классик.<br />

А крестьянство?<br />

Тоже.<br />

Никак не иначе.

Как сейчас, помню —<br />

весною, на даче. .<br />

Этакие разговорчики<br />

у литераторов<br />

у пас<br />

часто<br />

заменяют<br />

знание масс.<br />

И идут<br />

дореволюционного образца<br />

творения слова,<br />

кисти<br />

и резца.<br />

И в массу<br />

плывет<br />

интеллигентский дар —<br />

грезы,<br />

розы<br />

и звон гитар.<br />

Прошу<br />

писателей,<br />

с перепугу бледных,<br />

бросить<br />

высюсюкивать<br />

стихи для бедных.<br />

Понимает<br />

ведущий класс<br />

и искусство<br />

не хуже вас.<br />

Культуру<br />

высокую<br />

в массы двигай!<br />

Такую,<br />

как и прочим.<br />

Нужна<br />

и понятна<br />

хорошая книга —<br />

и вам,<br />

и мне,<br />

и крестьянам,<br />

и рабочим.<br />

РАЗМЫШЛЕНИЯ<br />

О МОЛЧАНО<strong>В</strong>Е И<strong>В</strong>АНЕ<br />

И О ПОЭЗИИ*<br />

Я взял газету<br />

и лег на диван.<br />

,Читаю :<br />

«Скучает<br />

Молчанов Иван».<br />

Не скрою, <strong>В</strong>анечка,<br />

скушно и нам.<br />

И ваши стишонки<br />

скуки вина.<br />

Десятый Октябрь<br />

у всех на носу,<br />

а вы<br />

ухватились<br />

за чью-то косу.<br />

Любите<br />

и Машу<br />

и косы ейные,<br />

это<br />

ваше<br />

дело семейное.<br />

Но что нам за толк<br />

от вашей<br />

от бабы!<br />

Получше<br />

стишки<br />

писали хотя бы.<br />

Но плох ваш роман.<br />

И стих неказист.<br />

<strong>В</strong>от так,<br />

любил бы<br />

любой гимназист.<br />

<strong>В</strong>ы нам обещаете,<br />

скушный <strong>В</strong>аня,<br />

на случай нужды<br />

пойти, барабаня.<br />

Де, будет<br />

туман,<br />

и отверзнете рот,<br />

на весь<br />

на туман<br />

заорете;<br />

— <strong>В</strong>перед!—■<br />

Де,<br />

— <strong>В</strong>ыше взвивайте<br />

красное знамя!<br />

<strong>В</strong>перед, переплетчики,<br />

а я —<br />

за вами. —<br />

Орать<br />

«Караул!»,<br />

попавши в туман?<br />

На это<br />

не надо<br />

большого ума.<br />

Сегодняшний<br />

день<br />

возвеличить вам ли,<br />

в хвосте<br />

у СОб.'ЛТИЙ<br />

о девушках мямля!<br />

Поэт<br />

настоящий<br />

вздувает<br />

заранее<br />

из искры неясной<br />

ясное знание.

ГАЛОПЩИК ПО ПИСАТЕЛЯМ*<br />

Тальников<br />

в «Красной нови»<br />

про меня<br />

пишет<br />

задорно и храбро,<br />

что лиру<br />

я<br />

на агит променял,<br />

перо<br />

променял на швабру.<br />

Что я<br />

по Европам<br />

болтался зря,<br />

в стихах<br />

ни вздохи, ни ахи,<br />

а только<br />

грублю,<br />

случайно узря<br />

Шаляпина<br />

или монахинь.<br />

Растет добродушие<br />

с ростом бород.<br />

Чего<br />

обижать<br />

маленького?<br />

Хочу не ругаться,<br />

а, наоборот,<br />

понять<br />

и простить Тальникова.<br />

<strong>В</strong>ы молоды, верно,<br />

сужу по мазкам,<br />

такой<br />

резвуп-шалунишка,<br />

уроки<br />

сдаете<br />

приятным баском<br />

и любите<br />

с бонной,<br />

на радость мозгам,<br />

гулять<br />

в коротких штанишках.<br />

Чему вас учат,<br />

милый барчук?<br />

вас<br />

расспросить хочу,<br />

успела ли<br />

бонна<br />

вам рассказать<br />

(про это<br />

и песни поются), —<br />

вы знаете —<br />

10 лет назад<br />

у нас<br />

'б ы л а<br />

революция.<br />

Лиры<br />

крыл<br />

пулемет-обормот<br />

и, взяв<br />

лирические манатки,<br />

сбежал Северянин,<br />

сбежал Бальмонт<br />

и прочие<br />

фабриканты патоки.<br />

<strong>В</strong> Европе<br />

у них<br />

ни агиток, ни швабр —<br />

чиста<br />

ажурная строчка без шва,<br />

одни<br />

хореи да ямбы.<br />

Туда бы,<br />

к ним бы,<br />

да вам бы.<br />

Оставшихся<br />

жала<br />

белая рать<br />

и с севера,<br />

и с юга.<br />

Нам<br />

требовалось переорать<br />

и вьюги,<br />

и пушки,<br />

и ругань!<br />

Их стих,<br />

как девица,<br />

читай на диване,<br />

как сахар<br />

за чаем с блю дца,—<br />

а мы<br />

писали<br />

против плеваний,<br />

ведь, сволочи,<br />

все плюются.<br />

Отбившись,<br />

мы ездим<br />

по странам по всем,<br />

которые<br />

в картах наляпаны,<br />

туда,<br />

где пасутся<br />

долларным посевом<br />

любимые вами<br />

Шаляпины.<br />

Не для романсов,<br />

не для баллад<br />

бросаем<br />

свои якоря мы:<br />

лошеным ушам<br />

наш стих грубоват<br />

и рифмы<br />

будут корявыми.

Не лезем<br />

мы<br />

по музеям,<br />

на колизеи глазея.<br />

Мой лозунг;<br />

одну разглазей-ка<br />

к революции л а зе й к у ...<br />

Теперь<br />

для меня<br />

равнодушная честь,<br />

что чудные<br />

рифмы рожу я.<br />

Мне<br />

как бы<br />

только<br />

почише уесть,<br />

уесть покрупнее буржуя.<br />

Поэту,<br />

по-моему,<br />

слабый плюс<br />

торчать<br />

у веков на выкате.<br />

Прощайте, Тальников,<br />

я тороплюсь,<br />

а вы<br />

без меня чирикайте.<br />

С поэта<br />

и па поэта<br />

в галоп<br />

скачите,<br />

сшибайтесь лоб о лоб.<br />

Но<br />

скидывайте галоши,<br />

скача<br />

по стихам, как лошадь.<br />

А так скакать<br />

неопрятно, —<br />

от вас<br />

по журналам. . .<br />

пятна.<br />

МРАЧНОЕ О ЮМОРИСТАХ<br />

Где вы,<br />

бодрые задиры?<br />

Крыть бы розгой!<br />

<strong>В</strong>зять в слезу бы!<br />

До чего же<br />

наш сатирик<br />

измельчал<br />

и обеззубел!<br />

Для подхода<br />

для такого<br />

мало,<br />

что ли,<br />

жизнь дрянна?<br />

Для такого<br />

Салтыкова—<br />

Салтыкова-Щедрина ?<br />

Заголовком<br />

жирно-алым<br />

мозжечок<br />

прикрывши<br />

тощий,<br />

ходят<br />

тихо<br />

по журналам<br />

дореформенные тещи.<br />

Саранчой<br />

улыбки выев,<br />

ходят<br />

нэпманам на страх<br />

анекдоты гробовые —<br />

гроб<br />

о фининспекторах.<br />

Или,<br />

злобой измусоля<br />

сотню<br />

строк<br />

в бумажный крах,<br />

пишут<br />

про свои мозоли<br />

от зажатья в цензо{тах.<br />

Дескать,<br />

в самом лучшем стиле,<br />

будто<br />

розы .на заре,<br />

лепестки<br />

пораспустили б<br />

мы<br />

без этих цензорей.<br />

А поди<br />

сними рогатки, —<br />

этаких<br />

писцов стада<br />

пару<br />

анекдотов гадких<br />

ткнут —<br />

и снова пустота.<br />

Цензоров<br />

обвыли воем.<br />

Я ж<br />

другою мыслью ранен:<br />

жалко бедных—<br />

каково им<br />

от прочтенья<br />

столькой дряни?<br />

Обличитель,<br />

меньше крему,<br />

очень<br />

темы<br />

хороши.<br />

О хорошенькую тему

зуб<br />

не жалко искрошить.<br />

Дураков<br />

больших<br />

обдумав,<br />

взяли б<br />

в лапы<br />

лупы вы.<br />

Мало, что ли,<br />

помпадуров?<br />

Мало —<br />

градов Глуповых?<br />

Припаси<br />

на зубе<br />

яд,<br />

в километр<br />

жало вызмей<br />

против всех,<br />

кто зря<br />

сидят<br />

на труде,<br />

на коммунизме.<br />

Чтоб не скрылись,<br />

хвост упрятав,<br />

крупных<br />

вылови налимов —<br />

кулаков<br />

и бюрократов,<br />

дураков<br />

и подхалимов.<br />

Измельчал<br />

и обеззубел,<br />

обэстетился сатирик.<br />

Крыть бы в розги,<br />

взять в слезу бы!<br />

Где вы,<br />

бодрые задиры ? •<br />

ПТИЧКА БОЖИЯ<br />

Он вошел,<br />

склонясь учтиво.<br />

Руку жму.<br />

«Товарищсядьте!<br />

Что вам дать?<br />

Автограф?<br />

Чтиво?»<br />

«Нет.<br />

Мерси вас.<br />

Я —<br />

писатель».<br />

«<strong>В</strong>ы?<br />

Писатель?<br />

Извините.<br />

Думал •<br />

А вы...<br />

Что ж,<br />

прочтите,<br />

зазвените<br />

грозным<br />

маршем<br />

боевым.<br />

<strong>В</strong>ихрь идей<br />

у вас,<br />

долл

Бросьте вы<br />

поэта корчить!<br />

Посмотрю,<br />

с лица ли,<br />

сзади л ь ­<br />

вы тюльпан,<br />

а не писатель.<br />

<strong>В</strong>ы,<br />

над облаками рея,<br />

птица<br />

в человечий рост.<br />

<strong>В</strong>ы, мусье,<br />

из канареек,<br />

чижик вы, мусье,<br />

и дрозд.<br />

<strong>В</strong> испытанье<br />

битв<br />

и бед<br />

с вами,<br />

што ли.<br />

мы полезем?<br />

<strong>В</strong> наше время<br />

тот —<br />

поэт,<br />

тотписатель,<br />

кто полезен.<br />

Уберите этот торт!<br />

Стих даешь —<br />

хлебов подвозу.<br />

<strong>В</strong> наши дни<br />

писатель тот,<br />

кто напишет<br />

марш<br />

и лозунг!»

У " Л'» • «*[<br />

стихи ДЕТЯМ<br />

192 5-1929<br />

Ч Т О ТАКОЕ ХОРОШО<br />

И ЧТО ТАКОЕ ПЛОХО<br />

Крошка сын<br />

к отцу пришел,<br />

н спросила кроха:<br />

— Что такое<br />

хорошо<br />

II что такое<br />

п ло хо ? —<br />

У меня<br />

секретов нет, —<br />

слушайте, детишки, —<br />

папы этого<br />

ответ<br />

^<br />

помещаю<br />

в книжке.<br />

— Если ветер<br />

крыши рвет,<br />

если<br />

град загрохал, —■<br />

каждый знает —<br />

это вот<br />

для прогулок<br />

плохо.<br />

Дождь покапал<br />

и прошел.<br />

Солнце<br />

в целом свете.<br />

Это —<br />

очень хорошо<br />

и большим<br />

и детям.<br />

Если<br />

сын<br />

чернее ночи,<br />

грязь лежит<br />

на рожице.<br />

ясно,<br />

это<br />

плохо очень<br />

для ребячьей кожицы.<br />

Если<br />

мальчик<br />

любит мыло<br />

и зубной порошок,<br />

этот мальчик<br />

очень милый,<br />

поступает хорошо.<br />

Если бьет<br />

дрянной драчун<br />

слабого мальчишку,<br />

я такого<br />

не хочу<br />

даже<br />

вставить в книжку.<br />

Этот вот кричит;<br />

— Не трожь<br />

тех,<br />

К’ ., меньше ростом! —<br />

Этот мальчик<br />

так хорош,<br />

за)'ляденье просто!<br />

Если ты<br />

/ порвал подряд<br />

книжицу<br />

и мячик,<br />

октябрята говорят:<br />

плоховатый мальчик.

Стихи детям 1925 —1929<br />

303<br />

Если мальчик<br />

любит труд,<br />

тычет<br />

в книжку<br />

пальчик.<br />

про такого<br />

пишут тут:<br />

он<br />

хороший мал1/чик.<br />

От вороны<br />

карапуз<br />

убежал, заохав.<br />

Мальчик этот<br />

просто трус.<br />

Это<br />

очень плохо.<br />

Этот,<br />

хоть и сам с вершок,<br />

спорит<br />

с грозной птицей.<br />

Храбрый мальчик,<br />

хорошо,<br />

в жизни<br />

пригодится.<br />

Этот<br />

в 1'рязь полез<br />

и рад,,<br />

что грязна рубаха.<br />

Про такого<br />

говорят:<br />

011 плохой,<br />

неряха.<br />

Этот<br />

чистит валенки,<br />

моет<br />

сам<br />

галоши.<br />

Он<br />

хотя и маленький,<br />

110 вполне хороший.<br />

Помни<br />

это<br />

каждый сын.<br />

Знай<br />

любой ребенок:<br />

вырастет<br />

из сына<br />

свнн,<br />

если сын —<br />

свиненок.<br />

Мальчик<br />

V<br />

радостный пошел,<br />

и решила кроха:<br />

«Буду<br />

делать хорошо,<br />

и не буду —<br />

плохо».<br />

ЧТО ни СТРАНИЦА,—<br />

ТО СЛОН,<br />

ТО ЛЬ<strong>В</strong>ИЦА<br />

Открывай страницы— дверь —<br />

в книжке<br />

самый разный зверь.<br />

Льва показываю я,<br />

посмотрите, нате —<br />

он теперь не царь зверья,<br />

просто председатель.<br />

Этот зверь зовется лама.<br />

Лама дочь<br />

и лама мама.<br />

Маленький пеликан<br />

и пеликан великан.<br />

Это — зебра.<br />

Ну и цаца!<br />

Полосатее матраца.<br />

Как живые, в нашей книжке<br />

слон,<br />

слониха<br />

и слонишки.<br />

Двух- и трехэтажный рост,<br />

с блюдо уха оба,<br />

впереди на морде хвост<br />

под названьем «хобот».<br />

А из пасти —<br />

шутки бросьте! —<br />

два клыка<br />

слоновой кости.<br />

Сколько им еды, питья,<br />

сколько платья снашивать!<br />

Даже ихнее дитя<br />

ростом с папу с нашего.<br />

<strong>В</strong>сех прошу посторониться,<br />

разевай пошире рот, —<br />

для таких мала страница,<br />

дали целый разворот.<br />

Крокодил. Гроза детей.<br />

Лучше не гневите.

Только он сидит в воде<br />

и пока не виден.<br />

<strong>В</strong>от верблюд, а на верблюде<br />

возят кладь<br />

и ездят люди.<br />

Он живет среди пустынь,<br />

ест невкусные кусты,<br />

он в работе круглый год —<br />

он,<br />

верблюд,<br />

рабочий скот.<br />

Кенгуру.<br />

Смешная очень.<br />

Руки вдвое короче.<br />

Но за это<br />

у ней<br />

ноги вдвое длинней.<br />

Жираф-длинношейка —<br />

ему<br />

никак<br />

для шеи не выбрать воротника.<br />

Ж ирафке лучше:<br />

жирафу-мать<br />

есть<br />

жирафёнку<br />

за что обнимать.<br />

Обезьян.<br />

Смешнее нет.<br />

Что сидеть, как статуя?!<br />

Человеческий портрет,<br />

даром что хвостатая.<br />

Зверю холодно зимой.<br />

Зверик из Америки.<br />

<strong>В</strong>идел всех.<br />

Пора домой.<br />

До свиданья, зверики!<br />

ЭТА КНИЖЕЧКА МОЯ<br />

ПРО МОРЯ И ПРО МАЯК<br />

1<br />

Разрезая носом воды,<br />

ходят в море пароходы.<br />

Дуют ветры яростные,<br />

гонят лодки парусные.<br />

<strong>В</strong>ечером,<br />

а также к ночи,<br />

плавать в море трудно очень.<br />

<strong>В</strong>се покрыто скалами,<br />

скалами немалыми.<br />

Ближе к суше<br />

еле-еле<br />

даже<br />

днем обходят мели.<br />

Капитан берет бинокль,<br />

но бинокль помочь не мог.<br />

Капитану так обидно —<br />

даже берега не видно.<br />

Закружит волна кружение,<br />

вот<br />

и кораблекрушение.<br />

<strong>В</strong>друг —<br />

обрадован моряк:<br />

загорается маяк.<br />

<strong>В</strong> самой темени как раз<br />

показался красный глаз.<br />

Поморгал —<br />

и сноса нет,<br />

и опять зажегся свет.<br />

Здесь, мол, тихо —<br />

все суда<br />

заплывайте вот сюда.<br />

Бьется в стены шторм "и вой.<br />

Лестницею винтовой<br />

каждый вечер,<br />

ближе к ночи,<br />

на маяк идет рабочий.<br />

Н аверху фонарище —<br />

яркий,<br />

как пожарище.<br />

<strong>В</strong>иден он<br />

во все моря,<br />

нету ярче фонаря.<br />

Чтобы всем заметиться,<br />

он еще и вертится.<br />

Труд большой рабочему —<br />

простоять всю ночь ему.<br />

Чтобы пламя не погасло,<br />

подливает в лампу масло.<br />

И чистит<br />

исключительное<br />

стекло увеличительное.<br />

<strong>В</strong>сем показывает свет —<br />

здесь опасно или нет.<br />

Пароходы,<br />

корабли<br />

запыхтели,<br />

загребли.<br />

<strong>В</strong>олны,<br />

как теперь ни ухайте,<br />

все, кто плавал,—<br />

в тихой бухте.<br />

Нет ни волн,<br />

ни вод,<br />

ни грома,<br />

детям сухо,<br />

дети дома.

J<br />

л<br />

\<br />

Кличет книжечка моя:<br />

— Дети,<br />

будьте как маяк!<br />

<strong>В</strong>сем,<br />

кто ночью плыть не могут,<br />

освещай огнем дорогу. —<br />

Чтоб сказать про это вам,<br />

этой книжечки слова<br />

и рисуночков наброски<br />

сделал<br />

дядя<br />

<strong>Маяковский</strong>.<br />

ПРОЧТИ и КАТАЙ<br />

<strong>В</strong> ПАРИЖ И <strong>В</strong> КИТАЙ<br />

1<br />

Собирайтесь, ребятишки,<br />

наберите в руки книжки.<br />

<strong>В</strong>ас<br />

по разным странам света<br />

покатает песня эта.<br />

Начинается земля,<br />

как известно, от Кремля.<br />

За морем,<br />

за сушею —<br />

коммунистов слушают.<br />

Те, кто работают,<br />

слушают с охотою.<br />

А буржуям этот голос<br />

подымает дыбом волос.<br />

От Кремля, в котором были,<br />

мы летим в автомобиле<br />

прямо на аэродром.<br />

Здесь стоит<br />

и треск и гром.<br />

На поляне люди ходят,<br />

самолету винт заводят.<br />

3<br />

Подходи,<br />

не робей,<br />

расправляй галстучки<br />

и лети как воробей,<br />

даже<br />

как ласточка!<br />

Туча нам помеха ли?<br />

<strong>В</strong>зяли и объехали!<br />

Помни, кто глазеть полез, —<br />

рот зажмите крепко,<br />

чтоб не плюнуть с поднебес<br />

дяденьке на кепку.<br />

Опускаемся в Париже,<br />

осмотреть Париж поближе.<br />

Пошли сюда,<br />

пошли туда —<br />

везде одни французы.<br />

Часть населения худа,<br />

а часть другая —<br />

с пузом.<br />

Куда б в Париже ни пошел,<br />

картину видишь ту же:<br />

живет богатый хорошо,<br />

а бедный—<br />

много хуже.<br />

Среди Парижа — башня<br />

высокая страшно.<br />

<strong>В</strong>езет нас поезд<br />

целый день.<br />

то лес.<br />

то город мимо.<br />

И<br />

мимо ихних деревень<br />

летим<br />

с хвостом из дыма.<br />

Качает пароход вода.<br />

Лебедка тянет лапу —<br />

подняла лапой чемодан,<br />

а мы идем по трапу.<br />

Пароход полный,<br />

а кругом волны,<br />

высоки и сблоны.<br />

<strong>В</strong>олны злятся —<br />

горы вод<br />

смыть грозятся пароход.<br />

<strong>В</strong>етер,<br />

бурей не маши нам:<br />

быстро движет нас машина;<br />

под кормой крутя винтом,<br />

погоняет этот дом.<br />

Доехали до берега —<br />

тут и Америка.<br />

Издали —<br />

как будто горки,<br />

ближе — будто горы тыщей.<br />

20 З а в . 5215. в. в. М аявввсви й .

в Нью-Йорке<br />

стоэтажные домища.<br />

<strong>В</strong>се дни народ снует вокруг<br />

с поспешностью блошиною,<br />

не тратят<br />

зря<br />

ни ног, ни рук,<br />

а все<br />

творят машиною.<br />

Как санки<br />

по снегу<br />

без пыли<br />

скользят горой покатою,<br />

так здесь<br />

скользят автомобили,<br />

и в них<br />

сидят богатые.<br />

Опять седобородый дым.<br />

(Не бреет поезд бороду!)<br />

Летим к волне другой воды,<br />

летим к другому городу.<br />

Хорош, да не близко<br />

город Сан-Франциско.<br />

8<br />

Отсюда<br />

вновь<br />

за океан<br />

плывут такие, как и я.<br />

Среди океана<br />

стоят острова,<br />

здесь люди другие,<br />

и лес и трава.<br />

Проехали,<br />

и вот<br />

она —<br />

японская сторона.<br />

9<br />

Легко представить можете<br />

жителя Японии:<br />

если мы — как лошади,<br />

то они —<br />

как пони.<br />

Деревья здесь невелики.<br />

Строенья<br />

роста маленького.<br />

<strong>В</strong>есной, ,<br />

куда глаза ни кинь —<br />

сады<br />

в деревьях карликовых.<br />

На острове<br />

гора гулка,<br />

дымит,<br />

гудит гора-вулкан.<br />

И вдруг<br />

проснется поутру<br />

и хлынет<br />

лавой на дом.<br />

Но люди<br />

не бросают труд.<br />

Нельзя.<br />

Работать надо.<br />

10<br />

Отсюда за морем —<br />

Китай.<br />

Садись<br />

и за море катай.<br />

От солнца Китай<br />

пожелтел и высох.<br />

Родина чая.<br />

Родина риса.<br />

Неплохо:<br />

блюдо рисовой каши<br />

и чай —<br />

из разрисованных чашек.<br />

Но рис<br />

и чай<br />

не всегда у китайца, —<br />

английский купец на китайца<br />

кидается:<br />

«Отдавайте нам еду,<br />

а не то —<br />

войной иду!<br />

На людях<br />

мы<br />

кататься привыкши.<br />

Китайцев таких<br />

называем «рикши».<br />

<strong>В</strong> рабочих привыкли всаживать<br />

пули.<br />

Рабочих таких<br />

называем «кули».<br />

11 •<br />

Мальчик китайский<br />

русскому рад.<br />

<strong>В</strong>стречает нас,<br />

как брата брат.<br />

Мы не грабители —<br />

мы их не обидели.<br />

За эго<br />

на нас<br />

богатей английский<br />

сжимает кулак,<br />

завидевши близко.<br />

Едем схорониться<br />

к советской границе.

Через Сибирь вас<br />

провозит экспресс.<br />

Лес да горы,<br />

горы и лес.<br />

И вот<br />

через 15 дней<br />

опять Москва —<br />

гуляйте в ней.<br />

12<br />

Разевают дети рот.<br />

— Мы же<br />

ехали вперед,<br />

а приехали туда же.<br />

Это странно,<br />

страшно даже.<br />

<strong>Маяковский</strong>,<br />

ждем ответа.<br />

Почему случилось э т о ? —<br />

А я ему:<br />

— Потому,<br />

что земля кругла,<br />

нет на ней у гл а—■<br />

вроде мячика<br />

в руке у мальчика.<br />

К О Н Ь - О Г О Н Ь<br />

Сын<br />

отцу твердил раз триста,<br />

за покупкою гоня:<br />

— Я расту кавалеристом.<br />

Подавай, отец, коня! —<br />

О чем же долго думать тут?<br />

Игрушек<br />

в лавке<br />

много вам.<br />

И в лавку<br />

сын с отцом идут<br />

купить четвероногого.<br />

<strong>В</strong> лавке им<br />

такой ответ:<br />

— Лошадей сегодня нет.<br />

Но, конечно,<br />

может мастер<br />

сделать лошадь<br />

всякой масти. -<br />

<strong>В</strong>от и мастер. Молвит он:<br />

— Надо<br />

нам<br />

достать картон.<br />

Лошадей подобных тело<br />

из картона надо делать. —<br />

<strong>В</strong>се пошли походкой важной<br />

к фабрике писчебумажной.<br />

Рабочий спрашивать их стал:<br />

— <strong>В</strong>ам толстый<br />

или тонкий ? -<br />

Спросил<br />

и вынес три листа<br />

отличнейшей картонки.<br />

— Кстати<br />

нате вам и клей.<br />

Чтобы склеить— ■<br />

клей налей. ■<br />

Тот, кто ездил,<br />

знает сам,<br />

пет езды без колеса.<br />

<strong>В</strong>от они у столяра.<br />

Им столяр, конечно, рад.<br />

Быстро,<br />

ровно, а не криво,<br />

сделал им колесиков.<br />

Есть колеса,<br />

нету гривы,<br />

нет<br />

на хвост волосиков.<br />

— Где же конский хвост найти нам?-<br />

Там,<br />

где шетки и щетина.<br />

Щетинщик возражать не стал,—<br />

чтоб лошадь вышла дивной,<br />

дал<br />

конский волос<br />

для хвоста<br />

и гривы лошадиной.<br />

Спохватились —<br />

нет гвоздей.<br />

Гвоздь необходим везде.<br />

Повели они отца<br />

в кузницу кузнеца.<br />

Рад кузнец.<br />

— Пожалте, гости!<br />

<strong>В</strong>от вам<br />

самый лучший гвоздик. —<br />

Прежде чем работать сесть,<br />

осмотрели —<br />

все ли есть?<br />

И в один сказали голос:<br />

— Мало взять картон и волос.<br />

<strong>В</strong>ыйдет лошадь бедная,<br />

скучная и бледная.<br />

<strong>В</strong>зять художника и краски,<br />

чтоб раскрасил<br />

шерсть и глазки.<br />

К художнику,<br />

удал и быстр,

вбегает наш кавалерист.<br />

— Товариш,<br />

вы не можете<br />

покрасить шерсть у лош ади?—•<br />

— М огу.—<br />

И вышел лично<br />

с краскою различной.<br />

Сделали лошажье тело,<br />

дальше дело закипело.<br />

Компания остаток дня<br />

впустую не теряла<br />

и мастерить пошла коня<br />

из лучших матерьялов.<br />

<strong>В</strong>месте взялись все за дело.<br />

Режут лист картонки белой,<br />

клеем лист насквозь пропитан.<br />

Сделали коню копыта,<br />

щетиншик вделал хвостик,<br />

кузнец вбивает гвоздик.<br />

Быстра у столяра рука —<br />

столяр колеса остругал.<br />

Художник кистью лазит,<br />

лошадке<br />

глазки красит.<br />

Что за лошадь,<br />

что за конь —<br />

горячей, чем огонь!<br />

Хоть вперед,<br />

хоть назад,<br />

хочешь — в рысь,<br />

хочешь — в скок.<br />

Голубые глаза,<br />

в желтых яблоках бок.<br />

<strong>В</strong>знуздан<br />

и оседлан он,<br />

крепко сбруей оплетен.<br />

На спину сплетенному —<br />

помогай Буденному!<br />

МАЙСКАЯ ПЕСЕНКА<br />

Зеленые листики —<br />

и нет зимы.<br />

Идем<br />

раздольем чистеньким<br />

и я,<br />

и ты,<br />

и мы.<br />

<strong>В</strong>есна сушить развесила<br />

свое мытье.<br />

Мы молодо и весело<br />

идем!<br />

идем!<br />

идем!<br />

На ситцах, на бумаге —<br />

огонь на всём.<br />

Красные флаги<br />

несем.<br />

Несем!<br />

Несем!<br />

Улица рада,<br />

весной умытая.<br />

Шагаем отрядом,<br />

и мы,<br />

и ты,<br />

и я.<br />

ПЕСНЯ-МОЛНИЯ<br />

За море синеволное,<br />

за сто земель<br />

и вод<br />

разлейся, песня-молния,<br />

про пионерский слет.<br />

Идите,<br />

слов не тратя,<br />

на красный<br />

наш костер!<br />

Сюда,<br />

миллионы братьев!<br />

Сюда,<br />

миллион сестер!<br />

Китайские акулы,<br />

умерьте<br />

вашу пры ть,—-<br />

мы<br />

с китайчонком-кули<br />

пойдем<br />

акулу крыть.<br />

<strong>В</strong>еди<br />

светло и прямо<br />

к работе<br />

и к боям,<br />

моя<br />

большая мама —<br />

республика моя.<br />

Растем от года к году мы,<br />

смотри,<br />

земля, старик,—<br />

садами,<br />

огородами<br />

сменили пустыри.<br />

<strong>В</strong>езде<br />

родные наши,<br />

куда ни бросишь глаз.<br />

У нас большой папаша— ■<br />

стальной рабочий класс.<br />

Иди<br />

учиться рядышком,<br />

безграмотная старь.

Стихи детям 1925 — 1929<br />

Пора,<br />

товарищ бабушка,<br />

садиться за букварь.<br />

<strong>В</strong>перед,<br />

отряды сжатые,<br />

по ленинской тропе!<br />

У нас<br />

один вожатый —<br />

товарищ <strong>В</strong>КП.<br />

К Е М<br />

Б Ы Т Ь<br />

У меня растут года —<br />

будет мне семнадцать.<br />

Где работать мне тогда,<br />

чем заниматься?<br />

Нужные работники—■<br />

столяры и плотники!<br />

Сработать мебель мудрено:<br />

сначала<br />

мы<br />

берем бревно<br />

и пилим доски,<br />

длинные и плоские.<br />

Эти доски<br />

вот так<br />

зажимает<br />

стол-верстак.<br />

От работы<br />

пила<br />

раскалилась добела.<br />

Рубанок<br />

в руки —<br />

работа другая:<br />

сучки, закорюки<br />

рубанком стругаем.<br />

Хороши стружки,<br />

желтые игрушки!<br />

А если<br />

нужен шар нам<br />

круглый очень,<br />

на станке токарном<br />

круглое точим.<br />

Готовим понемножку<br />

то ящик,<br />

то ножку.<br />

Сделали вот столько<br />

стульев и столиков!<br />

Столяру— хорошо,<br />

а инженеру—<br />

лучше.<br />

Я бы строить дом пошел —<br />

пусть меня научат.<br />

Я<br />

сначала<br />

начерчу<br />

дом<br />

такой,<br />

какой хочу.<br />

Самое главное,<br />

чтоб было нарисовано<br />

здание<br />

славное,<br />

живое словно.<br />

Это будет<br />

перёд —<br />

называется фасад.<br />

Это<br />

каждый разберет:<br />

это — ванна,<br />

это — сад.<br />

План готов,<br />

и вокруг<br />

сто работ<br />

на тыщу рук.<br />

Упираются леса<br />

в самые небеса.<br />

Где трудна работка,<br />

там<br />

визжит лебедка,<br />

подымает балки,<br />

будто палки,<br />

перетащит кирпичи,<br />

закаленные в печи.<br />

По крыше выложили жесть —<br />

и дом готов,<br />

и крыша есть.<br />

Хороший дом,<br />

большущий дом<br />

на все четыре стороны,<br />

и заживут ребята в нем<br />

удобно и просторно.<br />

Инженеру хорошо,<br />

а доктору —<br />

лучше.<br />

Я б детей лечить пошел —<br />

пусть меня научат.<br />

Детям<br />

я<br />

лечу болезни,—<br />

где занятие полезней?<br />

Я приеду к Пете,<br />

я приеду к Поле.<br />

«Здравствуйте, дети!<br />

Кто у вас болен?<br />

Как живете?<br />

Как животик?»

Погляжу<br />

из очков<br />

кончики язычков.<br />

«Поставьте этот градусник<br />

подмышку, детишки!»<br />

И ставят дети радостно<br />

градусник подмышки.<br />

«<strong>В</strong>ам бы<br />

очень хорошо<br />

проглотить порошок<br />

и микстуру<br />

ложечкой<br />

пить понемнож ечку...<br />

<strong>В</strong>ам<br />

в постельку лечь поспать бы.<br />

<strong>В</strong>ам —<br />

компрессик па живот,<br />

и тогда<br />

у вас<br />

до свадьбы ■<br />

все, конечно, заживет».<br />

Докторам хорошо,<br />

а рабочим —<br />

лучше,<br />

я б в рабочие пошел -<br />

пусть меня научат.<br />

<strong>В</strong>ставай!<br />

Иди!<br />

Гудок зовет —<br />

и мы приходим па завод.<br />

Народа — рота целая,<br />

сто или двести.<br />

Чего один не сделает —<br />

сделаем вместе.<br />

Можем<br />

железо<br />

ножницами резать,<br />

краном висящим<br />

тяжести тащим,<br />

молот паровой<br />

гнет и рельсы травой.<br />

Олово плавим,<br />

машинами правим.<br />

Работа всякого<br />

нужна одинаково,<br />

Я гайки делаю,<br />

а ты —<br />

для гайки<br />

делаешь винты,<br />

И идет<br />

работа всех<br />

прямо в сборочный цех.<br />

Болты,<br />

лезьте<br />

в дыры ровные,<br />

части<br />

вместе<br />

сбей<br />

огромные.<br />

Там<br />

дым,<br />

здесь<br />

гром.<br />

Громим<br />

весь<br />

дом.<br />

И вот<br />

вылазит паровоз,<br />

чтоб вас<br />

и пас<br />

и пес<br />

и вез.<br />

На заводе хорошо,<br />

а в трамвае —<br />

лучше.<br />

Я б кондуктором пошел —<br />

пусть меня научат.<br />

Кондукторам<br />

езда везде —<br />

с большою сумкой кожаной<br />

ему всегда,<br />

ему весь день<br />

в трамваях ездить можно.<br />

«Большие и дети,<br />

берите билетик,<br />

билеты разные,<br />

бери любые,<br />

зеленые,<br />

красные<br />

и голубые!»<br />

Ездим рельсами.<br />

Окончилась рельса,<br />

и слезли у леса мы— ■<br />

садись<br />

и грейся.<br />

Кондуктору хорошо,<br />

а ш оферу—<br />

лучше.<br />

Я б шофером пошел —<br />

пусть меня научат.<br />

Фырчит машина скорая,<br />

летит, скользя.<br />

Хороший шофер я —<br />

сдержать нельзя.<br />

Только скажите<br />

— вам куда надо?—

Без рельсы<br />

жителей<br />

доставлю нй дом.<br />

Е-<br />

дем,<br />

дудим:<br />

«С пути<br />

уйди!»<br />

Быть шофером хорошо,<br />

а летчиком —<br />

лучше.<br />

Я бы в летчики пошел —<br />

пусть меня научат.<br />

Наливаю в бак бензин,<br />

завожу пропеллер.<br />

«<strong>В</strong> небеса, мотор, вези,<br />

чтоб взамен низин<br />

рядом<br />

птицы пелн».<br />

Бояться не надо<br />

ни дождя,<br />

ни града.<br />

Облетаю тучку,<br />

тучку-летучку.<br />

Белой чайкой паря,<br />

полетел за моря,<br />

без разговору<br />

пролетаю гору.<br />

«<strong>В</strong>ези, мотор,<br />

чтоб нас довез<br />

до звезд<br />

и до луны,<br />

хотя луна<br />

и масса звезд<br />

совсем удалены».<br />

Летчику хорошо,<br />

а матросу —<br />

лучше.<br />

Я б в матросы пошел —<br />

пусть меня научат.<br />

У меня на шапке лента,<br />

на матроске —<br />

якоря.<br />

Я проплавал это лето,<br />

океаны покоря.<br />

Напрасно, волны, скачете, —<br />

на зависть циркачу,<br />

на реях и по мачте<br />

гуляю, как хочу.<br />

Сдавайся, ветер вьюжный,<br />

сдавайся, буря скверная,—<br />

открою<br />

полюс<br />

Южный,<br />

а Северный —<br />

наверное.<br />

Книгу переворошив,<br />

намотай себе на ус —<br />

все работы хороши,<br />

выбирай<br />

на вкус<br />

<strong>В</strong>ОЗЬМЕМ <strong>В</strong>ИНТО<strong>В</strong>КИ<br />

НО<strong>В</strong>ЫЕ<br />

<strong>В</strong>озьмем винтовки новые,<br />

на штык флажки!<br />

И с песнею<br />

в стрелковые<br />

пойдем кружки.<br />

Раз!<br />

Два!<br />

<strong>В</strong>се<br />

в ряд!<br />

<strong>В</strong>перед,<br />

отряд!<br />

Когда<br />

война-метелица<br />

придет опять, —<br />

должны уметь мы целиться,<br />

уметь стрелять.<br />

Ш а­<br />

гай<br />

круче!<br />

Целься<br />

лучше!<br />

И если двинет армии<br />

страна моя,—<br />

мы будем<br />

санитарами<br />

во всех боях.<br />

Ранят<br />

в лесу,<br />

к своим<br />

сиесу.

