Из дневника второго флагманского минного офицера старшего лейтенанта И.И.Ренгартена 7 мая, четверг. Ревель. " Положение адмирала признается несколько легче, однако исход всё ещё представляется сомнительным. По разобр[анным] нем[ецким] радио известны места по-видимому разведочных кр[ейсе]ров; наши под[водные] лод[ки] в море, англ[ийские] п[одводные] л[одки] вышли ночью, - им сообщены эти места. М[инонос]цы наши делают разведку к Стейнорту. 7 ч вечера - ужасное несчастье: 6 ч 30 мин адмирал скончался. Я только что шифровал радио главнок[омандующе]му и мор[скому] министру. Сегодня такой тёплый, тихий, ясный вечер и так безумно грустно. Не прошло и получаса после кончины адмирала, как случилось новое несчастье - нелепое и неожиданное: планируя уже у самой воды, почти коснувшись её, перевернулся аэроплан, и в результате утонул один из лучших лётчиков стар[ший] лейт[енант] Кульнев. Аппарат вдребезги. Сейчас на месте несчастья - в каких-нибудь 4-х кабельтовых от ангаров - спущены 4 водолаза, ищут тело. Кульнев - опытный и смелый летчик, но всегда слишком рисковавший. Что же ждёт теперь наш многострадальный флот. У нас, близких к адмиралу лиц, немало было разговоров о недостатках адмирала, но всегда мы знали, что этот человек всей душой предан флоту, и мы всегда знали, что, если будет бой, он не сдастся и не пожалеет себя. Никто не болел так душой за всё, что делалось, как он. Полночь. Только что вернулись с берега. Мы собрались у маленькой церкви на окраине города и там ждали гроб адмирала. Ждали долго, ходили кучками, беседовали, - было тяжко и жутко. Место мрачное и глухое. Уже стемнело, когда показалась колесница. За нею шёл адм[ирал] Кербер и большая толпа офицеров и некоторых представ[ителей] мест[ной] власти. Сняли гроб и на руках внесли в церковь. Я тоже нёс. Когда открыли крышку, я увидел адмирала - вид его был страшен, руки совершенно восковые, лицо в пятнах. Пал камень на сердце. Отслужили панихиду. Его семья выехала в Петроград, только сын остался здесь. Завтра сюда придёт вызванный из Моонзунда "Пограничник", он должен доставить тело адмирала в Петроград. Господи! Как всё это тяжело! Когда мы вернулись, было дано радио: "Морские Силы. Флот извещается, что командующий флотом сегодня скончался". По приказу гавноком[андующего] в[ице]-адм[ирал] Кербер вступил во временное командование флотом. Осиротели мы. Грусть тяжкая. Я вспоминаю Артур - сколько было там горя пережито! Но это было, значит, ещё не всё…" РГАВМФ. ф.Р-29, оп.1, д.199, л.155-156. Машинописная копия.
Телеграмма императрицы Александры Фёдоровны с выражением соболезнования вдове адмирала, М.М. фон <strong>Эссен</strong>. 8 мая 1915 г. РГАВМФ. ф.757, оп.1, д.4, л.11. Подлинник. Телеграмма императора Николая II с выражением соболезнования вдове адмирала, М.М. фон <strong>Эссен</strong>. 8 мая 1915 г. РГАВМФ.ф.757, оп.1, д.4, л.8. Подлинник.