21.01.2020 Views

speech:23

ISBN 978-3-86859-850-6

ISBN 978-3-86859-850-6

SHOW MORE
SHOW LESS
  • No tags were found...

Create successful ePaper yourself

Turn your PDF publications into a flip-book with our unique Google optimized e-Paper software.

Жилой комплекс The SILO в Копенгагене (2018) —<br />

реконструкция бывшего зернового элеватора,<br />

превращенного по проекту бюро COBE<br />

в многоквартирный дом. Самой яркой чертой здания<br />

является его фасад из оцинкованной стали.<br />

Он закрывает бетонные стены элеватора,<br />

но подчеркивает его промышленную суть /<br />

SILO, a residential complex in Copenhagen (2018),<br />

is a reconstruction of a grain elevator by COBE.<br />

This apartment block’s most interesting feature is its façade<br />

of zinced steel. The steel covers the elevator’s concrete walls,<br />

but also underlines its essence as an industrial building<br />

© Rasmus Hjortshøj – COAST


contents / содержание<br />

<strong>23</strong><br />

A<br />

B<br />

C<br />

D<br />

12 opinion / мнение<br />

Николай Матушевский /<br />

Nikolay Matushevsky<br />

26 subject / тема<br />

Конверсия эпохи post<br />

Анна Мартовицкая<br />

48 history / история<br />

Трудная смена профиля<br />

Нина Фролова<br />

66 objects / объекты<br />

Михил Ридайк /<br />

Michiel Riedijk<br />

Карстен Полссон /<br />

Karsten Pålsson<br />

Conversion in the<br />

postindustrial era<br />

Anna Martovitskaya<br />

A difficult shift in identity<br />

Nina Frolova<br />

Григориос Гавалидис /<br />

Gregorios Gavalidis<br />

Марина Хрусталева /<br />

Marina Khrustaleva<br />

E<br />

F<br />

portrait / портрет<br />

154 Джейсон Форни:<br />

В мире очень немного<br />

зданий, которые стоит<br />

сохранить буквально<br />

Интервью Владимира<br />

Белоголовского<br />

Jason Forney:<br />

There are very few buildings<br />

in the world that are worth<br />

preserving literally<br />

Interview by Vladimir Belogolovsky<br />

194 Сергей Труханов:<br />

Подходы к работе с наследием<br />

модернизма нужно было<br />

вырабатывать вчера<br />

Интервью Анны Мартовицкой<br />

Sergey Trukhanov:<br />

Approaches to working with the<br />

legacy of modernism should<br />

have been elaborated long ago<br />

Interview by Anna Martovitskaya<br />

118 environment / среда<br />

Фабрика будущего<br />

Анна Мартовицкая<br />

Factory of the future<br />

Anna Martovitskaya<br />

140 Кейс Донкерс:<br />

Эволюция — очень приятный<br />

и конструктивный процесс<br />

Интервью Ольги Щербаковой<br />

Cees Donkers:<br />

Evolution is a very pleasant and<br />

constructive process<br />

Interview by Olga Scherbakova<br />

172 Гонг Донг:<br />

Реновация — это скорее<br />

эволюция, чем сохранение<br />

Интервью Владимира<br />

Белоголовского<br />

Gong Dong:<br />

Renovation is always<br />

more about evolution than<br />

preservation<br />

Interview by Vladimir Belogolovsky<br />

G<br />

<strong>23</strong>0<br />

211 technology /<br />

технологии<br />

H I<br />

gallery / галерея 240 authors / авторы


objects / объекты <strong>23</strong><br />

01<br />

02 03<br />

66 ДНК в прозрачной оболочке<br />

C.F. MØLLER ARCHITECTS<br />

Реконструкция бывшего сборочного цеха<br />

Копенгаген, Дания<br />

Анна Старостина<br />

DNA in a transparent envelope<br />

C.F. MØLLER ARCHITECTS<br />

Reconstruction of a former assembly hall<br />

Copenhagen, Denmark<br />

Anna Starostina<br />

76 Обновление без отделки<br />

O&O BAUKUNST<br />

Высшая школа театрального искусства «Эрнст Буш»<br />

Берлин, Германия<br />

Ханс Вольфганг Хоффманн<br />

Renovation without finishing<br />

O&O BAUKUNST<br />

University of Performing Arts Ernst Busch<br />

Berlin, Germany<br />

Hans Wolfgang Hoffmann<br />

86 Родом из детства<br />

MENKÈS SHOONER DAGENAIS<br />

LETOURNEUX ARCHITECTES<br />

Технологический центр ÉTS Centech<br />

Монреаль, Канада<br />

Анна Старостина<br />

Rooted in childhood<br />

MENKÈS SHOONER DAGENAIS<br />

LETOURNEUX ARCHITECTES<br />

ÉTS Centech Technology Centre<br />

Montreal, Canada<br />

Anna Starostina<br />

04 05<br />

96 Преображение во имя будущего<br />

FHHH FRIENDS<br />

Коммерческий центр Seong-Su-Yeon-Bang<br />

Сеул, Южная Корея<br />

Анна Старостина<br />

Transformation for the future<br />

FHHH FRIENDS<br />

Seong-Su-Yeon-Bang commercial center<br />

Seoul, South Korea<br />

Anna Starostina<br />

106 Проницаемые структуры<br />

INESSA HANSCH ARCHITECTE<br />

Общественные пространства кампуса<br />

Люксембургского университета<br />

Люксембург<br />

Нина Фролова<br />

Traversable structures<br />

INESSA HANSCH ARCHITECTE<br />

Public spaces at the Luxembourg<br />

University campus<br />

Luxembourg<br />

Nina Frolova


Ревитализация — это<br />

непрерывный осознанный процесс<br />

Revitalization is a continuous<br />

and concerted process<br />

A<br />

Николай<br />

Матушевский<br />

Основатель<br />

и владелец<br />

дизайнквартала<br />

Flacon<br />

Nikolay<br />

Matushevsky<br />

Founder and<br />

owner of Flacon<br />

Design Factory<br />

Дизайн-завод «Флакон» возник на территории<br />

бывшего хрустально-стекольного завода<br />

на севере Москвы и стал пионером в ревитализации<br />

промышленной зоны за пределами<br />

исторической застройки города. Но важнее<br />

всего то, что ревитализация — это на самом<br />

деле непрерывный процесс. Нельзя ревитализировать<br />

какой-то объект или территорию и затем<br />

просто сидеть сложа руки и пожинать плоды.<br />

Территория живет, контекст вокруг нее постоянно<br />

меняется.<br />

Когда мы начинали наполнять «Флакон»<br />

новым содержанием, нашей главной задачей<br />

было просто вдохнуть в это место жизнь. Это был<br />

2008 год, как раз грянул кризис, и стало понятно,<br />

что реализовывать здесь какую-то громкую<br />

архитектурную концепцию банально не на что.<br />

Поэтому мы просто расчистили все помещения,<br />

которые можно было расчистить, и стали придумывать,<br />

чем их заполнить. Так мы постепенно<br />

объединили на своей территории сообщество<br />

людей, основная деятельность которых — креатив<br />

и дизайн во всех проявлениях, а сам<br />

дизайн-завод превратился в эпицентр культурной<br />

жизни не только своего района, но и всего<br />

города. Так прошло примерно десять лет, к «Флакону»<br />

присоединился Хлебозавод, 18 мая этого<br />

года мы отметили их объединение — теперь это<br />

одна площадка, площадью более 50 тысяч кв. м.<br />

Правда сегодняшнего дня состоит в том, что<br />

нельзя держаться только за недвижимость —<br />

городская ткань складывается не только<br />

из архитектуры, но и из социальных связей<br />

и сценариев пребывания людей, и работать<br />

с этими структурообразующими элементами<br />

не менее важно, чем со зданиями. Именно<br />

поэтому наш особый интерес сегодня вызывает<br />

развитие городских пространств как таковых.<br />

Например, улица Новодмитровская, формально<br />

разделяющая два наших объекта. На ней<br />

есть предприятия нескольких собственников,<br />

в том числе троллейбусный завод, который<br />

сейчас используется просто как склад. Наша<br />

задумка состоит в том, чтобы объединить всех<br />