Бесшумною разведкою<br />

тиха нога,<br />

за камнем<br />

и за веткою<br />

найдем врага.<br />

Ползу<br />

день,<br />

ночь<br />

моим<br />

помочь.<br />

Блестят винтовки новые,<br />

на них<br />

флажки.<br />

Мы с песнею<br />

в стрелковые<br />

идем кружки-<br />

Раз!<br />

Два!<br />

Подряд!<br />

Ш а­<br />

гай,<br />

отряд!

п о э м ы<br />

192 0-1930<br />

1 50 ООО ООО*<br />

ПОЭМА<br />

150000 000 мастера этой поэмы имя.<br />

Пуля — ритм.<br />

Рифма — огонь из здания в здание.<br />

150 000 000 говорят губами моими.<br />

Ротационкой шагов<br />

в булыжном верже площадей<br />

напечатано это издание.<br />

Кто спросит луну?<br />

Кто солнце к ответу притянет —<br />

чего<br />

ночи и дни чините?!<br />

Кто назовет земли гениального автора?<br />

Так<br />

и этой<br />

моей<br />

поэмы<br />

никто не сочинитель.<br />

И идея одна у нее —<br />

сиять в настаюшее завтра.<br />

«<strong>В</strong>СЕМ!<br />

<strong>В</strong>СЕМ!<br />

<strong>В</strong>СЕМ!<br />

<strong>В</strong>сем,<br />

кто больше не может!<br />

<strong>В</strong>месте<br />

выйдите<br />

и идите!»<br />

(подпасиу.<br />

Месть — церемониймейстер.<br />

Голод — распорядитель.<br />

Штык,<br />

Браунинг.<br />

Бомба.<br />

( т р и<br />

подписи<br />

секретари).<br />

<strong>В</strong> этом самом году,<br />

<strong>В</strong> этот день и час,<br />

иод землей,<br />

на земле.<br />

по небу<br />

и выше —<br />

такие появились<br />

плакаты.<br />

летучки,<br />

афиши:<br />

Идем!<br />

Идем, идем!<br />

Го, го,<br />

го, го, го, го,<br />

го, го,<br />

Спадают!<br />

<strong>В</strong>анька!<br />

керенок подсунь-ка в лапоть!<br />

Босому что ли на митинг ляпать?

Пропала Россеичка!<br />

Загубили бедную!<br />

Новую найдем Россию.<br />

<strong>В</strong>сехсветную!<br />

Иде-е-е-е-е-м!<br />

Он сидит раззолоченный<br />

за чаем<br />

с птифур.<br />

Я приду к нему<br />

в холере.<br />

Я приду к нему<br />

в тифу.<br />

Я приду к нему,<br />

я скажу ему:<br />

«<strong>В</strong>ильсон, мол,<br />

<strong>В</strong>удро,<br />

хочешь крови моей ведро?<br />

И ты увидиш ь...»<br />

До самого дойдем<br />

до Ллойд-Джорджа —<br />

скажем ему;<br />

«Послушай,<br />

Ж орж а...»<br />

— До него дойдешь!<br />

До него океаны.<br />

Страшен,<br />

как же,<br />

Российский одер им.<br />

— Ничего!<br />

Дойдем пешкодером!<br />

Идемидем!<br />

Будилась призывом,<br />

из лесов<br />

спросонок<br />

лезла сила зверей и зверят.<br />

<strong>В</strong>изжал придавленный слоном поросенок.<br />

Щенки выстраивались в щенячий ряд.<br />

Невыносим человечий крик.<br />

Но зверий<br />

душу веревкой сворачивал.<br />

(Я вам переведу звериный рык,<br />

если вы не знаете языка зверячьего):<br />

«Слушай,<br />

<strong>В</strong>ильсон,<br />

заплывший в сале!<br />

<strong>В</strong>ина людей —<br />

наказание дай им.<br />

Но мы<br />

не подписывали договора в <strong>В</strong>ерсале,<br />

Мы,<br />

зверье,<br />

за что голодаем?<br />

Свое животное горе киньте им!<br />

Досыта наесться хоть раз бы еще!<br />

К чреватым саженными травами Индиям,<br />

к американским идемте пастбищам!»<br />

0-о-гу!<br />

Нам тесно в блокаде-клетке.<br />

<strong>В</strong>перед, автомобили!<br />

На митинг, мотоциклетки!<br />

Мелочь, направо!<br />

Дорогу дорогам!<br />

Дорога за дорогой выстроились в ряд.<br />

Слушайте, что говорят дороги.<br />

Что говорят?<br />

«Мы задохлись ветрами и пылями,<br />

вьясь степями по рельсам голодненькими.<br />

Немощенными хлипкими милями<br />

надоело плестись за колодниками.<br />

Мы хотим разливаться асфальтом,<br />

под экспрессов тарой осев.<br />

Подымайтесь!<br />

Довольно поспали там,<br />

колыбелимые пылью шоссе!<br />

Иде-е-е-е-м!»<br />

И-и-и-и-и-и-и-и-и и-и-и-и-и-и-и.<br />

К каменноугольным идемте бассейнам!<br />

За хлебом!<br />

За черным!<br />

Для нас засеянным.<br />

Без дров ходить —<br />

дураков наймите!<br />

На митинг, паровозы!<br />

Паровозы,<br />

на митинг!<br />

Скоре-е-е-е-е-е-е-е!<br />

Скорейскорей!<br />

Эй,<br />

губернии,<br />

снимайтесь с якорей!<br />

За Тульской Астраханская,<br />

за махиной махина,<br />

стоявшие недвижимо<br />

даже при Адаме,<br />

двинулись<br />

и на<br />

другие<br />

прут, погромыхивая городами.<br />

<strong>В</strong>перед запоздавшую темь гоня,<br />

сшибаясь ламп лбами,<br />

па митинг шли легионы огня,<br />

шагая фонарными столбами.<br />

А поверху,<br />

воду с огнем миря,<br />

загнившие утопшими, катились моря.<br />

«Дорогу каспийской волне балсфнице!<br />

Обратно в России руслом не гтоляжем!

Не в чахлом Баку,<br />

а в ликующей Ницце<br />

с волной средиземной пропляшем по пляжам».<br />

И, наконец, /<br />

из-под грома<br />

бега и езды,<br />

в ширь непомерных легких завздыхав,<br />

всклокоченными тучами рванулись из дыр<br />

и пошли грозой российские воздухё.<br />

Иде-е-е-е-м!<br />

Идемидем!<br />

И все эти<br />

сто пятьдесят миллионов людей,<br />

биллионы рыбин,<br />

триллионы насекомых,<br />

зверей,<br />

домашних животных,<br />

сотни губерний,<br />

со всем, что построилось,<br />

стоит,<br />

живет в них,<br />

все, что может двигаться,<br />

и все что не движется,<br />

все, что еле двигалось,<br />

пресмыкаясь,<br />

ползая,<br />

плавая —<br />

лавою все это,<br />

лавою!<br />

И гудело над местом,<br />

где стояла когда-то Россия:<br />

Это же ж не важно<br />

чтоб торговать сйхарином!<br />

Б колокола клокотать чтоб — сердцу важно!<br />

Сегодня<br />

в рай<br />

Россию риием<br />

за радужные закатов скважины.<br />

Го, го.<br />

го, го, го, го.<br />

го, го!<br />

Идемидем!<br />

Сквозь белую гвардию снегов!<br />

Чего полезли губерний туши<br />

из веками намеченных губернаторами зон?<br />

Что, слушая, небес зияют уши?<br />

Кого озирает горизонт?<br />

Оттого<br />

сегодня<br />

на нас устремлены<br />

глаза всего света<br />

и уши всех напряжены.<br />

наше малейшее ловя,<br />

чтобы видеть это —<br />

чтобы слушать эти слова:<br />

это —<br />

революции воля,<br />

брошенная за последний предел,<br />

э т о —■<br />

митинг,<br />

в махины машинных тел<br />

вмешавший людей и зверьи туши,<br />

это —<br />

руки,<br />

лапы,<br />

клешни,<br />

рычаги,<br />

туда,<br />

где воздух поредел,<br />

вонзенные в клятвенном единодушьи.<br />

Поэтов,<br />

старавшихся выть поднебесней,<br />

забудьте,<br />

эти слушайте песни:<br />

«Мы пришли сквозь столицы,<br />

сквозь тундры прорвались,<br />

прошагали сквозь грязи и лужищи.<br />

Мы пришли миллионы,<br />

миллионы трудящихся,<br />

миллионы работающих н служащих.<br />

Мы пришли из квартир,<br />

мы сбежали со складов,<br />

из пассажей, пожаром озаренных.<br />

Мы пришли миллионы,<br />

миллионы вещей,<br />

изуродованных,<br />

сломанных,<br />

разоренных.<br />

Мы спустились с гор,<br />

мы из леса сползлись,<br />

от полей, годами глоданных.<br />

Мы пришли,<br />

миллионы,<br />

миллионы скотов,<br />

одичавших,<br />

тупых, голодных.<br />

Мы пришли,<br />

миллионы<br />

безбожников,<br />

язычников<br />

и атеистов —<br />

биясь<br />

лбом,<br />

ржавым железом,<br />

полем —<br />

все

истово<br />

господу богу помолимся.<br />

<strong>В</strong>ыйдь<br />

не из звездного<br />

нежного ложа,<br />

боже железный,<br />

огненный боже,<br />

боже не Марсов,<br />

Нептунов и <strong>В</strong>ег,<br />

боже из мяса —<br />

бог — человек!<br />

Звездам нй мель<br />

не загнанный ввысь,<br />

земной<br />

между нами<br />

выйди,<br />

явись!<br />

Не тот, который<br />

«иже еси на небесех».<br />

Сами<br />

на глазах у всех<br />

сегодня<br />

мы<br />

займемся<br />

чудесами.<br />

Твое во имя<br />

биться дабы,<br />

в громе,<br />

в дыме<br />

встаем на дыбы.<br />

Идем на подвиг<br />

труднее божеского втрое,<br />

творившего,<br />

пустоту вешами дйруя.<br />

А нам<br />

не только новое строя,<br />

фантазировать,<br />

а еще и издинамитить старое.<br />

Жажда, пои!<br />

Голод, насыть!<br />

<strong>В</strong>ремя<br />

в бои<br />

тело носить.<br />

Пули погуще!<br />

По оробелым!<br />

<strong>В</strong> гущу бегущим<br />

грянь, парабеллум!<br />

Самое это!<br />

С донышка душ!<br />

Жаром,<br />

жженьем.<br />

железом.<br />

светом<br />

Т<br />

жарь,<br />

жги.<br />

режь,<br />

рушь!<br />

Наши ноги —<br />

поездов молниеносные проходы.<br />

Наши руки —<br />

пыль сдувающие веера полян.<br />

Наши плавники — пароходы.<br />

Наши крылья — аэроплан.<br />

Итти!<br />

Лететь!<br />

Проплывать!<br />

Катиться! —<br />

<strong>В</strong>сего мирозданья проверяя реестр.<br />

Нужная вещь —<br />

хорошо,<br />

годится.<br />

Ненужная —<br />

к чорту!<br />

Черный крест.<br />

Мы<br />

тебя доконаем,<br />

мир-романтик!<br />

<strong>В</strong>место вер —<br />

в душе<br />

электричество,<br />

пар.<br />

<strong>В</strong>место нищих —<br />

всех миров богатство прикарманьте!<br />

Стар — убивать.<br />

На пепельницы черепй.<br />

<strong>В</strong> диком разгроме<br />

старое смыв,<br />

новый разгрбмим<br />

по миру миф.<br />

<strong>В</strong>ремя — ограду<br />

взломим ногами.<br />

Тысячу радуг<br />

в небе нагаммим.<br />

<strong>В</strong> новом свете раскроются<br />

поэтом опоганенные розы и грезы.<br />

<strong>В</strong>се<br />

на радость<br />

нашим<br />

глазам больших детей!<br />

Мы возьмем<br />

и придумаем<br />

новые розы —<br />

розы столиц в лепестках площадей.<br />

<strong>В</strong>се,<br />

у кого<br />

мучений клейма нажжены,<br />

тогда приходите к сегодняшнему палачу.

И вы<br />

узнаете,<br />

что люди<br />

бывают нежны,<br />

как любовь,<br />

к звезде вздымающаяся по лучу.<br />

Будет<br />

наша душа<br />

любовных Болг слиянным устьем.<br />

Будешь<br />

— любой приплыви —<br />

глаз сияньем облит.<br />

По каждой<br />

тончайшей артерии<br />

пустим<br />

поэтических вымыслов феерические корабли.<br />

Как нами написано,<br />

мир будет таков<br />

и в среду,<br />

и в прошлом,<br />

и ныне,<br />

и присно,<br />

и завтра,<br />

и дальше —<br />

вовеки-веков!<br />

За лето<br />

столетнее<br />

бейся,<br />

пой —<br />

— «И это будет<br />

последний<br />

и решительный бой!»<br />

Залпом глоток гремим гимн!<br />

Миллион плюс!<br />

Умножим на сто!<br />

По улицам! ’<br />

На крыши!<br />

За солнца!<br />

Б миры —<br />

слов звонконогие гимнасты!<br />

И вот<br />

Россия<br />

не нищий оборвыш,<br />

не куча обломков,<br />

не зданий пепел —<br />

Россия<br />

вся<br />

единый Иван,<br />

и рука<br />

у него —<br />

Нева,<br />

а пятки — каспийские степи.<br />

Идем!<br />

Идемидем!<br />

Не идем, а летим! .<br />

Не летим, а молньимся,<br />

души зефирами вымыв!<br />

Мимо<br />

баров и бань.<br />

Бей, барабан!<br />

Барабан, барабань!<br />

Были рабы!<br />

Нет раба!<br />

Баарбей!<br />

Баарбань!<br />

Баарабан!<br />

Эй, стальногрудые!<br />

Крепкие, эй!<br />

Бей, барабан!<br />

Барабан, бей!<br />

Или — или,<br />

пропал или пан!<br />

Будем бить!<br />

Бьем!<br />

Били!<br />

Б барабан!<br />

Б барабан!<br />

Б барабан!<br />

Революция<br />

царя лишит царева званья.<br />

Революция<br />

на булочную бросит голод толп.<br />

Но тебе<br />

какое дам названье,<br />

вся Россия, смерчем скрученная в столб?!<br />

Совнарком<br />

его частица мозга, —<br />

не опередить декретам скач его.<br />

Сердце ж было так его громоздко,<br />

что Ленин еле мог его раскачивать.<br />

Красноармейца можно отступить заставить,<br />

коммуниста сдавить в тюремный гнет,<br />

но такого<br />

в какой удержишь заставе,<br />

если<br />

такой<br />

шагнет?!<br />

Гром разодрал побережий уши,<br />

и брызги взметнулись земель за тридевять,<br />

когда Иван,<br />

шаги обрушив,<br />

пошел<br />

грозою вселенную выдивить.<br />

Б стремя фантазии ногу вденем,<br />

дней оседлаем порох,<br />

и сами<br />

за этим блестящим виденьем<br />

пойдем излучаться в несметных просторах.

Теперь<br />

повернем вдохновенья колесо.<br />

Наново ритма мерка.<br />

Этой части главное действующее лицо —<br />

<strong>В</strong>ильсон.<br />

Место действия — Америка.<br />

Мир,<br />

из света частей<br />

собирая квинтет,<br />

одарил ее мощью магической.<br />

1'ород в ней стоит<br />

на одном винте,<br />

весь электро-динамо-механический.<br />

<strong>В</strong> Чикаго<br />

14 000 улиц,<br />

солнц площадей лучи.<br />

От каждой —<br />

700 переулков<br />

длиною поезду на год..<br />

Чудно человеку в Чикаго!<br />

<strong>В</strong> Чикаго<br />

от света<br />

солнце<br />

не ярче грошовой свечи.<br />

<strong>В</strong> Чикаго<br />

чтоб брови поднять —<br />

и то<br />

электрическая тяга.<br />

<strong>В</strong> Чикаго<br />

на версты<br />

в небо<br />

скачут<br />

дорог стальные циркачи,<br />

Чудно человеку в Чикаго!<br />

<strong>В</strong> Чикаго<br />

у каждого жителя<br />

не мепее генеральского чин<br />

А служба —<br />

в барах быть, ,, .,<br />

кутить без забот и тягот.<br />

улица?<br />

^<br />

Что на ней стоит?<br />

Съестного<br />

в чикагских барах<br />

Чудно человеку в Чикаго!<br />

Чудно человеку!<br />

И чудно!<br />

<strong>В</strong> Чикаго<br />

такой свирепеет грохот—■<br />

что грузовоз<br />

с тысячесильной машиною —<br />

казался,<br />

что ветрится тихая кроха,<br />

что он<br />

прошелёстывал тишью мышиною.<br />

Русских<br />

в город тот<br />

не везет пароход,<br />

не для нас дворцов этажи.<br />

Я один там был,<br />

в барах ел и пил,<br />

попивал в барах с янками джин.<br />

Может, пустят и вас,<br />

не пустили пока—■<br />

начиняйтесь же и вы чудесами —<br />

в скороходах-стихах,<br />

в стихах-сапогах<br />

исходите Америку сами!<br />

Аэростанция<br />

на небоскребе.<br />

<strong>В</strong>перед,<br />

пружиня бока в дирижабле!<br />

Сожмутся мосты до воробьих ребер.<br />

Чикаго внизу<br />

землею прижаблен,<br />

А после<br />

с неба,<br />

видные еле,<br />

сорвавшись,<br />

камнем в бездну спланируем.<br />

Тоннелем<br />

в метро<br />

подземные версты выроем<br />

и выйдем на площадь.<br />

Народом запружена.<br />

шириною с три.<br />

Отсюда начинается то, что нам нуж но—•<br />

— «Королевская улица» —<br />

по-ихнему<br />

— «Рояль стрит» —<br />

чего-чего не начудено! А стоит на ней —<br />

Чипль-Стронг-Оте л ь.<br />

Да отель ли то<br />

или сон?!<br />

А в отеле том<br />

в чистоте,<br />

в теплоте<br />

сам живет<br />

<strong>В</strong>удро<br />

<strong>В</strong>ильсон.

А скажу когда,<br />

то покорнейше прошу не верить.<br />

Места нет такого, отойти куда, '<br />

чтоб всего его глазом обмерить.<br />

То,<br />

что можно увидеть,<br />

один уголок,<br />

но и то<br />

такая диковина!<br />

Посмотреть, например,<br />

на решетки клок —<br />

из сгущенного солнца кована.<br />

А с боков обойдешь —<br />

гора не гора!<br />

<strong>В</strong>ерст на сотни,<br />

а может, на тыщи.<br />

За седьмое небо зашли флюгера.<br />

Да и флюгер<br />

не богом ли чищен?<br />

Тоже лестница там!<br />

Не пойдешь по ней!<br />

Меж колоночек,<br />

балкончиков,<br />

портиков<br />

сколько в ней ступеней<br />

и не счесть ступне —<br />

ступеней этих самых<br />

до чортиков!<br />

Коль пешком пойдешь —<br />

иди молодой!<br />

Да и то<br />

дойдешь ли старым!<br />

А для лифтов —<br />

трактиры по лестнице той,<br />

чтоб не изголодались задаром.<br />

А доехали —<br />

если рады нам—•<br />

по пяти впускают парадным.<br />

Триста комнат сначала гости идут.<br />

Наконец дошли.<br />

Какое!<br />

Тут<br />

опять начались покои.<br />

<strong>В</strong>ас встречает лакей.<br />

Булава в кулаке.<br />

Так пройдешь лакеев пять.<br />

И опять булава.<br />

И опять лакей.<br />

Залу кончишь —<br />

лакей опять.<br />

За лакеями<br />

гуще еще<br />

курьер.<br />

Курьера курьер обгоняет в карьер.<br />

Нет числа.<br />

От числа такого<br />

дух займет у щенка Хлестакова.<br />

Н только<br />

уставши<br />

от страшных снований,<br />

когда<br />

не кажется больше,<br />

что выйдешь,<br />

а кажется,<br />

нет никаких оснований,<br />

чтоб кончилось это —<br />

приемную видишь.<br />

<strong>В</strong>ход отсюда прост —<br />

в триаршинный рост<br />

секретарь стоит в дверях нем.<br />

Приоткроем дверь.<br />

По ступенькам — (две)<br />

приподымемся,<br />

взглянем,<br />

ахнем!—<br />

То не солнце днем —<br />

цилиндрище на нем<br />

возвышается башней Сухаревой.<br />

Динамитом плюет<br />

и рыгает огнем,<br />

рыжий весь,<br />

и ухает ухарево.<br />

Посмотришь в ширь —<br />

иоркширом иоркшир!<br />

А длина —<br />

и не скажешь какая длина,<br />

так далеко от ног голова удалена!<br />

То ль заряжен чем,<br />

то ли с присвистом зуб,<br />

что ни зв у к---<br />

бух пушки.<br />

Люди мелочь одна,<br />

люди ходят внизу,<br />

под ним стоят,<br />

как избушки.<br />

Щеки ж<br />

такой сверхъестественной мякоти,<br />

что сами просятся —<br />

придите,<br />

лягте.<br />

А одежда тонка,<br />

будто вовсе и нет —<br />

из тончайшей поэтовой неги она.<br />

Кальсоны <strong>В</strong>ильсона<br />

не кальсоны — сонет,<br />

сажени из ихнего Онегина.<br />

А работает как!<br />

Не покладает рук.<br />

Может заработаться до смерти.<br />

<strong>В</strong>ертит пальцем большим<br />

большого вокруг.<br />

То быстрей,<br />

то медленней вертит.

Повернет —<br />

расчет где-нибудь<br />

на заводе.<br />

Мне<br />

платить не хотят построчной платы.<br />

Повернет —<br />

Штраусы вальсы заводят,<br />

золотым дождем заливает палаты.<br />

Чтоб его прокормить,<br />

поистратили рупь.<br />

Обкормленный весь,<br />

опбенный.<br />

И на случай смерти<br />

не пропал чтоб труп,<br />

салотопки стоят,<br />

маслобойни.<br />

<strong>В</strong>се ему<br />

американцы отданы,<br />

и они<br />

гордо говорят:<br />

я —<br />

американский подданный.<br />

Я —<br />

свободный<br />

американский гражданин.<br />

Под ним склоненные<br />

стоят<br />

его услужающих<br />

сонмы.<br />

<strong>В</strong>ся зала полна<br />

Линькольнами<br />

всякими,<br />

Уитмэнами ’60,<br />

Эдиссонами.<br />

Свита' его<br />

из красавиц,<br />

из самой отборнейшей знати.<br />

Его шевеленья малейшего ждут.<br />

Аделину<br />

Патти ’8’<br />

знаете?<br />

Тоже тут!<br />

<strong>В</strong> тесном смокинге стоит Уитмэн,<br />

качалкой раскачивать в невиданном ритме.<br />

Имея наивысший американский чин —<br />

«заслуженный разглаживатель дамских морщин»,<br />

стоит уже загримированный и в шляпе<br />

всегда готовый запеть Шаляпин.<br />

Паркеты песком соря,<br />

рассыпчатые от старости стоят профессора.<br />

Сам знаменитейший Мечников<br />

стоит и снимает нагар с подсвечников.<br />

Конечно,<br />

ученых<br />

сюда<br />

привел<br />

теорий потоп?<br />

Художников<br />

какое-нибудь<br />

великолепнейшее<br />

экольдебозар?<br />

Ничего подобного!<br />

<strong>В</strong>се<br />

сошлись,<br />

чтоб<br />

ходить на базар.<br />

Ежеутренне<br />

все эти<br />

любимцы муз и слав<br />

нагрузятся корзинами,<br />

идут на рынок<br />

и несут,<br />

несут<br />

мясй,<br />

масл^.<br />

Какой-нибудь король поэтов<br />

Лонгфелло’®*<br />

сто волочит<br />

со сливками крынок.<br />

Ж рет <strong>В</strong>ильсон,<br />

нарашивает жир,<br />

растут животы,<br />

за этажом этажи.<br />

НЕБОЛЬШОЕ ПРИМЕЧАНИЕ:<br />

Художники<br />

<strong>В</strong>ильсонов,<br />

л ЛОЙД-Джорджев,<br />

Клемансо<br />

усатые.<br />

безусые рожи —<br />

и напрасно:<br />

всё<br />

это<br />

одно и то же.<br />

Теперь<br />

довольно смеющихся глав нам.<br />

<strong>В</strong> уме<br />

Америку<br />

ясно рисуете.<br />

Мы переходим<br />

к событиям главным.<br />

К невероятной,<br />

к гигантской сути.<br />

День<br />

этот<br />

был<br />

огнеупорный.<br />

<strong>В</strong> разливе зноя зёмли тихли.<br />

<strong>В</strong>етров иззубренные бороны

вотще старались воздух взрыхлить,<br />

<strong>В</strong> Чикаго<br />

жара непомерная:<br />

градусов 100,<br />

а 80 — наверное.<br />

<strong>В</strong>се на пляже.<br />

Кто могли — гуляли себе.<br />

<strong>В</strong>ылазили сонные,<br />

не успели еще обсудить явление,<br />

а радио<br />

спешные<br />

вывешивало объявления:<br />

«Насчет рыб ложь.<br />

Рыбак спьяну местный.<br />

А в большей части лежали даже. Муссоны и пассаты на месте.<br />

Пот<br />

Но буря есть.<br />

благоухал<br />

на их холеном теле.<br />

Ходили и пыхтели.<br />

Лежали и пыхтели.<br />

Барышни мопсиков на цепочках водили,<br />

и<br />

мопсик<br />

раскормленный был,<br />

как теленок.<br />

Даме одной,<br />

дремавшей в идиллии,<br />

в ноздрю<br />

сжаревший влетел мотыленок.<br />

Некоторые вели оживленные беседы,<br />

говорили «ах»,<br />

говорили «ух».<br />

С деревьев слетал пух.<br />

Слетал с деревьев мимозовых.<br />

Даже еще страшней.<br />

Причины неизвестны».<br />

<strong>В</strong>ыход судам запретили большие,<br />

к мим<br />

присоединились<br />

маленькие пароходные<br />

компанийки.<br />

Доллар пал.<br />

Чемоданы нарасхват.<br />

Биржа в панике.<br />

Незнакомого<br />

на улице<br />

останавливали незнакомые —<br />

не знает ли чего человек со<br />

стороны.<br />

Экстренный выпуск!<br />

Радио!<br />

<strong>В</strong>ыпуск экстренный!<br />

Розовел<br />

«Радиограмма переврана.<br />

на белых шелках и кисеях.<br />

Не бурь раскат.<br />

Белел на розовых.<br />

Другое.<br />

Так<br />

Грохот неприятельских эскадр».<br />

довольно долго<br />

Радио расклеили.<br />

все занимались<br />

И, опровергая опое,<br />

приятным времяпрепровождением.<br />

Но уже<br />

сейчас же<br />

час тому назад<br />

новое,<br />

последнее,<br />

стало<br />

захватывающее,<br />

кое-что<br />

сенсационное.<br />

меняться.<br />

Еле слышное,<br />

«Не пушечный дым —<br />

разве только что кончиком души,<br />

океанская синева.<br />

дуновенье какое-то.<br />

<strong>В</strong> безветренном море<br />

ширятся всплески.<br />

Что такое?<br />

Чего это ради ее?<br />

А утром<br />

в молнийном блеске<br />

АТА<br />

(Американское Телеграфное Агентство)<br />

город таким шарахнуло радио:<br />

Нет ни броненосцев,<br />

ни флотов,<br />

ни эскадр.<br />

Ничего нет.<br />

Иван».<br />

Что Иван?<br />

Какой Иван?<br />

Откуда Иван?<br />

Почему Иван?<br />

Чем Иван?<br />

«Страшная буря на Тихом океане. Положения не было более запутанного.<br />

Сошли с ума муссоны и пассаты. Ни одного объяснения<br />

На Чикагском побережье выловлены рыбы.<br />

достоверного.<br />

Очень странные.<br />

путного.<br />

<strong>В</strong> шерстях. Сейчас же собрался коронный совет.<br />

Носатые». <strong>В</strong>сю ночь во дворце беспокоился свет.<br />

21 З ак. 5215. в. <strong>В</strong>. М аяковск и й .

Министр <strong>В</strong>ильсона<br />

Артур Крупп<br />

заговорился так,<br />

что упал, как труп.<br />

Капитализма верный трезор,<br />

совсем умаялся сам Крезо.<br />

<strong>В</strong>ильсон<br />

необычайное<br />

проявил упорство<br />

и к утру<br />

решил —<br />

иду в единоборство.<br />

Беда надвигается.<br />

Две тысячи верст.<br />

<strong>В</strong>ерст за тысячу.<br />

За сто.<br />

И.<br />

очертанья идущего<br />

нащупали,<br />

заметили.<br />

увидели маяки глазастые.<br />

Строки<br />

этой главы,<br />

гремите,время<br />

ритмом роя!<br />

<strong>В</strong> песне—■<br />

миф о героях Гомера,<br />

история Трои,<br />

до неузнаваемости раздутая,<br />

воскресни!<br />

Голодный,<br />

с теплом в единственный градус<br />

жизни,<br />

как милости даренной,<br />

радуюсь,<br />

ход твой следя легендарный.<br />

Куда теперь?<br />

Где пеш?<br />

Какими идешь морями?<br />

Молнию рвущихся депеш<br />

холодным стихом орамим.<br />

<strong>В</strong>орвался в Дарданеллы Иванов разбег.<br />

Турки<br />

с разинутыми ртами<br />

смотрят:<br />

человек—<br />

голова в Казбек!—■<br />

идет над Дарданельскими фортами.<br />

Старики улизнули.<br />

Молодые на мол.<br />

<strong>В</strong>ышли.<br />

j Песни бунта и молодости.<br />

И лишь<br />

до берега вал домёл.<br />

и лишь волною до мола достиг —<br />

бросились,<br />

будто в долгожданном сигнале,<br />

человек на человека,<br />

класс иа класс.<br />

Одних короновали.<br />

Других согнали.<br />

Пешком по мбрю —<br />

и скрылись из глаз.<br />

Других глотает морская ванна,<br />

другими<br />

акула кровавая кутит,<br />

а эти<br />

вошли,<br />

ввалились в Ивана<br />

и в нем разлеглись,<br />

как матросы в каюте.<br />

(А в Чикаго<br />

ничто не сулило пока<br />

„„кагцев страшный час.<br />

Изогнувшись дугой,<br />

оттопырив бока,<br />

веселились,<br />

танцами мчась.)<br />

Замерли римляне.<br />

Буря на Тибре.<br />

А Тибр,<br />

взъярясь,<br />

папе римскому голову выбрил<br />

и пошел к Ивану сквозь утреннюю ясь.<br />

(А в Чикаго,<br />

усы в ликеры вваля,<br />

выступ мяса облапив бабистый.<br />

Илл-ля-ля!<br />

Олл-ля-ля!<br />

Процелованный,<br />

взголеиный,<br />

разухабистый.)<br />

Черная ночь.<br />

Без звездных фонарей.<br />

К <strong>В</strong>ильсону,<br />

скользя по водным массам,<br />

коронованный поэтами<br />

крадется Рейн,<br />

слегка посвечивая голубым лампасом.<br />

(А Чикаго<br />

спит,<br />

обтанцован,<br />

опит,<br />

рыхотелье подушками выхоля.

Синь уснула.<br />

Сопит.<br />

Море храпом храпит.<br />

День встает.<br />

Не расплатой на них ли?)<br />

Идет Иван,<br />

сиянием брезжит.<br />

Шагает Иван,<br />

прибоями брызжет.<br />

Бежит живое.<br />

Бежит, побережит.<br />

<strong>В</strong>улканом мир хорохорится рыже.<br />

Этого вулкана нет на<br />

составленной старыми географами карте.<br />

<strong>В</strong>селенная вся,<br />

а не жалкая Этна,<br />

народов лавой брызжущий кратер.<br />

Ревя несется<br />

странами стертыми<br />

живое и мертвое<br />

от ливня лав.<br />

Одни к Ивану бегут<br />

с простертыми<br />

руками —<br />

другие к <strong>В</strong>ильсону стремглав.<br />

Из мелких фактов будничной тины<br />

выявился факт один:<br />

вдруг<br />

уничтожились все середины—■<br />

нет на земле никаких середин.<br />

Ни цветов,<br />

ни оттенков,<br />

ничего нет— •<br />

кроме<br />

цвета, красящего в белый цвет,<br />

и красного,<br />

кровавящего цветом крови.<br />

Багровое все становилось багровей.<br />

Белое все белей и белее.<br />

Иван<br />

через царства<br />

шагает по крови,<br />

над миром справляя огней юбилеи.<br />

<strong>В</strong>ыходит, что крепости строили даром.<br />

Заткнитесь, болтливые пушки!<br />

Баста!<br />

Над неприступным прошел Гибралтаром.<br />

И мир<br />

океаном Ивану распластан.<br />

(А в Чикаго<br />

на пляже<br />

выводок шлюх<br />

беснованием моря встревожен.<br />

Погоняет время за слухом слух,<br />

отпустив небылицам вожжи.)<br />

Какой адмирал<br />

в просторе намытом<br />

так*пути океанские выучит?!<br />

Идет<br />

начиненный людей динамитом.<br />

Идет<br />

всемирной злобою взрывчат.<br />

<strong>В</strong> четыре стороны расплылось<br />

тихоокеанское<br />

лоно.<br />

Иван<br />

без карт,<br />

без компасной стрелки<br />

шел<br />

и видел цель неуклонно,<br />

как будто<br />

не с моря смотрел,<br />

а с тарелки.<br />

(А в Чикаго<br />

до <strong>В</strong>ильсона<br />

докатился вал,<br />

брошенный Ивановой ходьбою.<br />

Он боксеров, ,<br />

стрелков,<br />

фехтовальщиков сзывал,<br />

чтобы силу наяривать к бою.)<br />

<strong>В</strong>от так открыватели,<br />

так Колумбы<br />

сияли,<br />

когда<br />

Ивану,<br />

до носа—■<br />

как будто<br />

с тысячезапахой клумбы —<br />

земли приближавшейся запах донесся.<br />

(А в Чикаго<br />

боксеров<br />

распирает труд.<br />

Положили <strong>В</strong>ильсона нйземь<br />

ну тереть!<br />

Натирают,<br />

трут,<br />

растирают силовыми мазями.)<br />

Сверльнуло глаза маяка одноглазье —<br />

и вот<br />

в мозги,<br />

в глаза,<br />

в рот,<br />

из всех океанских щелей вылазя,<br />

Америка так и прет и прет.<br />

<strong>В</strong>збиралась с разбега верфь на верфь.<br />

На виадук взлетал виадук.

что, в чорта уверовав,<br />

идешь, убежденный,<br />

что ты в аду.<br />

(Где <strong>В</strong>ильсона дряблость?<br />

Сдули!<br />

Смолодел на сорок годов.<br />

Животами мышцы вздулись.<br />

Ощупали.<br />

Есть.<br />

Готов.)<br />

Доходит,<br />

пеной волну опеня,<br />

гигантам домам за крыши замча,<br />

на берег выходит Иван<br />

в Америке,<br />

сухонький,<br />

даже ног не замоча.<br />

(Положили <strong>В</strong>ильсону последний заклеп<br />

на его механический доспех,<br />

шлем ему бронированный возвели на лоб,<br />

и к Ивану он гонит спех.)<br />

Чикагцы<br />

себя<br />

не любят<br />

в тесных улицах площить.<br />

И без того<br />

в Чикаго<br />

площади самые лучшие.<br />

Но даже<br />

для чикагцев непомерная<br />

площадь<br />

была приготовлена для этого случая.<br />

Люди,<br />

место схватки орамив,<br />

пускай непомерное!—<br />

сузили в узел.<br />

С одной стороны —<br />

с другой —<br />

с горностаем,<br />

с бобрами,<br />

синевели в замасленной блузе.<br />

Лошади<br />

в кашу впутались<br />

в ту же.<br />

К бобрам — ,<br />

арабский скакун,<br />

к блузам —<br />

тяжелые туши битюжьи.<br />

<strong>В</strong>здымают ржанье,<br />

грозят рысаку.<br />

Машины стекались, скользя на мази.<br />

На классы разбился<br />

и вывоз<br />

и ввоз.<br />

К бобрам<br />

изящный ушел лимузин,<br />

к блузам<br />

стал<br />

стосильный грузовоз.<br />

Ни песне,<br />

ни краске не будет отсрочки,<br />

бой вас решит — судия строгий.<br />

К бобрам —<br />

декадентов всемирных строчки.<br />

К блузам —<br />

футуристов железные строки.<br />

Никто,<br />

никто не избегнет возмездья—<br />

звезде<br />

и той<br />

не уйти.<br />

К бобрам становитесь,<br />

генералы созвездья,<br />

к блузам —<br />

миллионы млечного пути.<br />

Наружу выпустив скованные лавины,<br />

земной шар самый<br />

на две раскололся полушарий половины<br />

и, застыв,<br />

на солнце<br />

повис весами.<br />

<strong>В</strong>семи сущими пушками<br />

над<br />

площадью объявлен был<br />

«чемпионат<br />

всемирной классовой борьбы!»<br />

<strong>В</strong> ширь<br />

ворота <strong>В</strong>ильсону —<br />

верста,<br />

и тй он<br />

боком стал<br />

и еле лез ими.<br />

Сапожищами<br />

подгибает бетон.<br />

Чугунами гремит,<br />

желёзами.<br />

<strong>В</strong>о Ивана входящего вперился он —<br />

осмотрел врага,<br />

да нечего

смотреть —<br />

ничего,<br />

хорош о сложен,<br />

цветом тела в рубаху просвечивал.<br />

У того —<br />

револьверы<br />

в четыре курка,<br />

сабля<br />

в семьдесят лезвий гнута,<br />

а у этого —<br />

рука<br />

и еще рука,<br />

да и та<br />

за пояс ткнута.<br />

Смерил глазом.<br />

Смешок по усам его.<br />

<strong>В</strong>звил плечом шитье эполетово:<br />

«Чтобы я —<br />

о господи!—<br />

этого самого?<br />

Чтобы я<br />

не смог<br />

вот этого?!»<br />

И казалось —<br />

растет могильный холм<br />

посреди ветров обвываний.<br />

Ляжет в гроб<br />

и отныне<br />

никто,<br />

никогда,<br />

ничего<br />

не услышит<br />

о нашем Иване.<br />

Сабля взвизгнула.<br />

От плеча ♦<br />

и вниз<br />

на четыре версты прорёз.<br />

<strong>В</strong>стал <strong>В</strong>ильсон и ждет —<br />

кровь должна б,<br />

а из<br />

раны<br />

вдруг<br />

человек полез.<br />

И пошло ж итти!<br />

Люди,<br />

дома,<br />

броненосцы,<br />

лошади<br />

в прорез пролезают узкий.<br />

С пением лезут,<br />

<strong>В</strong> музыке.<br />

О горе!<br />

Прислали из северной Трои<br />

начиненного бунтом человека-коня!<br />

Метались чикагцы,<br />

о советском строе<br />

весть по оторопевшим рядам гоня.<br />

Товарищи газетчики,<br />

не допытывайтесь точно,<br />

где была эта битва<br />

и была ль когда.<br />

<strong>В</strong> этой главе<br />

в пятиминутье всредоточены<br />

бывщих и не бывших битв года.<br />

Не Ленину стих умиленный.<br />

<strong>В</strong> бою<br />

славлю миллионы,<br />

вижу миллионы,<br />

миллионы пою.<br />

<strong>В</strong>нимайте же, историки и витии,<br />

битв не бывших видевшему перипетии!<br />

«<strong>В</strong>ставай, проклятьем заклейменный» —<br />

радостная выстрелила весть.<br />

<strong>В</strong> ответ<br />

миллионный<br />

голос:<br />

«Готово!»<br />

«Есть!»<br />

«Боже, <strong>В</strong>ильсона храни.<br />

Сильный, державный»,<br />

они<br />

голос подняли ржавый.<br />

Запела земли половина красную песню.<br />

Земли половина белую песню запела.<br />

И вот<br />

за песней красной,<br />

и вот<br />

за песней за белой —<br />

тараны затарахтели в запертое будущее,<br />

лучей щетины заскребли,<br />

замели.<br />

Руки разрослись,<br />

легко распутывающие<br />

неведомые измерения души и земли.<br />

Шарахнутые бунта веником<br />

лавочники,<br />

не доведя обычный торг,<br />

разбежались ошпаренным муравейником<br />

из банков,<br />

магазинов,<br />

конторок.

На толщь душивших набережных и дамб<br />

к городам<br />

из океанов<br />

двинулась вода.<br />

Столбы телеграфные то здесь,<br />

то там<br />

соборы вздергивали на провода.<br />

Бросив насиженный фундамент,<br />

за небоскребом пошел небоскреб,<br />

как тигр в зверинце —<br />

мясо<br />

фунтами,<br />

пастью ворот особнячишки сгреб.<br />

Сами себя из мостовых вынув,<br />

— Где, хозяин, лбище твой?—<br />

в зеркальные стекла бриллиантовых магазинов<br />

бросились булыжники мостовой.<br />

Не боясь сесть нк мель,<br />

не боясь на колокольни напороть туши,<br />

просто —<br />

как мы с вами —<br />

шагали киты сушей.<br />

Красное все,<br />

и все, что бело,<br />

билось друг с другом,<br />

билось и пело.<br />

Танцовал <strong>В</strong>ильсон<br />

во дворце кэк-уок,<br />

заворачивал задом и передом,<br />

да не доделала нога экивок,<br />

в двери смотрит <strong>В</strong>ильсон,<br />

а в двери rayi —<br />

непоколебимые,<br />

походкой зловещею,<br />

человек за человеком,<br />

вещь за вещью<br />

вваливаются в дверь эту:<br />

«Господа <strong>В</strong>ильсоны,<br />

пожалте к ответу!»<br />

И вот,<br />

притворявшиеся добрыми,<br />

колье<br />

на <strong>В</strong>ильсоних<br />

бросились кобрами.<br />

<strong>В</strong>ыбирая,<br />

которая помягче и почище,<br />

по гостиным<br />

за миллиардершами<br />

гонялись грузовичищи.<br />

Не убежать!<br />

Сороконогая<br />

мебель раскинула лов.<br />

Топтала людей гардеробами,<br />

протыкала ножками столов.<br />

Через Рокфеллеров,<br />

валяющихся ничком,<br />

с горлами,<br />

сжимаемыми собственным воротничком,<br />

растоптав,<br />

как тараканов,<br />

вывалилась,<br />

в Чикаго канув.<br />

По улицам<br />

в сажёни<br />

дома не видно от дыма сражений.<br />

Как в кинематографе<br />

бывает —<br />

вдруг<br />

крупно —<br />

видят;<br />

сквозь хаос<br />

ползущую спекуляцию добивает,<br />

встав на задние лапы,<br />

Совнархоз.<br />

Но <strong>В</strong>ильсон не сдается,<br />

засел во дворце,<br />

нажимает золотые пружины,<br />

и выстраивается цепь —<br />

нечеловеческие дружины.<br />

Страшней, чем танки,<br />

чем войск роты,<br />

безбрюхий встал,<br />

пошел сторотый,<br />

мильонозубый<br />

ринулся голод.<br />

Город грызнет — орехом расколот.<br />

Сгреб деревню — хрустнула косточкой.<br />

А людей,<br />

а людей и зверей —<br />

просто в рот заправляет горсточкой.<br />

<strong>В</strong>переди его,<br />

вывострив ухо,<br />

путь расчищая, лезет разруха.<br />

Дышит завод.<br />

Разруха слышит.<br />

Слышит разруха— фабрика дышит.<br />

Грохнет по фабрике—<br />

фабрика свалена.<br />

Сдавит завод —<br />

завод развалина.<br />

Рельс обломком крушит как палицей.<br />

<strong>В</strong>се разрушается,<br />

гибнет.<br />

валится.<br />

Готовься!<br />

К атаке!<br />

Трудись!<br />

Потей!

Горло голода,<br />

и в болезнях побит и в еде,<br />

разрухи глотку и последнее войско высылает о н —•<br />

затянем<br />

ядовитое войско идей,<br />

петлей железнодорожных путей! Демократизмы,<br />

И когда пресекаться дух стран<br />

гуманизмы —<br />

стал идут и идут<br />

голодом сперт —<br />

за измами измы.<br />

тогда,<br />

раскачивая поездов таран,<br />

двинулся вперед транспорт.<br />

<strong>В</strong>етрилась паровозов борода седая,<br />

бьются,<br />

голод сдал,<br />

и по нем,<br />

остатки съедая,<br />

груженные хлебом прошли поезда.<br />

Искорежился, —<br />

и во гневе<br />

<strong>В</strong>удро,<br />

приказав:<br />

«сразите сразу»,<br />

новых воинов высылает рой —<br />

смертоноснейшую заразу.<br />

Идут, закованные в грязевые брони,<br />

спирохет на спирохете,<br />

вибрион па вибрионе.<br />

Ядом бактерий,<br />

лапами вшей<br />

кровь поганят,<br />

ползут за шей.<br />

Болезни явились<br />

небывалого фасона:<br />

вдруг<br />

человек<br />

становится сонный,<br />

высыпает рябо,<br />

распухает<br />

и лопается грибом.<br />

Двинулись,<br />

предводимые некою<br />

радугоглазой аптекою,<br />

бутыли карболочные выдвинув в бойницы,<br />

лазареты,<br />

лечебницы,<br />

больницы.<br />

<strong>В</strong>ши отступили,<br />

сгрудились скопом.<br />

<strong>В</strong>шей<br />

в упор<br />

расстреливали микроскопом.<br />

Молотит и молотит дезинфекции цеп.<br />

<strong>В</strong>раги легли,<br />

ножки задрав.<br />

А поверху,<br />

размахивая флаг-рецепт,<br />

прошел победителем мировой Наркомздрав.<br />

<strong>В</strong>ырывается у <strong>В</strong>ильсона стон,—<br />

Не успеешь разобраться,<br />

чего тебе нужно,<br />

а уже<br />

философией<br />

голова заталмужена.<br />

Засасывали романсов тиной.<br />

Пением завораживали.<br />

Завлекали картиной.<br />

Пустые головы<br />

книжками<br />

для веса<br />

нагрузив,<br />

пошел за профессором профессор.<br />

Их<br />

молодая встретила орава,<br />

и дулам браунингов в провал<br />

рухнуло римское право<br />

и какие-то еще права.<br />

Простонародью очки втирая,<br />

адом пугая,<br />

прельщая раем,<br />

и лысые, как колено,<br />

и мохнатые, как звери,<br />

с евангелиями вер,<br />

с заговорами суеверий,<br />

рясами вздыбив пыль,<br />

армией двинулись чернобелые попы.<br />

Под градом декретов<br />

от красной лавины<br />

рассыпались<br />

попы,<br />

муллы,<br />

раввины.<br />

А ну, чудотворцы,<br />

со смертных одр<br />

встаньте-ка!<br />

На месте кровавого спора<br />

опора веры валяется —<br />

Петр<br />

с проломанной головой собственного собора.<br />

Тогда<br />

поэты взлетели нй небо,<br />

чтоб сверху стрелять как с аэроплана бы.<br />

Их<br />

на приманку академического пайка<br />

заманивали,<br />

ждали не спустятся пока.<br />

Поэты бросались, камнем, пав —<br />

в работу их.<br />

перья рифм ощипав!

Фермами ног .отмахивая мили,<br />

кранами рук расчищая пути,<br />

футуристы<br />

прошлое разгромили,<br />

пустив по ветру культуришки конфетти.<br />

Стенкой в стенку,<br />

валяясь в пыли,<br />

билась с адмиралтейством<br />

Лувра труха,<br />

пока<br />

у адмиралтейства<br />

на штыке-шпиле<br />

не повисли Лувра картинные потроха.<br />

Последняя схватка.<br />

Сам <strong>В</strong>ильсон.<br />

И в ужасе видят вильсонцы:<br />

испепелен он,<br />

задом придавить пытавшийся солнце.<br />

Кто вспомнит безвестных главковерхов имя,<br />

победы громоздивших одна на одну?!<br />

Загрохотав в международной Цусиме,<br />

эскадра старья пошла ко дну.<br />

Фабриками попирая прошедшего труп,<br />

будущее загорланило триллионом труб:<br />

«Авелем называйте нас<br />

или Каином,<br />

разница какая нам!<br />

Будущее наступило!<br />

Будущее победитель!<br />

Эй, века,<br />

на поклон идите».<br />

Горизонт перед солнцем расступился злюч.<br />

И только что<br />

мира пол заклавший.<br />

Каин гением взялся за луч,<br />

Как музыкант берется за клавиши.<br />

История,<br />

в этой главе<br />

как на ладони бег твой,<br />

Голодая и ноя,<br />

города расступаются,<br />

и над пылью проспектовой<br />

солнцем встает бытиё иное.<br />

Год с нескончаемыми нулями.<br />

Праздник, в святцах не имеющий чина.<br />

<strong>В</strong>ыфлажено все.<br />

И люди<br />

и строения.<br />

Может быть.<br />

Октябрьской революции сотая годовщина,<br />

может быть,<br />

просто<br />

изумительнейшее настроение.<br />

Разгоняя дирижабли небесам под уклон,<br />

поездами,<br />

на палубах бесчисленных эскадр,<br />

извилинами пеших колонн<br />

за кадром выстраивают человечий кадр.<br />

Большеголовые,<br />

в красном сияньи,<br />

с Марса слетевшие, встали марсияме.<br />

<strong>В</strong>зыграет аэро,<br />

и снова нет.<br />

И снова птицей солнце заслонится.<br />

И снова<br />

с отдаленнейших слетаются планет,<br />

винтами развеерясь из-за солнца.<br />

Пустыни смыты у мира с хари,<br />

деревья за стволом расфеерили ствол.<br />

На площади зелени —<br />

на бывшей Сахаре —<br />

сегодня<br />

ежегодное торжество.<br />

День за днем спускались дни,<br />

и снова густела тьма ночная.<br />

Прежде чем выстроиться сумев,<br />

они<br />

грянули:<br />

— Начинаем!<br />

«Голоса людские,<br />

зверьи голоса,<br />

рев рек<br />

ввысь славословием вьем.<br />

Пойте все и все слушайте<br />

мира торжественный реквием.<br />

<strong>В</strong>ам, давнишние,<br />

года проголодавшие,<br />

о рае сегодняшнем раструбливая весть.<br />

вам,<br />

милльонолетию давшие<br />

петь,<br />

пить,<br />

есть.<br />

<strong>В</strong>ам, женщины,<br />

рожденные под горностаевые<br />

мантии,<br />

тело в лохмотья рядя,<br />

падавшие замертво,<br />

за хлебом простаивая<br />

в неисчислимых очередях.

<strong>В</strong>ам,<br />

легионы жидкокостных детей,<br />

толпы искривленной голодом молодежи,<br />

те, кто дожили до чего-то,<br />

и те,<br />

кто ни до чего не дожил.<br />

<strong>В</strong>ам,<br />

звери,<br />

ребрами сквозя,<br />

забывшие о съеденном людьми овсе,<br />

работавшие, кого-то и что-то возя,<br />

пока исхлестанные не падали совсем.<br />

<strong>В</strong>ам,<br />

расстрелянные на баррикадах духа,<br />

чтоб дни сегодняшние были пропеты,<br />

будущее ловившие в ненасытное ухо,<br />

маляры,<br />

певцы,<br />

поэты.<br />

<strong>В</strong>ам, которые<br />

сквозь дым и чад,<br />

жизнью, едва державшейся на нотке,<br />

ржавым железом, шестерней скрежеща,<br />

работали всё-таки,—<br />

делали всё-таки.<br />

<strong>В</strong>ам неумолкающих слав слова,<br />

ежегодно расцветающие, вовеки не вянув.<br />

за нас замученные— слава вам,<br />

миллионы живых,<br />

кирпичных<br />

и прочих Иванов».<br />

Парад мировой расходился ровно,<br />

ведь горе давнишнее душу не бесит.<br />

Г одами<br />

печаль<br />

в покой воркестрована<br />

и песней брошена ввысь поднебесить.<br />

Еще гудят голосов отголоски<br />

про смерти чьи-то,<br />

про память вечную.<br />

А люди<br />

уже<br />

в многоуличном лоске<br />

катили минуту, весельем расцвеченную.<br />

Ну и катись средь песенного лада,<br />

цвети, земля, в молотьбе и в сеятьбе.<br />

Это тебе,<br />

революций кровавая Илиада!<br />

Голодных годов Одиссея тебе!<br />

ЛЮБЛЮ*<br />

ОБЫКНО<strong>В</strong>ЕННО ТАК<br />

Любовь любому рожденному дадена,—<br />

но между служб,<br />

доходов<br />

и прочего<br />

со дня Hi день<br />

очерствевает сердечная почва.<br />

На сердце тело надето,<br />

на теле рубаха.<br />

Но и этого мало.<br />

Один —<br />

идиот!—<br />

манжеты наделал<br />

и груди стал заливать крахмалом.<br />

Под старость спохватятся.<br />

Женщина мажется.<br />

Мужчина по Мюллеру мельницей машется.<br />

Но поздно.<br />

Морщинами множится кожица.<br />

Любовь поцветет,<br />

поцветет<br />

и скукожится.<br />

МАЛЬЧИШКОЙ<br />

Я в меру любовью был одаренный.<br />

Но с детства<br />

людьё<br />

трудами муштровано.<br />

А я —<br />

убёг на берег Риона<br />

и шлялся,<br />

ни чорта не делая ровно.<br />

Сердилась мама:<br />

«Мальчишка паршивый!»<br />

Грозился папаша поясом выстегать.<br />

А я,<br />

разживясь трехрублевкой фальшивой,<br />

играл с солдатьем под забором в «три листика»<br />

Без груза рубах,<br />

без башмачного груза<br />

жарился в кутаисском зное.<br />

<strong>В</strong>ворачивал солнцу то спину,<br />

то пузо —<br />

пока под ложечкой не заноет.

1<br />

Дивилось солнце:<br />

«Чуть виден весь-то!<br />

А тоже —<br />

с сердечком.<br />

Старается малым!<br />

Откуда<br />

в этом<br />

в аршине место— ■<br />

и мне,<br />

и реке,<br />

и сговерстым скалам?!»<br />

ЮНОШЕЙ<br />

Юношеству занятий масса.<br />

Грамматикам учим дурней и дур мы.<br />

Меня ж<br />

из 5-го вышибли класса.<br />

Пошли швырять в московские тюрьмы.<br />

<strong>В</strong> нашем<br />

квартирном<br />

маленьком мирике<br />

для спален растут кучерявые лирики.<br />

Что выишешь в этих болоночьих лириках?!<br />

Меня вот<br />

любить<br />

учили<br />

в Бутырках.<br />

Что мне тоска о Булонском лесе?!<br />

Что мне вздох от видов ик море?!<br />

Я вот<br />

в «бюро похоронных процессий»<br />

влюбился<br />

в глазок 103 камеры.<br />

Глядят ежедневное солнце,<br />

зазпёются.<br />

«Чего — мол — стоют лученышки эти?»<br />

А я —<br />

за стенного<br />

за желтого зайца<br />

отдал тогда бы — все па свете.<br />

164<br />

Птенец человечий,<br />

чуть только вывелся,—■<br />

за книжки рукой,<br />

за тетрадные дести.<br />

А я обучался азбуке с вывесок,<br />

листая страницы железа и жести.<br />

Землю возьмут,<br />

обкорнав,<br />

ободрав е е — •<br />

учат.<br />

И вся она — с крохотный глобус.<br />

А я<br />

боками учил географию ,—<br />

недаром же<br />

наземь<br />

ночевкой хлопаюсь!<br />

Мутят Иловайских больные вопросы:<br />

— Была ль рыжа борода Барбароссы?—■<br />

Пускай!<br />

Не копаюсь в пропыленном вздоре я —<br />

любая в Москве мне известна история!<br />

Берут Добролюбова (чтоб зло ненавидет!.),<br />

фамилья ж против,<br />

скулит родовая.— •<br />

Я<br />

жирных<br />

с детства привык ненавидеть,<br />

всегда себя<br />

за обед продавая.<br />

Научатся,<br />

сядутчтоб<br />

нравиться даме;<br />

мыслишки звякают лбенками медиеиькими.<br />

А я<br />

говорил<br />

с одними домами.<br />

Одни водокачки мне собеседниками.<br />

Окном слуховым внимательно слушая,<br />

ловили крыш и—|-ЧТО брошу в уши я.<br />

А после<br />

о ночи<br />

и друг о друге<br />

трешали,<br />

язык ворочая — флюгер.<br />

МОЙ УНИ<strong>В</strong>ЕРСИТЕТ<br />

Французский знаете.<br />

Делите.<br />

Множите.<br />

Склоняете ч>шно.<br />

Ну и склоняйте!<br />

Скажите —<br />

а с домом спеться<br />

можете?<br />

Язык трамвайский вы понимаете?<br />

<strong>В</strong>ЗРОСЛОЕ<br />

У взрослых дела.<br />

<strong>В</strong> рублях карманы.<br />

Любить?<br />

Поишлуйста!<br />

Рубликов за сто.<br />

А я,<br />

бездомный,<br />

ручища

в рваный<br />

в карман засунул<br />

и шлялся, глазастый.<br />

Ночь.<br />

Надеваете лучшее платье.<br />

Душой отдыхаете на женах, на вдовах.<br />

Меня<br />

Москва душила в объятьях<br />

кольцом своих бесконечных Садовых.<br />

<strong>В</strong> сердца,<br />

в часишки<br />

любовницы тикают.<br />

<strong>В</strong> восторге партнеры любовного ложа<br />

Столиц сердцебиение дикое<br />

ловил я,<br />

Страстною площадью лежа.<br />

<strong>В</strong>распашку —<br />

сердце почти что снаружи —<br />

себя открываю и солнцу и луже.<br />

<strong>В</strong>ходите страстями!<br />

Любовями влазьте!<br />

Отныне я сердцем править не властей.<br />

У прочих знаю сердца дом я.<br />

Оно в груди — любому известно!<br />

На мне ж<br />

с ума сошла анатомия.<br />

Сплошное сердце —<br />

гудит повсеместно.<br />

О, сколько их,<br />

одних только весен<br />

за 20 лет в распаленного ввалено!<br />

Их груз нерастраченный — просто несносен.<br />

Несносен не так,<br />

для стиха,<br />

а буквально.<br />

Ч Т О вышло<br />

Больше чем можно,<br />

больше чем н ад о ,—<br />

будто<br />

поэтовым бредом во сне навис,—<br />

комок сердечный разросся громадой:<br />

громада любовь,<br />

громада ненависть.<br />

Под ношей<br />

ноги<br />

шагали шатко<br />

— ты знаешь,<br />

я же<br />

ладно слажен —<br />

и все же<br />

тащусь сердечным придатком,<br />

плеч подгибая косую сажень.<br />

<strong>В</strong>збухаю стихов молоком<br />

— и не вылиться —<br />

некуда, кажется — полнится заново.<br />

Я вытомлен лирикой —<br />

мира кормилица,<br />

гипербола<br />

прообраза Мопассанова.<br />

З О <strong>В</strong> У<br />

Поднял силачом,<br />

понес акробатом,—<br />

как избирателей сзывают па митинг,<br />

как сёла<br />

в пожар<br />

созывают набатом, —•<br />

я звал:<br />

«А вот оно!<br />

вот!<br />

возьмите!»<br />

Когда<br />

такая махина ахала,—<br />

не глядя,<br />

пылью,<br />

грязью,<br />

сугробом,—■<br />

ламьё<br />

от меня<br />

ракетой шарахалось:<br />

«Нам чтобы поменьше,<br />

нам вроде танго б ы ...»<br />

Нести не могу —<br />

и несу мою ношу.<br />

Хочу ее бросить —<br />

и знаю,<br />

не брошу!<br />

Распора не сдержат ребровы дуги.<br />

1'рудная клетка трещала с натуги.<br />

ТЫ<br />

Пришла —<br />

деловито<br />

за рыком,<br />

за ростом,<br />

взглянув,<br />

разглядела просто мальчика.<br />

<strong>В</strong>зяла,<br />

отобрала сердце<br />

и просто<br />

пошла играть —<br />

как девочка мячиком.<br />

И каждая —<br />

чудо будто видится —<br />

где дама вкопалась,<br />

а где девица.

«Такого любить?<br />

Да этакий ринется!<br />

Должно, укротительница!<br />

Должно, из зверинца!»<br />

А я ликую.<br />

Нет его —<br />

ига! —<br />

От радости себя не помня,<br />

скакал,<br />

индейцем свадебным прыгал,<br />

так было -аесело,<br />

было легко мне.<br />

НЕ<strong>В</strong>ОЗМОЖНО<br />

Один не смогу—<br />

не снесу рояля<br />

(тем более —<br />

несгораемый шкаф).<br />

А если не шкаф,<br />

не рояль,<br />

то я ли<br />

сердце снес бы — обратно взяв.<br />

Банкиры знают:<br />

«Богаты без края мы.<br />

Карманов не хватит —<br />

кладем в несгораемый».<br />

Любовь<br />

в тебя<br />

богатством в железо<br />

запрятал,<br />

хожу<br />

и радуюсь Крезом.<br />

И разве,<br />

если захочется очень,<br />

улыбку возьму,<br />

пол-улыбки<br />

и мельче,<br />

с другими кутя,<br />

протрачу в полночи<br />

рублей пятнадцать лирической мелочи.<br />

ТАК И СО МНОЙ<br />

Флоты — и то стекаются в гавани.<br />

Поезд — и то к вокзалу гонит.<br />

Н у, а меня к тебе и подавней<br />

— я же люблю— •<br />

тянет и клонит.<br />

Скупой спускается пушкинский рыцарь<br />

подвалом своим любоваться и рйться.<br />

Так я<br />

к тебе возврашаюсь, любимая.<br />

Мое это сердце,<br />

любуюсь моим я.<br />

Домой возвращаетесь радостно.<br />

Грязь вы<br />

с себя соскребаете, бреясь и моясь.<br />

Так я<br />

к тебе возвращаюсь, —<br />

разве,<br />

к тебе идя,<br />

не иду домой я?!<br />

Земных принимает земное лоно.<br />

К конечной мы возвращаемся цели.<br />

Так я<br />

к тебе<br />

тянусь неуклонно,<br />

еле расстались,<br />

развиделись еле.<br />

<strong>В</strong>Ы<strong>В</strong>ОД<br />

Не смоют любовь<br />

ни ссоры,<br />

ни версты.<br />

Продумана,<br />

выверена,<br />

проверена.<br />

Подъемля торжественно стих строкоперстый,<br />

клянусь —<br />

люблю<br />

неизменно и верно!<br />

I<br />

■')<br />

ПРО это*<br />

Ей а м не<br />

ПРО ЧТО —ПРО это?<br />

в этой теме.<br />

и личной<br />

и мелкой,<br />

перепетой не раз<br />

и не пять,<br />

я кружил поэтической белкой<br />

и хочу кружиться опять.<br />

Эта тема<br />

сейчас<br />

и молитвой у Будды,<br />

и у негра вострит на хозяев нож.<br />

Если Марс,<br />

и на нем хоть один сердцелюдый,<br />

то и он<br />

сейчас<br />

скрипит<br />

про то ж.

калеку за локти<br />

подтолкнет к бумаге,<br />

прикажет:<br />

скреби!<br />

И калека<br />

с бумаги<br />

срывается в клёкоте,<br />

только строчками в солнце песня рябит.<br />

Эта тема придет,<br />

позвонится с кухни,<br />

повернется,<br />

сгинет шапчонкой гриба,<br />

и гигант<br />

постоит секунду<br />

и рухнет,<br />

под записочной рябью себя погребя.<br />

Эта тема придет,<br />

прикажет:<br />

— Истина! —<br />

Эта тема придет,<br />

велит:<br />

— Красота! —<br />

И пускай<br />

перекладиной кисти раскистены,<br />

только вальс под нос мурлычешь с креста.<br />

Эта тема азбуку тронет разбегом —<br />

уж на что б, казалось, книга ясна? —<br />

и становится<br />

А<br />

недоступней Казбека.<br />

Замутит,<br />

оттянет от хлеба и сна.<br />

Эта тема придет,<br />

вовек не износится,<br />

только скажет:<br />

— Отныне гляди на меня! —<br />

И глядишь на нее,<br />

и идешь знаменосцем,<br />

красношелкий огонь над землей знаменя.<br />

Это хитрая тема!<br />

Нырнет под событья,<br />

в тайниках инстинктов готовясь к прыжку,<br />

и как будто ярясь —<br />

посмели забыть ее! —<br />

затрясет;<br />

посыпятся души из щкур.<br />

Эта тема ко мне заявилась гневная,<br />

приказала:<br />

— Подать<br />

дней удила!—<br />

Посмотрела, скривясь, в мое ежедневное<br />

и грозой раскидала людей и дела.<br />

Эта тема пришла,<br />

остальные оттерла<br />

и одна<br />

безраздельно стала близка.<br />

Эта тема ножом подступила к горлу.<br />

Молотобоец!<br />

От сердца к вискам.<br />

Эта тема день истемнила в темень,<br />

колотись — велела — строчками лбов.<br />

Имя<br />

этой<br />

теме:<br />

!<br />

1<br />

БАЛЛАДА РЕДИНГСКОЙ ТЮРЬМЫ<br />

О б а л л а д е<br />

и<br />

о б а л л а д а х<br />

С т о я л — вспоминаю.<br />

Б ы л э т о т блеск.<br />

И а т о<br />

т о гд а называлось Неаою.<br />

М аякоаскай. «Человек».<br />

(13 л е т р а б о т ы , Ц т . , с т р . 7 7 .)<br />

Немолод очень лад баллад,<br />

но если слова болят<br />

и слова говорят про то, что болят,<br />

молодеет и лад баллад.<br />

Лубянский проезд.<br />

<strong>В</strong>одопьяный.<br />

<strong>В</strong>ид<br />

вот.<br />

<strong>В</strong>от<br />

фон.<br />

<strong>В</strong> постели она.<br />

Она лежит.<br />

Он.<br />

На столе телефон.<br />

«Он» и «она» баллада моя.<br />

Не страшно нов я.<br />

Страшно то,<br />

что «он» — это я<br />

и то, что «она»—<br />

моя.<br />

При чем тюрьма?<br />

Рождество.<br />

Кутерьма.<br />

Без решеток окошки домика!<br />

Это вас не касается.<br />

Говорю — тюрьма.<br />

Стол.<br />

На столе соломинка.<br />

П о к а б е л ю<br />

п ущ ен н о м е р<br />

Тронул еле — волдырь на теле.<br />

Трубку из рук вон.<br />

Из фабричной марки<br />

— две стрелки яркие<br />

омолниили телефон.<br />

Соседняя комната.<br />

Из соседней<br />

сонно:

— Когда это?<br />

Откуда это живой поросенок? —<br />

Звонок от ожогов уже визжит,<br />

добела раскален аппарат.<br />

Больна она!<br />

Она лежит!<br />

Беги!<br />

Скорей!<br />

Пора!<br />

Мясом дымясь, сжимаю жжение.<br />

Моментально молния телом забегала.<br />

Стиснул миллион вольт напряжения.<br />

Ткнулся губой в телефонное пекло.<br />

Дыры<br />

сверля<br />

в доме,<br />

взмыв<br />

Мясницкую<br />

пашней,<br />

рвя<br />

кабель,<br />

номер<br />

пулей<br />

летел<br />

барышне.<br />

Смотрел осовело барышнин глаз —<br />

под праздник работай за двух.<br />

Красная лампа опять зажглась.<br />

Позвонила!<br />

Огонь потух.<br />

И вдруг<br />

как по лампам пошло куролесить,<br />

вся сеть телефонная рвется на нити.<br />

67— 10!<br />

Соедините!—<br />

<strong>В</strong> проулок!<br />

Скорей!<br />

<strong>В</strong>одопьяному в тишь!<br />

Ух!<br />

А то с электричеством станется —<br />

под рождество<br />

на воздух взлетишь<br />

со всей<br />

со своей<br />

телефонной<br />

станцией.<br />

Жил на Мясницкой один старожил.<br />

Сто лет после этого ж ил— ■<br />

про это лишь —<br />

сто лет!—<br />

говаривал детям дед.<br />

— Было — с у б б о та...<br />

под воскресенье...<br />

О корочок. . .<br />

Хочу, чтоб деш ево.. .<br />

Как вдарит к то -то !..<br />

Землетрясенье...<br />

Ноге горячо. . .<br />

Ходун — подош ва!. . —<br />

Не верилось детям,<br />

чтоб так-то<br />

да там-то.<br />

Землетрясенье?<br />

Зимой ?<br />

У почтамта?!<br />

Т елеф о н<br />

б росает ся<br />

н а в с е х<br />

Протиснувшись чудом сквозь<br />

тоненький шнур,<br />

раструба трубки разинув оправу,<br />

^погромом звонков громя тишину,<br />

* разверг телефон дребезжащую лаву.<br />

Это -визжащее,<br />

звенящее это<br />

пальнуло в стены,<br />

старалось взорвать их.<br />

Звоночинкн<br />

тыщей<br />

от стен<br />

рикошетом<br />

под стулья закатывались<br />

и под кровати.<br />

Об пол с потолка звоночище хлопал.<br />

И снова,<br />

звенящий мячище точно,<br />

взлетал к потолку, ударившись 66 пол,<br />

и сыпало вниз дребезгою звоночной.<br />

Стекло за стеклом,<br />

вьюшку за вьюшкой<br />

тянуло<br />

звенеть телефонному в тон.<br />

Тряся<br />

ручоночкой<br />

дом-погремушку,<br />

тонул в разливе звонков телефон.<br />

С екун- От сна<br />

д а н т ш а чуть видно —<br />

точка глаз<br />

иголит щеки жаркие;<br />

ленясь, кухарка поднялась,<br />

идет,<br />

кряхтя и харкая.<br />

Моченым яблоком она.<br />

Морщинят мысли лоб ее.<br />

Кого ?<br />

<strong>В</strong>ладим <strong>В</strong>ладимыч?!<br />

А!<br />

Пошла, туфлею шлепая.<br />

Идет.<br />

Отмеряет шаги секундантом.<br />

Шаги отдаляются. . .<br />

Слышатся еле. . .<br />

<strong>В</strong>есь мир остальной отодвинут куда-то,<br />

лишь трубкой в меня неизвестное целит.

П росвет ле- Застыли докладчики всех заседан<br />

и е м и р а<br />

ний,<br />

не могут закончить начатый жест.<br />

Как были,<br />

рот разинув,<br />

сюда они<br />

смотрят на рождество из рождеств.<br />

Им видима жизнь<br />

от дрязг и до дрязг.<br />

Дом и х —<br />

единая будняя типа.<br />

Будто в себя —<br />

в меня смотрясь,<br />

ждали<br />

смертельной любви поединок.<br />

Окаменели сиренные рокоты.<br />

Колес и шагов суматоха не вертит.<br />

Лишь поле дуэли<br />

да время-доктор<br />

с бескрайним бинтом исцеляющей смерти.<br />

Москва —<br />

за Москвой поля примолкли.<br />

Моря —<br />

за морями горы стройны.<br />

<strong>В</strong>селенная<br />

вся<br />

как будто в бинокле,<br />

в огромном бинокле (с другой стороны).<br />

Горизонт распрямился<br />

ровно-ровно.<br />

Тесьма.<br />

Натянут бичевкой тутой.<br />

Край один —<br />

я в моей комнате,<br />

ты в своей комнате — край другой.<br />

А между—<br />

такая,<br />

какая не снится,<br />

какая-то гордая белой обновой,<br />

через вселенную<br />

легла Мясницкая<br />

миниатюрой кости слоновой.<br />

Ясность.<br />

Прозрачнейшей ясностью пытка.<br />

<strong>В</strong> Мясницкой<br />

деталью искуснейшей выточки<br />

кабель<br />

тонюсенький —<br />

ну, просто интка!<br />

И все<br />

вот иа этой вот держится'ниточке.<br />

Д у э л ь<br />

брось.<br />

Раз!<br />

Трубку наводят.<br />

Надежду<br />

Два!<br />

Как раз<br />

остановилась,<br />

не дрогнув,<br />

между<br />

моих<br />

мольбой обволокнутых глаз.<br />

Хочется крикнуть медлительной бабе;<br />

— Чего задаетесь?<br />

Стоите Дантесом.<br />

Скорей,<br />

скорей просверлите сквозь кабель<br />

пулей<br />

любого яда и веса.—<br />

Страшнее пуль<br />

оттуда<br />

сюда вот,<br />

кухаркой оброненное между зевот,<br />

проглоченным кроликом в брюхе удава<br />

по кабелю,<br />

вижу,<br />

слово ползет.<br />

Страшнее слов<br />

из древнейшей древности,<br />

где самку клыком добывали люди еще,<br />

ползло<br />

из шнура —<br />

скребущейся ревности<br />

времен троглодитских тогдашнее чудище.<br />

А может бы ть.. .<br />

Наверное может!<br />

Никто в телефон не лез и не лезет,<br />

нет никакой троглодичьей рожи.<br />

Сам 8 телефоне.<br />

Зеркалюсь в железе.<br />

<strong>В</strong>озьми и пиши ему <strong>В</strong>ЦИК циркуляры!<br />

Пойди — эту правильность с Эрфуртской<br />

сверь!<br />

Сквозь первое горе<br />

бессмысленный,<br />

ярый,<br />

мозг поборов,<br />

проскребается зверь.<br />

Что м о ж ет<br />

с д ела т ь ся<br />

с ч е ло в е к о м !<br />

Красивый вид.<br />

Товарищи!<br />

<strong>В</strong>звесьте!<br />

<strong>В</strong> Париж гастролировать едущий летом<br />

поэт,<br />

почтенный сотрудник «Известий»,<br />

царапает стул когтем из штиблета.<br />

<strong>В</strong>чера человек —<br />

единым махом<br />

клыками свой размедведил вид я!<br />

Косматый.<br />

Шерстью свисает рубаха.<br />

Тоже туда ж?!<br />

<strong>В</strong> телефоны бабахать?!<br />

К своим пошел!<br />

<strong>В</strong> моря ледовитые!