собственников — причем не только уровне<br />

каких-то сквозных элементов дизайна (например,<br />

паблик-арт и мультимедийные фасадные<br />

решения), но и с помощью онлайн-платформ<br />

и сервисов, которые бы помогали им рассказывать<br />

о своих компаниях и проектах и привлекать<br />

более широкую аудиторию, а с другой — позволяли<br />

бы им самим больше узнать друг о друге<br />

и тем самым сформировать более тесное<br />

и влиятельное сообщество. Мы очень верим<br />

в комьюнити-образующие территориальные<br />

проекты. И свою роль в переформатировании<br />

городских пространств, в том, чтобы повышать<br />

их капитализацию для собственников и арендаторов<br />

и одновременно делать более заметными<br />

в структуре города.<br />

Flacon Design Factory was created on the site of<br />

an old crystal-glass factory in the north of Moscow.<br />

Flacon is a pioneering example of rehabilitation<br />

of an industrial zone outside the historical part<br />

of the city. But the most important thing is that<br />

revitalization is in fact a continuous process. You<br />

cannot revitalize a structure or territory and then<br />

simply sit back doing nothing and reaping the<br />

benefits. Territories are living organisms and the<br />

contexts around them are always changing.<br />

When we began filling Flacon with new<br />

content, our aim was simply to breathe life into<br />

it. That was 2008. The crisis had just struck and<br />

it was clear that there simply wasn’t the money<br />

available for realizing any kind of big architectural<br />

concept. So we just cleared out all the spaces that<br />

could be cleared out — and tried to keep changes<br />

to a minimum so as not to need anything serious<br />

in the way of building permits. Then we started<br />

thinking what we could put in these spaces.<br />

In this way we gradually brought together on our<br />

site a community of people mainly occupied with<br />

creativity and design in all its manifestations.<br />

The design factory turned into an epicentre for the<br />

cultural life not just of the surrounding district, but<br />

of the city as a whole. Approximately ten years<br />

have passed and now there’s Khlebozavod as well<br />

as Flacon — and on May 18th of this year<br />

we celebrated their merger. Today this is a<br />

single venue occupying a territory of more<br />

than 50,000 sq. m.<br />

In this day and age, the truth is that you can’t<br />

hold onto real estate alone. The urban tissue<br />

is made up not just of architecture, but also of<br />

social ties and scenarios by which people live.<br />

Working with these structure-forming elements<br />

is just as important as working with buildings.<br />

That’s why we’re especially interested today in<br />

producing urban spaces. For instance, ulitsa<br />

Novodmitrovskaya — which in theory separates<br />

our two sites. This street has businesses belonging<br />

to several owners, including a trolleybus factory<br />

which is now used simply as a warehouse. Our idea<br />

is to unite these owners — and not just by using<br />

unifying elements of design (for instance, public art<br />

and multimedia), but also through online platforms<br />

and services which can help them talk about their<br />

industries and attract a broader audience — and<br />

on the other hand, allow them to find out more<br />

about one another and thus to form a closer and<br />

more influential community. We really believe in<br />

community-strengthening territorial projects. Ten<br />

years ago, the most important thing for us was to<br />

fill the industrial buildings with life. Now we see our<br />

role as reformatting urban spaces — as increasing<br />

their capitalization for their owners and tenants<br />

while also making them more conspicuous in the<br />

structure of the city.<br />

12 мнение / opinion


Баланс между уважением<br />

к прошлому и потребностями будущего<br />

A balance between respect for the<br />

past and the needs of the future<br />

A<br />

Михил Ридайк<br />

Со-основатель<br />

бюро Neutelings<br />

Riedijk Architects<br />

(Нидерланды)<br />

Michiel Riedijk<br />

Co-founder,<br />

Neutelings<br />

Riedijk Architects<br />

(the Netherlands)<br />

Вся история архитектуры — это история реинтерпретации,<br />

и в этом смысле современные<br />

архитекторы мало чем отличаются от мастеров<br />

позапрошлого века или эпохи Возрождения.<br />

Возьмем, к примеру, знаменитое палаццо делла<br />

Раджоне в Виченце, которое мы все знаем<br />

как базилику Палладио. Мало кто помнит, что<br />

это великолепное здание построено не с нуля:<br />

Андреа Палладио выиграл конкурс на реконструкцию<br />

городской ратуши XIII века. Зодчий<br />

создал в этом проекте новую систему пропорций<br />

ордеров, используя ордер не просто как декорацию<br />

фасада, а как главный организующий<br />

принцип конструкции, из-за чего она становится<br />

предельно ясной и гармоничной. Этот пример<br />

наглядно показывает: гений Палладио сформировался<br />

не сам по себе, он развивался<br />

в диалоге с уже существующей застройкой, подвергая<br />

ее критическому анализу. И в этом суть<br />

развития архитектуры: ты изучаешь уже построенное,<br />

анализируешь, критикуешь с позиций<br />

своего времени, реинтерпретируешь и изобретаешь<br />

что-то новое.<br />

Конечно, в наше время тема ревитализации<br />

приобретает особое значение в связи с колоссальной<br />

востребованностью идей устойчивого<br />

развития и экологичности. Важно и то, что даже<br />

если мы не работаем с уже построенными зданиями<br />

впрямую, мы, как правило, реализуем<br />

наши проекты в уже сложившемся контексте —<br />

городского центра, бывшей промзоны, территории<br />

ревитализируемого порта, — и в каждом<br />

случае это требует от нас такта, терпения, смелости<br />

и, конечно, готовности к реинтерпретации<br />

в самом широком смысле.<br />

Вот почему современным архитекторам<br />

особенно важно уметь работать с существующей<br />

субстанцией, находя баланс между<br />

уважением к творению прошлого и потребностями<br />

будущего. Разрабатывая проекты<br />

ревитализации, особенно важно понимать, что<br />

здание сможет предложить обществу и городу<br />

на ближайшие десятилетия. Причем, подбирая<br />

ту или иную функцию, очень важно исходить не<br />

из клише (например, что каждый бывший зерновой<br />

элеватор идеально подходит для музея<br />

современного искусства или модного отеля),<br />

а из потребностей реального места и реальных<br />

сообществ — как раз это я имею в виду, когда<br />

говорю об умении прогнозировать на долгосрочную<br />

перспективу. Архитектура — всегда<br />

о будущем, которого мы не знаем. И самое<br />

важное в работе для будущего — не экстраполировать<br />

уже известное, а находить и предлагать<br />

то, что будет востребовано в ближайшие годы.<br />

The entire history of architecture is a history<br />

of reinterpretation, and in this respect today’s<br />

architects differ little from the masters of the<br />

century before last or the Renaissance. Take,<br />

for instance, the famous Palazzo della Ragione<br />