Р а зм ед веж<br />

енье<br />

Медведем,<br />

когда он смертельно сердится,<br />

на телефон<br />

грудь<br />

на врага тяну.<br />

А сердце<br />

глубже уходит в рогатину!<br />

Течет.<br />

Ручьища красной меди.<br />

Рычанье и кровь<br />

лакай, темнота!<br />

Не знаю,<br />

плачут ли,<br />

нет медведи,<br />

но если плачут,<br />

то именно так.<br />

То именно так:<br />

без сочувственной фальши<br />

скулят,<br />

заливаясь ушельной длиной.<br />

И именно так их медвежий Бальшин<br />

скуленьем разбужен, ворчит за стеной.<br />

<strong>В</strong>от так медведи именно могут:<br />

недвижно,<br />

задравши морду,<br />

как те,<br />

повыть,<br />

извыться<br />

и лечь в берлогу,<br />

царапая логово в двадцать когтей.<br />

Сорвался лист.<br />

Обвал.<br />

Беспокоит.<br />

<strong>В</strong>интовки шишки<br />

не грохнули б враз.<br />

Ему лишь взмедведиться может такое<br />

сквозь слезы и шерсть, бахромяшую глаз.<br />

П р о т екаю -<br />

щ а я к о м -<br />

н а т а<br />

Кровать.<br />

Железки.<br />

Барахло одеяло.<br />

Лежит в железках<br />

тихо,<br />

вяло.<br />

Трепет пришел.<br />

Пошел по железкам.<br />

Простынь постельная треплется плеском.<br />

<strong>В</strong>ода лизнула холодом ногу.<br />

Откуда вода?<br />

Почему много?<br />

Сам наплакал.<br />

Плакса.<br />

Слякоть.<br />

Неправда—<br />

столько нельзя наплакать.<br />

Чортова ванна!<br />

<strong>В</strong>ода за диваном.<br />

Под столом,<br />

за шкафом вода.<br />

С дивана,<br />

сдвинут воды задеваньем,<br />

в окно проплыл чемодан.<br />

Камин...<br />

О курок...<br />

Сам кинул.<br />

Пойти потушить.<br />

Петушится.<br />

Страх.<br />

Куда?<br />

К какому такому камину?<br />

<strong>В</strong>ерста.<br />

За верстою берег в кострах.<br />

Размыло все,<br />

даже запах капустный<br />

с кухни<br />

всегдашний,<br />

приторно-сладкий.<br />

Река.<br />

<strong>В</strong>дали берега.<br />

Как пусто!<br />

Как ветер воет вдогонку с Ладоги!<br />

Река.<br />

Большая река.<br />

Холодина.<br />

Рябит река.<br />

Я в середине.<br />

Белым медведем<br />

взлез на льдину,<br />

плыву на своей подушке-льдине.<br />

Бегут берега,<br />

за видом вид.<br />

Подо мной подушки лед.<br />

С Ладоги дует.<br />

<strong>В</strong>ода бежит.<br />

Летит подушка-плот.<br />

Плыву.<br />

Лихоражусь на л1>дине-подушке.<br />

Одно ощушенье водой не вымыто:<br />

я должен<br />

ие то под кроватные дужки,<br />

не то<br />

под мостом проплыть под каким-то.<br />

Были вот так же —<br />

ветер да я.<br />

Эта р ека!..<br />

Не эта,<br />

иная.<br />

Нет, не иная!<br />

Было —<br />

стоял.<br />

Было — блестело.<br />

Теперь вспоминаю.

\<br />

Мысль растет.<br />

Не справлюсь я с нею.<br />

Назад!<br />

<strong>В</strong>ода не выпустит плот.<br />

<strong>В</strong>идней и видней...<br />

Ясней и ясн ее...<br />

Теперь неизбежно...<br />

Он будет!<br />

Он вот!!!<br />

Ч еловек и з - <strong>В</strong>олны устои стальные моют.<br />

з а 7-м и Недвижный,<br />

л е т<br />

страшный,<br />

упершись в бока<br />

столицы,<br />

в отчаяньи созданной мною,<br />

стоит<br />

на своих стоэтажных быках.<br />

Небо воздушными скрепами вышил.<br />

Из вод феерией стали восстал.<br />

Глаза подымаю выше,<br />

вы ш е...<br />

<strong>В</strong>он!<br />

<strong>В</strong>он —<br />

опершись о перила мостё...<br />

Прости, Нева!<br />

Не прощает,<br />

гонит.<br />

Сжалься!<br />

Не сжалился бешеный бег.<br />

Он!<br />

Он —<br />

у небес в воспаленном фоне,<br />

прикрученный мною, стоит человек.<br />

Стоит.<br />

Разметал изросшие волосы,<br />

Я уши лаплю.<br />

Напрасные мнешь!<br />

Я слышу<br />

мой,<br />

мой собственный голос.<br />

Мне лапы дырявит голоса нож.<br />

Мой собственный голос —<br />

он молит,<br />

он просится:<br />

— <strong>В</strong>ладимир!<br />

Остановись!<br />

Не покинь!<br />

Зачем ты тогда не позволил мне<br />

броситься!<br />

С размаху сердце разбить о быки?<br />

Семь лет я стою.<br />

Я смотрю в эти воды,<br />

к перилам прикручен канатами строк.<br />

Семь лет с меня глаз эти воды не сводят.<br />

22 Зак. 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.<br />

Когда ж,<br />

когда ж избавления срок?<br />

Ты, может, к ихней примазался касте?<br />

Целуешь ?<br />

Еш ь?<br />

Отпускаешь брюшко?<br />

Сам<br />

в ихний быт,<br />

в их семейное счастье<br />

намереваешься пролезть петушком?!<br />

Не думай!<br />

Рука наклоняется вниз его.<br />

Г розится<br />

сухой<br />

в подмостную кручу.---<br />

Не думай бежать!<br />

Это я<br />

вызвал.<br />

Найду.<br />

Загоню.<br />

Доконаю.<br />

Замучу!<br />

Там,<br />

в городе<br />

праздник.<br />

Я слышу гром его.<br />

Так что ж!<br />

Скажи, чтоб явились они.<br />

Постановленье неси исполкомово.<br />

Муку мою конфискуй,<br />

отмени.<br />

Пока<br />

по этой<br />

по Невской<br />

по глуби<br />

спаситель-любовь<br />

не придет ко мне,<br />

скитайся ж и ты,<br />

и тебя не полюбят.<br />

Г реби!<br />

Тони меж домовых камней! —<br />

С пасит е! Стой, подушка!<br />

Напрасное тщенье.<br />

Лапой гребу —<br />

плохое весло.<br />

Мост сжимается.<br />

Невским течением<br />

меня несло,<br />

несло и несло.<br />

Уже я далёко.<br />

Я, может быть, з4 день.<br />

За дёнь<br />

от тени моей с моста.<br />

Но гром его голоса гонится сзади.<br />

<strong>В</strong> погоне угроз паруса распластал.<br />

Забыть задумал невский блеск?!

Ее заменишь?!<br />

Некем!<br />

По гроб запомни переплеск,<br />

плескавший в «Человеке».<br />

Начал кричать.<br />

Разве это осилите?!<br />

Буря басит —<br />

не осилить вовек.<br />

Спасите! Спасите! Спасите! Спасите!<br />

Там,<br />

на мосту<br />

на Неве<br />

человек!<br />

II<br />

НОЧЬ под РОЖДЕСТ<strong>В</strong>О<br />

Ф ант аст а- Бегут берега —<br />

ч еска я р е -<br />

за видом вид.<br />

а льн о ст ь Подо мной —<br />

подушка-лед.<br />

<strong>В</strong>етром ладожским гребень завит.<br />

Летит<br />

льдышка-плот.<br />

Спасите! — сигналю ракетой слов.<br />

Падаю, качкой добитый.<br />

Речка кончилась —<br />

море росло.<br />

Океан —<br />

большой до обиды.<br />

Спасите!<br />

Спасите!<br />

Сто раз подряд<br />

реву батареей пушечной.<br />

<strong>В</strong>низу<br />

подо мной<br />

растет квадрат,<br />

остров растет подушечный.<br />

Замирает, замирает,<br />

замирает гул.<br />

Глуше, глуше, гл у ш е.. .<br />

Никаких морей.<br />

Я —<br />

на снегу.<br />

Кругом —<br />

вёрсты суши.<br />

Суш а— слово.<br />

Снегами мокра.<br />

Подкинут метельной банде я.<br />

Что за земля?<br />

Какой это край?<br />

Грен<br />

лап<br />

люб-ландия?<br />

Б о л ь б ы л и Из облака' вызрела лунная дынка,<br />

стену постепенно в тени оттеня.<br />

Парк Петровский.<br />

Бегу.<br />

Ходынка<br />

за мной.<br />

<strong>В</strong>переди Тверской простыня.<br />

А-у-у-у!<br />

К Садовой аж выкинул «у!».<br />

Оглоблей<br />

или машиной,<br />

но только<br />

мордой<br />

аршин в снегу.<br />

Пулей слова матершины.<br />

«От нэпа ослеп?!<br />

Для чего глаза впряжены?!<br />

Эй, ты!<br />

Мать твою разнэп!<br />

Ряженый!»<br />

Ах!<br />

Д а ведь<br />

я медведь.<br />

Недоразуменье!<br />

Надо<br />

прохожим,<br />

что я не медведь,<br />

только вышел похожим.<br />

С пасат ель <strong>В</strong>он<br />

от заставы<br />

идет человечек.<br />

За шагом шаг вырастает короткий.<br />

Луна —<br />

голову вправила в венчик.<br />

Я уговорю,<br />

чтоб сейчас же,<br />

чтоб в лодке.<br />

Эго — спаситель!<br />

<strong>В</strong>ид Иисуса,<br />

спокойный и добрый,<br />

венчанный в луне.<br />

Он ближе.<br />

Лицо молодое безусо.<br />

Совсем не Исус.<br />

Нежней.<br />

Юней.<br />

Он ближе стал,<br />

он стал комсомольцем.<br />

Без шапки и шубы.<br />

Обмотки и френч.<br />

То сложит руки,<br />

будто молится.<br />

То машет,<br />

будто на митинге речь.<br />

<strong>В</strong>ата снег —<br />

мальчишка шел по вате.<br />

'

Пата в золоте —<br />

чего уж пошловатей?!<br />

Но такая грусть,<br />

что стой<br />

и грустью ранься!<br />

Расплывайся в процыганенном романсе.<br />

Р о м а н с Мальчик шел, в закат глаза уставя.<br />

Был закат непревзойдимо желт.<br />

Даже снег желтел к Тверской заставе.<br />

Ничего не видя, мальчик шел.<br />

Шел,<br />

вдруг<br />

встал.<br />

<strong>В</strong> шелк<br />

рук<br />

сталь.<br />

С час закат смотрел, глаза уставя,<br />

за мальчишкой легшую кайму.<br />

Снег, хрустя, разламывал суставы.<br />

Для чего?<br />

Зачем ?<br />

Кому?<br />

Был вором-ветром мальчишка обыскан.<br />

Попала ветру мальчишки записка.<br />

Стал ветер Петровскому парку звонить;<br />

— Прощайхр...<br />

Кончаю...<br />

Прошу не винить.. . —<br />

Н ичего не До чего ж<br />

п о д ела еш ь на меня похож!<br />

Ужас.<br />

Но надо ж!<br />

Дернулся к луже.<br />

Залитую курточку стягивать стал.<br />

Ну что ж, товариш!<br />

Тому еше хуже —<br />

семь лет он вот в это же смотрит<br />

с моста.<br />

Напялил еле<br />

— другого калибра.<br />

Никак не намылишься —<br />

зубы стучат.<br />

Шерстишу с лапиш и с мордиши выбрил.<br />

Гляделся в льди ну.. .<br />

бритвой л у ч а...<br />

Почти,<br />

почти такой же самый.<br />

Бегу.<br />

Мозги шевелят адресами.<br />

<strong>В</strong>о-первых,<br />

на Пресню,<br />

туда,<br />

по задворкам<br />

тянет инстинктом семейная норка.<br />

За мной<br />

всероссийские,<br />

теряясь точкой,<br />

сын за сыном,<br />

дочка за дочкой.<br />

<strong>В</strong> сехны е<br />

р о д и т е л и<br />

<strong>В</strong>олодя!<br />

На рождество!<br />

<strong>В</strong>от радость!<br />

Радость-то в о !. .<br />

Прихожая тьма.<br />

Электричество комната.<br />

Сразу —<br />

наискось лица родни.<br />

— <strong>В</strong>олодя!<br />

Господи!<br />

Что это?<br />

\ <strong>В</strong> чем это?<br />

Ты в красном весь.<br />

Покажи воротник!<br />

— Неважно, мама,<br />

дома вымою.<br />

Теперь у меня раздолье —<br />

вода.<br />

Не в этом дело.<br />

Родные!<br />

Любимые!<br />

<strong>В</strong>едь вы меня любите?<br />

любите?<br />

Д а?<br />

Так слушайте ж!<br />

Тетя!<br />

Сестры!<br />

Мама!<br />

Тушите елку!<br />

Заприте дом!<br />

Я вас поведу. ..<br />

вы пойдете.. .<br />

мы прям о.. .<br />

сейчас же. . .<br />

все<br />

возьмем и пойдем.<br />

Не бойтесь —<br />

это совсем недалёко —<br />

600 с небольшим этих крохотных верст.<br />

Мы будем там во мгновение ока.<br />

Он ждет.<br />

Мы вылезем прямо на мост.<br />

— <strong>В</strong>олодя,<br />

родной,<br />

успокойся!—<br />

Но я им<br />

на этот семейственный писк голосков;<br />

— Так что и{?!<br />

Любовь заменяете чаем?<br />

Любовь заменяете штопкой носков?

П ут еш е- Не вы —<br />

ст вие с<br />

не мама Альсандра<br />

м а м о й<br />

Альсеевна.<br />

<strong>В</strong>селенная вся семьею засеяна.<br />

Смотрите,<br />

мачт корабельных щетина —<br />

в Германию врезался Одера клин.<br />

Слезайте, мама,<br />

уже мы в Штеттине.<br />

Сейчас,<br />

мама,<br />

несемся в Берлин.<br />

Сейчас летите, мотором урча, вы;<br />

Париж,<br />

Америка,<br />

Бруклинский мост,<br />

Сахара,<br />

и здесь<br />

с негритоской курчавой<br />

лакает семейкой чай негритос.<br />

Сомнете периной<br />

и волю<br />

и камень.<br />

Коммуна<br />

и то завернется комом.<br />

Столетия<br />

жили своими домками,<br />

и нынче зажили своим домкомом!<br />

Октябрь прогремел,<br />

карающий,<br />

судный.<br />

<strong>В</strong>ы<br />

под его огиепёрым крылом<br />

расставились,<br />

разложили посудины.<br />

Паучьих волос не расчешешь колом.<br />

Исчезни, дом,<br />

родимое место!<br />

Прощайте! —<br />

Отбросил ступеней последок.—<br />

Какое тому поможет семейство?!<br />

Любовь цыплячья!<br />

Любвишка наседок! —<br />

П ресненские Бегу и вижу —<br />

м и р а ж и<br />

всем в виду<br />

Кудринскими вышками<br />

себе навстречу<br />

сам<br />

иду<br />

с подарками подмышками.<br />

Мачт крестами на буре распластан,<br />

корабль кидает балласт за балластом.<br />

Будь проклята,<br />

опустошенная легкость!<br />

Домами оскалила скалы далекость.<br />

Ни люда, ни заставы нет.<br />

Горят снега,<br />

и голо.<br />

И только из-за ставенек<br />

в огне иголки елок.<br />

Ногам вперекор,<br />

тормозами на быстрые<br />

вставали стены, окнами выстроясь.<br />

По стеклам<br />

тени<br />

фигурками тира<br />

вертелись в окне,<br />

зазывали в квартиры.<br />

С Невы не сводит глаз,<br />

продрог,<br />

стоит и ждет —<br />

помогут.<br />

За первый встречный за порог<br />

закидываю ногу.<br />

<strong>В</strong> передней пьяный проветривал бредни.<br />

Отрезвел и дернул стремглав из<br />

передней.<br />

Зал заливался минуты две;<br />

— Медведь,<br />

медведь,<br />

медведь,<br />

медв-е-е-е-е.. . —<br />

М уж Ф ен- Потом,<br />

л ы Д а в и д о в - извертясь вопросительным<br />

н ы со м н о й<br />

знаком,<br />

и со всем и хозяин полглаза просунул;<br />

з н а к о м ы м и<br />

— Однако!<br />

<strong>Маяковский</strong>!<br />

Хорош медведь! —<br />

Пошел хозяин любезностями медоветь;<br />

— Пожалуйста!<br />

Прошу-с.<br />

Ничего —<br />

я боком.<br />

Нечаянная радость-с, как сказано у Блока.<br />

Ж ена — Фекла, Двидна.<br />

Дочка,<br />

точь-в-точь<br />

в меня, видно —<br />

семнадцать с половиной годочков.<br />

А э т о ...<br />

вы, кажется, знакомы?! —<br />

Со страха к мышам ушедшие в норы,<br />

из-под кровати полезли партнеры.<br />

Усища —<br />

к стеклам ламповым пыльники —<br />

из-под столов пошли собутыльники.<br />

Ползут с-под шкафа чтецы, почитатели.<br />

<strong>В</strong>есь безлицый парад подсчитать ли?<br />

Идут и идут процессией мирной.

Блестят из бород паутиной квартирной.<br />

<strong>В</strong>се так и стоит, столетья,<br />

как было.<br />

Не бьют —<br />

и не тронулась быта кобыла.<br />

Лишь вместо хранителей духов и фей<br />

ангел хранитель —<br />

жилец в галифе.<br />

Но самое страшное:<br />

по росту,<br />

по коже,<br />

одеждой,<br />

сама походка моя!—<br />

в одном<br />

узнал —<br />

близнецами похожи —<br />

себя самого —<br />

сам<br />

я.<br />

С матрацев,<br />

вздымая постельные тряпки,<br />

клопы, приветствуя, подняли лапки.<br />

<strong>В</strong>есь самовар рассиялся в лучики —<br />

хочет обнять в самоварные ручки.<br />

<strong>В</strong> тбчках от мух<br />

веночки<br />

с обоев<br />

венчают голову сами собою.<br />

<strong>В</strong>зыграли туш ангелочки-горнисты,<br />

пророзовев из иконного глянца.<br />

Иисус,<br />

приподняв<br />

венок тернистый,<br />

любезно кланяется.<br />

Маркс,<br />

впряженный в алую рамку,<br />

и то тащил обывательства лямку.<br />

Запели птицы на каждой на жердочке,<br />

герани в ноздри лезут из кадочек.<br />

Как были<br />

сидя сняты<br />

на корточках,<br />

радушно бабушки лезут из карточек.<br />

Раскланялись все,<br />

осклабились враз;<br />

кто басом фразу,<br />

кто в дискант<br />

дьячком:<br />

— С праздничком!<br />

С праздничком!<br />

С праздничком!<br />

С праздничком!<br />

С празднич<br />

—<br />

ком! —<br />

Хозяин<br />

то тронет стул,<br />

то дунет,<br />

сам со скатерти крошки вымел.<br />

— Да я не зн ал!..<br />

Да я б накануне,. .<br />

Да, я думаю, занят. ..<br />

Д о м ...<br />

со Своими.. .<br />

Б ессм ы с- Мои свои ?<br />

ле н н ы е<br />

Д-а-а-а—<br />

просьбы<br />

это особы.<br />

Их ведьма разве сыщет на венике!<br />

Мои свои<br />

с Енисея<br />

да с Оби<br />

идут сейчас,<br />

следят четвереньки.<br />

Какой мой дом?!<br />

Сейчас с него<br />

подушкой-льдом<br />

плыл Невой, —<br />

мой дом<br />

меж дамб<br />

стал льдом,<br />

и т а м ...<br />

Я брал слова<br />

то самые вкрадчивые,<br />

то страшно рыча,<br />

то вызвоия лирово.<br />

От выгод —<br />

на вечную славу сворачивал,<br />

молил,<br />

грозил,<br />

просил,<br />

агитировал.<br />

— <strong>В</strong>едь это для всех. ..<br />

для сам их.. .<br />

для вас ж е .. .<br />

Ну, скажем, «Мистерия» —<br />

ведь не для себя ж ? ..<br />

Поэт там и прочее...<br />

<strong>В</strong>едь каждому важен.<br />

Не только себе ж —<br />

ведь не личная блажь. ..<br />

Я, скажем, медведь, выражаясь гр у б о .. ,<br />

Но можно стихи...<br />

<strong>В</strong>едь сдирают шкуру?!<br />

Подкладку из рифм поставишь —<br />

и ш у б а!..<br />

Потом у камина.. .<br />

там к о ф е.. .<br />

ку р ят.. .<br />

Дело пустяшно:<br />

ну, минут на д есять...

Но нужно сейчас,<br />

пока не поздно...<br />

Похлопать может. . .<br />

Сказать —<br />

надейся!. .<br />

Но чтоб теперь же. ..<br />

чтоб это серьезно...•<br />

Слушали улыбаясь именитого скомороха,<br />

Катали по столу хлебные мякиши.<br />

Слова об лоб<br />

и в тарелку —<br />

горохом.<br />

Один расчувствовался,<br />

вином размягший:<br />

— П оооостой...<br />

поооостой.. .<br />

Очень даже и просто.<br />

Я пойду!. .<br />

Говорят, он ж д е т .. .<br />

на мосту. ..<br />

Я зн аю ., .<br />

Это на углу Кузнецкого моста.<br />

Пустите!<br />

Нукося!<br />

По углам —<br />

зуд;<br />

— Наззз-юзззюкался!<br />

Будет ныть!<br />

Поесть, попить,<br />

попить, поесть —<br />

и за 66!<br />

Теорию к лешему!<br />

Нэп —<br />

практика.<br />

Налей,<br />

нарежь ему.<br />

Футурист,<br />

налягте-ка! —<br />

Ничуть не смущаясь челюстей целостью,<br />

пошли греметь о челюсть челюстью.<br />

Шли<br />

из артезианских прорв<br />

меж рюмкой<br />

слова поэтических споров.<br />

<strong>В</strong> матрац,<br />

поздоровавшись,<br />

влезли клопы.<br />

На вещи насела столетняя пыль.<br />

А тот стоит —<br />

в перила вбит.<br />

Он ждет,<br />

он верит:<br />

скоро!<br />

Я снова лбом,<br />

я снова в быт<br />

вбиваюсь слов напором.<br />

Опять<br />

атакую и вкривь и вкось.<br />

Но странно:<br />

слова проходят насквозь.<br />

Н еобы - Стихает бас в комариные трельки.<br />

ч а й н о е Подбитые воздухом, стихли тарелки.<br />

Обои,<br />

стены<br />

б лек л и .. .<br />

блекли. . .<br />

Тонули в серых тонах офортовых.<br />

Со стенки<br />

на город разросшийся<br />

Бёклин<br />

Москвой расставил «остров мертвых» *®®.<br />

Давным-давно.<br />

Подавно<br />

теперь.<br />

И нету проще!<br />

<strong>В</strong>он<br />

в лодке,<br />

скутан саваном,<br />

недвижный перевозчик.<br />

Не то моря,<br />

не то поля —<br />

их шорох тишью стерт весь.<br />

А за морями —<br />

тополя<br />

возносят в небо мертвость.<br />

Что ж —<br />

ступлю<br />

И сразу<br />

тополи<br />

сорвались с мест,<br />

пошли,<br />

затопали.<br />

Тополи стали спокойствия мерами,<br />

ночей сторожами,<br />

милиционерами.<br />

Расчетверившись,<br />

белый Харон 'S'*<br />

стал колоннадой почтамтских колонн.<br />

Д еват ься Так с топором влезают в сон,<br />

н е к у д а обметят спящелобых,<br />

и сразу<br />

исчезает всё,<br />

и видишь только обух.<br />

Так барабаны улиц<br />

в сон<br />

войдут,<br />

и сразу вспомнится,<br />

что вот тоска<br />

и угол вон,<br />

за ним<br />

она —<br />

виновница.

Прикрывши окна ладонью угла,<br />

стекло за стеклом вытягивал с краю.<br />

<strong>В</strong>ся жизнь<br />

на карты окон легла.<br />

Очко стекла —<br />

и я проиграю.<br />

Арап —<br />

миражей шулер —<br />

по окнам<br />

разметил нагло веселия крап.<br />

Колода стекла<br />

торжеством яркоогним<br />

сияет нагло у ночи из лап.<br />

Как было раньше —<br />

вырасти б,<br />

стихом в окно влететь.<br />

Нет,<br />

никни к стённой сырости.<br />

И стих<br />

и дни не те.<br />

Морозят камни,<br />

дрожь могил,<br />

и редко ходят веники.<br />

Плевками,<br />

снявши башмаки,<br />

вступаю на ступеньки.<br />

Не молкнет в сердце боль никак,<br />

кует к звену звено.<br />

<strong>В</strong>от так,<br />

убив,<br />

Раскольников<br />

пришел звенеть в звонок.<br />

Гостьё идет по лестнице.. .<br />

Ступеньки бросил —<br />

стенкою.<br />

Стараюсь в стенку вплесниться,<br />

и слышу —<br />

струны тенькают.<br />

Быть может, села<br />

вот так<br />

невзначай она.<br />

Лишь для гостей,<br />

для широких масс.<br />

А пальцы<br />

сами<br />

в пределе отчаянья<br />

ведут бесшабашье, над горем глумясь.<br />

Д р у з ь я А вороны гости?!<br />

Дверье крыло<br />

раз сто по бокам коридора исхлопано.<br />

Горлань горланья,<br />

оранья орлб<br />

ко мне доплеталось пьяное допьяна.<br />

Полоса.<br />

Щели.<br />

Голоса<br />

еле;<br />

«Аннушка —<br />

ну и румянушка!»<br />

П ироги.. .<br />

П ечка.. .<br />

Ш у б у ...<br />

П омогает.. .<br />

С плечика.. .<br />

Сглушило слова уанстепным темпом,<br />

и снова слова сквозь темп уанстепа:<br />

«Что это вы так развеселились?<br />

Разве?!»<br />

Слились...<br />

Опять полоса осветила фразу.<br />

Слова непонятны —<br />

особенно сразу.<br />

Слова так<br />

(не то чтоб со зла):<br />

«Один тут сломал ногу,<br />

так вот веселимся, чем бог послал,<br />

танцуем себе понемногу».<br />

Да,<br />

их голоса.<br />

Знакомые выкрики.<br />

Застыл в узнаваньи,<br />

расплющился, нем,<br />

фразы крою по выкриков выкройке.<br />

Да —<br />

это они---<br />

они обо мне.<br />

Шелест.<br />

Листают, наверное, ноты.<br />

«Ногу, говорите?<br />

<strong>В</strong>от смешно-то!»<br />

И снова<br />

в тостах стаканы исчоканы,<br />

и сыплют стеклянные искры из щек они.<br />

И снова<br />

пьяное:<br />

«Ну и интересно!<br />

Так, говорите, пополам и треснул?»<br />

«Должен огорчить вас, как ни грустно,<br />

пе треснул, говорят,<br />

а только хрустнул».<br />

И снова<br />

хлопанье двери и карканье,<br />

и снова танцы, полами исшарканные.<br />

И снова<br />

стен раскаленные степи<br />

под ухом звенят и вздыхают в тустепе.<br />

Т о л ь к о б Стою у стенки.<br />

н е т ы Я не я.<br />

Пусть бредом жизнь смололась.<br />

Но только б, только б не ее<br />

невыносимый голос!

я год обыденщине предал,<br />

я сам задыхался от этого бреда.<br />

Он<br />

жизнь дымком квартирошным выел.<br />

Звал:<br />

решись<br />

с этажей<br />

в мостовые!<br />

Я бегал от зова разинутых окон,<br />

любя убегал —<br />

пускай однобоко,<br />

пусть лишь стихом, •<br />

лишь шагами ночными, —<br />

строчишь,<br />

и становятся души строчными,<br />

и любишь стихом,<br />

а в прозе немею.<br />

Ну вот, не могу сказать,<br />

не умею.<br />

Но где, любимая,<br />

где, моя милая,<br />

где<br />

— в песне! —<br />

йюбви моей изменил я?<br />

Здесь<br />

каждый звук,<br />

чтоб признаться,<br />

чтоб кликнуть.<br />

А только из песни — ни слова не выкинуть.<br />

<strong>В</strong>бегу на трель,<br />

на гаммы.<br />

<strong>В</strong> упор глазами<br />

в цель!<br />

Гордясь двумя ногами,—<br />

Ни с места! — крикну.—<br />

Цел!<br />

Скажу:<br />

— Смотри,<br />

даже здесь, дорогая,<br />

стихами громя обыденщины жуть,<br />

имя любимое оберегая,<br />

тебя<br />

в проклятьях моих<br />

обхожу.<br />

Приди,<br />

разотзовись на стих.<br />

Я, всех оббегав, — тут.<br />

Теперь лишь ты могла б спасти.<br />

<strong>В</strong>ставай!<br />

Бежим к мосту! —<br />

Быком на бойне<br />

под удар<br />

башку мою нагнул.<br />

Сборю себя,<br />

пойду туда.<br />

Секунда —<br />

и шагну.<br />

Ш а га н и е Последняя самая эта секунда,<br />

с т и х а секунда эта<br />

стала началом,<br />

началом<br />

невероятного гуда.<br />

<strong>В</strong>есь север гудел.<br />

Гудения мало.<br />

По дрожи воздушной,<br />

по колебанью<br />

догадываюсь —<br />

оно над Любанью.<br />

По холоду,<br />

по хлопанью дверью<br />

догадываюсь —<br />

оно над Тверью.<br />

По шуму—<br />

настежь окна раскинул —<br />

догадываюсь —<br />

кинулся к Клину.<br />

Теперь грозой Разумовское зйлил.<br />

На Николаевском теперь<br />

на вокзале.<br />

<strong>В</strong>сего дыхание одно,<br />

а под ногой<br />

ступени<br />

пошли,<br />

поплыли ходуном,<br />

вздымаясь в невской пене.<br />

Ужас дошел.<br />

<strong>В</strong> мозгу уже весь.<br />

Натягивая нервов строй,<br />

разгуживаясь все и разгуживаясь,<br />

взорвался,<br />

пригвоздил:<br />

— Стой!<br />

Я пришел из-за семи лет,<br />

из-за верст шести ста,<br />

пришел приказать:<br />

Нет!<br />

Пришел повелеть;<br />

Оставь!<br />

Оставь!<br />

Не надо<br />

ни слова,<br />

ни просьбы.<br />

Что толку —<br />

тебе<br />

одному<br />

удалось бы?!<br />

Ж ду,<br />

чтоб землей обезлюбленной<br />

вместе,<br />

чтоб всей<br />

мировой<br />

человечьей гущей.

Семь лет стою,<br />

буду и двести<br />

стоять пригвожденный,<br />

этого ждущий.<br />

У лет на мосту<br />

на презренье,<br />

на смех,<br />

земной любви искупителем значась,<br />

должен стоять,<br />

стою за всех,<br />

за всех расплачусь,<br />

за всех расплачусь. —<br />

Р о т о н д а Стены в тустепе ломались<br />

нё три.<br />

па четверть тона ломались.<br />

на с т о ...<br />

Я стариком,<br />

на каком-то Монмартре<br />

лезустотысячный<br />

случай —<br />

на стол.<br />

Давно посетителям осточертело.<br />

Знают заранее<br />

все, как по нотам:<br />

Буду звать<br />

(новое дело!)<br />

куда-то итти,<br />

спасать кого-то.<br />

<strong>В</strong> извинение пьяной нагрузки<br />

хозяин гостям объясняет:<br />

русский!<br />

Женщины —<br />

мяса и тряпок вязанки —<br />

смеются,<br />

стащить стараются<br />

зё ноги:<br />

«Не пойдем.<br />

Дудки!<br />

Мы — проститутки ».<br />

Быть Сены полосе б Невой!<br />

Грядущих лет брызгбй<br />

хожу по мгле по Сёновой<br />

всей нынчести изгой.<br />

Сажённый,<br />

обсмеянный,<br />

сйженный,<br />

битый<br />

в бульварах<br />

ору через каски военщины:<br />

— Под красное знамя!<br />

Шагайте!<br />

По быту!<br />

Сквозь мозг мужчины!<br />

Сквозь сердце женщины! —<br />

Сегодня<br />

гнали<br />

в особенном раже.<br />

Ну и жара же!<br />

П о лусм<br />

ерт ь<br />

Надо<br />

немного обветрить лоб.<br />

Пойду,<br />

пойду, куда ни вело б.<br />

<strong>В</strong>низу свистят сержанты-трельщики.<br />

Тело<br />

с панели<br />

уносят метельщики.<br />

Рассвет.<br />

Подымаюсь Сенекою сенью,<br />

синематографской серой тенью.<br />

<strong>В</strong>от —<br />

гимназистом смотрел их<br />

с парты —<br />

мелькают сбоку Франции карты.<br />

<strong>В</strong>оспоминаний последним током<br />

тащился прощаться<br />

к странам <strong>В</strong>остока.<br />

С л уч а й н а я С разлету рванулся —<br />

с т а н ц и я ' и стал,<br />

и на мель.<br />

Лохмотья мои зацепились штанами.<br />

Ощупал —<br />

скользко,<br />

луковка точно.<br />

Большое очень.<br />

Испозолочено.<br />

Под луковкой<br />

колоколов завыванье.<br />

<strong>В</strong>ечер зубцы стенные выкаймил.<br />

На Иване я<br />

<strong>В</strong>еликом.<br />

<strong>В</strong>ышки кремлевские пиками.<br />

Московские окна<br />

видятся еле.<br />

<strong>В</strong>есело.<br />

Елками зарождествели.<br />

<strong>В</strong> ущелья кремлевы волна ударяла,<br />

то песня,<br />

то звона рождественский вал.<br />

С семи холмов,<br />

низвергаясь Дарьялом,<br />

бросала Тереком<br />

праздник<br />

Москва.<br />

<strong>В</strong>здымается волос.<br />

Лягушкою тужусь.<br />

Боюсь —<br />

оступлюсь на одну только пядь,

346<br />

и этот<br />

старый<br />

рождественский ужас<br />

меня<br />

по Мясницкой закружит опять.<br />

Для ваших оставьте помоев ушат.<br />

Я вам не мешаю.<br />

К чему оскорбленья!<br />

Я только стих,<br />

я только душа.<br />

А снизу:<br />

— Нет!<br />

Ты враг наш столетний.<br />

П о вт о р ение Руки крестом,<br />

п р о й д ен-<br />

крестом<br />

ного на вершине. Один уж такой попался —<br />

ловлю равновесие,<br />

страшно машу.<br />

Густеет ночь,<br />

не вижу в аршине.<br />

Луна.<br />

Подо мною<br />

льдистый Машук.<br />

Никак не справлюсь с моим равновесием,<br />

как будто с <strong>В</strong>ербы —<br />

руками картонными.<br />

Заметят.<br />

Отсюда виден весь я.<br />

Смотрите —<br />

Кавказ кишит Пинкертонами.<br />

Заметили.<br />

<strong>В</strong>сем сообщили сигналом.<br />

Любимых<br />

друзей<br />

человечьи ленты<br />

со всей вселенной сигналом согнало.<br />

Спешат рассчитаться,<br />

идут дуэлянты.<br />

Щетинясь,<br />

щерясь<br />

еще и еще там ...<br />

Плюют на ладони.<br />

Ладонями сочными,<br />

руками,<br />

ветром,<br />

нещадно,<br />

без счета<br />

в мочалку щеку истрепали пощечинами.<br />

Пассажи— /<br />

перчаточных лавок початки,<br />

дамы,<br />

духи развевая паточные,<br />

снимали,<br />

в лицо швыряли перчатки,<br />

швырялись в лицо магазины перчаточные.<br />

Газеты,<br />

журналы,<br />

зря не глазейте!<br />

На помощь летящим в морду вещам<br />

ругней<br />

за газетиной взвейся газетина.<br />

Слухом в ухо!<br />

Хватай, клевеща!<br />

И так я калека в любовном боленьи.<br />

гусар!<br />

Понюхай порох,<br />

свинец пистолетный.<br />

Рубаху в распашку!<br />

Не празднуй труса! —<br />

П о с л е д н я я<br />

см ер т ь<br />

Хлеще ливня,<br />

грома бодрей,<br />

бровь к брови,<br />

ровненько<br />

со всех винтовок,<br />

со всех батарей,<br />

с каждого маузера и браунинга<br />

с сотни шагов,<br />

с десяти,<br />

с двух,<br />

в упор —<br />

за зарядом заряд.<br />

Станут, чтоб перевесть дух,<br />

и снова свинцом сорят.<br />

Конец ему!<br />

<strong>В</strong> сердце свинец!<br />

Чтоб не было даже дрожи!<br />

<strong>В</strong> конце концов —<br />

всему конец.<br />

Дрожи конец тоже.<br />

Т о, чт о Окончилась бойня.<br />

о ст а ло сь <strong>В</strong>еселье клокочет.<br />

Смакуя детали, разлезлись шажком.<br />

Лишь на Кремле<br />

поэтовы клочья<br />

сияли по ветру красным флажком.<br />

Да небо<br />

попрежнему<br />

лирикой звездится.<br />

1'лядит<br />

в удивленьи небесная звездь—<br />

затрубадурйла Большая Медведица.<br />

Зачем ?<br />

<strong>В</strong> королевы поэтов пролезть?<br />

Большая,<br />

неси по векам-Араратам<br />

сквозь небо потопа<br />

ковчегом ковшом!<br />

С борта<br />

звездолетом

медведьинским братом<br />

горланю стихи мирозданию в шум.<br />

Скоро!<br />

Скоро!<br />

Скоро!<br />

<strong>В</strong> пространство!<br />

Пристальней!<br />

Солнце блестит горы.<br />

Дни улыбаются с пристани.<br />

ПРОШЕНИЕ НА И М Я ...<br />

(ПРО Ш У <strong>В</strong>АС, ТО <strong>В</strong>АРИЩ ХИМИК, ЗАПОЛНИТЕ САМИ1)<br />

Пристает ковчег.<br />

Сюда лучами!<br />

Пристань.<br />

Эй!<br />

Кидай канат ко мне!<br />

И сейчас же<br />

ощутил плечами<br />

тяжесть подоконничьих камней.<br />

Солнце<br />

ночь потопа высушило жаром.<br />

У окна<br />

в жару встречаю день я.<br />

Только с глобуса — гора Килиманджаро.<br />

Только с карты африканской — Кения.<br />

Голой головою глобус.<br />

Я над глобусом<br />

от горя горблюсь.<br />

Мир<br />

хотел бы<br />

в этой груде гбря<br />

настоящие облапить груди горы.<br />

Чтобы с полюсов<br />

по всем жильям<br />

лаву раскатил, горящ и каменист,<br />

так хотел бы разрыдаться я,<br />

медведь-коммунист.<br />

Столбовой отец мой<br />

дворянин,<br />

кожа на моих руках тонка.<br />

Может,<br />

я стихами выхлебаю дни,<br />

и не увидав токарного станка.<br />

Но дыханием моим,<br />

сердцебиеньем,<br />

голосом,<br />

каждым острием издыблеиного в ужас<br />

волоса,<br />

дырами ноздрей,<br />

гвоздями глаз,<br />

зубом, искрежещенным в звериный лязг,<br />

ёжыо кожи,<br />

гнева брови сборами,<br />

триллионом пор,<br />

дословно---<br />

всеми порами<br />

в осень,<br />

в зиму,<br />

в весну,<br />

в лето,<br />

в день,<br />

в сон<br />

не приемлю,<br />

ненавижу это<br />

всё.<br />

<strong>В</strong>сё,<br />

что в нас<br />

ушедшим рабьим вбито,<br />

всё,<br />

что мелочинным роем<br />

оседало<br />

и осело бытом<br />

даже в нашем<br />

краснофлагом строе.<br />

Я не доставлю радости<br />

видеть,<br />

что сам от заряда стих.<br />

За мной не скоро потянете<br />

об упокой его душу таланте.<br />

Меня<br />

из-за угла<br />

ножом можно.<br />

Дантесам в мой не целить лоб.<br />

Четырежды состарюсь—четырежды<br />

омоложенный,<br />

до гроба добраться чтоб.<br />

Где б ни умер,<br />

умру поя.<br />

<strong>В</strong> какой трущобе ни лягу,<br />

знаю —<br />

достоин лежать я<br />

с легшими под красным флагом.<br />

Но за что ни лечь —<br />

смерть есть смерть.<br />

Страшно—не любить,<br />

ужас—не сметь.<br />

За всех—пуля,<br />

за всех—нож.<br />

А мне когда?<br />

А мне-то что ж?<br />

<strong>В</strong> детстве, может,<br />

на самом дне,<br />

десять найду<br />

сносных дней.<br />

А то, что другим!<br />

Для меня б этого!<br />

Этого нет.<br />

<strong>В</strong>идите—<br />

нет его!

<strong>В</strong>ерить бы в загробь!<br />

Легко прогулку пробную.<br />

Стоит<br />

только руку протянуть—<br />

пуля<br />

мигом<br />

в жизнь загробную<br />

начертит гремящий путь.<br />

Что мне делать,<br />

если я<br />

во-всю,<br />

всей сердечной мерою,<br />

в жизнь сию,<br />

сей<br />

мир<br />

верил,<br />

верую.<br />

<strong>В</strong> ера Пусть во что хотите жданья<br />

удлинятся—<br />

вижу ясно, ,<br />

ясно до галлюцинаций.<br />

До того,<br />

что кажется—<br />

вот только с этой рифмой<br />

развяжись,<br />

и вбежишь<br />

по строчке<br />

в изумительную жизнь.<br />

Мне ли спрашивать—<br />

да эта ли?<br />

Да та ли?!<br />

<strong>В</strong>ижу,<br />

вижу ясно, до деталей.<br />

<strong>В</strong>оздух в воздух,<br />

будто камень в камень,<br />

недоступная для тленов и крошений,<br />

рассиявшись,<br />

высится веками<br />

мастерская человечьих воскрешений.<br />

<strong>В</strong>от он,<br />

большелобый<br />

тихий химик,<br />

перед опытом наморщил лоб.<br />

Книга—<br />

«вся земля»—<br />

выискивает имя.<br />

<strong>В</strong>ек XX-ый.<br />

<strong>В</strong>оскресить кого б?<br />

— <strong>Маяковский</strong> в о т ...<br />

Поищем ярче лица—<br />

недостаточно поэт красив.—<br />

Крикну я<br />

вот с этой,<br />

с нынешней страницы:<br />

— Не листай страницы!<br />

<strong>В</strong>оскреси!<br />

Н адеж да Сердце мне вложи!<br />

К р о в и щ у -<br />

до последних жил.<br />

<strong>В</strong> череп мысль вдолби!<br />

Я свое, земное, не дожил<br />

на земле,<br />

свое не долюбил.<br />

Был я сажень ростом.<br />

А на что мне сажень?<br />

Для таких работ годна и Тля.<br />

Перышком скрипел я, в комнатенку всажен,<br />

вплющился очками в комнатный футляр.<br />

Что хотите, буду делать даром —<br />

чистить,<br />

мыть,<br />

стеречь,<br />

мотаться,<br />

месть.<br />

Я могу служить у вас<br />

хотя б швейцаром.<br />

Швейцары у вас есть?<br />

Был я весел—<br />

толк веселым есть ли,<br />

если горе наше непролазно?<br />

Нынче<br />

обнажают зубы если,<br />

только чтоб хватить,<br />

чтоб лязгнуть.<br />

Мало ль что бывает—<br />

тяжесть<br />

или го р е...<br />

Позовите!<br />

Пригодится шутка дурья.<br />

Я шарадами гипербол,<br />

аллегорий<br />

буду развлекать,<br />

стихами балагуря.<br />

Я лю бил...<br />

Не стоит в старом рыться.<br />

Больно?<br />

П усть...<br />

Живешь и болью дорожась.<br />

Я зверье еще люблю—<br />

у вас<br />

зверинцы<br />

есть?<br />

Пустите к зверю в сторожа.<br />

Я люблю зверье.<br />

Увидишь собачонку—<br />

тут у булочной одна—<br />

сплошная плешь,—<br />

из себя<br />

и то готов достать печенку.<br />

Мне не жалко, дорогая,<br />

ешь!

может быть,<br />

когда-нибудь<br />

дорожкой зоологических аллей<br />

и опасна<br />

зверей любила—<br />

тоже ступит в сад,<br />

улыбаясь,<br />

вот такая,<br />

как на карточке в столе.<br />

Она красивая —<br />

ее, наверно, воскресят.<br />

<strong>В</strong>аш<br />

тридцатый век<br />

обгонит стаи<br />

сердце раздиравших мелочей.<br />

Нынче недолюбленное<br />

наверстаем<br />

звездностью бесчисленных ночей.<br />

<strong>В</strong>оскреси<br />

хотя б за то,<br />

что я<br />

поэтом<br />

ждал тебя,<br />

откинул будничную чушь!<br />

<strong>В</strong>оскреси меня<br />

хотя б за это!<br />

<strong>В</strong>оскреси—<br />

свое дожить хочу!<br />

Чтоб не было любви — служанки<br />

замужеств,<br />

похоти,<br />

хлебов.<br />

Постели прокляв,<br />

встав с лежанки,<br />

чтоб всей вселенной шла любовь.<br />

Чтоб день,<br />

который горем старящ,<br />

не христарадничать, моля.<br />

Чтоб вся<br />

на первый крик;<br />

товарищ!—<br />

оборачивалась земля.<br />

Чтоб жить<br />

не в жертву дома дырам.<br />

Чтоб мог<br />

в родне<br />

отныне<br />

стать<br />

отец—<br />

по крайней мере, миром,<br />

землей, по крайней мере, — мать.<br />

Российской Коммунист ической Партии посвящаю<br />

<strong>В</strong>ЛАДИМИР ИЛЬИЧ ЛЕНИН*<br />

<strong>В</strong>ремя —<br />

начинаю<br />

про Ленина рассказ.<br />

Но не потому.<br />

что горя<br />

нету более,<br />

время<br />

потому,<br />

что резкая тоска<br />

стала ясною,<br />

осознанною болью.<br />

<strong>В</strong>ремя,<br />

снова<br />

ленинские лозунги развихрь.<br />

Нам ли<br />

растекаться<br />

слезной лужею?<br />

Ленин<br />

и теперь<br />

живее всех живых.<br />

Наше знанье.<br />

сила<br />

и оружие.<br />

Люди — лодки.<br />

Хотя и на суше.<br />

Проживешь<br />

свое<br />

пока.<br />

много всяких<br />

грязных ракушек<br />

налипает<br />

нам<br />

на бока.<br />

А потом,<br />

пробивши<br />

бурю разозленную,<br />

сядешь,<br />

чтобы солнца близ,<br />

и счищаешь<br />

водорослей<br />

бороду зеленую<br />

и медуз малиновую слизь.<br />

Я<br />

себя<br />

под Лениным чищу.

в революцию дальше.<br />

Я боюсь<br />

этих строчек тысячи,<br />

как мальчишкой<br />

боишься фальши.<br />

Рассияют головою венчик,<br />

я тревожусь,<br />

не закрыли чтоб<br />

настоящий,<br />

мудрый, (■ i<br />

челбкечий,<br />

ленинский<br />

огрс)мный лоб.<br />

Я боюсь,<br />

чтоб шествия<br />

и мавзолеи,<br />

поклонений<br />

установленный статут,<br />

не залили б<br />

приторным елеем<br />

ленинскую<br />

простоту.<br />

За него дрожу,<br />

как за зеницу глаза,<br />

чтоб конфетной<br />

не был<br />

красотой оболган.<br />

Голосует сердце —<br />

я писать обязан<br />

но мандату долга.<br />

<strong>В</strong>ся Москва.<br />

Промерзшая земля<br />

Над кострами<br />

обмороженные с ночи.<br />

Что он сделал?<br />

Кто он<br />

и откуда?<br />

Почему<br />

ему<br />

такая почесть?<br />

Слово за словом<br />

из памяти таская,<br />

не скажу<br />

ни одному—<br />

на место сядь.<br />

Как бедна<br />

у мира<br />

слЬва мастерская!<br />

Подходящее<br />

откуда взять?<br />

У нас<br />

семь дней.<br />

дрожит от гуда,<br />

у нас<br />

■часов — двенадцать.<br />

Не прожить<br />

себя длинней.<br />

Смерть<br />

не умеет извиняться.<br />

Если ж<br />

с часами плохо,<br />

мала<br />

календарная мера,<br />

мы говорим —<br />

«эпоха»,<br />

мы говорим —<br />

«эра».<br />

Мы<br />

спим<br />

ночь.<br />

Днем<br />

совершаем поступки.<br />

Любим<br />

свою толочь<br />

воду ■<br />

в своей ступке.<br />

А если<br />

за всех смог<br />

направлять<br />

потоки явлений,<br />

мы говорим —<br />

«пророк»,<br />

мы говорим---<br />

«гений».<br />

У нас<br />

претензий нет,<br />

не зовут —<br />

мы и не лезем;<br />

нравимся<br />

своей жене,<br />

и то<br />

довольны до-нёльзя.<br />

Если ж<br />

телом и духом слит<br />

претна<br />

нас непохожий,<br />

шпилим—<br />

«царственный вид»,<br />

удивляемся —<br />

«дар божий».<br />

Скажут т а к ,—<br />

и вышло<br />

ни умно, ни глупо.<br />

Повисят слова<br />

и уплывут, как дымы.<br />

Ничего<br />

не выколупишь<br />

из таких скорлупок.<br />

Ни рукам,<br />

ни голове не ощутимы.

Как же<br />

Ленина<br />

таким аршином мерить!<br />

<strong>В</strong>едь глазами<br />

видел<br />

каждый всяк—■<br />

«эра» эта<br />

проходила в двери,<br />

даже<br />

головой<br />

не задевая о косяк.<br />

Неужели<br />

про Ленина тоже:<br />

:

Отчего ж,-<br />

нам<br />

стоящий<br />

известна<br />

от него поодаль,<br />

жизнь Ульянова.<br />

я бы<br />

Но долгую жизнь<br />

жизнь свою,<br />

товарища Ленина<br />

глупея от восторга,<br />

надо писать<br />

за одно б<br />

и описывать заново.<br />

его дыханье ,<br />

Далеко давным,<br />

отдал ?<br />

годов за двести,<br />

Да не я один!<br />

первые<br />

Да что я<br />

про Ленина<br />

лучше, что ли?!<br />

восходят вести.<br />

Даже не позвать, '<br />

Слышите —<br />

раскрыть бы только рот —<br />

железный<br />

кто из вас<br />

и луженый,<br />

из СЁЛ,<br />

прорезая<br />

• из кожи вон,<br />

древние века,—<br />

из штолен голос<br />

не шагнет вперед?!<br />

прадеда<br />

<strong>В</strong> качке —<br />

Бромлея и Гужона—<br />

будто бы хватил<br />

первого паровика?<br />

вина и горя лишку — Капитал<br />

инстинктивно<br />

его величество.<br />

хоронюсь<br />

некоронованный,<br />

трамвайной сети.<br />

невенчанный,<br />

Кто<br />

объявляет<br />

сейчас<br />

покоренной<br />

оплакал бы<br />

силу деревенщины.<br />

мою смертишку<br />

Город грабил,<br />

в трауре<br />

грёб,<br />

вот этой<br />

грабастал,<br />

безграничной смерти!<br />

глыбил<br />

Со знаменами идут,<br />

пуза касс,<br />

и так.<br />

а у станков<br />

Похоже —<br />

худой и горбастый<br />

стала<br />

встал<br />

вновь<br />

рабочий класс.<br />

Россия кочевой.<br />

И уже<br />

И Колонный зал<br />

грозил,<br />

дрожит,<br />

взвивая трубы зй небо:<br />

насквозь прохожен. ' • Нами<br />

Почему?<br />

к золоту<br />

Зачем<br />

пути мостите.<br />

и отчего?<br />

Мы родим,<br />

Телеграф<br />

пошлем,<br />

охрип<br />

придет когда-нибудь<br />

от траурного гуда.<br />

человек,<br />

Слезы снега<br />

борец.<br />

с флажьих<br />

каратель,<br />

покрасневших век.<br />

мститель!—<br />

Что он сделал?<br />

Кто он<br />

И уже<br />

и откуда — ,<br />

смешались<br />

этот<br />

облака и дымы.<br />

самый человечный человек?<br />

будто<br />

Коротка<br />

рядовые<br />

и до последних мгновений<br />

одного полка.<br />

i<br />

i

становятся двойными,<br />

|!.!М Ы<br />

набивают облака.<br />

■1опа|)ы<br />

растут,<br />

меж нищими высясь.<br />

Дир-jKrop,<br />

лысый чорт,<br />

пощелкал счетами,<br />

буркнул:<br />

«Кризис!»<br />

и вывесил слово:<br />

«Расчет».<br />

Кранйло<br />

сласти<br />

мушиное сёево,<br />

хлеб4<br />

зерном<br />

в элеваторах портятся,<br />

а под витринами *,<br />

всех ^ и с е е в ы х ,<br />

живот подведя,<br />

плелась безработица.<br />

И бурчало<br />

у трущоб в утробе,<br />

покрывая<br />

детвориный плачик:<br />

— Под работу,<br />

под винтовку ль,<br />

нй —<br />

ладони обе!<br />

Приходи,<br />

заступник<br />

и расплатчик!—<br />

:-)й,<br />

нерблюд,<br />

открыватель колоний!<br />

;)й,<br />

колонны стальных кораблей!<br />

Марш<br />

и пустыни,<br />

огня раскаленней!<br />

Пеньте пену,<br />

бумаги белей!<br />

I!ачинают<br />

черным латёться<br />

оазисы<br />

пальмовых пег.<br />

<strong>В</strong>он<br />

среди<br />

золотистых плантаций<br />

засеченный<br />

вымычал негр:<br />

— У-у-у-у-у,<br />

У-У-У!<br />

Нил мой, Нил!<br />

Приплещи<br />

и выплещи<br />

черные дни!<br />

Чтоб чернее были,<br />

чем я во сне,<br />

и пожар чтоб<br />

крови вот этой красней.<br />

Чтоб во всем этом кофе,<br />

враз вскипелом,<br />

вариться пузатым —<br />

черным и белым.<br />

Каждый<br />

добытый<br />

слоновий клык —<br />

тык его в мясо,<br />

в сердце тык.<br />

Хоть для правнуков,<br />

не зря чтоб<br />

кровью литься,<br />

выплыви,<br />

заступник солнцелицый.<br />

Я кончаюсь,—<br />

g<br />

бог смертей<br />

пришел<br />

Помни<br />

это заклинанье,<br />

Нил,<br />

мой Нил! —<br />

и поманил.<br />

в бреду Патагонии<br />

расставило<br />

время<br />

станки потогонные.<br />

У Иванова уже<br />

у <strong>В</strong>ознесенска<br />

каменные туши<br />

будоражат \<br />

выкрики частушек:<br />

«Эх, завод ты мой, завод,<br />

желтоглазина.<br />

<strong>В</strong>ремя нового зовет<br />

Стеньку Разина».<br />

<strong>В</strong>нуки<br />

спросят;<br />

Как дети<br />

Для внуков<br />

Что такое капиталист?<br />

теперь:<br />

— Что это<br />

пишу<br />

в один лист<br />

г-о-р-о-д-о-в-о-й ?..<br />

23 Зак. 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong>.

капитализма<br />

портрет родовой.<br />

Капитализм<br />

в молодые года<br />

был ничего,<br />

деловой парнишка:<br />

первый работал —<br />

не боялся тогда,<br />

что у него<br />

от работ<br />

засалится манишка.<br />

Трико феодальное<br />

ему тесно!<br />

Лез<br />

не хуже,<br />

чем нынче лезут.<br />

Капитализм<br />

революциями<br />

^<br />

своей весной<br />

расцвел<br />

и даже<br />

подпевал «Марсельезу».<br />

Машину<br />

он<br />

задумал и выдумал.<br />

Люди,<br />

и те — ей!<br />

Он<br />

по вселенной<br />

видимо-невидимо<br />

рабочих расплодил<br />

детей.<br />

Он враз<br />

и царства<br />

и графства сжевал<br />

с коронами их<br />

и с орлами.<br />

<strong>В</strong>стучнел,<br />

как библейская корова<br />

или вол,<br />

облизывается.<br />

Язык — парламент.<br />

С годами<br />

ослабла<br />

мускулов стал ь,«<br />

он раздобрел<br />

и распух,<br />

такой же<br />

с течением времени<br />

стал,<br />

как и его гроссбух.<br />

Дворец возвел—<br />

не увидишь такого!<br />

Художник<br />

— не один!—<br />

по стенам поерзал.<br />

Пол ампиристый,<br />

потолок рококовый,<br />

стенки —<br />

Людовика XIV,<br />

Каторза.<br />

<strong>В</strong>округ<br />

с лицом,<br />

что равно годится<br />

быть и лицом<br />

и ягодицей,<br />

задолицая<br />

полиция.<br />

и краске,<br />

и песне<br />

душа глуха.<br />

как корове<br />

цветы<br />

среди луга.<br />

Этика, эстетика<br />

и прочая чепухаего<br />

просто —<br />

женская прислуга.<br />

\ Его<br />

и рай<br />

и преисподняя —<br />

распродает<br />

старухам<br />

дырки<br />

от гвоздей<br />

креста господня<br />

и перо<br />

хвоста<br />

святого духа.<br />

Наконец<br />

и он<br />

перерос себя,<br />

за него<br />

работает раб.<br />

Лишь наживая,<br />

жря<br />

и спя,<br />

капитализм разбух<br />

и обдряб.<br />

Обд(ряб<br />

и лег<br />

у истории на пути<br />

в мир,<br />

как в свою кровать.<br />

Его не объехать,<br />

не обойти,<br />

единственный вы ход—<br />

взорвать!<br />

Знаю,<br />

лирик<br />

скривится горько.<br />

критик<br />

ринется<br />

хлыстиком выстегать;

Л глс ж душа?!<br />

Д а это ж —<br />

риторика!<br />

Ноюия где ж ?<br />

Одна публицистика!!—■<br />

Капитализм —<br />

неизящное слово,<br />

куда изящней звучит —<br />

«соловей»,<br />

но я<br />

возвращусь к нему<br />

снова и снова.<br />

Строку<br />

агитаторским лозунгом взвей.<br />

Я буду писать<br />

и про то<br />

и про это,<br />

по нынче<br />

не время<br />

любовных ляс.<br />

Я<br />

всю свою<br />

звонкую силу поэта<br />

тебе отдаю,<br />

атакующий класс.<br />

Пролетариат —<br />

неуклюже и узко<br />

тому,<br />

кому<br />

коммунизм — западня.<br />

Для нас<br />

это слово— •<br />

могучая музыка,<br />

могущая<br />

мертвых<br />

сражаться поднять.<br />

Этажи<br />

уже<br />

заёжились дрожа,<br />

клич подвалов<br />

подымается по этажам.<br />

— Мы прорвемся<br />

небесам<br />

в распахнутую синь.<br />

Мы пройдем<br />

сквозь каменный колодец.<br />

Будет: —<br />

с этих нар<br />

рабочий сын —<br />

пролетариатоводец. —<br />

Им<br />

уже<br />

земного шара мало.<br />

И рукой,<br />

отяжелевшей<br />

от колец,<br />

тянется<br />

упитанная<br />

туша капитала<br />

ухватить<br />

чужой горлец.<br />

Идут,<br />

железом<br />

клацая и лацкая.<br />

— Убивайте!<br />

двум буржуям тесно! —<br />

Канадое село —<br />

могила братская,<br />

города —<br />

завод протезный.<br />

Кончилось —<br />

столы<br />

накрыли чайные.<br />

Пирогом<br />

победа на столе.<br />

— Слушайте<br />

могил чревовещание,<br />

кастаньеты костылей!<br />

Снова<br />

нас<br />

увидите<br />

в военной яви.<br />

Эту<br />

время<br />

не простит вину.<br />

Он расплещется,<br />

придет он<br />

и объявит<br />

вам<br />

и вашинской войне<br />

войну!—<br />

<strong>В</strong>ырастают<br />

на земле<br />

слезы озёра,<br />

слишком<br />

непролазны<br />

крови топи.<br />

И клонились<br />

одиночки фантазеры<br />

над решением<br />

немыслимых утопий. ^<br />

Г олову<br />

об жизнь<br />

разбили филантропы.<br />

Разве<br />

путь миллионам —<br />

филантропов тропы?<br />

И уже<br />

бессилен<br />

сам капиталист,

так<br />

его<br />

машина размахалась,—<br />

строй его<br />

несет,<br />

как пожелтелый лист,<br />

кризисов<br />

и забастовок хАос.<br />

— <strong>В</strong> чей карман<br />

стекаем<br />

золотою лавой?<br />

С кем итти<br />

и на кого пенять?—<br />

Класс миллионоглавый<br />

напрягает глаз —<br />

себя понять.<br />

<strong>В</strong>ремя<br />

часы<br />

капитала<br />

крало,<br />

побивая<br />

прожекторов яркость.<br />

<strong>В</strong>ремя<br />

родило<br />

брата Карла —<br />

старший<br />

ленинский брат,<br />

Маркс.<br />

Маркс!<br />

<strong>В</strong>стает глазам<br />

седин портретных рама.<br />

Как же<br />

жизнь его<br />

от представлений далека!<br />

Люди<br />

видят<br />

замурованного в мрамор,<br />

гипсом<br />

холодеюшего старика.<br />

Но когда<br />

революционной тропкой<br />

первый<br />

делали<br />

рабочие<br />

шажок,<br />

о, какой<br />

невероятной топкой<br />

сердце Маркс<br />

и мысль свою зажег)<br />

Будто сам<br />

в заводе каждом<br />

стоя стоймя,<br />

будто<br />

каждый труд<br />

размозоливая лично,<br />

грабяших<br />

прибавочную стоимость<br />

за руку<br />

поймал с поличным.<br />

Где дрожали тельцем,<br />

не вздымая глаз свой<br />

даже<br />

до пупа<br />

биржевика-дельца,<br />

Маркс<br />

повел<br />

разить<br />

войною классовой<br />

золотого.<br />

до быка<br />

доросшего тельцА.<br />

Нам казалось —<br />

в коммунизмовы затоны<br />

только<br />

волны случая<br />

закинут<br />

нас,<br />

юля.<br />

Маркс<br />

раскрыл<br />

истории законы,<br />

пролетариат<br />

поставил у руля.<br />

Книги Маркса<br />

не набора гранки,<br />

не сухие<br />

цифр столбцы,—<br />

Маркс<br />

рабочего<br />

поставил нА ноги<br />

и повел<br />

колоннами<br />

стройнее цифр.<br />

<strong>В</strong>ел<br />

и говорил:<br />

сражаясь лягте,<br />

дело —<br />

корректура<br />

выкладкам ума.<br />

Он придет,<br />

придет<br />

великий практик,<br />

поведет<br />

^ полями битв,<br />

а не бумаг!<br />

Жерновами дум<br />

последнее меля<br />

и рукой<br />

дописывая<br />

восковой,<br />

знаю,<br />

Марксу<br />

виделось<br />

видение Кремля

и коммуны<br />

флаг<br />

над красною Москвой.<br />

Назревали,<br />

зрели дни,<br />

как дыни,<br />

пролетариат<br />

взрослел<br />

и вырос из ребят.<br />

Капиталовы<br />

отвесные твердыни<br />

валом размывают<br />

и дробят.<br />

У каких-нибудь<br />

годов<br />

на расстоянии<br />

сколько гроз<br />

гудит<br />

от нарастаний.<br />

Завершается<br />

восстанием<br />

гнева нарастание,<br />

нарастают<br />

революции<br />

за вспышками восстаний.<br />

Крут<br />

буржуев<br />

озверевший норов.<br />

Тьерами растерзанные,<br />

воя и стеная,<br />

тени прадедов —<br />

парижских коммунаров,<br />

и сейчас<br />

вопят<br />

парижскою стеною;<br />

— Слушайте, товарищи!<br />

Смотрите, братья!<br />

Горе одиночкам —<br />

выучьтесь на нас!<br />

Сообща взрывайте!<br />

Бейте партией!<br />

Кулаком<br />

одним<br />

собрав<br />

рабочий класс.—<br />

Скажут;<br />

«Мы вожди»,<br />

а сами —<br />

шаркунами.<br />

За речами<br />

♦<br />

шкуру<br />

распознать умей.<br />

Будет вождь<br />

такой,<br />

что мелочами с нами —<br />

хлеба проще,<br />

рельс прямей.<br />

Смесью классов,<br />

вер,<br />

сословий<br />

и наречий<br />

на рублях колес<br />

землища двигалась.<br />

Капитал<br />

ежом противоречий<br />

рос во-всю<br />

и креп,<br />

штыками иглясь.<br />

Коммунизма<br />

призрак<br />

по Европе рыскал,<br />

уходил<br />

и вновь<br />

маячил в отдаленьи.<br />

По всему поэтому<br />

в глуши Симбирска<br />

родился<br />

обыкновенный мальчик<br />

Ленин.<br />

Я знал рабочего.<br />

Он был безграмотный.<br />

Не разжевал<br />

даже азбуки соль..<br />

Но он слышал,<br />

как говорил Ленин,<br />

и он<br />

знал — всё.<br />

Я слышал »<br />

рассказ<br />

крестьянина-сибирца.<br />

Отобрали,<br />

отстояли винтовками<br />

и раем<br />

^<br />

разделали селеньице.<br />

Они не читали<br />

и не слышали Ленина,<br />

но это<br />

были ленинцы.<br />

Я видел горы —<br />

на них<br />

и куст не рос.<br />

Только<br />

тучи<br />

на скалы<br />

упали ничком.<br />

И на сто верст<br />

у единственного горца<br />

лохмотья<br />

сияли<br />

ленинским значком.

Скажут —•<br />

этс<br />

о булавках йхи.<br />

Барышни их<br />

вкалывают<br />

из кокетливых причуд.<br />

Me булавка вколота —<br />

значком<br />

прожгло рубахи<br />

с е р д ц е ,<br />

полное<br />

любовью к Ильичу.<br />

Этого<br />

не объяснишь<br />

церковными<br />

славянскими крюками,<br />

и не бог<br />

ему<br />

в е л е л —<br />

lU arO M ч е л о в е ч е с к и м ,<br />

избранник будь!<br />

рабочими руками,<br />

собственною головой<br />

п р о ш е л о н<br />

Сверху<br />

взгляд<br />

на Россию брось— '<br />

рассинелась речками,<br />

словно<br />

разг)мялась<br />

тысяча розг,<br />

словно<br />

плетью исгйлосована.<br />

Но синей,<br />

чем вода весной,<br />

синяки<br />

Руси крепостной.<br />

Ты<br />

с боков<br />

на Россию глянь— ■<br />

ц куда<br />

глаза ни кинь,<br />

упираются<br />

небу в склянь<br />

горы,<br />

каторги<br />

и рудники.<br />

Но и каторг<br />

больнее была<br />

у фабричных станков<br />

каба,ла.<br />

Были страны<br />

богатые более,<br />

красивее видал<br />

и умней.<br />

этот путь.<br />

Но земли<br />

с еще большей болью<br />

не довиделось<br />

видеть<br />

мне.<br />

Да, не каждый<br />

удар<br />

сотрешь со щеки,<br />

Крик крепчал:<br />

— Подымайтесь<br />

за землю и волю вы !—•<br />

И берутся<br />

бунтовщикиодиночки<br />

за бомбу<br />

и за револьвер.<br />

Хорошо<br />

в царя<br />

вогнать обойму!<br />

Иу, а если<br />

только пыль<br />

взметнешь у колеса?!'<br />

Подготовщиком<br />

цареубийства<br />

пойман<br />

брат Ульянова,<br />

народоволец<br />

Александр.<br />

Одного убьешь —<br />

другой<br />

во весь свой пыл<br />

пытками<br />

ушедших<br />

переплюнуть тужится.<br />

И Ульянов<br />

Александр<br />

повешен был<br />

тысячным из шлиссельбуржцев.<br />

И тогда<br />

сказал<br />

Ильич семнадцатигодовый, —-<br />

это слово<br />

крепче клятв<br />

солдатом поднятой руки:<br />

— Брат,<br />

мы здесь<br />

тебя сменить готовы,<br />

победим,<br />

но мы<br />

пойдем путем другим!— ■<br />

Оглядите памятники —<br />

видите<br />

героей род вы?<br />

Станет Гоголем,<br />

а ты<br />

венком его величь.<br />

/

чернорабочий,<br />

ежедневный подвитнй<br />

плечи себе<br />

взвалил Ильич.<br />

Он вместе<br />

учит в кузничной пасти,<br />

как быть.<br />

чтоб зарплата<br />

взросла пятаком.<br />

Что делать.<br />

если<br />

дерется мастер.<br />

Как быть,<br />

чтоб хозяин<br />

поил кипятком.<br />

Но не мелочь<br />

целью в конце;<br />

победив,<br />

не стой так<br />

над одной<br />

сметённой лужею.<br />

Социализм— цель.<br />

Капитализм — враг.<br />

Не веник—-<br />

винтовка оружие.<br />

Тысячи раз<br />

одно и то же<br />

он вбивает<br />

'<br />

в тугой слух,<br />

а назавтра<br />

друг в друга вложит<br />

руки<br />

понявших двух.<br />

<strong>В</strong>чера — четыре,<br />

сегодня — четыреста.<br />

Таимся,<br />

а завтра<br />

в открытую встанем,<br />

и эти<br />

четыреста<br />

в тысячи вырастут.<br />

Трудящихся мира<br />

подымем восстанием.<br />

Мы уже<br />

не тише вод,<br />

травинок ниж е,—<br />

гнев<br />

трудящихся<br />

густится в туче,<br />

режет<br />

молниями<br />

Ильичевых книжек,<br />

сыпет<br />

градом<br />

прокламаций и летучек.<br />

Бился<br />

об Ленина<br />

теммцй класс,<br />

'<br />

тёк<br />

от него<br />

в просветленьи,<br />

и, обданный<br />

силой<br />

и мыслями масс,<br />

с классом<br />

рос<br />

Ленин.<br />

■И уже<br />

I<br />

превращается в быль |<br />

то,<br />

в чем юношей<br />

Ленин клялся:<br />

— Мы<br />

не одиночки,<br />

мы —<br />

союз борьбы<br />

за освобождение<br />

рабочего класса. —<br />

Ленинизм идет<br />

все далее<br />

и более<br />

вширь<br />

учениками<br />

Ильичевой выверки.<br />

Кровью<br />

вписан<br />

героизм подполья<br />

в пыль<br />

и в слякоть<br />

бесконечной <strong>В</strong>олодимирки.<br />

Нынче<br />

нами<br />

шар земной заверчен.<br />

Даже<br />

мы<br />

в кремлевских креслах есл и ,—<br />

скольким<br />

вдруг<br />

из-за декретов Нерчинск<br />

кандалами<br />

раззвенится в кресле!<br />

<strong>В</strong>ам<br />

опять<br />

напомню птичий путь я.<br />

За волчком —<br />

трамваев<br />

электрическая рысь.<br />

Кто<br />

из вас<br />

решетчатые прутья<br />

не царапал<br />

и не грыз?!<br />

Лоб<br />

разбей<br />

о камень стенки тесной, — •

смыли камеру<br />

и замели.<br />

«Служил ты недолго, но честно<br />

на благо родимой земли»<br />

Полюбилась Ленину<br />

в какой из ссылок<br />

этой песни<br />

траурная сила?<br />

Говорили —<br />

мужичок<br />

своей пойдет дорогой,<br />

заведет<br />

социализм<br />

бесхитростен и прост.<br />

Нет,<br />

и Русь<br />

от труб<br />

становится сторбгой,<br />

город<br />

дымной бородой оброс.<br />

Не попросят в рай —<br />

пожалуйста, войдите, —<br />

через труп буржуазии<br />

коммунизма шаг.<br />

Ста крестьянским миллионам<br />

пролетариат — водитель,<br />

Ленин —<br />

пролетариев вожак.<br />

Понаобещает либерал<br />

или эсэрик прыткий,<br />

сам охочий до рабочих шей, —<br />

Ленин<br />

фразочки<br />

с него<br />

пооборвет до нитки,<br />

чтоб из книг<br />

сиял<br />

в дворянском нагише.<br />

И нам<br />

уже<br />

не разговорцы досужие,<br />

что-де свобода,<br />

что люди братья, —<br />

мы 1<br />

в Марксовом всеоружии<br />

одна<br />

на мир<br />

большевистская партия.<br />

Америку<br />

пересекаешь<br />

в экспрессном купэ,<br />

идешь Чухлоиой—<br />

тебе<br />

в глаза<br />

вонзается теперь<br />

РКП,<br />

и в скобках<br />

маленькое «б».<br />

Теперь<br />

на Марсов<br />

охотится Пулково,<br />

перебирая<br />

небесный ларчик.<br />

Но миру ' Ж<br />

эта<br />

строчная буква<br />

в сто крат красней,<br />

грандиозней<br />

и ярче.<br />

Слова<br />

^<br />

у нас,<br />

до важного самого,<br />

в привычку входят,<br />

ветшают, как платье.<br />

Хочу<br />

сиять заставить заново<br />

величественнейшее слово —<br />

парт ия.<br />

Единица!<br />

Кому она нужна?!<br />

Голос единицы<br />

тоньше писка.<br />

Кто ее услыш ит?—<br />

разве жена!<br />

И то,<br />

если не на базаре,<br />

а близко.<br />

Партия —<br />

это<br />

единый ураган,<br />

из голосов спрессованный<br />

тихих и тонких,<br />

от него<br />

лопаются<br />

укрепления врага,<br />

как в канонаду<br />

от пушек<br />

перепонки.<br />

Плохо человеку,<br />

когда он один.<br />

Горе одному,<br />

один не воин,—<br />

каждый дюжий<br />

ему господин,<br />

и даже слабые,<br />

если двое.<br />

/

А если<br />

в партию<br />

сгр5^дились малые, —<br />

сдайся, враг,<br />

замри и ляг!<br />

Партия —<br />

рука миллионопалая,<br />

сжатая<br />

в один<br />

громящий кулак.<br />

Единица — вздор,<br />

единица — ноль,<br />

один —<br />

даже ёсли *<br />

/ очень важный —<br />

не подымет<br />

простое<br />

пятивершковое бревно,<br />

тем более<br />

дом пятиэтажный.<br />

Партия —<br />

это<br />

миллионов плечи,<br />

друг к другу<br />

прижатые туго.<br />

Партией<br />

стройки<br />

в небо взмечем,<br />

держа<br />

и вздымая друг друга.<br />

П артия— ■<br />

спинной хребет рабочего класса.<br />

Партия —<br />

бессмертие нашего дела.<br />

Партия — единственное,<br />

что мне не изменит.<br />

Сегодня приказчик,<br />

а завтра<br />

царства стираю в карте я.<br />

Мозг класса,<br />

дело класса,<br />

сила класса,<br />

слава класса —<br />

вот что такое партия.<br />

Партия и Ленин —<br />

близнецы-братья, —<br />

кто более<br />

матери-истории ценен?<br />

Мы говорим — Ленин,<br />

подразумеваем —<br />

партия,<br />

мы говорим —<br />

партия,<br />

подразумеваем —<br />

Ленин.<br />

Еще<br />

горой<br />

коронованные гл^вы, ,<br />

и буржуи<br />

чернеют,<br />

как вороны в зиме,<br />

но уже<br />

горение<br />

рабочей лавы<br />

по кратеру партии<br />

рвется из-под земель.<br />

Девятое января.<br />

Конец гапонщины.<br />

Падаем,<br />

царским свинцом косимы.<br />

Бредня<br />

о' милости царской<br />

прикончена<br />

с бойней Мукденской,<br />

с треском Цусимы.<br />

Довольно!<br />

Не верим<br />

разговорам посторонним!<br />

Сами<br />

с оружием<br />

встали пресненцы.<br />

Казалось —<br />

сейчас<br />

покончим с троном,<br />

за ним<br />

и буржуево<br />

кресло треснется.<br />

Ильич уже здесь.<br />

Он изо дня нё день<br />

проводит<br />

с рабочими<br />

пятый год.<br />

Он рядом<br />

на каждой стоит баррикаде,<br />

ведет<br />

всего восстания ход.<br />

Но скоро ,<br />

прошла<br />

лукавая вестийка-<br />

«свобода».<br />

Бантики люди надели,<br />

царь<br />

на балкой<br />

выходил с манифестико.м.<br />

А после<br />

«свободной»<br />

медовой педели<br />

речи,<br />

банты<br />

и пения плавные<br />

пушечный рев<br />

покрывает басом:

по крови рабочей<br />

пустился в плаванье<br />

царев адмирал,<br />

каратель Дубасов.<br />

Плюнем в лицо<br />

той белой слякоти,<br />

сюсюкающей<br />

о зверствах Чек4!<br />

Смотрите,<br />

как здесь,<br />

связавши зй локти,<br />

рабочих нйсмерть<br />

секли по щекам.<br />

Зверела реакция.<br />

Интеллигентчики<br />

ушли от всего<br />

и все изгадили.<br />

Заперлись дома,<br />

достали свечки,<br />

ладан курят—<br />

богоискатели.<br />

Сам заскулил<br />

товарищ Плеханов;<br />

— <strong>В</strong>аша вина!<br />

напутали, братцы! ^<br />

<strong>В</strong>от и пустили<br />

крови лохани!<br />

Нечего<br />

зря<br />

за оружие браться.—<br />

Ленин<br />

в этот скулеж недужный<br />

врезал голос<br />

бодрый и зычный:<br />

— Нет,<br />

за оружие<br />

браться нужно,<br />

только более<br />

решительно и энергично.<br />

Новых восстаний вижу день я.<br />

Снова подымется<br />

рабочий класс.<br />

Не защита— •<br />

нападение<br />

стать долншо<br />

лозунгом масс.—<br />

И этот год<br />

в кровавой пене<br />

и эти раны<br />

в рабочем стане<br />

покажутся<br />

школой<br />

первой ступени<br />

в грозе и буре<br />

гря^гущих восстаний.<br />

И Ленин<br />

снова<br />

в своем изгнании<br />

готовит<br />

нас<br />

перед новой битвой.<br />

Он учит<br />

и сам вбирает знания,<br />

он партию<br />

вновь<br />

собирает разбитую.<br />

Смотри —<br />

забастовки<br />

вздымают год,<br />

еще —<br />

и к восстанью сумеешь сдвинуться ты.<br />

Но вот<br />

из лет<br />

подымается<br />

страшный четырнадцатый.<br />

Так пишут—<br />

солдат-де<br />

раскурит трубку,<br />

балакать пойдет<br />

о походах древних^ —<br />

но эту<br />

всемирнейшую мясорубку<br />

к какой приравнять<br />

к Полтаве,<br />

к Плевне?!<br />

Империализм<br />

во всем оголении —<br />

живот наружу,<br />

с вставными зубами,<br />

и море крови<br />

ему по колени —<br />

сжирает страны,<br />

вздымая штыками.<br />

<strong>В</strong>округ него<br />

его подхалимы—.<br />

патриоты —<br />

приспособились <strong>В</strong>овы —<br />

пишут,<br />

руки предавшие вымыв:<br />

— Рабочий,<br />

дерись<br />

до последней крови!—■<br />

Земля —<br />

горой<br />

железного лома,<br />

а в ней<br />

человечья<br />

рвань и рваль.<br />

Среди<br />

всего сумасшедшего дома<br />

трезвый<br />

встал<br />

один Циммервальд.