in Vicenza, which we all know as the Basilica<br />

Palladiana. Very few people remember that<br />

this magnificent building was not built from<br />

scratch: Andrea Palladio won the competition<br />

to reconstruct Vicenza’s 13th-century city hall.<br />

In this project Palladio created a new system of<br />

proportions for the orders, using the classical<br />

order not simply as decoration of the facade,<br />

but as the main organizing principle for the loadbearing<br />

structure, making the latter extremely<br />

clear and harmonious. This example shows very<br />

clearly that Palladio’s genius did not take shape by<br />

itself, but developed in dialogue with, and through<br />

critical analysis of, already existing buildings. This<br />

is the essence of architecture’s development:<br />

you study what has already been built, analyse it,<br />

criticize it from the point of view of your own time,<br />

reinterpret it, and invent something new.<br />

Of course, revitalization is today a theme of<br />

special importance as a result of the colossal<br />

demand for the ideas of sustainable development<br />

and ecological soundness. Also important is<br />

that even when we’re not working directly with<br />

buildings that have already been built, we usually<br />

realize our projects in an already fully formed<br />

context — a city centre, an old industrial zone,<br />

a port area which is undergoing revitalization —<br />

and in every case this requires us to show tact,<br />

patience, boldness, and, of course, a readiness to<br />

reinterpret in the broadest sense.<br />

That’s why it’s especially important for<br />

architects today to be able to work with existing<br />

substance, finding a balance between respect<br />

for the creations of the past and the needs of<br />

the future. In working on a revitalization project,<br />

it’s extremely important to understand what a<br />

building will be able to offer society and the city in<br />

the coming decades. And when you’re choosing<br />

a function, it’s very important not to base your<br />

thinking on clichés (for instance, the idea that<br />

every disused grain elevator will make an ideal<br />

museum of contemporary art or trendy hotel),<br />

but on the needs of the specific location and of<br />

specific communities — and that’s what I mean<br />

when I talk about the ability to make long-term<br />

predictions. Architecture is always about the<br />

future, of which we have no knowledge. And the<br />

most important aspect of working for the future<br />

is not to extrapolate what is already known, but<br />

to find and propose what will be required in the<br />

coming years.<br />

14 мнение / opinion


Конверсия эпохи post<br />

Conversion in the postindustrial era<br />

текст: Анна Мартовицкая / text: Anna Martovitskaya<br />

B<br />

1<br />

© Tycho Merijn<br />

тема


Неуклонное совершенствование технологий и внедрение всевозможных инноваций способствует либо<br />

кардинальному переформатированию индустрий, либо их банальному сокращению. Но что может и должно<br />

возникнуть на месте выведенных производств? Судьба промышленных объектов и занимаемых ими<br />

территорий сегодня, бесспорно, является одной из наиболее актуальных проблем в развитии большинства<br />

современных городов.<br />

As technology marches relentlessly onwards and all kinds of innovation become available, industries are either being<br />

radically reformatted or banally cut back. But what can, and should, come into being to replace the factory operations<br />

which have been moved out? The fate of industrial buildings and the land which they occupy is today undoubtedly one<br />

of the most burning questions in the development of modern cities.<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: subject<br />

27


10<br />

© Rasmus Hjortshøj – COAST<br />

тема


фактически полностью организованный вокруг<br />

них, погрузился в тяжелейшую депрессию.<br />

Целые районы превратились в пустующие<br />

территории, а заброшенные здания заводов<br />

приговорены к сносу. Одним из инициаторов<br />

коренных смысловых преобразований<br />

имеющихся территорий выступил<br />

урбанист Кейс Донкерс (интервью с ним<br />

см. на стр. 140) — с его подачи и при его<br />

непосредственном участии была разработана<br />

программа «Е+», в рамках которой город был<br />

условно поделен на тематические секторы,<br />

географически совпадающие с существующими<br />

промзонами, и для каждого из них определена<br />

новая доминирующая функция.<br />

О преобразовании центральных<br />

районов Strijp S и Strijp R, с которых началось<br />

возрождение Эйндховена, можно подробнее<br />

прочитать в интервью с Кейсом Донкерсом,<br />

в данной же статье мы бы хотели более<br />

подробно остановиться на судьбе района<br />

Strijp T. Он расположен несколько в стороне<br />

от центра города, и большинство его зданий<br />

не признаны исторически ценными объектами<br />

среды. Одним из инициаторов пересмотра<br />

столь пренебрежительного отношения<br />

к существующей застройке стало дизайнерское<br />

агентство Atelier Van Berlo: в поисках штабквартиры<br />

для себя дизайнеры нашли здание<br />

10, 11 Самой яркой чертой архитектурного<br />

решения жилого комплекса The Silo<br />

стал фасад из оцинкованной стали /<br />

The most striking feature of the The<br />

Silo's architectural design is the<br />

galvanized steel facade<br />

Eindhoven began, is dealt with in some detail in<br />

our interview with Cees Donkers. In the present<br />

article I would like to talk in more depth about the<br />

fate of Strijp T. This territory is situated slightly to<br />

one side of the city centre and most of its buildings<br />

are not recognized as historically valuable<br />

structures. Credit for changing this contempt for<br />

the district’s existing buildings must go to the<br />

design agency Atelier Van Berlo. While looking<br />

for a headquarters for themselves, Van Berlo<br />

discovered the old power station and became<br />

excited by the idea of revitalizing rather than<br />

demolishing it. “We fought for this idea for many<br />

years, and in the end our efforts were rewarded<br />

with success: the building was excluded from<br />

the ‘demolition’ list and sold to a developer on<br />

condition that it be renovated and converted to<br />

an office building,” recalls Janne van Berlo. “And<br />

it was while work on the transformation project<br />

was underway that the building was recognized<br />

as a monument. We regard this as the highest<br />

praise for our efforts!” A brutal and emphatically<br />

windowless volume, the power station was of a<br />

size which was utterly unsuited to use as offices;<br />

it has been turned into workspaces which are<br />

convenient and light-filled, yet lovingly preserve<br />

features of the building’s original style. “But the<br />

most important long-term effect of the realization<br />

of this project,” says Janne, “is that it breathed life<br />

11<br />

© Rasmus Hjortshøj – COAST<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: subject<br />