Отсюда<br />

Ленин<br />

с горсточкой товарищей<br />

встал над миром<br />

^<br />

и поднял над<br />

мысли<br />

ярче<br />

всякого пожарища,<br />

голос<br />

громче<br />

всех канонад.<br />

Оттуда —<br />

миллионы<br />

канонадою в уши,<br />

стотысячесабельной<br />

конницы бег,<br />

отсюда,<br />

против<br />

^<br />

и сабель и пуш ек,—<br />

скуластый<br />

и лысый<br />

один человек.<br />

— Солдаты!<br />

Буржуи,<br />

предав и пр5дав,<br />

к туркам шлют<br />

за <strong>В</strong>ерден,<br />

на Двину.<br />

Довольно!<br />

Превратим<br />

войну народов ^<br />

в гражданскую войну!<br />

Довольно<br />

разгромов,<br />

смертей и р ан ,— ■<br />

у наций<br />

нет<br />

никакой вины.<br />

Против<br />

буржуазии всех стран<br />

подымем<br />

знамя<br />

гражданской войны!—<br />

Думалось:<br />

сразу<br />

пушка-печка<br />

чихнет огнем<br />

и сдунет гнилью ,—<br />

потом поди,<br />

ищи человечка,<br />

П0Д11,<br />

вспоминай его фамилию.<br />

Глоткой орудий,<br />

шипевших и вывших.<br />

друг другу<br />

страны<br />

орут:<br />

— На колени! —<br />

Додрались,<br />

и вот<br />

никаких победивших,—<br />

один победил<br />

товарищ Ленин!<br />

Империализма прорва!<br />

Мы<br />

истощили<br />

терпенье ангельское.<br />

Ты '<br />

восставшею<br />

Россией прорвана<br />

от Тавриза<br />

и до Архангельска.<br />

Империя —<br />

это тебе не кура!<br />

Клювастый орел<br />

с двухглавою властью,<br />

А мы,<br />

как докуренный окурок,<br />

просто<br />

сплюнули<br />

их династыо.<br />

Огромный,<br />

покрытый кровавой ржою,<br />

народ,<br />

голодный и голоштанный, ' \<br />

к Советам пойдет<br />

или будет<br />

I<br />

буржую<br />

таскать,<br />

как и встарь,<br />

из огня каштаны?<br />

— Народ<br />

разорвал<br />

оковы царьи.<br />

Россия в буре,<br />

Россия в гр о зе,— •<br />

читал<br />

<strong>В</strong>ладимир Ильич<br />

в Швейцарии,<br />

дрожа,<br />

волнуясь<br />

над кипой газет.<br />

Но что<br />

по газетным узнаешь клочьям?<br />

На аэроплане<br />

прорваться б ввысь,<br />

туда,<br />

на помощь<br />

к восставшим рабочим—■<br />

одно желанье,<br />

единая мысль.<br />

/

Поехал,<br />

покорный партийной воле,<br />

в немецком вагоне,<br />

немецкая пломба.<br />

О, если бы<br />

знал<br />

тогда Гогенцоллерн,<br />

что Ленин<br />

и в их монархию бомба!<br />

Питерцы<br />

всё еще,<br />

всем на радость,<br />

лобзались,<br />

скакали детишками малыми,<br />

но в красной ленточке,<br />

слегка припарадясь,<br />

Невский<br />

уже<br />

кишел генералами.<br />

За шагом шаг —<br />

и дойдут до точки,<br />

дойдут<br />

и до полицейского свиста.<br />

Уже<br />

начинают<br />

казать коготочки<br />

буржуи<br />

из лапок своих пушистыз^<br />

Сначала мелочь —<br />

вроде мальков.<br />

Потом повзрослее —<br />

от шпротой до килечек.<br />

Потом Дарданельский,<br />

в девичестве Милюков,<br />

за ним<br />

с коронацией<br />

прет Михаильчик.<br />

Премьер —<br />

не власть —<br />

вышивание гладью!<br />

Это<br />

тебе<br />

не грубый нарком.<br />

Прямо девушка —<br />

иди и гладь ее!<br />

Истерики закатывает,<br />

поет тенорком.<br />

Еще<br />

'<br />

не попало<br />

нам<br />

и росинки<br />

от этих самых<br />

февральских свобод,<br />

а у оборонцев<br />

уже хворостинки —<br />

«Марш, марш на фронт,<br />

рабочий народ».<br />

И в довершение<br />

пейзажа славненького.<br />

нас предававшие<br />

и до<br />

и потом,<br />

вокруг<br />

сторожами<br />

эсэры да Савинковы,<br />

меньшевикиученым<br />

котом.<br />

И в город.<br />

уже<br />

заплывающий салом,<br />

вдруг оттуда,<br />

из-за Невы,<br />

с Финляндского вокзала<br />

по <strong>В</strong>ыборгской<br />

загрохотал броневик.<br />

И снова<br />

ветер<br />

свежий, крепкий<br />

валы<br />

революции<br />

поднял в пене.<br />

Литейный<br />

залили<br />

блузы и кепки:<br />

«Ленин с нами!<br />

Да здравствует Ленин!»<br />

— Товарищи! —<br />

и над головами<br />

первых сотен<br />

вперед<br />

ведущую<br />

руку выставил.—<br />

— Сбросим<br />

эсдечества<br />

обветшавшие лохмотья!<br />

Долой<br />

власть<br />

соглашателей и капиталистов!<br />

Мы —<br />

голос<br />

\ воли низа,<br />

рабочего низа<br />

всего света.<br />

Да здравствует<br />

партия,<br />

строящая коммунизм, ■<br />

да здравствует<br />

восстание<br />

за власть Советов! —<br />

<strong>В</strong>первые<br />

перед толпой обалделой<br />

* _

здесь же,<br />

перед тобою,<br />

близ,<br />

встало,<br />

как простое<br />

делаемое дело,<br />

недосягаемое слово —<br />

«социализм».<br />

Здесь же<br />

из-за заводов гудящих,<br />

сияя горизонтом<br />

во весь свод,<br />

встала<br />

завтрашняя<br />

коммуна трудящихся —<br />

без буржуев,<br />

без пролетариев,<br />

без рабов и господ.<br />

На толщь<br />

окрутивших<br />

соглашательских веревок<br />

слова Ильича<br />

ударами топора.<br />

И речь<br />

прерывало<br />

обвалами рева:<br />

«Правильно, Ленин!<br />

<strong>В</strong>ерно!<br />

Пора!»<br />

Дом<br />

Кшесинской<br />

за дрыгоножество<br />

подаренный,<br />

нынче —<br />

рабочая блузница.<br />

Сюда течет<br />

фабричное множество,<br />

здесь<br />

закаляется<br />

в ленинской кузнице.<br />

«Ешь ананасы,<br />

рябчиков жуй,<br />

день твой последний<br />

приходит, буржуй».<br />

Уж лезем<br />

к сидящим<br />

в хозяйском стуле —<br />

как живете<br />

да что жуете?<br />

Примериваясь,<br />

в июле<br />

за горло потрогали<br />

и за животик.<br />

Буржуевы зубья<br />

ощерились разом.<br />

— Раб взбунтовался!<br />

Плетями<br />

да в кровь его! —<br />

И ручку<br />

Керенского<br />

водят приказом —<br />

на мушку Ленина!<br />

И партия<br />

снова<br />

ушла в подполье.<br />

Ильич на Разливе,<br />

Ильич в Финляндии.<br />

Но ни чердак,<br />

ни шалаш,<br />

ни поле<br />

вождя<br />

не дадут<br />

озверелой банде их.<br />

Ленина не видно,<br />

но он близ.<br />

По<br />

р^^ота движется как.<br />

видна<br />

направляющая<br />

ленинская мысль,<br />

видна<br />

ведущая<br />

ленинская рука.<br />

Словам Ильичевым —<br />

лучшая почва:<br />

падают,<br />

сейчас же<br />

дело растя,<br />

и рядом<br />

уже<br />

с плечом рабочего<br />

плечи<br />

миллионов крестьян.<br />

И когда<br />

осталось<br />

на баррикады выйти,<br />

день<br />

наметив<br />

в ряду недель,<br />

Ленин<br />

сам<br />

явился в Питер:<br />

— Товарищи,<br />

довольно тянуть канитель!—<br />

Гнет капитала,<br />

голод-уродина,<br />

войн бандитизм,<br />

интервенция вбрья, —<br />

будет!—■<br />

покажутся<br />

белее родинок

древней истории.<br />

И оттуда<br />

на дни<br />

оглядываясь эти,<br />

голову<br />

Ленина<br />

взвидишь сперва.<br />

Это<br />

от рабства<br />

десяти тысячелетий<br />

к векам<br />

коммуны<br />

сияющий перевал.<br />

Пройдут<br />

года<br />

сегодняшних тягот,<br />

летом коммуны<br />

согреет летй,<br />

и счастье<br />

сластью<br />

огромных ягод<br />

дозреет<br />

на красных<br />

октябрьских цветах.<br />

Н тогда<br />

у читающих<br />

ленинские веления,<br />

пожелтевших<br />

декретов<br />

перебирая листки,<br />

выступят<br />

слезы,<br />

выведенные из употребления,<br />

и кровь<br />

волнением<br />

ударит в виски.<br />

Когда я<br />

итожу<br />

то, что прбжнл,<br />

II роюсь в днях---<br />

ярчайший где,<br />

я вспоминаю<br />

однб и то ж е —■<br />

двадцать пятое,<br />

первый день.<br />

Штыками<br />

тычется<br />

чирканье молний,<br />

матросы<br />

в бомбы<br />

играют, как в мячики.<br />

От гуда<br />

дрожит<br />

взбудораженный Смольный.<br />

<strong>В</strong> патронных лентах<br />

внизу пулеметчики.<br />

— <strong>В</strong>ас<br />

вызывает<br />

товарищ Сталин.<br />

Направо<br />

третья.<br />

он<br />

там. —<br />

— Товарищи,<br />

не останавливаться?<br />

Чего стали?<br />

<strong>В</strong> броневики<br />

и на почтамт!<br />

— Есть! —<br />

повернулся<br />

и скрылся скоро,<br />

И только<br />

на ленте<br />

V<br />

у флотского<br />

под лампой<br />

блеснуло — Аврора.<br />

Кто мчит с приказом,<br />

кто в куче спорящих,<br />

кто щелкал<br />

затвором<br />

на левом колене.<br />

Сюда<br />

с того конца коридорища<br />

бочком<br />

пошел<br />

незаметный Ленин.<br />

Уже<br />

Ильичем<br />

поведенные в битвы,<br />

еще<br />

не зная<br />

его по портретам,<br />

толкались,<br />

орали,<br />

острее бритвы<br />

солдаты друг друга '<br />

крыли при это.м.<br />

И в этой желанной<br />

железной буре<br />

Ильич,<br />

J<br />

как будто<br />

'<br />

даже заспанный,<br />

шагал,<br />

становился<br />

и глаз, сощуря,<br />

вонзал,<br />

заложивши<br />

руки зй спину.<br />

<strong>В</strong> какого-то парня<br />

в обмотках,<br />

лохматого,<br />

уставил<br />

без промаха бьющий глаз.<br />

, L

^<br />

как будто<br />

сердце<br />

с-под слов выматывал,<br />

как будто<br />

душу<br />

тащил из-под фраз.<br />

И знал я,<br />

что все<br />

раскрыто и понято<br />

и этим<br />

глазом<br />

наверное выловится—■<br />

и крик крестьянский,<br />

и вопли фронта,<br />

и воля нобельца,<br />

и воля путиловца.<br />

Он<br />

в черепе<br />

сотней губерний ворочал,<br />

людей<br />

носил<br />

до миллиардов полутора.<br />

Он<br />

взвешивал<br />

мир<br />

^<br />

в течение ночи,<br />

а утром:<br />

— <strong>В</strong>сем!<br />

<strong>В</strong>сем!<br />

<strong>В</strong>сем это —<br />

фронтам,<br />

кровью пьяным,<br />

рабам<br />

всякого рода,<br />

в рабство<br />

богатым отданным. —<br />

<strong>В</strong>ласть Советам!<br />

Земля крестьянам!<br />

Мир народам!<br />

Хлеб голодным! —<br />

Буржуи<br />

прочли<br />

— погодите,<br />

выловим, —<br />

животики пятят<br />

доводом веским, —<br />

ужо им покажут<br />

Духонин с Корниловым,<br />

покажут ужо им<br />

Гучков с Керёнским.<br />

Но фронт<br />

без боя<br />

слова эти взялидеревня<br />

и город<br />

декретами залит.<br />

и даже<br />

безграмотным<br />

сердце прожег.<br />

Мы знаем,<br />

не нам,<br />

а им показали,<br />

какое такое бывает<br />

«ужо».<br />

Переходило<br />

от близких к ближним,<br />

от ближних<br />

дальним взрывало сердца:<br />

«Мир хижинам,<br />

война,<br />

война,<br />

война дворцам!»<br />

Дрались<br />

X<br />

в любом заводе и цехе,<br />

1'ОрОХОМ<br />

из городов вытряхали,<br />

а сзади<br />

шагйнье октябрьское<br />

метило вехи<br />

пылающих<br />

дворянских усадеб.<br />

Земля —<br />

подстилка под ихними порками,<br />

и вдруг<br />

ее,<br />

как хлебища в узел,<br />

со всеми ручьями ее<br />

и пригорками<br />

крестьянин взял<br />

и зажал, закорузел.<br />

<strong>В</strong> очках<br />

манжетщики,<br />

злобой похаркав,<br />

ползли туда,<br />

где царство да графство.<br />

Дорожка скатертью!<br />

Мы и кухарку<br />

каждую<br />

выучим<br />

управлять государством!<br />

Мы жили<br />

пока<br />

производством ротаций.<br />

С окопов<br />

летело<br />

в немецкие уши:<br />

— Пора кончать!<br />

<strong>В</strong>ыходите брататься! —<br />

И фронт<br />

расползался<br />

в улитке теплушек.

Такую ли<br />

течь<br />

загородите горстью?<br />

Казалось —<br />

наша лодчонка кренится —<br />

<strong>В</strong>ильгельмов сапог,<br />

Николаева шпористей,<br />

сотрет<br />

Советской страны границы.<br />

Пошли эсэры<br />

в плащах распашонкой,<br />

ловили бегущих<br />

в свое словоблудьище,<br />

тащили<br />

по-рыцарски<br />

глупой шпажонкой<br />

красиво<br />

сразить<br />

броневые чудища!<br />

Ильич<br />

петушившимся<br />

крикнул;<br />

— Ни с места!<br />

Пусть партия<br />

взвалит<br />

и это бремя.<br />

<strong>В</strong>озьмем<br />

передышку похабного Бреста.<br />

Потеря— пространство,<br />

выигрыш — время.—<br />

Чтоб не передбхнуть<br />

нам<br />

в передышку,<br />

чтоб знал —<br />

запомнят удары мои,—<br />

себя<br />

не муштровкой,<br />

сознанием вышколи,<br />

стройся<br />

рядами<br />

Красной Армии.<br />

Историки<br />

с гидрой плакаты выдерут<br />

— чи эта гидра была,<br />

чи н ет?—<br />

А мы<br />

знавали<br />

вот эту гидру<br />

в ее<br />

натуральной величине.<br />

«Мы смело в бой пойдем<br />

за власть Советов<br />

и, как один, умрем<br />

в борьбе за это!»<br />

Деникин идет.<br />

Деникина выкинут,<br />

обрушенный пушкой<br />

подымут очаг.<br />

Тут <strong>В</strong>рангель вам —<br />

на смену Деникину.<br />

Барона уронят —<br />

уже Колчак.<br />

Мы жрали кору,<br />

ночовка — болотце,<br />

но шли<br />

миллионами красных звезд,<br />

и в каждом — Ильич,<br />

и о каждом заботится<br />

на фронте<br />

в одиннадцать тысяч верст.<br />

Одиннадцать тысяч верст<br />

окружность,<br />

а сколько<br />

вдоль да поперек!<br />

<strong>В</strong>едь каждый дом<br />

атаковывать нужно,<br />

каждый<br />

врага<br />

в подворотнях берег.<br />

Эсэр с монархистом<br />

шпионят бессонно —<br />

где жалят змеей,<br />

где рубят с плеча.<br />

Ты знаешь<br />

путь<br />

на завод Михельсоиа?<br />

Найдешь<br />

по крови<br />

из ран Ильича.<br />

Эсэры<br />

целят<br />

не очень верно —<br />

другим концом<br />

да себя же<br />

в бровь.<br />

Но бомб страшнее<br />

и пуль револьвёрных<br />

осада голода,<br />

осада тифов.<br />

Смотрите —<br />

кружат<br />

над крошками мушки,<br />

сытнее им,<br />

чем нам<br />

в осьмнадцатом го ду,—<br />

простаивали<br />

из-за осьмушки<br />

сутки<br />

в улице<br />

на холоду.<br />

Хотите сажайте,<br />

хотите травите,—

<strong>В</strong>. <strong>В</strong>, <strong>Маяковский</strong> на Красной площади в Москве 1 мая 1928 г.<br />

(Шото Б. И| натович)<br />

I v ' , . . .

<strong>В</strong>. в. <strong>Маяковский</strong> среди красноармейцев на книжном базаре<br />

в Москве. 1928 г.<br />

г'г'<br />

f

завод за картошку —<br />

кому он не жалок!<br />

И десятикорпусный<br />

судостроитель<br />

пыхтел<br />

и визжал<br />

из-за зажигалок.<br />

А у кулаков<br />

и масло и пышки.<br />

Расчет кулаков<br />

простой и верненький:<br />

запрячь хлебк<br />

да зарой в кубышки<br />

николаевки<br />

да кёренки.<br />

Мы знаем —<br />

голод<br />

сметает начисто,<br />

тут нужен зажим,<br />

а не ласковость воска, —<br />

и Ленин<br />

встает<br />

сражаться с кулачеством ^<br />

и продотрядами<br />

и продразверсткой.<br />

Разве<br />

в этакое время<br />

слово «демократ»<br />

набредет<br />

какой головке дурьей?!<br />

Если бить,<br />

так чтоб под ним<br />

панель была мокра:<br />

ключ побед —<br />

в железной диктатуре.<br />

Мы победили,<br />

но мы<br />

в пробоинах:<br />

машина стала —<br />

обшивка<br />

лохмотья.<br />

<strong>В</strong>алы обломков!<br />

Лохмотьев обойных!<br />

Идите залейте!<br />

<strong>В</strong>озьмите и смойте!<br />

Где порт?<br />

Маяки<br />

поломались в порту.<br />

кренимся.<br />

мачтами<br />

волны крестя!<br />

Нас опрокинет-<br />

на правом борту<br />

в сто миллионов<br />

груз крестьян.<br />

<strong>В</strong> восторге враги<br />

заливаются воя,<br />

но так<br />

лишь Ильич умел и м о г,—<br />

он вдруг<br />

повернул<br />

колесо рулевое<br />

сразу<br />

на двадцать румбов вбок.<br />

И сразу тишь,<br />

дивящая даже;<br />

крестьяне<br />

подвозит<br />

к пристани хлеб.<br />

Обычные вывески<br />

— купля —<br />

— продажа —<br />

— нэп.<br />

Прищурился Ленин:<br />

— Чинитесь пока чего,<br />

аршину учись,<br />

не научишься —<br />

плох. —<br />

Команду<br />

усталую<br />

берег покачивал.<br />

Мы к буре привыкли,<br />

что за подвох?<br />

Залив<br />

Ильичем<br />

указан глубокий,<br />

и точка<br />

смычки-причала<br />

найдена,<br />

и плавно<br />

в мир,<br />

строительству в доки,<br />

вошла<br />

Советских республик громадина.<br />

И Ленин<br />

сам<br />

где железо,<br />

где дерево<br />

носил<br />

чинить<br />

пробитое место.<br />

Стальными листами<br />

вздымал<br />

и примеривал<br />

кооперативы,<br />

лавки<br />

и тресты.<br />

И снова<br />

становится<br />

Ленин штурман,<br />

впереди и сзади.<br />

24 Зак. S21S. в. в. <strong>Маяковский</strong>.

Теперь<br />

от абордажей и штурма<br />

мы<br />

перейдем<br />

к трудовой осаде.—<br />

Мы<br />

отошли,<br />

рассчитавши точно.<br />

Кто разложился —<br />

на берег<br />

за ворот,<br />

Теперь вперед!<br />

Отступленье окончено.<br />

РКП,<br />

команду на борт!<br />

Коммуна — столетия,<br />

что десять лет для ней?<br />

<strong>В</strong>перед—<br />

и в прошлом<br />

скроется нэпчик.<br />

— Мы двинемся<br />

во сто раз медленней,<br />

зато<br />

в миллион<br />

прочней и крепче.—<br />

Под этой<br />

мелкобуржуазной стихией<br />

еще<br />

колышется<br />

мертвая зыбь,<br />

ио тихие<br />

тучи<br />

молнией выев,<br />

уже<br />

нарастанье<br />

всемирной грозы.<br />

<strong>В</strong>раг<br />

сменяет<br />

врага поределого,<br />

но будет —<br />

над миром<br />

зажжем небеса,<br />

— но это<br />

уже<br />

полезней проделывать,<br />

чем<br />

об этом писать.—<br />

Теперь,<br />

если пьете<br />

и если едите,<br />

на общий завод ли<br />

идем<br />

с обеда,<br />

мы знаем —<br />

пролетариат — победитель,<br />

и Ленин —<br />

организатор победы.<br />

От Коминтерна<br />

до звонких копеек<br />

серпом и молотом<br />

в новой меди,<br />

одна<br />

неписанная эпопея —<br />

шагов Ильича<br />

от победы к победе.<br />

Революции —<br />

тяжелые вещи,<br />

один не подымешь —<br />

согнется нога.<br />

Но Ленин<br />

меж равными<br />

был первейший<br />

по силе воли,<br />

ума рычагам.<br />

Подымаются страны<br />

одна за одной —<br />

рука Ильича<br />

указывала верно:<br />

народы —<br />

черный,<br />

белый<br />

и цветной — ■<br />

станогатся<br />

под знамя Коминтерна.<br />

Столпов империализма<br />

непреклонные кол(^ты -<br />

буржуи<br />

пяти частей света,<br />

вежливо<br />

приподымая<br />

цилиндры и короны,<br />

кланяются<br />

Ильичевой республике Советов.<br />

Нам<br />

не страшно<br />

усилие ничье,<br />

мчим<br />

вперед<br />

паровозом труда,—<br />

и вдруг<br />

стопудовая весть —<br />

с Ильичем<br />

удар.<br />

•<br />

Если бы<br />

выставить в музее<br />

плачущего большевика,<br />

весь день бы<br />

Б музее<br />

торчали ротозеи.<br />

Еще бы —<br />

такое<br />

не увидишь и в века!

Пятиконечные звезды<br />

выжигали на наших спинах<br />

Живьем,<br />

но голову в землю,<br />

закапывали нас банды<br />

Мамонтова<br />

<strong>В</strong> паровозных топках<br />

сжигали нас японцы<br />

рот заливали свинцом и оловом.<br />

Отрекитесь! — ревели,<br />

но из<br />

горящих глоток<br />

лишь три слова:<br />

Да здравствует коммунизм!<br />

Кресло за креслом,<br />

ряд в ряд<br />

эта сталь,<br />

железо это<br />

вваливалось<br />

двадцать второго января .<br />

в пятиэтажное здание<br />

Съезда советов.<br />

Усаживались,<br />

^<br />

кидались усмешкою,<br />

решали ч?'<br />

походя<br />

мелочь дел.<br />

Пора открывать!<br />

Чего они мешкают?<br />

Чего<br />

президиум,<br />

как вырубленный, поредел?<br />

Отчего<br />

глаза<br />

краснее ложи?<br />

Что с Калининым —<br />

держится еле.<br />

Несчастье?<br />

Какое?<br />

Быть не может!<br />

А если с ним?..<br />

Нет!<br />

Неужели ?<br />

Потолок "lна<br />

нас<br />

пошел снижаться вороном.<br />

Опустили головы ~'-<br />

еще нагни!<br />

Задрожали вдруг<br />

и стали черными<br />

люстр расплывшихся огни.<br />

Захлебнулся<br />

колокольчика ненужный щелк.<br />

Превозмог себя<br />

и встал Калинин.<br />

Слёзы не сжуешь<br />

с усов и щек.<br />

панские воеводы ■ . <strong>В</strong>ыдали.<br />

Блестят у бороды на клине.<br />

Мысли смешались,<br />

голову мнут.<br />

Кровь в виски, Уд<br />

клокочет в вене.<br />

—- <strong>В</strong>чера<br />

в шесть часов пятьдесят минут<br />

скончался товарищ Ленин!— •<br />

Этот год<br />

видал.<br />

чего не взвидят сто.<br />

День<br />

векам<br />

войдет<br />

в тоскливое преданье.<br />

Ужас<br />

из железа<br />

выжал стон.<br />

По большевикам<br />

прошло рыданье.<br />

Тяжесть страшная!<br />

Самих себя же<br />

выволакивали волоком.<br />

Разузнать —<br />

когда и к а к ? — •<br />

Чего таят!<br />

<strong>В</strong> улицы<br />

и в переулки<br />

катафалком<br />

плыл<br />

Большой театр.<br />

Радость<br />

ползет улиткой.<br />

У горя<br />

бешеный бег.<br />

Ни солнца,<br />

ни льдины слитка—<br />

всё<br />

сквозь газетное ситко<br />

черный<br />

засеял снег.<br />

На рабочего<br />

у станка<br />

весть набросилась.<br />

Пулей в уме.<br />

И как будто<br />

слезы стакан<br />

опрокинули на инструмент.<br />

И мужичонко,<br />

видавший виды.

смерти<br />

в глаз<br />

смотревший не раз,<br />

отвернулся от баб,<br />

но выдала<br />

кулаком<br />

растертая грязь.<br />

Были люди — кремень,<br />

и эти<br />

прикусились,<br />

губу уродуя.<br />

Стариками<br />

рассерьезничались дети,<br />

и как дети<br />

плакали седобородые.<br />

<strong>В</strong>етер<br />

всей земле<br />

бессонницею выл,<br />

и никак<br />

восставшей<br />

не додумать до конца,<br />

что вот гроб<br />

в морозной<br />

комнатеночке Москвы<br />

революции<br />

и сына и отца.<br />

Конец,<br />

конец.<br />

конец.<br />

Кого<br />

уверять<br />

Стекло —<br />

и видите под.<br />

Это<br />

его<br />

несут с Павелецкого<br />

по городу,<br />

взятому им у господ.<br />

Улица—<br />

будто рана сквозная,<br />

так болит<br />

и стонет так.<br />

Здесь .<br />

каждый камень<br />

Ленина знает<br />

по топоту<br />

первых<br />

октябрьских атак.<br />

Здесь<br />

все,<br />

что каждое знамя<br />

вышило,<br />

задумано им<br />

и велено им.<br />

Здесь<br />

каждая башня<br />

Ленина слышала.<br />

за ним<br />

пошла бы<br />

в огонь и в дым.<br />

Здесь<br />

Ленина<br />

знает<br />

каждый рабочий,<br />

сердц^ ему<br />

ветками елок стели.<br />

Он в битву вел,<br />

победу пророчил,<br />

и вот<br />

пролетарий —<br />

всего властелин.<br />

Здесь<br />

каждый крестьянин<br />

Ленина имя<br />

в сердце<br />

вписал<br />

любовней, чем в святцы.<br />

Он земли<br />

велел<br />

назвать своими.<br />

что 4 дам<br />

в гробах<br />

засеченным снятся.<br />

И коммунары<br />

с-под площади Красной,<br />

казалось.<br />

шепчут:<br />

Любимый и милый!<br />

Живи<br />

и не надо<br />

судьбы прекрасней —<br />

сто раз сразимся<br />

и ляжем в могилы!<br />

Сейчас<br />

прозвучали б<br />

слова чудотворца,<br />

чтоб нам умереть —<br />

и его разбудят,—<br />

плотина улиц<br />

в распашку растворится,<br />

и с песней<br />

на смерть<br />

ринутся люди.<br />

Но нету чудес,<br />

и мечтать о них нечего.<br />

Есть Ленин,<br />

гроб<br />

и согнутые плечи.<br />

Он был человек<br />

до конца человечьего —<br />

неси<br />

и казнись<br />

тоской человечьей.

<strong>В</strong>овек<br />

такого<br />

бесценного груза<br />

еще<br />

не несли<br />

океаны наши,<br />

как гроб этот красный,<br />

к Дому союзов<br />

плывущий<br />

на спинах рыданий и маршей.<br />

Еще<br />

в караул<br />

вставала в почетный<br />

суровая гвардия<br />

ленинской выправки,<br />

а люди<br />

уже<br />

прожидают, впечатаны<br />

во всю длину<br />

и Тверской<br />

и Димитровки.<br />

в семнадцатом<br />

бы ло—<br />

в очередь дочери<br />

за хлебом не вышлешь —<br />

завтра съем!<br />

Но в эту<br />

холодную<br />

страшную очередь<br />

с детьми и с больными<br />

встали все.<br />

Деревни<br />

строились<br />

с городом рядом.<br />

То мужеством горе,<br />

то детскими вызвенит.<br />

Земля труда<br />

проходила парадом —<br />

живым<br />

итогом<br />

ленинской жизни.<br />

Желтое солнце,<br />

косое и лаковое,<br />

взойдет,<br />

лучами к подножью кидается.<br />

Как будто<br />

забитые,<br />

надежду оплакивая,<br />

склоняясь в горе,<br />

проходят китайцы.<br />

<strong>В</strong>плывали<br />

ночи<br />

на спинах дней,<br />

путая даты.<br />

Как будто<br />

не ночь<br />

и не звезды на ней,<br />

а плачут<br />

над Лениным<br />

негры из Штатов.<br />

Мороз небывалый<br />

жарил подошвы.<br />

А люди<br />

днюют<br />

давкою тесной.<br />

Даже<br />

от холода<br />

бить в ладоши<br />

никто не решается —<br />

нельзя,<br />

неуместно.<br />

Мороз хватает<br />

и тащит,<br />

как будто<br />

пытает,<br />

насколько в любви закаленные.<br />

<strong>В</strong>рывается в толпы.<br />

<strong>В</strong> давку запутан,<br />

вступает<br />

вместе с толпой за колонны.<br />

Ступени растут,<br />

разрастаются в риф.<br />

Но вот<br />

затихает<br />

дыханье и пенье,<br />

и страшно ступить —<br />

под ногою обрыв —<br />

бездонный обрыв<br />

в четыре ступени.<br />

Обрыв<br />

от рабства в сто поколений,*<br />

где знают<br />

лишь золота звонкий резон.<br />

Обрыв<br />

и край —<br />

это гроб и Ленин,<br />

а дальше<br />

коммуна<br />

во весь горизонт.<br />

Что увидишь?!<br />

Только лоб его лишь,<br />

и Надежда Константиновна<br />

в тумане<br />

з а ...<br />

Может быть,<br />

в глаза без слез<br />

увидеть можно больше.<br />

Не в такие<br />

смотрел глаза.

Знамен<br />

плывущих<br />

склоняется шелк<br />

последней<br />

почестью отданной:<br />

«Прощай же, товарищ,<br />

ты честно прошел<br />

свой доблестный путь благородный».<br />

Страх.<br />

Закрой глаза<br />

и не гляди —<br />

как будто<br />

идешь<br />

по проволоке прбвода.<br />

Как будто<br />

минуту<br />

один-на-один<br />

остался<br />

с огромной<br />

единственной правдой.<br />

Я счастлив.<br />

Звенящего марша вода<br />

относит<br />

тело мое невесомое.<br />

Я знаю —<br />

отныне<br />

и навсегда<br />

во мне<br />

минута<br />

эта вот самая.<br />

Я счастлив,<br />

что я<br />

этой силы частица,<br />

что общие<br />

даже слезы из глаз.<br />

Сильнее<br />

и чище<br />

нельзя причаститься<br />

великому чувству<br />

по имени —<br />

класс!<br />

Знаменные<br />

снова<br />

склоняются крылья,<br />

чтоб завтра<br />

опять<br />

подняться в бои—•<br />

«Мы сами, родимый, закрыли<br />

орлиные очи твои».<br />

Только б не упасть,<br />

к плечу плечо,<br />

флаги вычернив<br />

и вёками алея,<br />

прощанье с Ильичем<br />

шли<br />

и медлили у мавзолея.<br />

<strong>В</strong>ыполняют церемониал.<br />

Говорили речи.<br />

Говорят — и ладно.<br />

Горе вот,<br />

что срок минуты<br />

мал —<br />

разве<br />

весь<br />

охватишь ненаглядный!<br />

Пройдут<br />

и наверх<br />

смотрят с опаской,<br />

на черный,<br />

посыпанный снегом кружок.<br />

Как бешено<br />

скачут<br />

стрелки на Спасской.<br />

<strong>В</strong> минуту— .<br />

к последней четверке прыжок.<br />

Замрите<br />

минуту<br />

'<br />

от этой вести!<br />

Остановись,<br />

движенье и жизнь!<br />

Поднявшие молот,<br />

стыньте на месте<br />

Земля, замри,<br />

ложись и лежи!<br />

Безмолвие.<br />

Путь величайший окончен.<br />

Стреляли из пушки,<br />

а может, из тыщи,<br />

И эта<br />

пальба<br />

казалась не громче,<br />

чем мелочь,<br />

в кармане бренчащая —<br />

До боли<br />

раскрыв<br />

убогое зрение,<br />

почти заморожен,<br />

стою не дыша.<br />

<strong>В</strong>стает<br />

предо мной<br />

у знамён в озарении<br />

темный<br />

земной<br />

неподвижный шар.<br />

Над миром гроб<br />

неподвижен и нем.<br />

У гроба —<br />

людей представители,<br />

в нищем.<br />

I

дел и поэм<br />

размножить то.<br />

что сегодня видели.<br />

Но вот<br />

издалёка,<br />

оттуда<br />

из алого<br />

в мороз,<br />

в караул умолкнувший наш<br />

чей-то голос;<br />

«Шагом марш».<br />

Этого приказа<br />

и не нужно даж е,— •<br />

реже,<br />

ровнее,<br />

тверже дыша,<br />

с трудом<br />

отрывая<br />

тело-тяжесть,<br />

с площади<br />

вйиз<br />

вбиваем шаг.<br />

Каждое знамя<br />

твердыми руками<br />

вновь<br />

над головою<br />

взвито ввысь.<br />

Топота потоп,<br />

сила кругами,<br />

ширясь,<br />

расходится<br />

миру в мысль.<br />

Общая мысль<br />

воедино созвеньена<br />

рабочих,<br />

крестьян<br />

и солдат-рубак;<br />

•— Трудно<br />

будет<br />

республике без Ленина!<br />

Надо заменить его —<br />

кем?<br />

И к а к ? —<br />

Довольно<br />

валяться<br />

иа перине клоповой!<br />

Товарищ секретарь!<br />

На тебе —<br />

вот —<br />

просим приписать<br />

к ячейке еркаповой<br />

сразу,<br />

коллективно,<br />

весь завод.. . —<br />

Смотрят<br />

буржуи,<br />

глазки раскоряча,<br />

дрожат<br />

от топота крепких ног.<br />

Четыреста тысяч<br />

от станка<br />

горячих —<br />

Ленину<br />

первый<br />

партийный венок.<br />

— Товарищ секретарь,<br />

бери ручку. . .<br />

Говорят — заменим.. .<br />

Надо, м о л .. ,<br />

Я уже стар —<br />

берите внучика,<br />

не отстает —<br />

подай комсомол.— •<br />

Подшефный флот,<br />

подымай якоря,<br />

в море<br />

пора<br />

подводным кротам.<br />

«По морям,<br />

по морям,<br />

нынче здесь,<br />

завтра там».<br />

<strong>В</strong>ыше, солнце!<br />

Будешь свидетель —<br />

скорей<br />

разглаживай траур у рта.<br />

<strong>В</strong> ногу<br />

взрослым<br />

вступают дети-—<br />

тра-та-та-та-та,<br />

та-та-та-та.<br />

«Раз,<br />

два,<br />

три!<br />

Пионеры мы.<br />

Мы фашистов не боимся,<br />

пойдем на штыки».<br />

Напрасно<br />

кулак Европы задран.<br />

Кроем их грохотом.<br />

Назад!<br />

Не сметь!<br />

Стала<br />

величайшим<br />

коммунистом-организаторои<br />

даже<br />

сама<br />

Ильичева смерть.<br />

Уже<br />

над трубами<br />

чудовищной рощи,

руки<br />

миллионов<br />

сложив в древко,<br />

красным знаменем<br />

Красная площадь<br />

вверх<br />

вздымается<br />

страшным рывком.<br />

С этого знамени,<br />

с каждой складки<br />

снова<br />

живой<br />

вызывает Ленин:<br />

— Пролетарии,<br />

стройтесь<br />

к последней схватке!<br />

Рабы,<br />

разгибайте<br />

спины и колени!<br />

Армия пролетариев,<br />

встань стройна!<br />

Да здравствует революция,<br />

радостная и скорая!<br />

Это —<br />

единственная<br />

великая война<br />

из всех,<br />

какие знала история.<br />

ХОРОШО!*<br />

ОКТЯБРЬСКАЯ ПОЭМА<br />

1<br />

<strong>В</strong>ремя —<br />

вещь<br />

необычайно длинная —<br />

были времена —<br />

прошли былинные.<br />

Ни былин,<br />

ни эпосов,<br />

ни эпопей.<br />

Телеграммой<br />

лети,<br />

строфа!<br />

<strong>В</strong>оспаленной губой<br />

припади<br />

и попей<br />

из реки<br />

по имени — «Факт»,<br />

Это время гудит<br />

телеграфной струной,<br />

это<br />

сердце<br />

с правдой вдвоем.<br />

Это было<br />

с бойцами<br />

или страной,<br />

или<br />

в сердце<br />

было<br />

в моем.<br />

Я хочу,<br />

чтобы, с этою<br />

из квартирного<br />

мирка<br />

шел ^пять<br />

на плечах<br />

пулеметной пальбы,<br />

как штыком.<br />

строкой<br />

просверкав.<br />

Чтоб из книги<br />

через радость глаз,<br />

от свидетеля<br />

счастливого, —<br />

в мускулы<br />

усталые<br />

лилась<br />

строящая<br />

и бунтующая сила.<br />

Этот день<br />

воспевать<br />

никого не наймем.<br />

Мы<br />

распнем<br />

карандаш на листе,<br />

чтобы шелест страниц,<br />

как шелест знамен,<br />

надо лбами<br />

годов<br />

шелестел. —<br />

«Кончайте войну!<br />

Довольно!<br />

невмоготу.<br />

Будет!<br />

<strong>В</strong> этом<br />

голодном<br />

году-

<strong>В</strong>рали:<br />

«народа —<br />

свобода,<br />

вперед,<br />

эпоха,<br />

з а р я ...» —<br />

и зря.<br />

Где<br />

земля, докатывалась слава —<br />

и где<br />

заксШ,.<br />

чтобы землю<br />

выдать<br />

к лету? —<br />

Нету!<br />

1!то же<br />

дают<br />

за февраль,<br />

за работу,<br />

за то,<br />

что с фронтов<br />

не бежишь? —<br />

Шиш.<br />

V<br />

На шее<br />

кучей<br />

Гучковы,<br />

черти,<br />

минисГры,<br />

Родзянки.. .<br />

Мать их за ноги!<br />

<strong>В</strong>ласть<br />

к богатым<br />

рыло<br />

воротит,—<br />

чего<br />

подчиняться^<br />

Бей!!»<br />

То громом.<br />

то шопотом<br />

этот ропот<br />

сползал<br />

из Керенской<br />

тюрьмы-решета.<br />

<strong>В</strong> деревни<br />

шел<br />

по травам и тропам.<br />

в заводах<br />

сталью зубов скрежетал.<br />

Чужие<br />

партии<br />

бросали швырком.<br />

На что им<br />

сбор<br />

болтунов<br />

дался?!—<br />

И отдавали<br />

большевикам<br />

гроши,<br />

и силы,<br />

и голоса,<br />

До сймой<br />

мужичьей<br />

земляной башки<br />

лилась<br />

и слыла,<br />

что есть<br />

за мужиков<br />

какие-то<br />

«большаки»<br />

— у-у-у!<br />

Сила! —<br />

Царям<br />

дворец<br />

построил Растрелли.<br />

Цари рождались,<br />

жили,<br />

старели.<br />

Дворец<br />

не думал<br />

о вертлявом постреле,—<br />

не гадал,<br />

что в кровати,<br />

царицам вверенной,<br />

раскинется<br />

какой-то<br />

присяжный поверенный<br />

От орлов<br />

от власти,<br />

одеял<br />

и кружевца<br />

голова<br />

присяжного поверенного<br />

кружится.<br />

Забывши<br />

и классы<br />

и партии,<br />

идет<br />

на дежурную речь,<br />

Глаза<br />

у него<br />

бонапартьи<br />

и цвета<br />

защитного<br />

френч.<br />

Слова и слова.<br />

Огнесловая лава.<br />

Болтает<br />

сорокой радостной.

Где дырка?<br />

Течет!<br />

Что течет?<br />

Земля!<br />

Рыбак.<br />

Охотник.<br />

Рыбак.<br />

Охотник.<br />

Рыбак<br />

(вскакивая, подбегая и засмат ривая<br />

под заж имающий палец).<br />

О-о-о-о!<br />

Дело нечистых рук.<br />

Чорт!<br />

Пойду предупрежу полярный<br />

круг.<br />

безводный прибой,<br />

суетне вперебой,<br />

бежал,<br />

кварталы захлёстывал.<br />

Берлин — тревожного моря бред,<br />

невидимых волн басовые ноты.<br />

И за,<br />

и над,<br />

и под,<br />

и пред— ’<br />

домов дредноуты!<br />

И прежде чем мыслью раскинуть мог,<br />

от Фоша ли это, или от. . .<br />

Скорей!<br />

Я весь<br />

до ниточки взмок.<br />

Бежит. На него из-за склона мира наскакивает Смотрю —<br />

выжимающий рукава немец. Секунду ищет сухо<br />

пуговицу и, не найдя, ухватывает шерсть ’<br />

шубы.<br />

Гер эскимос!<br />

Гер эскимос!<br />

Страшно спешно!<br />

Пара м инут.. ,<br />

Ну?<br />

Немец.<br />

Рыбак.<br />

Немец.<br />

Так вот — сегодня сижу я это у себя в ресторане<br />

на Фридрихштрассе.<br />

<strong>В</strong> окно солнце<br />

так и манит.<br />

День,<br />

как буржуй до революции, ясен.<br />

Публика сидит<br />

и тихо шейдемаиит.<br />

Суп съев,<br />

смотрю я на бутылочные Эйфели.<br />

Думаю:<br />

за какой мне приняться беф?<br />

Да и приняться мне за беф ли?<br />

Смотрю —<br />

и в горле застрял обед:<br />

что-то неладное с Аллеей Побед.<br />

Каменные Гогенцоллерны,<br />

стоявшие меж ромашками,<br />

вдруг полетели вверх тормашками.<br />

Гул.<br />

На крышу бегу.<br />

<strong>В</strong>иясь вокруг трактирного остова.<br />

Рыбак.<br />

Немец.<br />

но льется, и льется, и льет.<br />

И вдруг,<br />

крушенья Помпеи помпезней, картина<br />

разверзлась —<br />

с корнем<br />

Берлин был вырван<br />

и вытоплен в бездне,<br />

у мира в расплавленном горне.<br />

Я очнулся на гребне текущих сёл.<br />

Я весь свой собрал яхт-клубский опы т,—<br />

и вот<br />

перед вами,<br />

милейший,<br />

всё,<br />

что осталось теперь от Европы.<br />

И-н-немного. . .<br />

Успокоится, конечн о.. .<br />

дня-с на два-с.<br />

Рыбак.<br />

Немец.<br />

Рыбак.<br />

Да говори ты без этих европейских юлений!<br />

Чего тебе надо? Тут не до вас.<br />

Немец<br />

(показывая горизонтально).<br />

Разрешите мне около ваших многоуважаемых<br />

тюленей.

Мастерия-буфф 411<br />

Рыбак досадливо машет рукой костру, » -- идет<br />

<strong>В</strong>торой.<br />

в другую сторону ' — пред] предупреждать круг — Япеет!<br />

и натыкается на выбегающих из-за другого '<br />

склона измокших австралийцев.<br />

Хватайтесь за южную долготу!<br />

Рыбак<br />

(от ст упая а удивлении).<br />

А еще омерзительней не было лиц?!<br />

Австралиец с женой (вместе).<br />

Мы — австралийцы.<br />

Австралиец.<br />

Я — австралиец.<br />

<strong>В</strong>се у нас было.<br />

Как то-с:<br />

утконос, пальма, дикобраз, к ак ту с.. .<br />

Австралийка<br />

(плача в нахлы нувш ем чувстве).<br />

А теперь<br />

пропали мы,<br />

все пропало:<br />

и кактусы,<br />

и утконосы,<br />

и пальмы —<br />

все утонуло...<br />

все на д н е ...<br />

По канатам широт и долгот скатываются с земного<br />

шара англичанин и француз. Каждый<br />

водружает национальное знамя.<br />

А н гли ча н и н .<br />

Знамя водр)гжено.<br />

Хозяин полный в снежном лоне я.<br />

Нет, извините!<br />

Я раньше водрузил.<br />

Это — моя колония.<br />

Француз.<br />

Англичанин<br />

(раскладывая какие-то товары).<br />

Нет — моя,<br />

я уже торгую.<br />

Француз<br />

(начиная сердиться).<br />

Нет — моя,<br />

а вы себе поищите другую.<br />

Ах, так!<br />

Да чтобы ты погиб!<br />

Англичанин (взъярясь).<br />

Рыбак<br />

(указы вая на разлегш егося немца).<br />

<strong>В</strong>от идите к ним.<br />

А то они одне.<br />

Собравшись вновь итти, эскимос остановился,<br />

прислушиваясь к двум голосам с двух сторон<br />

земного шара.<br />

Котелок, у-ту!<br />

Пилиндр, у-ту!<br />

Первый голос.<br />

<strong>В</strong>торой.<br />

Первый.<br />

Крепчает!<br />

Держитесь за северную широту!<br />

Француз (взъярясь).<br />

Ах, так!<br />

Насажу я тебе шишку на нос!<br />

Англичанин<br />

(лезет с кулакам и на ф ранцуза).<br />

Англия, гип-гип!<br />

Француз<br />

(лезет с кулакам и на англичанина).<br />

<strong>В</strong>ив ла Франс!<br />

Австралиец<br />

(бросается разнимат ь).<br />

Ну и народ!<br />

Не народ, а сброд чистый:<br />

уже ни империй нет,<br />

ни империалов,<br />

а они все еще морду друг другу бьют.

Он сам<br />

опьянен<br />

своею славой<br />

пьяней,<br />

чем сорокаградусной.<br />

Слушайте,<br />

пока не устанете,<br />

как шебечет<br />

иной адъютаитик:<br />

«Такие случаи были —<br />

он едет<br />

в автомобиле.<br />

Узнавши,<br />

кто<br />

и который,—<br />

толпа<br />

распрягла моторы!<br />

<strong>В</strong>замен<br />

лошадиной силы<br />

сама<br />

на руках носила!»<br />

<strong>В</strong> аплодисментном<br />

плеске<br />

премьер<br />

проплывает<br />

над Невским;<br />

и дамы,<br />

и дети-пузанчики<br />

кидают<br />

цветы и розанчики.<br />

Если ж<br />

с безработы<br />

загрустится,<br />

сам<br />

себя<br />

уверенно и быстро<br />

назначает—<br />

то военным,<br />

то юстиции,<br />

10 каким-нибудь<br />

еше<br />

министром.<br />

И вновь<br />

возвращается,<br />

сказанув,<br />

ворочать дела<br />

и вертеть казну.<br />

Подмахивает подписи<br />

достойно<br />

и старательно.<br />

«Аграрные?<br />

Беспорядки?<br />

Ряд?<br />

Пошлите<br />

этот,<br />

как е го ,—<br />

карательный<br />

отряд!<br />

Ленин?<br />

Большевики?<br />

Арестуйте и выловите!<br />

Что?<br />

Не дают?<br />

Не слышу без очков.<br />

К стати...<br />

об его превосходительстве. ..<br />

Корнилове.<br />

Нельзя ли<br />

сговориться<br />

сюда<br />

казачков?!.<br />

Их величество?<br />

Знаю.<br />

Ну д а !, ,<br />

И руку жал.<br />

Какая ерунда!<br />

Императора?<br />

На воду?<br />

И черную корку?<br />

При чем тут Совет?<br />

Приказываю<br />

туда,<br />

в Лондон,<br />

к королю Георгу».<br />

Пришит к истории,<br />

пронумерован<br />

и скреплен,<br />

И его<br />

рисую т---<br />

и Бродский и Репин.<br />

Петербургские окна.<br />

Синё и темно.<br />

Город<br />

сном<br />

и покоем скован.<br />

Но. . .<br />

не спит<br />

мадам Кускова’’**.<br />

Любовь<br />

и страсть вернулись к старушке.<br />

Кровать<br />

и мечты<br />

розоватит восток.<br />

Ее<br />

волос<br />

пожелтелые стружки<br />

причудливо<br />

склеил<br />

слезливый восторг.<br />

С чего это<br />

девушка<br />

сохнет и вянет?

М олчат.. •<br />

/ но чувство,<br />

^ /<br />

видать, велико.<br />

Е е/'<br />

утешает<br />

усастая няня,<br />

видавшая виды,—<br />

Пе Эн Милюков.<br />

«Не спится, няня.<br />

Здесь так душно. . .<br />

Открой окно<br />

да сядь ко мне».<br />

— Кускова,<br />

что с тобой?—<br />

«Мне скуш но..<br />

Поговорим о старине».<br />

— О чем, Кускова?<br />

Я,<br />

бывало,<br />

хранила<br />

в памяти<br />

немало<br />

старинных былей,<br />

небылиц — ■<br />

и про царей<br />

и про цариц.<br />

И я б,<br />

с моим умишкой хилым, — ■<br />

короновала б<br />

Михаила,<br />

чем брать<br />

династию<br />

чуж ую .. .<br />

Да ты<br />

не слушаешь м е н я ? ..—<br />

«Ах, няня, няня,<br />

я тоскую.<br />

Мне тошно, милая моя.<br />

Я плакать,<br />

я рыдать го то ва...»<br />

— Господь помилуй<br />

и спаси.. .<br />

Чего ты хочешь?<br />

Попроси.<br />

Чтобы тебе<br />

на нас<br />

не дуться,<br />

дадим свобод<br />

и конституций.. .<br />

Дай,<br />

окроплю<br />

речей водою<br />

горящий б у н т.. . —<br />

«Я не больна.<br />

Я. ..<br />

знаешь, нян я...<br />

<strong>В</strong>люблена...»<br />

— Дитя мое.<br />

господь с тобою !-<br />

И Милюков<br />

ее<br />

с мольбой<br />

крестил<br />

профессорской рукой.<br />

— Оставь, Кускова,<br />

в наши лета<br />

любить<br />

задаром<br />

смысла нету. — •<br />

«Я влюблена»,— •<br />

шептала<br />

снова<br />

в ушко<br />

профессору<br />

она.<br />

— Сердечный друг,<br />

ты нездорова, —<br />

«Оставь меня,<br />

я влюблена».<br />

— Кускова,<br />

нервы, —<br />

полечись ты...—<br />

«Ах, няня,<br />

он<br />

такой речистый.. .<br />

Ах, няня-няня!<br />

няня!—<br />

Ах!<br />

Его же ж<br />

носят на руках.<br />

А как поет он<br />

про свободу.. .<br />

Я с ним хочу,—<br />

не с ним,<br />

так в воду».<br />

Старушка<br />

тычется в подушку,<br />

и только слышно: (<br />

«Саша!<br />

Душка!»<br />

Смахнувши<br />

слезы<br />

рукавом,<br />

взревел усастый нянь:<br />

— <strong>В</strong> кого?<br />

Д а говори ты нараспашку! —<br />

«<strong>В</strong> Керенского...»<br />

— <strong>В</strong> какого?<br />

<strong>В</strong> Сашку ?-<br />

И от признания<br />

такого<br />

лицо<br />

расплылось<br />

Милюкова.<br />

От счастия<br />

профессор ожил;

•— Ну, это что ж —<br />

одно и то же!<br />

При Николае<br />

и при Саше<br />

мы<br />

сохраним доходы наши.<br />

Быть может.<br />

на брегах Невы<br />

подобных<br />

дам<br />

видали вы?<br />

6<br />

Звякая<br />

шпорами<br />

довоенной выковки,<br />

аксельбантами<br />

увешанные до пупов,<br />

говорили —<br />

адъютант<br />

(в «Селекте» на Лиговке)<br />

и штабс-капитан<br />

Попов.<br />

«Господин адъютант,<br />

не возражайте,<br />

не д ам ,—<br />

скажите,<br />

чего еще<br />

поджидаем мы?<br />

Россию<br />

жиды<br />

продают жидам,<br />

и кадровое<br />

офицерство<br />

уже под жидами!<br />

<strong>В</strong>ы, конешно,<br />

профессор, —<br />

либерал,<br />

но казачество<br />

пожалуйста<br />

оставьте в покое.<br />

Например,<br />

мое положенье беря,<br />

э т о ...<br />

чорт его знает, что это такое!<br />

Сегодня с денщиком:<br />

ору ему:<br />

— эй,<br />

наваксь<br />

штиблетину,<br />

чтоб видеть рыло в ней!—<br />

И конешно —<br />

к матушке,<br />

а он меня<br />

к моей.<br />

к матушке,<br />

к свет<br />

к Елизавете К и р и л л о в н е\_<br />

«Нет,<br />

я не за монархию<br />

с коронами.<br />

с орлами,-<br />

но<br />

для социализма<br />

нужен базис.<br />

Сначала демократия,<br />

потом<br />

парламент.<br />

Культура нужна.<br />

А мы —<br />

Азия-с!<br />

Я даже —<br />

социалист.<br />

Но не граблю,<br />

не жгу.<br />

Разве можно сразу?<br />

Конешно, нет!<br />

Постепенно,<br />

^ понемногу,<br />

по вершочку,<br />

по шажку,<br />

сегодня,<br />

завтра,<br />

через двадцать лет.<br />

А эти?<br />

От <strong>В</strong>ильгельма кресты да ленты.<br />

<strong>В</strong> Берлине<br />

выходили<br />

с билетом перронным.<br />

Деньги<br />

штаба,<br />

шпионы и агенты.<br />

<strong>В</strong> Кресты бы<br />

тех,<br />

кто ездит в пломбированном!»<br />

«С этим согласен,<br />

это конешно,<br />

этой сволочи<br />

мало повешено».<br />

«Ленин,<br />

который смуту сеет,<br />

Председателем,<br />

што ли,<br />

совета министров?<br />

Что ты?!<br />

Рехнулась, старушка Расея?<br />

Касторки прими!<br />

Поправься!<br />

<strong>В</strong>ыздоровь!<br />

Дудки!<br />

С казачеством<br />

шутки плохи —

повыпускаем<br />

/ им<br />

, потроха. ..»<br />

И у /ё адъютант —<br />

'<br />

ха да хи,<br />

170П0<strong>В</strong> —<br />

<strong>В</strong>ам,<br />

хи да х а .—<br />

«Будьте дважды прокляты<br />

и трижды поколейте!<br />

' Господин адъютант, не галдеть<br />

позвольте ухо;<br />

которые<br />

с <strong>В</strong>ыборгской стороны,<br />

вам<br />

заходить<br />

с моста Литейного.<br />

<strong>В</strong> сумерках.<br />

тоньше<br />

и не делать<br />

их<br />

заведенья питейного.<br />

. . .ревосходительство<br />

ерал<br />

^<br />

беру телефон, —<br />

Каледин,<br />

задушим,<br />

с Дону,<br />

так нас задушат.<br />

с плеточкой,<br />

Или<br />

извольте понюхать!<br />

возьму телефон.<br />

Его превосходительство...<br />

или вон<br />

Да разве он один?!<br />

Казачество кубанское,<br />

Днепр,<br />

Дон. . .»<br />

И всё стаканами —<br />

дон и динь,<br />

и шпорами —<br />

динь и дон.<br />

Капитан<br />

упился, как сова.<br />

Челядь<br />

чайники<br />

бесшумно подавала<br />

А в конце у Лиговки<br />

другие слова<br />

подымались<br />

из подвалов.<br />

«Я,<br />

товариши, —<br />

из военной бюры.<br />

Кончили заседание —<br />

тбка-тбка. —<br />

<strong>В</strong>от тебе,<br />

к маузеру,<br />

двести бери,<br />

а это —<br />

сто патронов<br />

к винтовкам.<br />

Пока<br />

соглашатели<br />

замазывали рты,<br />

подходит<br />

казатчина<br />

и самокатчина.<br />

Приказано<br />

питерцам<br />

итти на фронты,<br />

а сюда<br />

направляют<br />

с Гатчины.<br />

дискантовой струны.<br />

пролетарскую душу.<br />

Сам<br />

приехал,<br />

в пальтишке рваном,—<br />

ходит,<br />

никем не опознан.<br />

Сегодня,<br />

говорит,<br />

подыматься рано.<br />

А послезавтра —<br />

поздно.<br />

Завтра, значит.<br />

Ну, не сдобровать им!<br />

Быть<br />

Керенскому<br />

биту и ободрану!<br />

Уж мы<br />

подымем<br />

с царёвой кровати<br />

эту<br />

самую<br />

Александру Федоровну»” *.<br />

6<br />

Дул,<br />

как всегда,<br />

октябрь<br />

ветрами,<br />

как дуют<br />

при капитализме.<br />

За Троицкий<br />

дули<br />

авто и трамы,<br />

обычные<br />

рельсы<br />

вызмеив.

382<br />

Под мостом<br />

Нева-река,<br />

по Неве<br />

плывут кронш тадтцы.. .<br />

От винтовок говорка<br />

скоро<br />

Зимне.му шататься.<br />

<strong>В</strong> бешеном автомобиле,<br />

покрышки сбивши,<br />

тихий,<br />

вроде<br />

упакованной трубы,<br />

за 1'атчину,<br />

забившись,<br />

улепетывал бывший.<br />

«<strong>В</strong> рог,<br />

в бараний!<br />

<strong>В</strong>збунтовавшиеся рабы !.<br />

<strong>В</strong>идят<br />

редких звезд глаза,<br />

окружая<br />

Зимний<br />

в кольца,<br />

по Мильонной<br />

из казарм<br />

надвигаются кексгольмцы.<br />

А в Смольном,<br />

в думах<br />

о битве и войске,<br />

Ильич<br />

гримированный<br />

мечет шажки.<br />

да перед картой<br />

Антонов с Подвойским<br />

втыкают<br />

в места атак<br />

флажки.<br />

Лучше<br />

власть<br />

добром оставь,<br />

никуда<br />

тебе<br />

не деться!<br />

Ото всех<br />

идут<br />

застав<br />

к Зимнему<br />

красногвардейцы.<br />

Отряды рабочих,<br />

матросов.<br />

голи<br />

дошли.<br />

штыком домерцав.<br />

как будто<br />

руки *<br />

сошлись на горле,<br />

холёном<br />

горле<br />

дворца.<br />

Две тени встало.<br />

Огромных и шатких.<br />

Сдвинулись.<br />

Лоб о лоб.<br />

И двор<br />

дворцовый<br />

руками решетки<br />

стиснул<br />

— торс<br />

толп.<br />

Качались ,<br />

.» две<br />

огромных тени<br />

от ветра<br />

и пуль скоростей, —<br />

да пулеметы,<br />

будто<br />

хрустенье<br />

ломаемых костей.<br />

Серчают стоящие павловцы.<br />

«<strong>В</strong> политику,. .<br />

начали. ..<br />

баловаться.. .<br />

Куда<br />

против нас<br />

'<br />

бочкаревским дурам?!<br />

Приказывали б<br />

на штурм».<br />

Н о тени<br />

боролись,<br />

спутав лап ы ,—<br />

и лап<br />

никто<br />

не разнимал и не рвал.<br />

Не выдержав<br />

молчания,<br />

сдавался слабый —<br />

уходил<br />

от испуга,<br />

от нерва.<br />

Первым,<br />

боязнью одолен,<br />

снялся<br />

бабий батальон.<br />

Ушли с батарей<br />

к одиннадцати<br />

михайловцы или констаптиновцы.. .<br />

— А Кёренский —<br />

спрятался-,<br />

попробуй<br />

вымань его!<br />

U

Задумывалась<br />

казачья башка.<br />

И<br />

редели<br />

защитники Зимнего,<br />

как зубья<br />

у гребешка.<br />

И долго<br />

длилось<br />

это молчанье,<br />

молчанье надежд<br />

и молчанье отчаянья.<br />

А в Зимнем,<br />

в мягких мебелях<br />

с бронзовыми выкрутами,<br />

сидят<br />

министры<br />

в меди блях,<br />

и пахнет<br />

гладко выбритыми.<br />

На них не глядят<br />

и их не слушают —<br />

они<br />

у штыков в лесу.<br />

Они<br />

упадут<br />

переспевшей грушею,<br />

как только<br />

их<br />

потрясут.<br />

Голос — редок.<br />

Шопотом,<br />

знаками.<br />

— Керенский где-то?—<br />

Он?<br />

За казаками, —<br />

Н снова молча.<br />

И только<br />

пбд вечер:<br />

— Где Прокопович?—■<br />

— Нет Прокоповича.—<br />

А из-за Николаевского<br />

чугунного мостй,<br />

как смерть,<br />

глядит<br />

неласковая<br />

Аврорьих<br />

башен<br />

стал1».<br />

И вот<br />

над воротником<br />

поднялось<br />

лицо Коновалова.<br />

Шум,<br />

который<br />

тёк родником,<br />

теперь<br />

прибоем наваливал.<br />

Кто длинный такой?..<br />

Дотянуться смог!<br />

Но каждому<br />

из стекол<br />

удары палки.<br />

Это —<br />

из трехдюймовок<br />

шарахнули<br />

форты Петропавловки.<br />

А поверху—<br />

город<br />

как будто взорван —<br />

бабахнула<br />

шестидюймовка Авророва.<br />

И вот<br />

еще<br />

не успела она<br />

рассыпаться,<br />

гулка и грозна —<br />

над Петропавловкой<br />

взвился<br />

фонарь,<br />

восстанья<br />

условный знак.<br />

— Долой!<br />

На приступ!<br />

<strong>В</strong>перед!<br />

Н а приступ!—<br />

<strong>В</strong>орвались.<br />

На ковры!<br />

Под раззолоченный кров!<br />

Каждой лестницы<br />

каждый выступ<br />

брали,<br />

перешагивая<br />

через юнкеров.<br />

Как будто<br />

водою<br />

комнаты полня,<br />

текли,<br />

сливались<br />

над каждой потерей,<br />

и схватки<br />

вспыхивали<br />

жарче полдня<br />

за каждым диваном,<br />

у каждой портьеры.<br />

По этой<br />

приветствиями оранной

монархам,<br />

несущим<br />

короны-клады,—<br />

бархатными залами,<br />

раскатистыми коридорами<br />

гремели,<br />

бились<br />

сапоги и приклады.<br />

Какой-то<br />

смущенный<br />

сукин сын,<br />

а над ним<br />

путиловец —<br />

нежней папаши:<br />

«Ты,<br />

парнишка,<br />

выкладай<br />

ворованные часы —<br />

часы<br />

теперича<br />

наши!»<br />

Топот рос<br />

и тех<br />

тринадцать” *<br />

сгреб,<br />

забил,<br />

зашиб,<br />

затыркал.<br />

Забились<br />

под галстух—<br />

за что им приняться?—<br />

Как будто<br />

топор<br />

навис над затылком.<br />

За двести шагов. ..<br />

за тридцать. . .<br />

за двадцать. ..<br />

<strong>В</strong>бегает<br />

юнкер:<br />

«Драться глупо!»<br />

Тринадцать визгов:<br />

— Сдаваться!<br />

Сдаваться! —<br />

А двери —<br />

бушлаты,<br />

шинели,<br />

тулупы .. .<br />

И в эту<br />

тишину,<br />

раскатившийся всласть<br />

бас,<br />

окрепший<br />

над реями рея:<br />

«Которые тут временные?<br />

Слазь!<br />

Кончилось ваше время».<br />

А в Смольном<br />

толпа,<br />

растопырив груди,<br />

покрывала<br />

песней<br />

фейерверк сведений.<br />

<strong>В</strong>первые<br />

вместо:<br />

—и это будет. . . —<br />

пели:<br />

— и это есть<br />

наш последний.. . —<br />

До рассвета<br />

осталось<br />

не больше аршина, —<br />

руки<br />

лучей<br />

с востока взмолены.<br />

Товарищ Подвойский ” ®<br />

сел в машину,<br />

сказал устало:<br />

«Кончено...<br />

<strong>В</strong> Смольный».<br />

Умолк пулемет.<br />

Угодил толкбв.<br />

Умолкнул<br />

пуль<br />

звенящий улей.<br />

Горели,<br />

как звезды,<br />

грани штыков,<br />

бледнели<br />

звезды небес<br />

в карауле.<br />

Дул,<br />

как всегда.<br />

октябрь<br />

ветрами.<br />

Рельсы<br />

по мосту вызмеив,<br />

гонку<br />

свою<br />

продолжали трамы<br />

уже —<br />

при социализме.<br />

<strong>В</strong> такие ночи,<br />

в такие дни,<br />

в часы<br />

такой поры<br />

на улицах<br />

разве что<br />

одни

<strong>В</strong>ыступление <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. Ь^аяковского перед красноармейцами.<br />

Москва. О ктябрьские лагери. 1929 г.<br />

h i c f J k f<br />

^<br />

lu /e c K<br />

•<br />

и М в и О А<br />

, ' i l c O 0 ^ ^<br />

T e ^ f^ U<br />

j2 C < M 4<br />

'<br />

А 4<br />

г - / А<br />

(поэма «<strong>В</strong>ладимир<br />

iv U A i0 / i\<br />

. г с л<br />

к<br />

'

и п я ьи п и ПРИ<strong>В</strong>ИЗ<br />

ПППГИЛШЬ КА'<br />

I ;лк<br />

т >Ы1Ц<br />

ilEi iW f<br />

и !ii f \<br />

аггупи*^<br />

я<br />

в. в. <strong>Маяковский</strong> на выставке «20 лет работы». 1 февраля 1930 г.<br />

(На фоне окон Р О С Т А )<br />

(Шото А. Ш те р е н б е р га )

и itopu.<br />

■-.умрлк<br />

на мир<br />

океан катнул.<br />

(лиц.<br />

Над кострами —<br />

бур.<br />

По (ПОЛНОЙ<br />

лодкой<br />

пошел ко дну<br />

илорианный<br />

Петербург.<br />

П лишь<br />

когда<br />

От горящих вихров<br />

шатался<br />

сумрак бурый,<br />

опять вспоминалось:<br />

с боков<br />

и с верхов<br />

непрерывная буря.<br />

Па воду<br />

сумрак<br />

похож и т а к ,—<br />

бездонна<br />

синяя прорва.<br />

Л тут<br />

еще,<br />

и виденьем кита,<br />

туша<br />

Авророва.<br />

Огонь<br />

пулеметный<br />

площадь остриг.<br />

Набережные —<br />

пусты.<br />

И лишь<br />

хорохорятся<br />

костры<br />

в сумерках<br />

густых.<br />

И здесь,<br />

где земля<br />

от жары вязкё,<br />

с испугу<br />

или со льда,<br />

ладони<br />

держа<br />

у огня в языках,<br />

греется<br />

солдат.<br />

Солдату<br />

упал<br />

огонь на глаза,<br />

на клок<br />

волос<br />

лег.<br />

Я узнал,<br />

удивился,<br />

сказал:<br />

«Здравствуйте,<br />

Александр Блок.<br />

Лафа футуристам,<br />

фрак старья<br />

разлазится<br />

каждым швом».<br />

Блок посмотрел —<br />

костры горят—■<br />

«Очень хорошо».<br />

Кругом<br />

тонула<br />

Россия Б л о к а.. .<br />

«Незнакомки»,<br />

«дымки севера»<br />

шли<br />

на дно,<br />

как идут<br />

обломки<br />

и жестянки<br />

консервов.<br />

И сразу<br />

лицо<br />

скупее менял,<br />

мрачнее,<br />

чем смерть на свадьбе:<br />

«Пишут. ..<br />

из деревни.. .<br />

сож гли.. .<br />

библиотеку в усадьбе».<br />

Уставился Б лок—<br />

и Блокова тень<br />

глазеет,<br />

на стенке привстав...<br />

Как будто<br />

оба<br />

ждут по воде<br />

шагающего Христа.<br />

Но Блоку<br />

Христос<br />

являться не стал,<br />

У Блока<br />

тоска у глаз.<br />

Живые,<br />

с песней<br />

вместо Христа,<br />

люди<br />

из-за угла.<br />

— <strong>В</strong>ставайте!<br />

<strong>В</strong>ставайте!<br />

<strong>В</strong>ставайте,<br />

у меня.<br />

25 Злк. 5215. <strong>В</strong>. <strong>В</strong>. Маяколский.

и батраки.<br />

Зажмите,<br />

косарь и кователь.<br />

винтовку<br />

в железо руки!<br />

<strong>В</strong>верх-<br />

флаг!<br />

Рвань —<br />

встань!<br />

<strong>В</strong>раг —<br />

ляг!<br />

День —<br />

дрянь.<br />

За хлебом!<br />

За миром!<br />

За волей!<br />

Бери<br />

у буржуев<br />

завод!<br />

Бери<br />

у помещика поле!<br />

Братайся,<br />

дерущийся взвод!<br />

Сгинь —<br />

стар.<br />

<strong>В</strong> пух,<br />

в прах.<br />

Бей —<br />

бар!<br />

Трах!<br />

тах!<br />

Довольно,<br />

довольно,<br />

довольно<br />

покорность<br />

нести<br />

на горбах.<br />

Дрожи,<br />

капиталова дворня!<br />

Тряситесь,<br />

короны,<br />

на лбах!<br />

Жир<br />

ёжь,<br />

страх<br />

плах!<br />

Трах!<br />

тах!<br />

Tax!<br />

тах! —<br />

Эта песня.<br />

перепетая по-своему,<br />

до глухих крестьян —<br />

и вставали села.<br />

содрогая воем.<br />

по дороге<br />

топоры крестя.<br />

-Но-<br />

жичком<br />

на<br />

месте чик<br />

лютого<br />

помещика.<br />

Господин<br />

помещичек,<br />

собирайте<br />

вещи-ка!<br />

До- ,<br />

шло<br />

до поры,<br />

выходи<br />

босы,<br />

востри<br />

топоры,<br />

подымай косы.<br />

Чем<br />

хуже ,<br />

моя Нина?!<br />

Барыни<br />

сами.<br />

Тащь<br />

в хату<br />

пианино,<br />

граммофон с часами!<br />

Подходите,<br />

орлы!<br />

Будя — пограбили.<br />

<strong>В</strong>стречай в колы,<br />

провожай<br />

в грабли!<br />

Дело<br />

Стеньки<br />

с Пугачевым,<br />

разгорайся жарче-ка!<br />

<strong>В</strong>се<br />

богачевы

разметем пожарчиком.<br />

Подпусть<br />

петуха!<br />

Подымай вилы!<br />

Эх, ,<br />

не<br />

потухай,—<br />

петух<br />

милый!—■<br />

Чорт<br />

ему<br />

т е п е р ь<br />

родня!<br />

Г оловы —<br />

кочаном.<br />

Пулеметов трескотня<br />

сыпется с тачанок.<br />

«Эх, яблочко,<br />

цвета ясного. —<br />

Бей<br />

справа<br />

б е л а в о ,<br />

с л е в а К р а с н о в а » .<br />

Этот вихрь.<br />

от мысли до курка.<br />

и постройку<br />

и пожара дым<br />

прибирала<br />

партия<br />

к рукам.<br />

направляла.<br />

строила в ряды.<br />

8<br />

Холод большой.<br />

I<br />

Зима здорова.<br />

Но блузы<br />

прилипли к потненьким.<br />

Под блузой коммунисты.<br />

Грузят дрова.<br />

На трудовом субботнике.<br />

Мы не уйдем,<br />

хотя<br />

уйти<br />

имеем<br />

все права.<br />

<strong>В</strong> наши вагоны,<br />

на нашем пути,<br />

наши<br />

грузим<br />

дрова.<br />

Можно<br />

уйти<br />

часа в два, — ■<br />

по мы —<br />

уйдем поздно.<br />

Н аш им товарищам<br />

наша дрова<br />

нужны:<br />

товарищи мерзнут.<br />

Работа трудна,<br />

работа<br />

томит.<br />

За нее —<br />

никаких копеек.<br />

Но мы<br />

работаем,<br />

будто мы<br />

делаем<br />

величайшую эпопею.<br />

Мы будем работать,<br />

всё стерпя,<br />

чтоб жизнь,<br />

колёса дней торопя,<br />

бежала<br />

в железном марше<br />

в наш их вагонах,<br />

по нашим степям,<br />

в города<br />

промерзшие<br />

наши.<br />

«Дяденька,<br />

что вы делаете тут,<br />

столько<br />

больших дядей?»<br />

— Что?<br />

Социализм;<br />

свободный труд<br />

свободно<br />

собравшихся людей.<br />

Перед нашею<br />

республикой<br />

стоят богатые.<br />

Но как постичь ее?<br />

И вопросам<br />

разнедоуменным<br />

нет числа:<br />

что это<br />

за нация такая<br />

«социалистичья»,<br />

и что это за<br />

«социалистическое<br />

отечество» ?