35


в том числе полезность, а Камилло Бойто<br />

считал возможным достраивать и изменять<br />

историческое здание, если четко выделять при<br />

этом новые части. Эти идеи, предвосхищающие<br />

«вторичное использование» наших дней,<br />

повлияли на основополагающие документы<br />

XX века: Афинскую (1931) и Венецианскую (1964)<br />

хартии Конгресса архитекторов и технических<br />

специалистов по историческим памятникам,<br />

а также на практику сохранения наследия.<br />

Но что именно стоит сохранять, оставалось<br />

открытым вопросом. В Европе расширение<br />

понятия наследия произошло после Второй<br />

мировой и ее катастрофических потерь: теперь<br />

ценились не только шедевры и древности.<br />

Дошла очередь и до утилитарных сооружений<br />

сравнительно недавних времен: в 1955 году<br />

появился термин «индустриальная археология»,<br />

оформлявший научный интерес к ранним<br />

станкам и другой машинерии — а также<br />

к заводам, мостам, депо, электростанциям,<br />

шлюзам, газгольдерам.<br />

В те же послевоенные годы<br />

формировалась и новая коммерческая<br />

практика. Нью-йоркский район Сохо<br />

привлек художников своими пустующими<br />

промышленными корпусами, которые<br />

можно было недорого арендовать под<br />

жилье и мастерские. Получились лофты<br />

с привлекательным флером богемности,<br />

а район постепенно джентрифицировался:<br />

за художниками последовали арт-дилеры<br />

и галеристы, а потом — хозяева модных кафе,<br />

клубов, магазинов и, наконец, музеи<br />

(Новый музей переехал туда в 1983-м,<br />

а филиал Гуггенхайма открылся в 1992-м). Такая<br />

схема понравилась девелоперам — продажа<br />

квартир дает быструю отдачу, да и власти<br />

5 Фабрика «Эйнем», или «Красный<br />

Октябрь», — показательный<br />

для Москвы пример конверсии<br />

промышленного наследия /<br />

The Einem, or Red October factory, is<br />

an industrial heritage conversion success<br />

story in Moscow<br />

6 Музей Орсэ в Париже — «вторая<br />

жизнь» вокзала Всемирной выставки<br />

1900 года /<br />

The Orsay Museum in Paris is the<br />

'second life' of the 1900 world's fair train<br />

station<br />

5<br />

© Николай Винокуров / Фотобанк Лори<br />

(but completed later) in Boston, Baltimore, and<br />

other cities. Covent Garden and Camden Lock in<br />

London underwent similar transformations.<br />

The economic situation also had an effect:<br />

the volatile turn of the 1960s to the 1970s was<br />

followed by the 1973 oil crisis, so demolition and<br />

new construction turned out to be too expensive<br />

compared to the alternative of reconstruction<br />

for new functions. The early 1970s were also<br />

marked by a surge in environmental activism,<br />

which forced society to look for more ‘sustainable’<br />

development options, and this included precisely<br />

the reconstruction of industrial zones and facilities.<br />

Architectural philosophy also changed: modernism<br />

with its ideal of new life starting from a blank slate<br />

was replaced by postmodernism with a penchant<br />

for history, tradition, and the ‘spirit of a place.’ The<br />

production facilities, power plants, gas storage<br />

tanks, and warehouses of the 19th – early 20th<br />

centuries, decorated in the spirit of their time, were<br />

perceived as unequivocally valuable.<br />

As a combination of all these factors, by the<br />

end of the 1970s, the preservation of industrial<br />

heritage and its adaptation to new functions<br />

became a popular and decisively favorable issue.<br />

For example, in 1979 the Smithsonian Museum<br />

launched the Buildings Reborn: New Uses, Old<br />

Places traveling exhibition where 95 reconstructed<br />

buildings in the US were presented in the format<br />

of ‘before and after.’ It was extremely popular and<br />

traveled around the US and Canada for five years<br />

instead of the three years that had been initially<br />

planned, and in each city it was accompanied by<br />

thematic discussions and excursions, and a catalog<br />

was published. The reconstruction of industrial<br />

facilities had been around for a long time, but it was<br />

at that moment that this practice was linked up,<br />

if not with theory (it is still quite limited), then with<br />

the perception of such projects as a special field of<br />

development and architecture.<br />

In the meantime, due to radically changing<br />

patterns of production and the global distribution<br />

of labor, the number of enterprises closing<br />

down, especially the ones that are old, reached<br />

unprecedented proportions: the industrial era,<br />

52 история


6<br />

© Николай Коржов / Фотобанк Лори<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: history<br />

53


Превратив заброшенный планетарий в современную фабрику стартапов, канадское<br />

бюро Menkès Shooner Dagenais LeTourneux Architectes сумело не только приспособить<br />

под новую функцию специфическую форму здания с массивным куполом, но и сохранить<br />

ностальгические воспоминания миллионов монреальцев об этом объекте.<br />

1<br />

© Stéphane Brügger<br />

Планетарий Доу был построен в районе<br />

Гриффинтаун к Монреальской международной<br />

выставке EXPO-1967 по проекту бюро<br />

David, Barott, Boulva. Первый в Канаде,<br />

самый прогрессивный на тот момент<br />

планетарий быстро стал для жителей города<br />

одним из любимейших мест семейного<br />

времяпрепровождения. Но уже осенью<br />

2011 года здание было окончательно закрыто<br />

как «устаревшее», а весной 2013 завершили<br />

работы по строительству «преемника»<br />

Доу — сверхтехнологичного Rio Tinto Alcan<br />

Planetarium, расположившегося неподалеку<br />

от Олимпийского стадиона. Бруталистское<br />

же здание старого планетария, не имеющее<br />

никакого охранного статуса, несколько<br />

лет стояло заброшенным, пока его за<br />

символическую сумму и на условиях будущей<br />

конверсии не выкупила École de Technologie<br />

Supérieure (ÉTC) — Высшая техническая школа<br />

при университете Квебека. Своей глобальной<br />

целью новый владелец видит формирование<br />

в бывшем индустриальном районе между<br />

центром Монреаля и рекой целого<br />

инновационного кластера. В рамках этой<br />

масштабной ревитализации, продолжающейся<br />

и сегодня, тяжеловесное неудобное здание<br />

было решено трансформировать в лабораторию<br />

стартапов, тем самым создав связующее звено<br />

между бизнесом, университетом и горожанами.<br />

88 объект


In turning a disused planetarium into a modern startup factory, the Canadian firm Menkès<br />

Shooner Dagenais LeTourneux Architectes has succeeded not just in repurposing this distinctively<br />

shaped building with its massive dome, but also in preserving the nostalgic memories of millions<br />

of citizens of Montreal.<br />

2 3<br />

4<br />

© Menkès Shooner Dagenais LeTourneux Architectes<br />

Dow Planetarium was built in Griffintown, a<br />

district of Montreal, for EXPO 1967 to a design<br />

by David, Barott, and Boulva. The first of its kind<br />

in Canada and the most advanced of its time, it<br />

quickly became one of the most popular places<br />

for Montrealers to spend their leisure time as<br />

families. But in autumn 2011 the building was<br />

finally closed as ‘obsolete,’ and in spring 2013<br />

work on building the Dow’s ‘descendant’ — the<br />

high-tech Rio Tinto Alcan Planetarium, not<br />

far from the Olympic Stadium — was completed.<br />

The brutalist building of the old planetarium,<br />

unprotected by any kind of conservation order,<br />

stood unused for several years until it was bought<br />

for a symbolic sum, on condition that it would be<br />

converted for a new use, by École de Technologie<br />

Supérieure (ÉTC), the technology school at the<br />

University of Quebec. The new owner sees its<br />

overarching goal as the creation of an entire<br />

innovation cluster in this old industrial district<br />

1 Установленная в нижней части узких<br />

щелевидных проемов подсветка<br />

фасадов визуально разбивает массив<br />

кирпичной стены /<br />

The facade lighting installed in the bottom<br />

parts of the narrow slit-like apertures visually<br />

breaks up the mass of the brick wall<br />

2 Ситуационный план / Site plan<br />

3 Поперечный разрез / Cross section<br />

4 Продольный разрез / Longitudinal section<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: object<br />

89


площадей и при этом отдать дань уважения<br />

индивидуальным чертам ее архитектуры,<br />

надежно зафиксировав их и тем самым<br />

сохранив для будущих поколений.<br />

Для достижения этой цели авторы проекта,<br />

в первую очередь, выявили элементы<br />

конструкции и облика, которые не могли<br />

быть изменены, и вокруг них выстроили всю<br />

концепцию ревитализации.<br />

Внешне объект выглядел вполне<br />

удовлетворительно, но первые же тесты<br />

показали, что его конструкции нестабильны<br />

и для их сохранения необходимо усиливать<br />

бетонный каркас. Во многом именно<br />

это определило облик обновленного<br />

коммерческого центра. Особенности проекта<br />

требовали не более быстрой и гораздо более<br />

распространенной технологии сухого литья,<br />

3, 4 Визуализации проекта реконструкции<br />

бывшей обувной фабрики Seong-Su /<br />

Visualizations of the reconstruction<br />

project for the Seong-Su shoe factory<br />

5 План первого этажа и развертка<br />

фасадов корпусов коммерческого<br />

центра /<br />

Plan of the ground floor and elevation of<br />

the facades of the commercial center<br />

3<br />

© FHHH FRIENDS<br />

4<br />

© FHHH FRIENDS<br />

100 объект


5<br />

6<br />

© FHHH FRIENDS<br />

© Seok Joonki<br />

center. Though these buildings built according<br />

to an extremely rational design did not have<br />

any historical value, the architects all the same<br />

treated them with respect. “The Seongsu area is<br />

actively changing today, industrial buildings are<br />

being transformed into hipster cafes and shops<br />

with ease, and such commercialization along<br />

with the pursuit of maximum efficiency erases all<br />

traces of the past,” explained Han Seungjae, the<br />

project manager. “We wanted to keep this layer<br />

of time so that the buildings would continue to<br />

tell their story today, even if their purpose has<br />

radically changed.”<br />

7<br />

6 Для поддержки балконов<br />

архитекторы использовали<br />

массивные пилоны, характерные для<br />

индустриальных построек Сеула /<br />

The balconies are supported by<br />

massive pylons of a kind that is typical of<br />

buildings in Seoul<br />

7 Детали решения лестниц одного из<br />

пешеходных мостиков /<br />

Details of the design of the staircases in<br />

one of the pedestrian bridges<br />

© FHHH FRIENDS<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: object<br />

101


1<br />

© Maxime Delvaux<br />

Среди сохраненных доменных печей бывшего сталелитейного завода и новых учебных и<br />

офисных корпусов в Бельвале на юге Люксембурга бюро Inessa Hansch Architecte (IHA)<br />

создало трехмерные общественные пространства необходимого этой среде человеческого<br />

масштаба.<br />

История Люксембурга тесно связана с черной<br />

металлургией. Его крупнейший завод был<br />

построен в 1909–1912 гг. на юге страны,<br />

в местности Бельваль, для чего там был<br />

вырублен древний лес. Уже в 1913 г. более<br />

трех тысяч рабочих выпустили там 400 тысяч тонн<br />

чугуна, 360 тысяч тонн стали и 297 тысяч тонн<br />

прокатных изделий. После Второй мировой<br />

спрос на сталь очень вырос, и на волне<br />

охватившего тяжелую промышленность<br />

оптимизма вместо имевшихся шести доменных<br />

печей возвели три новейших, причем последняя<br />

заработала в 1979 году, когда уже начался<br />

мировой стальной кризис. Именно этот спад,<br />

связанный с энергетикой и трансформацией<br />

глобального рынка, практически погубил многие<br />

старые металлургические центры — в Англии,<br />

«Ржавом поясе» США, Рурской области Германии.<br />

Великое герцогство Люксембург не избежало<br />

их судьбы, и к концу XX века 1200 га промзон<br />

в его южной части опустели. Крайне важно<br />

было провести конверсию хотя бы половины<br />

1 Структура «А»: «зимний сад» /<br />

Structure A: "winter garden"<br />

2 Стальные конструкции<br />

покрыты белым лаком /<br />

The steel structures are covered in a white<br />

lacquer coating<br />

3 Структура «А»: ситуационный план /<br />

Structure A: site plan<br />

4 Структура А: план типового этажа /<br />

Structure A: typical floor plan<br />

108 объект


Among the preserved blast<br />

furnaces of the former<br />

steelworks and the new<br />

educational and office<br />

buildings in Belval in southern<br />

Luxembourg, Inessa Hansch<br />

Architecte (IHA) has created<br />

three-dimensional public<br />

spaces that are crucially<br />

on a human scale in this<br />

environment.<br />

2<br />

The history of Luxembourg is closely linked to<br />

the iron and steel industry. Its largest plant was<br />

built in 1909–1912 in the south of the country<br />

in the Belval district, for which an ancient forest<br />

was cleared. As early as 1913, more than three<br />

thousand workers produced 400 thousand tons<br />

of cast iron there, 360 thousand tons of steel, and<br />

297 thousand tons of rolled products. The demand<br />

for steel went up sharply after World War II<br />

and on the wave of optimism that swept through<br />

the heavy industry, beginning in 1965 three<br />

state of the art blast furnaces were built there<br />

to replace the six existing ones at the plant, with<br />

the last of the new blast furnaces coming online<br />

in 1979 when the world steel crisis had already<br />

been underway. It was this recession, triggered<br />

by the energy crises and the transformation of<br />

the global market, that virtually destroyed many<br />

old metallurgical centers — in England, in the<br />

American Rust Belt, and in the Ruhr region of<br />

Germany. The Grand Duchy of Luxembourg did<br />

not escape this fate and by the end of the 20th<br />

century, 1,200 hectares of industrial zones in<br />

its southern part had been abandoned. It was<br />

extremely important to carry out a conversion of at<br />

least half of them in order to ensure the uniform<br />

development of the country.<br />

© Maxime Delvaux<br />

3<br />

4<br />

© Inessa Hansch Architecte<br />

© Inessa Hansch Architecte<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: object<br />

109


7<br />

© Bureau ARD<br />

Второй участок — это территория портового<br />

элеватора, являющаяся частью так называемой<br />

северной косы, которая вместе с южной<br />

формирует водные ворота Казани, обрамляя<br />

бухту грузового порта города. На этом участке<br />

нет объектов культурного наследия, однако<br />

обязательным требованием конкурсного<br />

задания стало сохранение и ревитализация<br />

самого здания элеватора. Это очень<br />

масштабная постройка, одна из крупнейших<br />

в ряду аналогичных объектов в России, которая,<br />

безусловно, достойна сохранения как свидетель<br />

времени и зримое воплощение достижений<br />

своей эпохи.<br />

Как уже говорилось, между собой<br />

участки роднили схожие площадь и статус<br />

собственности, а также то потенциальное<br />

значение, которое они имеют для Казани<br />

в случае перепрофилирования и развития<br />

в принципиально новом архитектурноградостроительном<br />

ключе. Важное с точки<br />

зрения ревитализации сходство можно<br />

усмотреть и в самом состоянии расположенных<br />

на этих участках объектов — весьма далеком от<br />

идеального. «Плачевное состояние построек? —<br />

переспрашивает куратор. — Мы, конечно,<br />

не подбирали площадки по этому принципу,<br />

но уверен, это реальность, с которой мы,<br />

архитекторы, сталкиваемся все чаще: запас<br />

прочности очень многих объектов, построенных<br />

8<br />

© S2<br />

126 среда


Проект ревитализации территории<br />

бывшего завода «Сантехприбор»: /<br />

Revitalization project for the former<br />

Santekhpribor factory:<br />

9<br />

7 Арх. Bureau ARD, Краснодар / Аrch. Bureau ARD, Krasnodar<br />

8 Арх. S2, Новосибирск / Arch. S2, Novosibirsk<br />

9 Арх. Urbanscale, Москва / Великий Новгород /<br />

Аrch. Urbanscale, Moscow / Velikiy Novgorod<br />

10 Арх. Son Architecture, Москва /<br />

Аrch. Son Architecture, Moscow<br />

© Urbanscale<br />

was a mandatory part of the competition brief to<br />

preserve and revitalize the elevator building itself.<br />

This is a very large structure, one of the largest of<br />

its kind in Russia, and is undoubtedly worthy of<br />

preservation as a witness to its time and a visible<br />

embodiment of the attainments of that epoch.<br />

As noted above, the two sites have similar<br />

areas and the same ownership status; they<br />

also have in common the potential significance<br />

which they have for Kazan in the event of being<br />

repurposed and developed in a fundamentally<br />

new way from the point of view of architecture<br />

and urban planning. Another similarity relating<br />

to prospects for revitalization may be seen in the<br />

far from ideal condition of the structures situated<br />

on these sites. “The lamentable condition of the<br />

structures?” checks Sergei Tchoban. “It wasn’t of<br />

course, that we selected the sites for this reason,<br />

but I’m convinced this is a reality which architects<br />

are having to deal with increasingly often: the<br />

reserve of strength of very many buildings erected<br />

in the second half of the 20th century is coming to<br />

an end. In this situation, in my view, it is especially<br />

important to develop a concerted approach<br />

to existing buildings. This is what is meant by<br />

ecological consciousness, in fact; it derives<br />

from a desire to preserve material, energy, and<br />

labour resources; and it is the young generation<br />

of Russian architects who have to develop this<br />

approach.”<br />

With a perimeter clearly defined by factory<br />

buildings from different eras, the Santekphribor<br />

site inspired the finalists to come up with a range<br />

of very different scenarios by which historical<br />

and contemporary architecture can co-exist.<br />

These scenarios vary from tactful neighbourliness<br />

to phantasmagorical symbiosis. Some of the<br />

participants preserved the ruins of the historical<br />

buildings in the form in which they have survived<br />

until the present day (S2 from Novosibirsk, for<br />

instance, used an existing fracture in a redbrick<br />

wall to support a cantilever carrying a<br />

viewing platform); others opted for painstaking<br />

reconstruction, restoring the old buildings in<br />

their original form while endowing them with new<br />

10<br />

© Son Architecture<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: environment<br />