«Мы<br />

восторги ваши<br />

понять бессильны.<br />

Чем восторгаются?<br />

Про что поют?<br />

Какие такие<br />

фрукты-апельсины<br />

растут<br />

в большевицком вашем<br />

раю?<br />

Что вы знали<br />

кроме хлеба и воды ,—<br />

с трудом<br />

перебиваясь<br />

со дня на день?<br />

Такого отечества<br />

такой дым<br />

разве уж<br />

настолько приятен?<br />

За что вы<br />

идете,<br />

если велят —<br />

«воюй» ?<br />

Можно<br />

быть<br />

разорванным ббмбищею,<br />

можно<br />

умереть<br />

за землю за свою,<br />

но как<br />

умирать<br />

за общую?<br />

Приятно<br />

русскому<br />

с русским обняться,---<br />

но у вас<br />

и имя<br />

«Россиян<br />

утеряно.<br />

Что это за<br />

отечество<br />

у забывших об нации?<br />

Какая нация у вас?<br />

Коминтерина?<br />

Жена,<br />

да квартира,<br />

да счет текущий —<br />

вот это —<br />

отечество,<br />

райские кущи.<br />

Ради бы<br />

вот<br />

такого отечества<br />

мы понимали б<br />

и смерть<br />

и молодечество».<br />

Слушайте,<br />

национальный трутень, — ■<br />

день наш<br />

тем и хорош, что труден.<br />

Эта песня<br />

песней будет<br />

наших бед,<br />

побед,<br />

буден.<br />

10<br />

Политика<br />

проста, -<br />

как воды глоток.<br />

понимают<br />

ощерившие<br />

сытую пасть,<br />

что если<br />

в Россиях<br />

увязнет коготок,<br />

всей<br />

б/ржуазной птичке —<br />

пропасть.<br />

Из «сюртэ женераль»,<br />

из «интёллидженс сёрвис»,<br />

«дефензивы»<br />

и «сигуранцы»<br />

выходит<br />

разная<br />

сволочь и стерва,<br />

шьет ■ /<br />

шинели<br />

цвета серого,<br />

бомбы<br />

кладет<br />

в раицы.<br />

Набились в трюмы,<br />

♦палубы обсели<br />

на деньги<br />

вербовочного Агентства.<br />

<strong>В</strong> Новороссийск<br />

плывут из Марселя,<br />

из Дувра<br />

плывут к Архангельску.<br />

С песней,<br />

с виски,<br />

сыты по-свински-.<br />

Килями<br />

вскопаны<br />

воды холодные.<br />

Смотрят<br />

перископами<br />

лодки подводные.<br />

Плывут крейсера,<br />

снаряды соря.

\<br />

и<br />

миноносцы<br />

с минами носятся.<br />

А*<br />

поверх<br />

всех<br />

с пушками<br />

чудовищной длинноты<br />

сверхдредноуты.<br />

Разными<br />

газами<br />

воняя гадко,<br />

тучи<br />

пропеллерами выдрав,<br />

с авиоматки<br />

на авиоматку<br />

перепархивают<br />

«гидро».<br />

Послал<br />

капитал<br />

капитанов ученых.<br />

Горло<br />

нащупали<br />

и стискивают.<br />

Ткнешься<br />

в Белое,<br />

ткнешься<br />

в Черное,<br />

и. Каспийское,<br />

в Балтийское,—<br />

куда<br />

корабль<br />

пи тычется,<br />

конец<br />

катаниям:<br />

стоит<br />

морей владычица,<br />

бульдожья<br />

Британия.<br />

Со всех концов<br />

блокады кольцо<br />

и пушки<br />

смотрят в лицо.<br />

— Красным не нравится?!<br />

Им<br />

голодно?!<br />

Рыбкой<br />

наедитесь,<br />

пойдя<br />

на д н о .—<br />

А кому<br />

на суше<br />

грабить охота.<br />

те<br />

с кораблей<br />

сходили пехотой.<br />

— На море потопим,<br />

на суше<br />

потопаем.—<br />

Чужими<br />

руками<br />

жар гребя, ..<br />

дым /<br />

отечества<br />

пускают<br />

пострелины—<br />

выставляют<br />

впереди<br />

одураченных ребят,<br />

баронов<br />

и князей недорасстрелянных.<br />

Могилы копайте,<br />

гроба копите, —<br />

Юденича<br />

рати<br />

прут<br />

на Питер.<br />

<strong>В</strong> обозах<br />

еды вкуснятся,<br />

консервы —<br />

пуд. '<br />

Танков<br />

гусёницы<br />

на Питер<br />

прут.<br />

От севера<br />

идет<br />

адмирал Колчак,<br />

сибирский<br />

хлеб<br />

сапогом толча.<br />

Рабочим на расстрел,<br />

поповнам на утехи,<br />

с ним<br />

идут<br />

голубые чехи.<br />

Траншеи,<br />

машинами выбранные,<br />

саперами<br />

Крым<br />

перекопан, —<br />

<strong>В</strong>рангель<br />

крупнокалиберными<br />

орудует<br />

с Перекопа.<br />

Любят<br />

полковников<br />

сентиментальные леди.

поговорить на обеде.<br />

— Я<br />

иду, мол<br />

(прихлебывает виски),<br />

а на меня<br />

десяток<br />

чудовищ<br />

большевицких.<br />

Раз — одного,<br />

другого —<br />

р р р аз,—<br />

кстати.<br />

как дэнди.<br />

и девущку спас.—<br />

Леди,<br />

спросите<br />

у мерина сивого —<br />

он<br />

как Мурманск<br />

разизнасиловал.<br />

Спросите,<br />

как—<br />

Двина-река,<br />

кровью<br />

крашеная,<br />

трупы<br />

вытая,<br />

с кладью<br />

страшною<br />

шла<br />

в Ледовитый.<br />

Как храбрецы<br />

расстреливали кучей<br />

коммуниста<br />

одного,<br />

да и тот скручен.<br />

Как офицер^<br />

его<br />

величества<br />

бежали<br />

от выстрелов,<br />

берег вычистя.<br />

Как над серыми<br />

хатами<br />

огненные перья<br />

и руки<br />

холёные<br />

туго<br />

у горл.<br />

Н о ...<br />

«итс э лонг уэй<br />

ту Типерери,<br />

итс э лонг уэй<br />

ту го!»<br />

На первую<br />

республику<br />

рабочих и крестьян,<br />

сверкая<br />

выстрелами,<br />

штыками блестя,<br />

гнали<br />

армии,<br />

флоты катили<br />

богатые мира,<br />

и эти<br />

и те...<br />

Будьте вы прокляты,<br />

прогнившие<br />

королевства и демократии,<br />

со своими<br />

подмоченными<br />

«фратэрнитэ» и «эгалитэ»!” 8<br />

Свинцовый<br />

льется<br />

на нас<br />

кипяток.<br />

О дни >1ЙЫ —<br />

и спрятаться негде.<br />

«Янки<br />

дудл'ь<br />

кип ИТ об.<br />

Янки дудль дэнди» ^7®.<br />

Посреди<br />

винтовок и орудий голосища<br />

Москва —<br />

островком,<br />

и мы иа островке.<br />

Мы —<br />

голодные,<br />

мы —<br />

нии;ие,<br />

с Лениным в башке<br />

и с наганом в руке.<br />

11<br />

Несется<br />

жизнь<br />

овеевая,<br />

проста,<br />

суха.<br />

Живу<br />

в домах Стахеева я,<br />

теперь<br />

<strong>В</strong>еэсэнха.<br />

Свезли,<br />

винтовкой звякая.

богатых<br />

и кассы.<br />

Теперь здесь<br />

всякие<br />

и люди<br />

и классы.<br />

Зимой<br />

в печурку-пчелку<br />

суют<br />

тома шекспирьи.<br />

Зубами<br />

щелкают, —<br />

картошка<br />

пир им.<br />

А летом<br />

слушают асфальт<br />

с копейками<br />

в окне:<br />

— Трансваль,<br />

Трансваль,<br />

, страна моя,<br />

ты вся<br />

горишь<br />

в огне!—■<br />

Я в этом<br />

каменном<br />

котле<br />

варюсь,<br />

и эта жизнь —<br />

и бег, и бой,<br />

и сон,<br />

и тлен —<br />

в домовьи<br />

этажи<br />

отражена<br />

от пят<br />

до лба,<br />

грозою<br />

омываемая,<br />

как отражается<br />

толпа<br />

идущими<br />

трамваями.<br />

<strong>В</strong> пальбу,<br />

присев<br />

на корточки,<br />

в покой —<br />

глазами к форточке,<br />

чтоб было<br />

видней,<br />

я<br />

в комнатенке-лодочке<br />

проплыл<br />

три тыщи дней.<br />

Хорош о!<br />

12<br />

Ходят<br />

спекулянты<br />

вокруг Главтопа.<br />

Обнимут,<br />

зацелуют,<br />

убьют за руп. я.<br />

Секретарши<br />

ответственные<br />

валенками<br />

топают.<br />

За хлебными<br />

карточками<br />

стоят лесорубы.<br />

Много '<br />

дела,<br />

мало<br />

горя им—■<br />

фунт<br />

— целый! —<br />

первой категории.<br />

Рубят,<br />

липовый<br />

чай<br />

выкушав,<br />

мы<br />

не Филипповы,<br />

мы —<br />

привыкши.---<br />

Будет<br />

обед,<br />

будет<br />

ужин, —<br />

белых бы<br />

вон<br />

отбить от ворот.<br />

Есть захотелось,<br />

пояс —<br />

потуже,<br />

в руки винтовку<br />

и<br />

на фронт. —<br />

А<br />

мимо —<br />

незаменимый.<br />

Стуча<br />

сапогом,<br />

идет за пайком —<br />

правление<br />

выдало<br />

урюк<br />

и повидло.<br />

Богатые —<br />

ловче,<br />

едят<br />

у Зунделовича *80.<br />

\<br />

391

<strong>В</strong>. в, <strong>Маяковский</strong><br />

Ни щей,<br />

ни каш —<br />

бифштекс<br />

с бульоном,<br />

хлеб<br />

ваш,<br />

полтора миллиона.<br />

Ученому<br />

хуже;<br />

фосфор<br />

нужен,<br />

масло<br />

на блюдце.<br />

Но,<br />

как нйзло,<br />

есть революция,<br />

а нету<br />

масла.<br />

Они —<br />

научные.<br />

Напишут,<br />

вылечат, —<br />

мандат, собственноручный,<br />

Лнатоль <strong>В</strong>асильевича.<br />

Где<br />

хлеб<br />

да мясй

Зацветают луга,<br />

май<br />

поет<br />

в уш и,—<br />

это<br />

тянется угар<br />

из-под черных вьюшек.<br />

Четверо сосулек<br />

свернулись,<br />

уснули.<br />

Приходят<br />

люди, *<br />

ходят,<br />

будят.<br />

Добудились еле —<br />

с углей<br />

угорели.<br />

<strong>В</strong> окно —<br />

сугроб<br />

глядит горбат.<br />

Не вымерзли покамест?<br />

Морозы<br />

в ночь<br />

идут, скрипят<br />

if<br />

снегами-сапогами.<br />

Небосвод,<br />

наклонившийся<br />

на комнату мою,<br />

морем<br />

заката<br />

облит.<br />

По розовой<br />

глади<br />

моря<br />

на юг —<br />

тучи-корабли.<br />

За гладь,<br />

за розовую,<br />

бросать якоря,<br />

туда,<br />

где березовые<br />

дрова<br />

горят.<br />

V Я<br />

много<br />

в теплых странах плутал.<br />

Но только<br />

в этой зиме<br />

понятной<br />

стала<br />

мне<br />

теплота<br />

Любовей,<br />

дружб<br />

и семей.<br />

Лишь лежа<br />

в такую вот гололедь.<br />

зубами<br />

вместе<br />

проляскав —<br />

поймешь;<br />

нельзя<br />

на людей жалеть<br />

ни одеяло,<br />

ни ласку.<br />

Землю,<br />

где воздух,<br />

как сладкий морс,<br />

бросишь<br />

и мчишь, колеся, —<br />

но землю,<br />

с которою<br />

вместе мерз,<br />

вовек<br />

разлюбить нельзя.<br />

14<br />

Скрыла<br />

та зима,<br />

худа и строга,<br />

всех,<br />

кто навек<br />

ушел ко сну.<br />

Где уж тут словам!<br />

И в этих<br />

строках<br />

боли<br />

в о л ж с к о й *81<br />

я не коснусь,<br />

Я<br />

дни беру<br />

из ряда дней,<br />

что с тыщей<br />

дней<br />

в родне.<br />

Из серой<br />

полосы<br />

деньки,<br />

их гнали<br />

годыводники<br />

—<br />

не очень<br />

сытенькие,<br />

не очень<br />

голодненькие.<br />

Если<br />

чего написал,<br />

если<br />

чего<br />

сказал,-

А<br />

<strong>В</strong>. <strong>В</strong>. <strong>Маяковский</strong><br />

тому виной<br />

глаза-небеса,<br />

любимой<br />

моей<br />

глаза.<br />

Круглые<br />

да карие,<br />

горячие<br />

до гари.<br />

Телефон<br />

взбесился шалый,<br />

в ухо<br />

грохнул обухом;<br />

карие<br />

глазища<br />

сжала<br />

голода<br />

опухоль.<br />

<strong>В</strong>рач наболтал —<br />

чтоб глаза<br />

глазели,<br />

нужна<br />

теплота,<br />

нужна<br />

зелень.<br />

Не домой,<br />

не на суп,<br />

а к любимой<br />

в гости<br />

две<br />

морковинки<br />

несу<br />

за зеленый хвостик.<br />

Я<br />

много дарил<br />

конфет да букетов,<br />

но больше<br />

всех<br />

дорогих даров<br />

я помню<br />

морковь драгоценную эту<br />

и полполена<br />

березовых дров.<br />

Мокрые,<br />

тощие<br />

подмышкой<br />

дровинки,<br />

чуть<br />

потолще<br />

средней бровинки.<br />

<strong>В</strong>спухли щеки.<br />

Глазки —<br />

щелки.<br />

Зелень<br />

и ласки<br />

выходили глазки.<br />

Больше<br />

блюдца,<br />

смотрят<br />

революцию.<br />

Мне<br />

легше, чем всем, —<br />

<strong>Маяковский</strong>.<br />

Сижу<br />

и ем<br />

кусок<br />

конский.<br />

Скрип —<br />

дверь,<br />

плача.<br />

Сестра<br />

младшая.<br />

— Здравствуй, <strong>В</strong>олодя! —<br />

— Здравствуй, О ля!—■<br />

— Завтра новогодие—<br />

нет ли<br />

соли?—<br />

Делю, ^<br />

в ладонях вешаю<br />

щепотку<br />

отсыревшую.<br />

Одолевая<br />

снег<br />

и страх,<br />

скользит сестра,<br />

идет сестра,<br />

бредет<br />

трехверстной Прзснею<br />

солить<br />

картошку пресную.<br />

Рядом<br />

мороз<br />

шел<br />

и рос.<br />

Затевал<br />

щекотку —<br />

отдай<br />

щепотку.<br />

Пришла,<br />

а соль<br />

не валится —<br />

примерзла<br />

к пальцам.<br />

За стенкой —<br />

шарк;<br />

«Иди,<br />

жена,<br />

продай<br />

пиджак,<br />

купи<br />

пшена».

Окно, —<br />

с него<br />

идут<br />

снега,<br />

мягка<br />

снегов,<br />

тиха<br />

нога.<br />

Бела,<br />

гола<br />

столиц<br />

скала.<br />

Прилип<br />

к скале<br />

лесов<br />

скелет.<br />

И вот<br />

из-за леса<br />

небу в шаль<br />

вползает<br />

солнца<br />

вша.<br />

Декабрьский<br />

рассвет,<br />

^<br />

изможденный<br />

и поздний,<br />

встает<br />

над Москвой<br />

горячкой тифозной.<br />

Ушли<br />

тучи<br />

к странам<br />

тучным.<br />

За тучей<br />

берегом<br />

лежит<br />

Америка.<br />

Лежала,<br />

лакёла<br />

кофе,<br />

какао.<br />

<strong>В</strong> лицо вам,<br />

толше<br />

свиных нричуд,<br />

круглей<br />

ресторанных блюд,<br />

из нишей<br />

нашей<br />

земли<br />

кричу:<br />

- Я<br />

землю<br />

эту<br />

люблю! —<br />

Можно<br />

где и когда<br />

пузы растил<br />

и зобы.<br />

но землю.<br />

с которой<br />

вдвоем голодал, —<br />

нельзя<br />

никогда<br />

забыть!<br />

'!Р<br />

15<br />

Под ухом<br />

самым<br />

лестница<br />

ступенек на двести, —<br />

несут<br />

минуты-вестницы<br />

по лестнице<br />

вести.<br />

Дни пришли<br />

и топали:<br />

— Дожили,<br />

вот вам,— ■<br />

нету<br />

топлив<br />

брюхам<br />

Заводовым.<br />

Дымом<br />

небесный<br />

лак по.мутив,<br />

до самой трубы,<br />

до носа<br />

локомотив<br />

стоит<br />

в заносах.<br />

Положив<br />

на валенки<br />

цветные заплаты,<br />

из ворот,<br />

из железного зёва,<br />

снова<br />

шли,<br />

ухватясь за лопаты,<br />

все,<br />

кто мобилизован.<br />

<strong>В</strong>ышли<br />

зё лес,<br />

вместе<br />

взялись.<br />

Я ли,<br />

вы ли,<br />

откопали,<br />

вырыли.<br />

И снова<br />

катит

скатерть.<br />

Слабеет<br />

тело<br />

без ед<br />

и питья.<br />

Носилки сделали,<br />

руки сплетя.<br />

Теперь<br />

запевай,<br />

и домой можно —<br />

да на руки<br />

положено<br />

пять обмороженных.<br />

Сегодня<br />

па лестнице<br />

г р я з н о й и ТЗ'СКЛОЙ<br />

копались<br />

обывательские<br />

слухи-свиньи.<br />

— Деникин<br />

подходит<br />

к самой<br />

к тульской,<br />

к пороховой<br />

сердцевине.—<br />

Обулись обыватели,<br />

по пыли печатают<br />

шопотоголосые<br />

кухарочьи хоры:<br />

— Будет. . .<br />

крупичатая!..<br />

пуды непочатые. . .<br />

ручьи — чай,<br />

сухари,<br />

сахары.<br />

Бли-и-и-зко беленькие,<br />

береги керенки!—<br />

Но город<br />

проснулся,<br />

в плакаты кадрбванный, ■<br />

это<br />

партия звала:<br />

«Пролетарий, иа коня!»<br />

Н красные<br />

скачут<br />

на юг<br />

эскадроны—•<br />

Мамонтова<br />

нагонять.<br />

Сегодня<br />

д е н ь<br />

вбежал второпях,<br />

криком<br />

тишь<br />

порвав,<br />

простреленным<br />

легким<br />

упал<br />

и кончался,<br />

кровав.<br />

Кровь<br />

по ступенькам<br />

стекала нк пол,<br />

стыла<br />

с пылью пополам<br />

и снова<br />

на пол<br />

каплями<br />

капала<br />

из-под пули<br />

Каплан.<br />

Четверолапые<br />

зашагали,<br />

визг<br />

шел<br />

шакалий.<br />

Салоп<br />

■■окорит<br />

чуйке,<br />

чуйка<br />

салопу:<br />

— Заёрзали<br />

длинноносые щуки!<br />

Скоро<br />

всех<br />

слопают!— ■<br />

А потом<br />

топырили<br />

глаза-тарёлипы<br />

в длинную<br />

фамилий<br />

и званий тропу.<br />

<strong>В</strong>етер<br />

рвет,<br />

сдирае".,<br />

списки расстрелянных,<br />

закручивает<br />

и пускает в трубу.<br />

Лапа<br />

класса<br />

лежиг на хищ нике,—<br />

Лубянская<br />

лапа<br />

Че-ка.<br />

— Замрите, враги!<br />

Отойдите, лишненькие!<br />

Обыватели!<br />

Смирно!<br />

у очага!—

Миллионный<br />

класс<br />

вставал за Ильича<br />

против<br />

белого<br />

чудовища клыкастого,<br />

и вливалось<br />

в Ленина,<br />

леча,<br />

этой воли<br />

лучшее лекарство.<br />

Хоронились<br />

обыватели<br />

за кухни,<br />

'<br />

за пеленки.<br />

— Нас не трогайте —<br />

мы —<br />

цып ленки.<br />

Мы только мошки,<br />

мы ждем кормежки.<br />

Закройте,<br />

время,<br />

вашу пасть!<br />

Мы обыватели —<br />

нас обувайте вы,<br />

и мы<br />

уже<br />

за вашу власть.—<br />

А утром<br />

небо —<br />

веча звбнница!<br />

<strong>В</strong>черашний<br />

день<br />

виня во лжи,<br />

расколоколивали<br />

птицы и солнце:<br />

жив,<br />

жив,<br />

жив,<br />

жив!<br />

И снова<br />

дни<br />

чередой заводной<br />

сбегались<br />

и просили:<br />

— Идем<br />

за нами —<br />

«еще<br />

одно<br />

усилье».<br />

От боя к труду—<br />

от труда<br />

до атак,—<br />

в голоде,<br />

в холоде<br />

и наготе<br />

держали<br />

взятое.<br />

да так,<br />

что кровь<br />

выступала из-под ногтей.<br />

Я видел<br />

места,<br />

где инжир с айвой<br />

росли<br />

без труда<br />

у рта м оего,—■<br />

к таким<br />

относишься<br />

иначе.<br />

Но землю,<br />

которую<br />

завоевал<br />

и полуживую<br />

выняньчил,<br />

где с пулей встань,<br />

с винтовкой ложись.<br />

где каплей<br />

льешься с массами,—<br />

с такою<br />

землею пойдешь<br />

на жизнь,<br />

на труд.<br />

на праздник<br />

и нй смерть!<br />

16<br />

Мне<br />

рассказывал<br />

тихий еврей,<br />

Павел Ильич Лавут:<br />

«Только что<br />

вышел я<br />

из дверей,<br />

вижу —<br />

они п л ы в у т ...»<br />

Бегут<br />

по Севастополю<br />

к дымящим пароходам.<br />

За день<br />

подметок стонали,<br />

как зй год похода.<br />

На рейде<br />

транспорты<br />

и транспорточки,<br />

драки,<br />

крики,<br />

ругня,<br />

мотня,---<br />

бегут<br />

добровольцы,<br />

задрав порточки,—

чистая публика<br />

и солдатня.<br />

У кого —<br />

канарейка.<br />

у когокто<br />

со шкафом.<br />

роялина,<br />

кто<br />

с утюго.м.<br />

Кадеты, •—-<br />

на что уж<br />

люди лояльные,-<br />

толкались локтями.<br />

крыли матюгом.<br />

Забыли приличие.<br />

бросили моду.<br />

ктобез<br />

юбки.<br />

а ктооез<br />

носков.<br />

Бьет<br />

мужчина<br />

даму<br />

в морду,<br />

солдат<br />

полковника<br />

сбивает с мостков.<br />

Наши наседали,<br />

крыли по трапам,<br />

кашей<br />

грузился<br />

последний эшелон.<br />

Хлопнув<br />

дверью,<br />

сухой, как рапорт,<br />

из штаба<br />

опустевшего<br />

вышел он.<br />

Глядя<br />

на ноги,<br />

шагом<br />

резким,<br />

шел<br />

<strong>В</strong>рангель<br />

в черной черкеске.<br />

Город бросили.<br />

На молу—<br />

голо.<br />

Лодка<br />

шестивёсельная<br />

стоит<br />

у мола.<br />

И над белым тленом,<br />

как от пули падающий,<br />

на оба<br />

колена<br />

упал главнокомандующий.<br />

Трижды<br />

землю<br />

поцеловавши,<br />

трижды<br />

город<br />

перекрестил.<br />

Под пули<br />

в лодку прыгнул. . .<br />

— <strong>В</strong>аше<br />

превосходительство,<br />

грести?—<br />

— Грести!-<br />

Убрали весло.<br />

Мотор<br />

заторкал.<br />

Пошла<br />

весело<br />

к «Алмазу»<br />

моторка.<br />

Пулей<br />

пролетела<br />

штандартная яхта.<br />

А в транспортах-галошинах<br />

далеко<br />

сзади<br />

тащились<br />

оторванные<br />

От станка и пахот,<br />

узлов<br />

полтораста<br />

накручивая зй день.<br />

От родины ■<br />

в лапы турецкой полиции,<br />

к туркам в дыру,<br />

в Дарданеллы узкие,<br />

плыли<br />

завтрашние галлиполийцы,<br />

плыли<br />

вчерашние русские.<br />

<strong>В</strong>переди<br />

година на године.<br />

Каждого<br />

трясись,<br />

который в каске.<br />

Будешь<br />

доить<br />

коров в Аргентине,<br />

будешь<br />

мереть<br />

по ямам африканским.<br />

Чужие<br />

волны<br />

качали транспорты,<br />

флаги<br />

броса.тись в очи,

и с транспортов<br />

гналось;<br />

«Аспиды,<br />

сперли казну<br />

и удрали, сволочи».<br />

Уже<br />

экипажам<br />

оберегаться<br />

пули<br />

шальной<br />

надо.<br />

Два<br />

миноносца-американца<br />

стояли<br />

на рейде<br />

рядом.<br />

Адмирал<br />

трубой обвел<br />

стреляющих<br />

гор<br />

край;<br />

— Ол<br />

райт.— . **<br />

И ушли<br />

в хвосте отступающих свор,— ’<br />

орудия на город,<br />

курс на Босфор.<br />

<strong>В</strong> духовках солнца<br />

горы<br />

жаркое.<br />

<strong>В</strong>оздух<br />

цветы рассиропили.<br />

Наши<br />

с песней<br />

идут от Джанкоя,<br />

сыпятся<br />

с Симферополя.<br />

Перебивая<br />

пуль разговор,<br />

знаменами<br />

бой<br />

овевая,<br />

с красными<br />

вместе<br />

спускается с гор<br />

песня<br />

боевая.<br />

Не гнулась,<br />

когда<br />

пулеметом крошило,<br />

вставала<br />

бесстрашная<br />

в дожде-свннце:<br />

«И с нами<br />

<strong>В</strong>орошилов,<br />

первый красный офицер».<br />

Слушают<br />

морские ведьмы,<br />

У-<br />

лепетывая<br />

во винты во все,<br />

как сыпется<br />

с гор<br />

— «готовы умереть мы<br />

за Эс Эс Эс Эр!»<br />

Начштаба<br />

морщит лоб.<br />

Пальцы<br />

корявой руки<br />

буквы<br />

непослушные гнут:<br />

«<strong>В</strong>рангель<br />

опракинут<br />

в море.<br />

Пленных нет».<br />

Покамест— ■<br />

точка. Конец<br />

и телеграмме<br />

и войне.<br />

<strong>В</strong>спомнили —<br />

недопахано,<br />

недожато у кого,<br />

у кого<br />

доменные<br />

топки да зори.<br />

И пошли,<br />

отирая пот рукавом,<br />

расставив<br />

на вышках<br />

дозоры.<br />

17<br />

Хвалить<br />

не заставят<br />

ни долг,<br />

ни стих<br />

всего,<br />

что делаем мы.<br />

Я<br />

пол-отечества мог бы<br />

снести,<br />

а пол —<br />

отстроить, умыв.<br />

Я с теми,<br />

кто вышел<br />

строить<br />

и месть

в сплошной<br />

лихорадке<br />

буден.<br />

Отечество<br />

славлю,<br />

которое есть,<br />

но трижды —<br />

которое будет.<br />

Я<br />

планов наших<br />

люблю громадьё,<br />

размаха<br />

шаги саженьи.<br />

Я радуюсь<br />

маршу,<br />

которым идем<br />

в работу<br />

и в сраженья.<br />

Я вижу —<br />

где сор сегодня гниет,<br />

где только земля простая,—<br />

на сажень вижу,<br />

из-под нее<br />

коммуны<br />

дома<br />

прорастают.<br />

И меркнет<br />

доверье<br />

к природным дарам,<br />

с унылым<br />

пудом сенцй,<br />

и поворачиваются<br />

к тракторам<br />

крестьян<br />

заскорузлые сердца.<br />

И планы,<br />

что раньше<br />

иа станциях лбов<br />

задерживал<br />

нищенства тормоз,<br />

сегодня<br />

встают<br />

из дня голубого,<br />

железом<br />

и камнем формясь.<br />

И я,<br />

как весну человечества,<br />

рожденную<br />

в трудах и в бою,<br />

пою<br />

мое отечество,<br />

республику мою!<br />

18<br />

На девять<br />

сюда<br />

октябрей и маёв,<br />

под красными<br />

флагами<br />

праздничных шествий.<br />

носил.<br />

с миллионами.<br />

сердце мое,<br />

уверен<br />

и весел,<br />

горд<br />

и торжествен.<br />

Сюда,<br />

под траур<br />

и плеск чернофлажий,<br />

пока<br />

убитого<br />

кровь горяча,—<br />

бежал,<br />

от тревоги,<br />

на выстрелы вражьи.<br />

молчать<br />

и мрачнеть.<br />

кричать<br />

и рычать.<br />

здесь<br />

бывал<br />

в барабанах стучащих<br />

и в мертвом<br />

холоде<br />

слез и льдин,<br />

а чаще еще —<br />

просто<br />

один.<br />

Солдаты башен<br />

стражей стоят.<br />

подняв<br />

свои<br />

островерхие шлемы,—<br />

и, злобу<br />

в башках куполов<br />

тая.<br />

притворствуют<br />

церкви,<br />

монашьи шельмы.<br />

Ночь —<br />

и на головы нам<br />

луна.<br />

Она<br />

идет<br />

оттуда откуда-то.<br />

оттуда.<br />

где<br />

Совнарком и ЦИК,

Но могилы<br />

or мочи откутав,<br />

'.. [ч.';! зубцы.<br />

I 1 падкий<br />

валун,<br />

•- клоияет<br />

голову,<br />

юлопа-лунь<br />

1 1<br />

с камня<br />

голого,<br />

г то лобиое —<br />

.1 голов<br />

ужасно неудобное.<br />

г! лунным<br />

пламенем<br />

озарена мне<br />

I! ицадь<br />

в сияньи.<br />

в яви<br />

в денной...<br />

ча.<br />

женщина со знаменем<br />

■■а.<br />

нал теми.<br />

кто лег под стеной.<br />

1;ути>К11ИКИ<br />

лунный никель.<br />

or лумы<br />

И тверже<br />

и злей,<br />

нагроможденные книги—<br />

i" -.i.iell,<br />

I lo II ту<br />

дверь<br />

никакая тоска<br />

II г гниет<br />

меня.<br />

черна и вязка, —<br />

.И1И<br />

НС смущу<br />

мертвизной, -<br />

он б- , гея,<br />

как бился<br />

в сердцах<br />

и висках,<br />

живой<br />

челоы 1Ы-И иесмой.<br />

и меня<br />

останавливают имена.<br />

<strong>В</strong>от с этим<br />

виделся<br />

чуть не за час.<br />

Смеялся.<br />

Снимался о к о л о ...<br />

И падает<br />

<strong>В</strong>ойков,<br />

кровью сочась,—<br />

и кровью<br />

газета намокла.<br />

За ним<br />

предо мной<br />

на мгновенье короткое<br />

такой,<br />

с каким<br />

портретами сжились,—<br />

в шинели измятой,<br />

с острой бородкой,<br />

прошел<br />

человек,<br />

железен и жилист.<br />

Юноше,<br />

обдумывающему<br />

житье,<br />

решающему —<br />

сделать бы жизнь с кого,<br />

скажу<br />

не задумываясь;<br />

— Делай ее<br />

с товарища<br />

Дзержинского. —<br />

Кто костьми,<br />

кто пепло.м<br />

стенам под стопу<br />

улеглись...<br />

А то<br />

и пепла нет.<br />

От трудов,<br />

от каторг<br />

и от пуль,<br />

и никто<br />

почти---<br />

от долгих лет.<br />

И чудится мне,<br />

что на красном погосте<br />

товарищей<br />

мучит<br />

тревоги отрава.<br />

По пеплам идет,<br />

сочится по кости,<br />

выходит<br />

на свет<br />

по цветам<br />

и по травам.<br />

26 3aib 5219. Б. и. .Maiij:iim i!iilt.

И травы<br />

с цветами<br />

шуршат в беспокойстве:<br />

— Скажите —<br />

вы здесь?<br />

Скажите —<br />

не сдали?<br />

Идут ли вперед?<br />

Не стоят ли? —<br />

Скажите.<br />

Достроит<br />

коммуну<br />

из света и стали<br />

республики<br />

вашей<br />

сегодняшний житель? —<br />

— Тише, товарищи, сп и те...<br />

<strong>В</strong>аша<br />

подросток-страна<br />

с каждой<br />

весной<br />

ослепительней,<br />

крепнет,<br />

сильна и стройна.—<br />

И снова<br />

шорох<br />

в пепельной вазе,<br />

лепечут<br />

венки<br />

языками лент:<br />

— А в ихних<br />

черных<br />

Европах и Азиях<br />

боязнь,<br />

дремота и цепи?<br />

— Нет!<br />

<strong>В</strong> мире<br />

насилья и денег,<br />

тюрем<br />

и петель витья —<br />

ваши<br />

великие тени<br />

ходят,<br />

будя<br />

и ведя.— ■<br />

— А вас<br />

не тянет<br />

всевластная тина?<br />

Чиновность<br />

в мозгах<br />

паутину<br />

не свила ?<br />

Скажите —<br />

цела?<br />

Скажите —<br />

едина ?<br />

Готова ли<br />

к бою<br />

партийная сила?-<br />

— Спите,<br />

товарищи, ти ш е..,<br />

Кто<br />

ваш покой отберет?<br />

<strong>В</strong>станем,<br />

штыки ощетинивши,<br />

с первым<br />

приказом:<br />

«<strong>В</strong>перед!»<br />

19<br />

Я<br />

земной шар<br />

чуть не весь<br />

обош ел,—<br />

и жизнь<br />

хороша,<br />

и жить<br />

хорошо.<br />

А в нашей буче,<br />

боевой, кипучей,-<br />

и того лучше.<br />

<strong>В</strong>ьется<br />

улица-змея.<br />

Дома<br />

вдоль змеи.<br />

Улица —<br />

моя.<br />

Дома —<br />

мои.<br />

Окна<br />

разинув,<br />

стоят<br />

магазины.<br />

<strong>В</strong> окнах<br />

продукты;<br />

вина,<br />

фрукты. ,<br />

От мух<br />

кисея.<br />

Сыры<br />

не засижены.<br />

Лампы<br />

сияют.<br />

«Цены<br />

снижены».<br />

Стала<br />

оперяться<br />

моя<br />

кооперация.<br />

Бьем<br />

грошом.

O - H - M I . ч о р о и к ) .<br />

I<br />

у пнгрипиых<br />

книжных груд.<br />

Мои<br />

фамилия<br />

в поэтической рубрике<br />

I’.i |ук)сь я —<br />

это<br />

мой труд<br />

и косится<br />

в труд<br />

моей республики.<br />

Мыль<br />

избили<br />

шиной губатой, —■<br />

п моем<br />

автомобиле<br />

мои<br />

депутаты.<br />

1» красное здание<br />

11.1 заседание.<br />

< идите,<br />

не совейте ,<br />

п моем<br />

^<br />

Моссовете. ’<br />

I’oiotiue лица.<br />

I'eiio.iiiiiep<br />

желт.<br />

Мои<br />

Ml-MU<br />

МИ.1НШ1Я<br />

бережет.<br />

/1

Дымовой<br />

дых<br />

тяг.<br />

<strong>В</strong>оздуха береги.<br />

Пых-дых,<br />

пыхтят<br />

мои фабрики.<br />

Пыши,<br />

машина,<br />

шибче-ка —<br />

вовек чтоб<br />

не смолкла,—<br />

побольше<br />

ситчика<br />

моим<br />

комсомолкам.<br />

<strong>В</strong>етер<br />

подул<br />

в соседнем саду.<br />

<strong>В</strong> духах<br />

прошел.<br />

Как хорошо!<br />

За городом —<br />

поле.<br />

<strong>В</strong> полях— •<br />

деревеньки.<br />

<strong>В</strong> деревнях —<br />

крестьяне.<br />

Бороды —<br />

веники.<br />

Сидят<br />

папаши.<br />

Каждый<br />

хитр.<br />

Землю попашет,<br />

попишет<br />

стихи.<br />

Что ни хутор,<br />

от ранних утр<br />

работа любё.<br />

Сеют,<br />

пекут<br />

мне<br />

хлебё.<br />

Доят,<br />

пашут,<br />

ловят рыбицу;<br />

республика наша<br />

строится,<br />

дыбится.<br />

Другим<br />

странам<br />

п6 сто.<br />

История —<br />

пастью гроба.<br />

А моя<br />

страна —<br />

подросток, —<br />

твори,<br />

выдумывай,<br />

пробуй!<br />

Радость прет.<br />

Не для вас<br />

уделить ли нам?!<br />

Жизнь прекрасна<br />

и<br />

удивительна.<br />

Лет до ста<br />