127


1<br />

© Hanneke Wetzer / Фотобанк Лори / age Fotostock<br />

Ольга Щербакова: Сегодня освоение промышленных<br />

зон и создание для них новых<br />

функций — одна из самых актуальных задач<br />

постиндустриального города. Вы стояли у истоков<br />

редевелопмента: опыт работы с инфраструктурой<br />

города Эйндховен в 1990-х уникален.<br />

Расскажите, как формировалась эта волна?<br />

Кейс Донкерс: Все началось с депрессии.<br />

В 1990-е мой родной Эйндховен оказался<br />

в кризисе, когда промышленный гигант Philips<br />

перенес отсюда производство в Китай. Жители<br />

массово потеряли работу, а центр города, где<br />

располагался комплекс завода, превратился<br />

в пустую промзону. У нас не было больше промышленности,<br />

не осталось денег, люди были<br />

в отчаянии. По телевизору нас тогда называли<br />

«самым уродливым городом в Нидерландах».<br />

В 1993 году мэром Эйндховена стал Рейн Уэлшен.<br />

Он призвал все департаменты, бизнес<br />

и университеты объединиться и совместно<br />

искать способы выхода из кризиса. На тот<br />

момент я занимался публичной программой под<br />

названием “Q-Сafe”, в рамках которой все желающие<br />

собирались в небольшом театре<br />

и обсуждали урбанистику и качество городской<br />

среды. Это были неформальные образовательные<br />

встречи: преподаватели Технического<br />

университета делали доклады, молодежь снимала<br />

классные клипы про город, приходили<br />

представители городских департаментов, строители,<br />

пресса, а вечером мы вместе пили пиво.<br />

Администрация Уэлшена пригласила меня курировать<br />

общегородские дебаты. Так я узнал, что<br />

оставшиеся в городе инженеры и изобретатели<br />

Philips готовы активно придумывать будущее<br />

для себя и своих детей. Оставалось лишь скоординировать<br />

эту деятельность и направить<br />

в максимально конструктивное русло.<br />

О Щ В чем суть преобразования Эйндховена?<br />

К Д В последовательной трансформации. В том,<br />

что за 20 лет из депрессивного промышленного<br />

города он превратился в город-лабораторию<br />

нового поколения. К счастью, мы очень рано<br />

поняли, что обрести свою идентичность городу<br />

142 портрет


3<br />

© geogphotos / Alamy Stock Photo<br />

портрет


6<br />

© Bruner/Cott Architects<br />

наши проекты выглядели по большей части так<br />

же, как до реновации, но сейчас мы все<br />

чаще позволяем себе сделать наше вмешательство<br />

более видимым. Получившиеся<br />

здания становятся в равной мере старыми<br />

и новыми. И всегда возникает определенное<br />

напряжение — новое местами хочет спрятаться,<br />

а местами, наоборот, ярко проявляется.<br />

Есть в старых зданиях нечто магическое —<br />

и именно контраст старого и нового заставляет<br />

интенсивнее чувствовать эту магию.<br />

В Б Некий источник отметил, что ваше бюро<br />

«вызывающе балансирует на границе профессии.<br />

Стандартная практика — или<br />

консервировать историческую фабрику, или<br />

дерзко накладывать на нее современный<br />

проект, а Bruner/Cott предпочитают нечто среднее».<br />

Не могли бы вы рассказать про это ваше<br />

«нечто среднее»?<br />

Д Ф Понятно, что когда в Америке в 1970-е<br />

годы начинали практиковать реновацию и<br />

консервацию, к ним относились как к дисциплинам,<br />

отдельным от архитектуры. Но<br />

постепенно мы поняли, что просто сохранять<br />

и расчищать исторические здания недостаточно.<br />

Мы должны вдохнуть в них новую<br />

творческую жизнь. Мы относимся к этим<br />

постройкам так же, как если бы проектировали<br />

новое здание; мы работаем с постройками<br />

разных эпох. Для нас это значит не сохранить<br />

какой-то временной период, а увидеть потенциальные<br />

возможности каждого здания, охватить<br />

все его качества — и предложить новые перспективы:<br />

чем оно будет привлекать людей, как<br />

люди будут им пользоваться.<br />

В Б Из долгой истории вашего бюро понятно,<br />

что проект MASS MoCA — это ваш манифест.<br />

Расскажите, пожалуйста, об этом проекте.<br />

Д Ф Да, через тридцать лет совершенно очевидно,<br />

что этот проект для нашего бюро стал<br />

важной экспериментальной площадкой —<br />

в умении сплетать воедино старое и новое все<br />

более динамично. Мы начали работать над<br />

MASS MoCA в 1980-е, и нашей основной целью<br />

было сохранить необходимое количество<br />

старого и добавить новое так, чтобы получить<br />

надлежащий результат: деликатный<br />

и ясно читаемый. MASS MoCA — музей<br />

6–8 Массачусетский музей<br />

современного искусства<br />

(MASS MoCA), Норт-Адамс, 1999 /<br />

Massachusetts Museum of<br />

Contemporary Art (MASS MoCA),<br />

North Adams, 1999<br />

158 портрет


11<br />

© Michael Moran<br />

portrait


part, they would be afraid of that, at least in our<br />

experience. In America, people find themselves<br />

more comfortable by being surrounded by older<br />

buildings. I don’t share that sentiment and I look<br />

for ways to celebrate modernity in our work. I don’t<br />

like things that are safe and pastiche. To me that is<br />

not authentic.<br />

Speaking of our own inventive design, I would<br />

cite the Lunder Arts Center at Lesley University<br />

in Cambridge, Massachusetts as an example.<br />

We thought that the existing North Prospect<br />

Congregational Church was in the wrong place,<br />

so we relocated it. The historical building was<br />

carefully restored to enclose a library, offices,<br />

and design studios, while the newly designed<br />

adjacent structure houses a gallery and more<br />

design studios. The new addition respects the<br />

iconic architecture of the church yet relates to the<br />

industrial character of the neighborhood. It is here,<br />

where the old and the new meet, that the energy<br />

of the site is felt more strongly. In other words,<br />

we treated the existing building as an art object,<br />

logically making it more noticeable.<br />

V B How do you bring new life into old buildings?<br />

Mark Wigley said that preservation is always<br />

suspended between life and death.<br />

J F I really feel strongly about transformations of<br />

existing buildings, not just literal preservations<br />

because dead buildings are not good for anything.<br />

There are very few buildings around the world that<br />

I think should be preserved literally. One example<br />

of how we breathed new life into an old building is<br />

the Powerhouse at Amherst College in Amherst,<br />

Massachusetts where we worked with a historical<br />

1925 McKim Mead & White steam plant and<br />

turned it into a student center. The idea was to<br />

turn the existing building plan inside out and to<br />

trace numerous iterations of this industrial building<br />

on the edge of the campus, which were usually<br />

overlooked. Blurring the boundaries between<br />

inside and outside, as well as new programs, are<br />

16<br />

© David Lamb<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: portrait<br />

165


17<br />

© Richard Mandelkorn<br />

портрет


портрет


Владимир Белоголовский: Ваши проекты<br />

столь разнообразны, что их трудно определить<br />

как нечто целое. Расскажите, какова ваша<br />

главная задача? О чем ваша архитектура?<br />

Гонг Донг: Мое понимание и толкование архитектуры<br />

меняется. В первые годы это было<br />

освоение того, что я выучил в школе<br />

и в ходе профессиональной практики<br />

в Америке: понять масштаб, выбрать соответствующие<br />

формы и материалы. Сейчас я ставлю<br />

более глубокие вопросы, стараюсь дотянуться<br />

до создания Архитектуры. И замечаю, что<br />

с каждым днем это все сложнее. Не могу с уверенностью<br />

сказать, что сильно продвинулся,<br />

но моя архитектура изменилась. А еще через<br />

несколько лет она опять будет совсем другой.<br />

Я сознательно отбрасываю то, что уже знаю<br />

и что умею делать очень хорошо. Я хочу откры-<br />

1–4 Отель Alila Yangshuo Hotel /<br />

Alila Yangshuo Hotel<br />

1<br />

© DONG Gong / Vector Architects<br />

© DONG Gong / Vector Architects<br />

2<br />

174 портрет


5<br />

© Chen Hao / Vector Architects<br />

176 портрет


13<br />

о Хай-Лайн парке в Нью-Йорке, я вспоминаю<br />

эту историю. Представляете, мы могли бы<br />

построить это здесь, но не подумали об уникальности<br />

построек, которые и потеряли.<br />

В процессе превращения Пекина из имперского<br />

города в современную метрополию,<br />

каким он стал сегодня, очень многое было<br />

утрачено. Невозможно точно определить<br />

потери, столько было разрушений. Но в конце<br />

концов лет десять назад у народа проснулась<br />

сознательность. Люди сказали: хватит, это варварское<br />

разрушение должно закончиться.<br />

В Б Есть в Китае специальные нормативы,<br />

защищающие исторические здания?<br />

Г Д Все зависит от конкретной ситуации.<br />

В Китае есть свод объектов-ландмарков.<br />

Если какое-то здание классифицируется как<br />

ландмарк, то это закон. Но в большинстве<br />

случаев здания не защищены и все зависит<br />

от конкретного девелопера. И тут роль архитектора<br />

особенно важна, потому что обычно<br />

заказчик прислушивается к тому, что предлагает<br />

архитектор.<br />

© DONG Gong / Vector Architects<br />

В Б Вы согласны, что ревитализация становится<br />

ведущей тенденцией во всем мире<br />

и особенно в Китае? Да, исторические здания<br />

защищены; но становится нормальной практикой<br />

сохранять даже неохраняемые старые<br />

здания, которым всего 20–30 лет. Теперь архитекторы<br />

предпочитают не начинать с чистого<br />

листа, но достраивать, соотносясь с тем, что<br />

уже есть. Таким образом, результат получается<br />

14<br />

© Vector Architects<br />

hear about the High Line Park in New York, I recall<br />

this story. Imagine, we could have built such a<br />

project right here, but we failed to recognize the<br />

unique qualities of the structures that we had, and<br />

we lost them. Through the process of modernizing<br />

Beijing from the imperial city to the contemporary<br />

metropolitan city it has become today, so much<br />

has been lost. Over the years, there was so much<br />

destruction that it is impossible to pinpoint the<br />

loss. Finally, about a decade ago, people became<br />

aware. They said — enough is enough, these<br />

barbaric demolitions must stop.<br />

V B Are there any particular regulations in place to<br />

protect historical buildings in China?<br />

G D It all depends on the specific situation. In<br />

China, we have a code that tells you whether<br />

something is landmarked. If a particular building is<br />

classified as a landmark, then it is the law. But in<br />

most cases buildings are not protected and then<br />

13–15 Жилой комплекс «Дом капитана».<br />

Эскизы архитектора, 3D-модель,<br />

фото реализованного объекта /<br />

Captain's House residential complex.<br />

Architect's sketches, 3D-model, photo of<br />

the implemented project<br />

182 портрет


it is up to the particular authority or developer. In<br />

that case, the role of an architect is very important<br />

because a client might listen to what the architect<br />

would suggest.<br />

V B Wouldn’t you agree that adaptive reuse<br />

projects are becoming a leading trend around the<br />

world and particularly in China? Yes, historical<br />

buildings are protected but it has become a<br />

normal practice to preserve even unprotected<br />

old buildings which are only 20–30 years old.<br />

Architects now prefer not to start from scratch but<br />

to add and relate to what is already there. So, the<br />

result is a lot more layered, grounded, and less<br />

personal. Do you agree?<br />

G D Well, 30 years ago here in Beijing the situation<br />

was very different. We didn’t have independent<br />

architects like in the West and our society was<br />

very excited about new construction. So in that<br />

regard, this is consistent with what you are saying<br />

about the trends. But I would be careful about<br />

calling it a trend. What we had was a cultural<br />

shift. Architects are responding to it. Sure, the<br />

way we are responding maybe similar. But we are<br />

pressured by society as a whole, here it is more<br />

than a professional shift. The times have changed.<br />

I don’t think this is driven by the generational<br />

change when the next generation of architects<br />

reacts against the work of the previous generation.<br />

We react to the current sentiment of society. In<br />

Beijing, the entire city within the second ring road<br />

was entirely built out of hutongs. But now we only<br />

have a few dozen of disconnected patches of<br />

these areas. It is not just architectural history but<br />

cultural history, which is under threat. Architects<br />

have a social responsibility and we have to show<br />

our position. Also, preservation projects are not<br />

about saving money. It is the opposite. Renovation<br />

16, 17 Интерьеры жилых комнат /<br />

Interiors of Captian's House<br />

18, 19 Жилой комплекс «Дом капитана» /<br />

Captain's House residential complex<br />

19<br />

© Chen Hao / Vector Architects<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: portrait<br />

185


8<br />

9<br />

© T+T Architects<br />

© T+T Architects<br />

тема, что мы и дальше будем заниматься<br />

именно такими объектами — при любом удобном<br />

случае.<br />

А М Этот объект обладал статусом памятника?<br />

С Т Да. Но самое забавное, что памятником<br />

(регионально значения) он стал уже после<br />

того, как мы начали с ним работать. Скорее<br />

всего, власти хотели на более интересных для<br />

себя условиях реализовывать проект реконструкции.<br />

И поначалу вновь обретенный статус<br />

внес определенную сумятицу в нашу работу,<br />

поскольку от властей достаточно долго пришлось<br />

ждать определения предмета охраны.<br />

Хотя в принципе работать с памятником, наоборот,<br />

проще, поскольку вместе с объектом ты<br />

получаешь четкие правила игры, понимание,<br />

что можно делать и чего нельзя.<br />

А М Как вы сейчас оцениваете этот проект —<br />

ваш первый опыт работы с наследием?<br />

С Т Не все получилось так, как мы задумывали.<br />

Скорее, этот проект стал для нас отправной точкой<br />

и помог найти то направление, в котором<br />

мы хотели развиваться дальше.<br />

А М И довольно быстро после этого в вашей<br />

практике случилась еще одна мельница —<br />

Мельница Шмидта в Саратове, самый, наверное,<br />

известный памятник промышленной<br />

архитектуры этого города.<br />

С Т И уж точно самый красивый! Мне кажется,<br />

такие объекты во всей России можно пересчитать<br />

по пальцам одной руки. Плюс, конечно,<br />

совершенно потрясающая территория —<br />

четыре гектара, — на которой расположены<br />

пять памятников регионального значения.<br />

И каждый — словно с картинки, настоящий<br />

пряничный домик, сложенный из кирпичей<br />

индивидуальной формовки, с кучей интересных<br />

индивидуальных деталей. Потрясающая<br />

по своей выразительности и яркости псевдоготика,<br />

а внутри — прекрасно сохранившиеся<br />

деревянные конструкции, хотя здание функционировало<br />

как мельница, опять же, до 2002<br />

года! Когда мы работали с этим объектом, мы<br />

сформулировали для себя задачу — попасть на<br />

туристические магнитики, то есть сделать так,<br />

чтобы мельница стала доступной и популярной,<br />

чтобы люди открыли для себя эту красоту, расположенную,<br />

кстати, в самом центре города!<br />

8, 9 Литейный цех «Даниловской<br />

мануфактуры», Москва.<br />

Современное положение /<br />

Foundry building at Danilovskaya<br />

Manufactory, Moscow. Current condition<br />

10–12 Проект реконструкции литейного<br />

цеха «Даниловской мануфактуры» /<br />

Reconstruction project of the foundry<br />

building at Danilovskaya Manufactory<br />

200 портрет


22<br />

<strong>23</strong><br />

© T+T Architects<br />

© T+T Architects<br />

© T+T Architects<br />

24<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: portrait<br />

205


На правах рекламы.<br />

© Hufton and Crow


На правах рекламы.<br />

© Georges De Kinder / Guardian<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: technology<br />

215


На правах рекламы.<br />

© Marie-Louise Halpenny, Marcel Van Coile<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: technology<br />

217


2<br />

© Natalia Melikova<br />

1 Городская центральная электрическая<br />

станция / ГЭС-2, арх. Василий Башкиров.<br />

1905–1907 гг. Болотная набережная.<br />

Реконструируется по проекту Ренцо Пьяно под<br />

Музей современного искусства Фонда V-A-C /<br />

Power Station #2, arch. Vasiliy Bashkirov,<br />

1905–1907. Bolotnaya Embankment. Currently<br />

being reconstructed to a design by Renzo Piano<br />

to house the V-A-C Foundation Contemporary<br />

Art Museum<br />

2 Станция грубой очистки сточных<br />

вод ГУП «Мосводосток», конец ХХ в.<br />

Автозаводская улица.<br />

Работает по назначению /<br />

Water cleaning station “Mosvodostok”,<br />

late 20th century. Avtozavodskaya Street.<br />

Still functioning<br />

<strong>23</strong> <strong>speech</strong>: gallery<br />

<strong>23</strong>3


Авторы номера /<br />

Authors of the issue<br />

I<br />

cтр. /pages<br />

26, 118,<br />

194, <strong>23</strong>1<br />

Анна Мартовицкая<br />

Окончила факультет журналистики<br />

МГУ. С 1997 по 2006 год работала<br />

в газете «Культура». В 2006–2009<br />

годах — заместитель главного<br />

редактора журнала ARX,<br />

в 2009–2014 годах —<br />

заместитель главного редактора<br />

портала archi.ru. С июня 2014<br />

года — главный редактор<br />

журнала <strong>speech</strong>:<br />

Anna Martovitskaya<br />

Graduated from the department<br />

of journalism at Moscow State<br />

University. In 1997–2006 worked<br />

for the newspaper «Kultura».<br />

In 2006–2009 deputy editor of<br />

the ARX magazine, in 2009–2014<br />

deputy editor of the internet portal<br />

archi.ru. Since June 2014 —<br />

chief editor of <strong>speech</strong>: magazine.<br />

Игорь Сон<br />

Арт-директор медиа-проекта<br />

<strong>speech</strong>:. Окончал Томский<br />

государственный университет<br />

систем управления<br />

и радиоэлектроники в 2005 году.<br />

Получил второе образование<br />

по специальности «арт-директор<br />

медиа-проектов» в Академии<br />

Wordshop BBDO (Москва).<br />

Работал главным художником<br />

спецпроектов в «Салон-пресс»<br />

в 2006–2012 годах. Сооснователь<br />

компании The Changes.<br />

Igor Son<br />

Art director of the <strong>speech</strong>: media<br />

project. Graduated from Tomsk<br />

State University of Control Systems<br />

and Radioelectronics in 2005.<br />

He received a second degree in<br />

media projects art direction from<br />

the Wordshop BBDO Academy in<br />

Moscow. Worked as the art director<br />

of special projects at Salon Press<br />

in 2006–2012. Co-founder of The<br />

Changes.<br />

cтр. /pages<br />

154, 172<br />

Владимир Белоголовский<br />

Родился в 1970 г. в Одессе.<br />

С 1989 г. живет в Нью-Йорке.<br />

Закончил Архитектурную школу Купер-Юнион.<br />

Работал архитектором<br />

в Испании и США. В 2010 г.<br />

основал Межконтинентальный<br />

кураторский проект. Автор книг<br />

«Разговоры с архитекторами в<br />

эпоху звездности», «Гарри Сайдлер:<br />

жизнетворчество», «Феликс<br />

Новиков», «Советский модернизм:<br />

1955–1985» и Green House.<br />

Vladimir Belogolovsky<br />

Born in 1970 in Odessa. Lives in<br />

New York since 1989. Graduated<br />

from the Cooper Union School of<br />

Architecture. Worked as an architect<br />

in Spain and the USA. Since 2010,<br />

he has been the founding director<br />

of New York-based Intercontinental<br />

Curatorial Project. His books include<br />

Conversations with Architects in<br />

the Age of Celebrity, Harry Seidler:<br />

Lifework, Felix Novikov, Soviet<br />

Modernism: 1955–1985, and<br />

Green House.<br />

cтр. /page 76<br />

Ханс Вольфганг Хоффманн<br />

Родился в 1970 г. в Берлине.<br />

Окончил Технический университет<br />

по специальностям социология<br />

и урбанизм, кандидат<br />

архитектуры. Автор многочисленных<br />

публикаций об архитектуре<br />

и градостроительстве в<br />

муниципальных и национальных<br />

немецких изданиях, а также<br />

архитектурных путеводителей.<br />

Hans Wolfgang Hoffmann<br />

Born in 1970 in Berlin. Graduated<br />

from Technical University of Berlin<br />

with focus on sociology, building<br />

design theory and urban history,<br />

Ph.D. in architecture. Editor and<br />

author of numerous publications in<br />

newspapers and magazines as well<br />

as architectural guides.<br />

cтр. /pages<br />

48, 106<br />

Нина Фролова<br />

Родилась в Москве в 1981 году.<br />

Окончила МГУ им. М.В. Ломоносова<br />

по специальности «История искусств».<br />

В 2003–2008 — старший<br />

научный сотрудник Музея архитектуры<br />

им. А.В. Щусева, с 2008 —<br />

старший научный редактор научного<br />

издательства «Большая<br />

Российская Энциклопедия». Шефредактор<br />

портала archi.ru.<br />

Nina Frolova<br />

Born in 1981 in Moscow. Graduated<br />

from Moscow State University with<br />

a degree in History of Arts. In 2003<br />

she joined the Shchusev Architecture<br />

Museum as a senior research<br />

fellow and since 2008 has been a<br />

senior scientific editor at the Great<br />

Russian Encyclopedia publishing<br />

house. Managing editor of the<br />

Russian architectural portal archi.ru.<br />

cтр. /pages<br />

66, 86, 96<br />

Анна Старостина<br />

Закончила отделение истории искусства<br />

исторического факультета<br />

МГУ. Сфера интересов — русская<br />

неоклассика начала XX века.<br />

С 2001 года пишет о современной<br />

архитектуре и интерьерах для<br />

различных печатных и онлайн<br />

изданий.<br />

Anna Starostina<br />

Graduated from the History of<br />

Art Department in the Faculty of<br />

History at Moscow State University.<br />

Areas of interest include early 20th<br />

century Russian neoclassicism.<br />

Since 2001 she has been writing<br />

about contemporary architecture<br />

and interiors for various print and<br />

online publications.<br />

cтр. /page<br />

<strong>23</strong>1<br />

Наталья Меликова<br />

Закончила Калифорнийский<br />

университет в Сан-Диего по<br />

специальности «Международные<br />

исследования» (2007), получила<br />

степень магистра фотографии<br />

в Академии искусств Университета<br />

Сан-Франциско (2012). Автор<br />

проекта The Constructivist Project.<br />

С 2014 года — переводчик<br />

и корректор в журнале <strong>speech</strong>:,<br />

а в этом номере выступила еще<br />

и в качестве фотографа.<br />

Natalia Melikova<br />

Graduated from the University of<br />

California San Diego with a degree<br />

in International Studies in 2007.<br />

She received a master’s degree in<br />

Photography from the Academy of<br />

Art University in San Francisco in<br />

2012. Author of The Constructivist<br />

Project. Since 2014, Russian to<br />

English translator and proofreader at<br />

<strong>speech</strong>: magazine, and in this issue,<br />

also a photographer.<br />

cтр. /page 140<br />

Ольга Щербакова<br />

С 2000 года работала на<br />

телевидении. Снимала программы<br />

про дизайн и fashion-индустрию для<br />

Первого канала, ТВЦ и ТВ Культура.<br />

До 2017 года писала статьи<br />

в глянцевые и лайфстайл-издания.<br />

Параллельно изучала и занималась<br />

маркетингом и PR для креативных<br />

индустрий. С 2017 года работает<br />

в команде агентства Plan the best,<br />

преподает в школе МАРШ, ведет<br />

пресс-офис архитектурного бюро<br />

Wowhaus.<br />

Olga Shcherbakova<br />

Since 2000 worked in television,<br />

making programmes about design<br />

and the fashion industry for Pervy<br />

kanal, TVTs, and TV Kultura. Until<br />

2017: wrote for glossy and lifestyle<br />

magazines. Simultaneously studied<br />

and worked in marketing and PR for<br />

the creative industries. Since 2017:<br />

has worked for Plan the best (marketing<br />

agency). Teaches at MARSH<br />

(Moscow Architecture School) and is<br />

head of the press office at Wowhaus.<br />

240

Hooray! Your file is uploaded and ready to be published.

Saved successfully!

Ooh no, something went wrong!